Ночь на галактической железной дороге

Добрался до просмотра практически стерильным и пишу эту заметку по горячим следам, с прицелом на будущий пересмотр. Знал об аниме лишь то, что оно представляет собой неспешную, можно сказать, медитативную философскую притчу, которая считается классикой и прямо повлиявшую на творчество многих великих: Хаяо Миядзаки, Мамору Осии, Макото Синкая — и целого ряда других, возможно не менее талантливых, но не столь известных мастеров. В таком режиме просмотра к концу становилось ясно: как медитативная притча, развивающаяся по логике сна, фильм очевидно относится к категории «для любого, но не для каждого». Если вам по душе истории, в которых нужно держать увиденное в голове, интерпретировать, собирать из фрагментов целое — при всём этом смысл раскрывается только задним числом, — смотрите смело. Без всяких поправок это эталон такого рода историй. Однако при попытке провалиться глубже базовых смыслов и образов, многое порождало больше вопросов, чем ответов. Если бы попытался сформулировать впечатления сразу, получилось бы примерно так: В общем и целом, понятно, что это относительно линейное приключение, происходящее сразу в нескольких измерениях реальности. Но чтобы зритель не потерялся, оно строится по принципу матрёшки. Начинается всё с того, что мальчику, задремавшему на уроке астрономии, снится, будто он проснулся на том же самом уроке — и так далее. При этом особенно примечательным решением является не просто прямо подписывать фрагменты истории, разбивая её на завязку, развитие действия и развязку, а скорее дробление на главы, как в романе. Это позволяет воспринимать происходящее не как абстрактный поток сознания, а при желании интерпретировать и образный ряд, и смысл каждой отдельной главы, и её роль в глобальном сюжете. Тут позволю себе небольшую ремарку, которая ничего не спойлерит, но может сильно помочь при анализе. Подписанных глав в истории 19: Урок астрономии, Типография, Дома, Ночь праздника Кентавра, Перекресток в центре Города, Преддверие рая, Галактический вокзал, Северный крест, Берег Плиоцена, Птицелов, Слепой телеграфист, Обсерватория Альбирео, Билет Джованни, Яблоки, Новая мировая симфония, Пламя скорпиона, Южный крест, Угольный мешок, Черная река. Если выписать их в столбик и пронумеровать, они складываются в пакеты по шесть на каждый акт (завязка, развитие, развязка) и еще одна, последняя, выпадает на эпилог. По сути, авторы зашили в историю не просто шпаргалку «как смотреть», а можно сказать, учебное пособие, по которому пошагово прослеживается путь героя от того, каким он уснул в начале, до того, каким проснулся в конце. Собственно, если с каркасом истории полный порядок, то вот в деталях, вне контекста, многое кажется странным, а местами — откровенно хаотичным. Поэтому дальше — попытка суммировать результаты моих поисков и анализа, которые при первом просмотре мне самому очень пригодились бы. Аниме — это бережная экранизация наработок одноимённого произведения Кэндзи Миядзавы. Пишу «наработок», потому что сам первоисточник — тот ещё квест, который писался с 1927 по 1933 годы и так и не был завершён из-за смерти автора. Из оставшихся рукописей было собрано несколько редакций; самой каноничной из них является четвёртая — впервые опубликованная посмертно в 1934 году. Именно в ней — в отличие от более ранних версий — появляется принцип «опыт через сновидение», однако из этой редакции исчез ряд персонажей, которые позже вернулись в аниме из более ранних версий истории. Что ещё важно — действие книги намеренно выведено за пределы Японии и погружено в условный итальянский контекст, о чём ниже. Из этого следует, что: - Создатели аниме проделали невероятную работу по адаптации: они не просто перенесли на экран какую-то одну версию, а по сути собрали ещё одну, «самую полную редакцию» истории. - Уже более прикладная ценность: визуальный перенос действия в собирательный образ Европы начала ХХ века — не причуда, а прямое продолжение логики книги. Общее знание нюансов первоисточника объясняет большинство странностей визуального слоя, но символизм требует отдельного разговора, так как даже при сверх лояльном к зрителю неспешном и последовательном введении в сюжет образов, часть смыслов без контекста ускользает. Разумеется, не претендую на то, что разглядел всё, но вот что показалось важным из неочевидного. 1. Имена. Джованни и Кампанелла — не случайные итальянские имена. Джованни — это итальянская форма имени Иоанн. Самые известные носители этого имени в Библии: Иоанн Богослов, которому открылась истина, и Иоанн Креститель, который является проводником этой истины, а в контексте фильма — и предтечей всеобщего счастья. Кампанелла же — прямая отсылка к Томмазо Кампанелле, итальянскому философу-утописту XVI–XVII веков, автору «Города Солнца». В этом идеальном городе нет частной собственности, а всеобщее счастье достигается через знание и справедливость. Так друг главного героя становится живым символом утопической мечты. 2. Цапли. В японской традиции это проводники душ, способные пересекать границу жизни и смерти. В четырёхмерном пространстве Галактической железной дороги, где смерти как таковой нет, они выходят за пределы бинарной оппозиции «живое–мёртвое», и их превращение — лишь переход из одной формы в другую. Можно даже развить мысль до того, что в версии этой истории Птицелов — не условный злодей, а проводник между мирами, чьи действия по определению лежат за пределами добра и зла. 3. Герои-коты. Поначалу этот приём может сбить с толку, но когда поезд начинает наполняться другими образами, становится ясно, что именно через него фильм показывает, насколько несущественны фундаментальные константы нашего восприятия в масштабах четырёхмерной вселенной, где даже «свой–чужой» утрачивает смысл. 4. Астрономические ориентиры. История вращается вокруг астрономии, и здесь, подозреваю, можно копать долго. Но особенно обращает на себя внимание симметрия Северного и Южного Крестов. Оба лежат на Млечном Пути, но видны из разных полушарий Земли, что, как мне показалось, превращает эту пару созвездий в символ веры как явления. Каждый может убедиться в существовании «своего» креста, но увидеть оба дано немногим, а на момент написания книги — и вовсе единицам. Всем же остальным остаётся только верить, что за горизонтом — другой крест и другой мир. Что как нельзя лучше отражает суть этого путешествия. Резюмируя: это удивительно тонко настроенная история, доступная к подключению даже на самом базовом, интуитивном уровне и нисколько не утратившая ни шарма, ни актуальности. Однако если начать погружаться в символизм и смыслы, фильм фактически становится экранизацией принципа «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Но эта бездна благосклонна к наблюдателю и охотно делится своими секретами, и чем дольше за ней наблюдаешь, тем явственнее проступает её на первый взгляд совершенно иррациональное устройство, а следом приходит понимание, что всё сущее — часть этого целого. 10 из 10

Да простят меня фанаты данной работы и лично его творцов. Я старался. Я очень старался понять, вникнуть. Даже тот факт, что я смотрел фильм в 3 захода и через силу говорит в пользу того, что я искренне хотел понять и постигнуть глубину данной работы. Но увы и ах, нет. Мимо. Как-то совсем не мой продукт. Первое: тотальная затянутость хронометража и полное отсутствие динамики. Я понимаю 'неторопливая работа, в которой, казалось, само время остановилось'. Но тут какое-то мутнейшее болото, которое всячески норовит утащить вас собой, при этом наливая ваши веки свинцовой тяжестью и погружая вас в глубокий сон. Второе: эта странная смесь 'аниме/не аниме', как было с 'Пчелкой Майей', 'Мумми-троллями' и прочим: когда западная франшиза аутсорсится в Японию (я полагаю, в том числе и из экономических соображений). Вот и получается когнитивный диссонанс: твой мозг видит аниме, но все ведут себя не как в аниме; всех зовут не как в аниме; сюжет развивается иначе, чем обычно в аниме. И это создает эдакое неприятие и подспудно нервозность на подсознательном уровне. Что хорошо: красиво. Очень красивые и яркие краски. Очень приятно подана кинематографическая Италия начала ХХ века. Душещипательная история про пропавшего отца и больную мать и ребенка, вынужденного работать... Но с другой стороны, может, хватит уже этой 'дикенсонщины', мы ведь не за этим к экрану подходим? Короче, продукт ну очень на любителя. 7 из 10

Жил на свете обычный японец Кэндзи Миядзава. Родился, учился, писал стихи. Хотелось бы сказать, что однажды утром он проснулся знаменитым, но, увы, скромная публикация в местной газетенке за собственные гроши прошла незаметно для широкой публики. Так и продолжалась его жизнь, призвание в которой Миядзава нашел в служении людям. Цель, безусловно, святая, тем более что семейный ростовщический бизнес сгубил немало судеб прямо на глазах у юного Кэндзи. А потом к нему пришла слава. С косой. Впрочем, не он первый, не он последний из тех авторов, кого заметили только после безвременной кончины, признав заодно самым любименьким и загадочным писателем Японии. Писал же Миядзава преимущественно для своих учеников, полагая, что тем самым поможет им лучше осознать природу окружающего мира. Писал о геологии и астрономии, животных и растениях, рассказывал сказки о мистических существах и духах. Однако среди всей этой мишуры о кошачьих канцеляриях, господине горном коте и его тяжбе с желудями притаилась глубокая и трогательная история о дружбе и подвиге. Однажды ночью два мальчика-котика Джованни и Кампанелла отправляются в межзвездное путешествие на поезде. Без какой-то определенной цели, просто покататься и посмотреть в окно на диковинки вселенной. На этом, собственно говоря, сюжет кончается, а начинается форменное безобразие с переплетением сна и реальности. Сюрреализм в чистом виде со всей его иррациональностью и богатством форм. При этом речь идет о чистом искусстве, в его первозданном виде, когда целью было выразить реальность через аллюзии, а не просто запутать доверчивого зрителя красотой формы и визуальной бессмыслицей. В мире «Ночи на галактической железной дороге» все имеет скрытый смысл, переживания трансформируются в события, брошенные вскользь фразы в неотвратимость. Даже имена персонажей, чтобы подчеркнуть их особую связь, взяты у итальянского философа Томмазо Кампанеллы, крещенного как Джованни Доменико. Как ни странно, но «Ночь на галактический железной дороге» вовсе не рассказ о жизни котиков, как может показаться на первый взгляд. Кошачий облик персонажей не более чем ловкий ход режиссера, справедливо рассудившего, что ведущие человеческую жизнь антропоморфные существа будут более выгодно смотреться в свете сюрреалистической истории Миядзавы. Прежде всего, эта картина - философская притча о смерти. Не стоит, конечно, грубо утрировать, оперируя очевидными образами: мол, поезд это смерть, железная дорога – коса, а кондуктор в том поезде сам Сатана. Не стоит хотя бы потому, что так можно разрушить тонкий мистический мир, не терпящий, когда в нем копаются немытыми руками доморощенные философы. Это созерцательное путешествие, наполненное визуальными образами и намеками на космические мотивы. Самое трудное – не потеряться в этих кажущихся бессмысленными картинках, ведь скрытая суть и зыбкие намеки подчас поданы весьма прямолинейно, хотя и ловко завуалированы под общий контекст мистической фантасмагории. Когда тщательно выстроенная атмосфера повседневности дает трещину под натиском сюра: странные события начинают казаться правильными, а правильные – странными. Эта волшебная и тревожная атмосфера, очевидно, оказала сильное влияние на Хао Миядзаки. Трудно не заметить сходства с «Ночью» в его «Тоторо»: странная болезнь матери, волнующее исчезновение отца и хотя формально все заканчивается благополучно, трудно избавиться от подозрений относительно намерений «добрых» лесных духов, заманивших детишек в лесную чащу. Не говоря уже о прямом цитировании висящего в воздухе полустанка в «Унесенных Призраками». Не мудрено, что станция «Галактический вокзал» расположена прямо посреди самого обычного поля, а в поезд, который довезет до края вселенной, можно сесть прямо здесь на захолустной сине-зеленой планетке, затерявшейся в безвестных задворках западного рукава галактической спирали. Вот только куда бы отправиться сначала? Может быть к Лямбде Скорпиона, расположенной прямо у жала... Есть ли на небе хоть что-нибудь кроме россыпи золотых точек и темной туманности Угольного мешка? В конце концов все зависит от точки зрения наблюдателя относительно его местонахождения в пространстве и времени. То, что представляется нам просто расплывчатым участком на небе, для кого-то ценнейший экспонат: циклопический скелет древнего ящера, благополучно вымершего до наступления Плиоцена, покоящийся на алмазном песке. Но разве так важно разобраться, что и кому кажется, если можно просто полюбоваться цветением гречихи в водах небесной реки или на протуберанцы, кажущиеся из поезда цаплями, рухнувшими на солнце. Общеизвестно, что цапли, словленные в космосе, на вкус - как печенье, хорошо бы найти попутчика, с которым можно подискутировать на эту тему. А пассажиров, по счастью, великое множество: таинственных и даже страшных. Возможно, вместе с этим слепым телеграфистом, назойливым птицеловом, монахиней, путающей номера псалмов с числом утопленников и ребятишками с «Титаника» путешествует инкогнито сам Мрачный Жнец. Почему бы и нет, только интересно, а свой билет он тоже приобрел в трехмерном мире…

<b>Вот так, бывает, выйдешь за молоком и...</b> Это очень мистическое аниме. Первые минут сорок я сидел с округленными глазами и открытым ртом, словно завороженный, целиком погружаясь в <b>атмосферу</b> этого фильма: <b>иррациональную, зыбкую, туманную.</b> Невозмутимость <i>аккуратной</i>, можно сказать, <i>интеллигентной</i> психоделичности событий и сюжета, всегда знающего меру происходящего на экране, очень мне по душе. 'Ночь на Галактической Железной Дороге' — это очень точное название для этой картины, полной символизма. Очень понравился 'язык', которым сделано это аниме: в начале, <b>визуально напоминает акварельные рисунки Германа Гессе</b>, разве что потускневшие. Меня поразило это удивительное сочетание графической составляющей (кажется совсем простой и непригодной для передачи подобного рода идей) и атмосферы. Вместе с незаметным, но точным музыкальным сопровождением, это создает цельное и точное выражение замысла авторов. <b>Атмосфера — вот что главное в этом Аниме.</b> Недаром оно нравится <b>Хаяо Миядзаки</b>: тот, кто любит его творчество без труда найдут символическую связь и с 'Унесенными Призраками' и с 'Ходячим замком Хаула' и другими его работами. Из этого фильма действительно можно черпать вдохновение — зыбкое, туманное, атмосферное, нереальное. Если проводить ассоциации, то это аниме отдаленно похоже на фильмы: <b>'Мертвец'</b>, Джармуша; '<b>Замок'</b>, Балабанова; в сочетании <b>с неспешностью работ Тарковского.</b> <b>А теперь, поедем по Галактической железной дороге.</b> В начале для меня это был <b>фильм о познании</b>, альтернативном рациональному и логическому, познанию <b>без памяти о значении вещей</b>, которое намного более лучше приближает к пониманию окружающего мира, потому что дает нам его в подлинном, <b>непосредственном ощущении</b>, там где тайна, всегда остается тайной, которую не разгадывают, а обретают. Фильм переводит нас через границу знаний о мире и себе погружая в среду оказывается еще совсем непознанную. Позже он стал для меня <b>фильмом-путешествием</b> — путешествием по другим мирам. Они существуют сами по себе, живя по своим законам, неизвестным нам, а на экран нашего сознания, таким образом, попадает лишь то, что примерно соответствует им из мира наших представлений — желтые светящиеся треугольники, летящие за окном поезда, 'небесные поля', 'один и два миллиона лет': <b>кажется, что большая часть фильма вообще невидима.</b> <b>Главная тема</b> проясняется ближе к концу. Все же это аниме о нашем мире, что подтверждает, и вполне адекватное и повседневное начало (когда мне казалось, что атмосфера фильма выражает земное мироощущение Джованни), и финал. Фильм осмысляет <b>Смерть и Посмертие</b> в форме 'сдвоенного' небесного странствия от события к событию, от мира к миру, объясняя и выражая по пути то, что параллельно происходило на земле, за кадром. И в финале все остальные темы этого фильма сплетается вокруг Главной, а нам остается лишь суметь вместить в себя этот космический полет-путешествие Джованни <b>к невербальному понимаю истоков Самопожертвования, для которого мало пересечь половину Галактики. </b> 'Рам Цзы знает... Hет ничего необъяснимого. Все тайна.' <b>9 из 10</b>

Удивительное, сказочное путешествие по сновидениям наших миров, переполненное прекрасной музыкой и незабываемыми фантасмогоричными образами...Распространённое восприятие многогранных символов, которыми изобилует это произведение: 'Жизнь - поезд, а смерть - станция', на мой взгляд слишком поверхностное, для такого сложного психоделического аниме. 'Смерть' лишь пассажир, сидящий рядом в этом поезде, а не кондуктор и не машинист, и уж точно не станция... Ведь причин отправиться в путешествие к нашим мечтам может быть много. К сожалению, смерть тоже может стать этой причиной. Но и открытое сердце, добрая душа и светлые мысли дают нам уникальный билет в места, где все это даёт всходы, где счастье, мечта и фантазия слившись воедино, дарят покой вновь прибывшим и открывают просторы сознания, которое не имеет границ, как и вся вселенная, для проезжающих мимо. На мой взгляд, если попытаться сжать тезис этого гениального философского шедевра, то он будет выглядеть именно так: Феномен 'синего сияния' - итог высшего просветления, польза человеческого существования, выраженная красивой метафорой. «Ради всеобщего счастья, пусть моё тело горит тысячи лет, освещая путь другим' Слова достойные... Человека.