Незабвенная

До этого Тони Ричардсон всегда рассказывал о бунте против системы. А вот теперь он посвятил ленту тому, как выглядит настоящая свобода. Поэтично, размашисто, задорно, пошло выдает он целую феерию ярких образов. И ничего, что все они не слишком связаны. Нарратив в этом пространстве - дело совершенно лишнее. А важны стихотворения, которые декламирует герой. Важны его влюбленности, приставания к молодым дамам. Важна та степень свободы с которой этот молодой человек позволяет себе распоряжаться своей жизнью. В этом пространстве стихотворения важнее сюжета, тут мужчина может пойти в похоронный бизнес ради лишь одного - ухаживания за дамой. Тут и вовсе, неожиданно могут открыться гробы, а там раздетые молодые дамы. Никакой почтительности к старшему поколению. Я думаю, что в этом фильме Тони Ричардсон был слишком осторожен. Он хотел выдать нечто ерническое, стебное, революционное. Однако уходя в аморфную структуру, отдаленно напоминающую о чешском сюрреализме 60-х, Ричардсон был слишком разумен. Эта разумность, учитывая контекст, сродни осторожности, которая в таких акционистских произведениях - дело лишнее. Оттого и сюжетная линия слишком размыта, и многие эпизоды смазаны. Но самое печальное, так это медленный темп, затянутость. Скучность для такой картины - признание провала. Впрочем, даже немногочисленных ярких моментов хватает, чтобы считать этот фильм вполне себе средней пробой пера. Скорее - неразгаданный артефакт, нежели фиаско 6 из 10

Блестящая черная комедия, полная исторических отсылок навроде охоты на ведьм и пародии на надежды и чаяния в космическую эпоху. Много очевидного фрейдизма: мисс Танатогенос и мистер Джойбой, скорбный проповедник, без рясы оказывающийся сатиром. А вообще этот фильм, конечно, не про англичанина-псевдопоэта Дэнниса, а про бедную невежественную наивную Эми, которая так хотела достичь совершенства хотя бы в смерти, но и это ей не удалось. Напомнило рассказ Бунина 'Человек из Сан-Франциско' и под это захотелось всплакнуть. Отдельно хочу выделить эпизодическую, но яркую роль Джона Гилгуда, играющего здесь художника, последнего из дэнди на американской почве. Чего только стоит один его японский халат и зонтик! И кладбище! О, кладбище! О, Шепчущие поля! Я хочу, чтобы меня похоронили именно там, под памятником Гомера!