Дух улья

Далёкая Кастилия 1940 года. Деревня, затерявшаяся среди широких полей, в которых гулко дуют ветра, а плавные изгибы дорог теряются, рассеиваясь где-то у самой кромки горизонта. В деревне стоит большой старинный особняк с обшарпанными стенами и окнами в виде пчелиных сот. А в доме живёт семья: отец, мать, две дочери: Изабель и Ана и их служанка. Они живут вместе, но внутренне каждый одинок и отстранён от всего мира, за исключением одной Изабель. У каждого из членов семьи свой собственный внутренний мир, в который они не хотят пускать никого извне, да и остальным особо не интересно, что же происходит в уме у других. Мать и отец общаются между собой только по необходимости. Их взаимодействие с дочерьми тоже весьма ограниченно по времени и скупо на эмоции. Чаще, чем с родителями девочки разговаривают друг с другом, но они слишком разные, чтобы им подолгу было интересно вместе. Светленькая Изабель более подвижна, весела и шаловлива, чем сестра. Она обычный ребёнок для своих лет. Её впечатления мимолётны: как радостные, так и грустные. Для неё настоящая жизнь - это по большей части увлекательная игра. Изабель без устали придумывает всё новые забавы, с интересом изучает материальную структуру мира, его свойства. Совсем другое дело Ана. Она ребёнок из числа тех, которые редко встречаются. Утончённое бледное личико, удивительные огромные тёмные глаза и задумчивый взгляд. Она всегда печальна и очень далека в своих мыслях от материальных вещей. Даже когда она улыбается хрупкой слегка надломленной улыбкой, в бесконечной темноте её глаз всё также светит тихая задумчивая печаль. Ана – маленький созерцатель, чьё сильное воображение было однажды поражено образом фантастического монстра из фильма. С этого момента будничная реальность перестала быть для неё единственной тканью мироздания. Мир стал глубже сложнее, многослойнее. Бесконечная таинственность и тонкая мистика начала для Аны просвечивать сквозь материю реального мира. Это какое-то другое состояние, которое не есть жизнь, оно тесно связано с тьмою, ночью, загадочностью и мистикой. Это мир духов, в который мы не можем попасть, но с которым, как верит девочка, мы можем связаться и позвать их в наш материальный мир. Оператор не столько показывают действие, сколько рисует изображение, добавляя к нему с помощью особого света ощущение того, что вот-вот должно произойти, что может прорваться из какого-то таинственного пространства в наш мир. Эффект неспешного поэтично реалистичного, но на грани мистического повествования дополняется одухотворёнными кадрами. Золотистый свет, льющийся сквозь окна-соты на старинную резную тяжеловесную красно-коричневую мебель, создаёт эффект тягучести времени и пространства. Время – как мёд, кажется, прогрузи в него руку, и ты почувствуешь его тепло, густоту и сладко-приторный привкус во рту. Огненно-рыжий закат, делающий мир и вокруг дома почти осязаемо оранжевым, сменяется ночною тьмою с бледным светом луны, светящим сквозь чёрные ветви. Тревожные танцующие тени дрожат и колеблются вокруг личика маленькой Аны и кажется, ещё мгновенье и она, в самом деле, увидит то, что ей рисовало во сне её бурное воображение. Череда серых будней может стать волшебно прекрасной, или таинственно-опасной, если преобразить её силой воображения. Виктору Эрисе удивительным образом удалось сделать простой фрагмент из жизни совершенно обычной семьи, окном в мир детского воображения посредством свежего, искреннего взгляда, на казалось бы обычные вещи, придающего всей кинокартине одухотворённую созерцательность, а зрителю - ощущение присутствия таинственного и потустороннего.

Про фильмы подобного уровня чрезвычайно трудно говорить. В первую очередь из-за того, что почти всякий человек сумевший посмотреть «Дух Улья» и безо всяких рецензий способен составить для себя определенное, ни с чем несравнимое мнение. Столь же особенное, как и весь этот удивительный фильм в целом. Впрочем, для тех, кто перед просмотром предпочитает прочитать несколько рецензий я с удовольствием оставлю свой небольшой отзыв. «Дух улья» Виктора Эрисе - это не просто хорошее или как в таких случаях любят говорить — гениальное кино. В общем – то оно и есть определенным эталоном для людей не только смотрящих, но и снимающих фильмы. Хотя и это, честно говоря, совсем не важно… У него есть своя душа. И именно это важнее всего. Виктор Эрисе снял не очень много фильмов. Порой перерывы достигали целое десятилетие. Но все его фильмы можно назвать настоящими. В этот раз перед всеми нами предстанет маленькая сказка, старательно помещенная на юг Испании и рассказывающая о странной мечте, возникшей в голове у Анны. Франкенштейн Мэри Шелли вновь оживает. Его необходимо лишь найти и, отыскав просто посмотреть на диковинного монстра обособляющего собой нечто большее, чем горсть надежд. Маленькая девочка его и ищет, не обращая особого внимания ни сестру Изабель любящую пошутить таким необычным образом, что на пару минут у вас обязательно замрет сердце. Или на испуганного дезертира страстно желающего жить. Даже ее отец рассуждающей о смерти сквозь призму поиска грибов или постоянно спящая мать не отпугнет Анну от собственных поисков. Хотя любое дальнейшее слово, касающееся сюжета, можно будет посчитать незамысловатым спойлером. Этот фильм очень… Теплый. Как небольшая дверь, стекло которой сделано в форме янтарных сот. У одного безумного француза существовало путешествие на край безумной ночи. Эрисе же виртуозно используя слово кинематографа, создает возможность для путешествия на самый отдаленный край рассвета. Безвредный и совсем обыденный мир, в котором нет места для недомолвок или присутствия какой либо интриги. Также хотелось бы отметить титанический труд оператора Луиса Куадрадо за удивительно мягкую работу со светом и пространством. Такие сцены как первое посещение сестрами заброшенного дома или поиски живых людей после обнаружения Изабель… В наше время такое попадается все реже. На самом же деле я жалею лишь о том, что мне не довелось увидеть этот фильм в детстве. В юном возрасте мы все воспринимаем легче и вместо того чтобы смотреть на удивительную сказку с постамента лет и сотен отсмотренных кинокартин, я смог бы просто в нее погрузиться без этих лишних слов. Этого желаю всем, кто прочитал мой скромный отзыв.

В своём полнометражном дебюте, без которого редко обходятся в который раз обновлённые списки 'best films ever', Виктор Эрисе обращается к 1940-му – году своего рождения. При упоминании первого года правления фашистов историк обратит ваше внимание на всеобщие запустение и разруху, а конспиролог обязательно укажет на связь имён Франко и Франкенштейна. Но творческий порыв, в безразличии окинув минутным вниманием неведомо куда мчащийся поезд политических потрясений, уносится в глухой испанский посёлок. Чтобы в тёмных глазах шестилетней Аны разглядеть рождение новой Вселенной. Только их по-детски невинный и по-детски пронзительный взгляд способен вместить в себя всю полноту страдающего мира. 'Почему монстр убил девочку?' – спрашивает Ана старшую сестру после показа 'Франкенштейна' Джеймса Уэйла. Как мог этот пугающий великан, играющий с полевыми цветами, бросить в реку маленькую девочку? Тревожный вопрос открывает Ане бессмысленность ветхого умирающего дома – этого пустого улья с окнами, застеклёнными шестиугольниками сот. Этим вопросом озадачивает Ану рой пчёл, бездумно перемещающихся в своём непонятном мире. Волнующий вопрос раздражает глупостью игр сестры Изабель. На него, как на самый опасный гриб, наталкивается девочка во время прогулки с отцом в лесу. Неумолкающим гудком поезда этот вопрос лишает Ану даже возможности спать. Страшная и желанная встреча с 'монстром' – детский и правильный ответ на беспощадный грохот окружающего мира. Чтобы остановить бессмысленность улья, нужно в ответ на дуло пистолета предложить яблоко. Но если Дар вдруг оборачивается Пулей, остаётся только бежать… Исчезнуть в самой глубине ночных лесных троп, где ни один гриб не опаснее собственного отражения, что виднеется в холодной тёмной воде. 'Дух улья' – страшное открытие вездесущей и бескомпромиссной Смерти – завершается надеждой, мягким лунным светом проникающей в комнату Аны. Тишина ночи, скрывающая бесконечный шум дневного улья, многократно усиливает шёпот детского зова, способного загладить даже звуки поезда. 'Это я, Ана'. 10 из 10

<i>«Создатели этого фильма не могут не представить его без небольшого предостережения. Это история доктора Франкенштейна, учёного, который попытался создать живое существо, то есть сделать то, что подвластно лишь Богу. Это одна из самых необычных историй, когда-либо запечатлённых на киноплёнке. Эта история про два главных таинства бытия: про жизнь и про смерть».</i> Это фраза, которую в фильме с экрана кинотеатра вещает диктор перед показом знаменитого «Франкенштейна» Джеймса Уэйла и эта фраза нескромно представляет и творение самого Эрисе, действие которого происходит в далёкой деревне где-то в Кастилии на юге Испании, после революции. Тихое и забытое место, производящее ощущение вакуума, невозможности проникновения в этот мир чего-то извне. Дома – пчелиные соты, жители – сами пчёлы, дети с жужжание сбегаются к грузовику, который привозит кино, стёкла в дверных и оконных рамах в форме пчелиных сот. Круговорот часовых стрелок, сопровождающий бесконечную работу насекомых. И это всего лишь поверхностные символы, напрямую ассоциирующиеся с названием. Однажды в эту замкнутую деревеньку приезжает машина с великим и ужасным фильмом «Франкенштейн» – большое событие для местных жителей. Дети, старики, все собрались в маленькой зале для просмотра, словно пчёлки в улей, а потом разошлись по домам, но маленькая девочка по имени Ана ещё долго, а может даже никогда не забудет увиденную историю про монстра и искренне не понимая, будет задаваться вопросом, почему он убил девочку и почему потом убили его? Позже Ана спрашивает свою сестру об этом, а та по взрослому увёртывается от ответа тем, что это всего лишь кино, трюк, на самом деле никто не умер и всё это неправда, но рассказывает маленькой Ане сказку-страшилку про духа, очень похожего на того, из Франкенштейна, живущего на пустоши в заброшенном доме, с этим духом нужно всего лишь познакомиться, и тогда ты сможешь общаться с ним когда захочешь, стоит только позвать. Всё ещё находясь под впечатлением от фильма, Ана начинает тайно наведываться в заброшенный дом, и однажды встречает там своего монстра, оказавшегося на деле простым дезертиром, прячущимся от властей. Ана носит ему еду, одежду отца, дарит папины часы и всё это время верит в чудо. Однажды Ана спрашивает свою маму: - Мама, ты знаешь что такое дух? - мама молчит, - А я знаю, - говорит Ана. - Дух - это дух, - отвечает мама. - А они хорошие? - снова спрашивает Ана, слегка тревожась, но пытаясь сделать безразличное лицо. - Для хороших девочек - хорошие, а для плохих - плохие. Ты ведь хорошая? Ана кивает и её монстр становится хорошим. Тишину покинутой деревеньки изредка нарушает звук проезжающего поезда, единственной связующей с остальным миром, что-то наподобие поезда в другую реальность. С этого поезда спрыгивает дезертир, с которым дружится Ана, этого поезда с нетерпением ждёт мать Аны, в надежде что он привезёт ей письмо, не то от давнего знакомого, не то от любовника, который сейчас на фронте. Эпизод с приближающимся поездом очень напоминает кадры из фильма братьев Люмьер. Они почти идентичны. Первый фильм – чудо, и вера в чудесное маленькой Аны, поезд – как символ чего-то нового, соединяющего одну реальность с другой. Внешний мир и замкнутую деревню, в которой всё обыденно, каждый сам по себе и одновременно все вместе, как пчёлки, а так же воск, вырабатывающийся воображением девочки. Но словосочетание «дух улья», можно воспринять и иначе, как то, что неподвластно пониманию человека, тот странный порядок которому подчинены пчёлы, магия потустороннего, которая открыта лишь Ане. <i>«Эта история про два главных таинства бытия: про жизнь и про смерть»</i>- говорится вначале. Смерть – ещё одна яркая составляющая фильма. Монотонность существования не может не натолкнуть на мысли о том, к чему это всё ведёт, об исходе жизни, проносящейся мгновенно тогда, когда как правило ничего не происходит. Мгновенно, как вагоны поезда. Поезд – жизнь, которая уходит или надежда, которая что-то принесёт. Смерть – это ядовитый гриб, о котором рассказывает девочкам отец. Смерть – это то, как сестра Аны, Изабель, пробует задушить кота. Смерть – это то, как Ана в самый последний момент подымает голову от рельсов, к которым прижималась ухом, вслушиваясь в приближения поезда, в далёкие звуки из другого мира. Смерть – это то, как Изабель пугает сестру тем, будто бы умерла, бездыханно валяясь на полу. Но все же, в этом замкнутом пространстве что-то и рождается, а именно Дух – вера. И оказывается, люди даже хуже монстров, невинное чудовище, которого приютила Ана находят и расстреливают ночью, а когда Ана узнаёт об этом, она сначала как в кино, не понимает, за что убили её монстра и бежит от реальности, обманутая, веря в сказку, но краем сознания понимая, что всё это её фантазии. И в этот момент на зрителя накатывает ужасающее чувство обманутого детства, крушения веры. Ана скитается, ночует где-то в лесу и там встречается с уже настоящим монстром, похожим на Бориса Карлоффа из фильма, дрожа, закрывает глаза, погрузившись в фантазию или сон. Сам этот фильм – Дух, среди множества фильмов-ульев, засасывающих, манящих, погружающих в разные миры. Этот мир-фильм – приоткрывает занавес между зрителем и происходящим на экране, заставляет сопоставить реальность и вымысел, смешивает два мира, путает их, объясняет магию кино. Интересно то, что у всех героев сохранены настоящие имена, а всё потому, что маленькая актриса Ана Торрент, никак не могла понять разницу между реальностью и вымыслом, не понимала, как можно просто взять и сменить имя на ненастоящее, она сказала об этом режиссёру, он согласился с девочкой и переделал имена. Завершает фильм уже знакомый звук проносящегося мимо деревни поезда и силуэт маленькой Аны, стоящей на балконе со стёклами в форме пчелиных сот, она зовёт своего духа тихим шепотом, к счастью, не потерявшая после всех переживаний веру в чудесное и вряд ли уже когда-нибудь потеряет. И это даёт надежду на то, что в этой пчелиной деревеньке удаться зародиться новой жизни, живой, сумеющей прорвать стену в другой мир, куда пока может проникать лишь товарный поезд. Фильм приправлен песочными медовыми цветами, предметами и загадочными звуками гитары с флейтой, что-то между протяжным гудком поезда и жужжанием пчёлы. Грустный факт о фильме: оператор Луис Куадрадо, снявший так же много фильмов Карлоса Сауры во время съёмок «Духа улья» начал слепнуть, а в 1980 году, ослепнув окончательно, покончил с собой. Вспоминается эпизод из фильма, тот, в котором на занятиях учительница спрашивает детей чего ещё не хватает дону Хосе, кукле, по которой школьники изучают биологию, чего-то очень важного, без чего нельзя. И Ана отвечает – глаз.

Бывают такие фильмы, про которые даже самому себе сложно объяснить- почему он тебе понравился. И вроде динамики в нём нет, и интриги сумасшедшей, а 'накрыло', что называется с головой и не отпускает. Почему так происходит- не знаю, могу лишь предположить, что это и есть интуитивная сила настоящего искусства. Ведь подлинное произведение- есть художественная истина, не требующая объяснений. Этот трогательный испанский фильм- слишком интимен, чтобы говорить на площадном языке толпы. Он немногословен и изощрённо изыскан в визуальном воплощении, яркая жёлто-оранжевая палитра истменколора, удивительно бережно запечатлевает пустынный кастильский городок и его обитателей. Картина Эрисе, имеет абсолютно колдовское действие, вовлекая зрителя в свой индивидуальный волшебный мир и тревожа его самые сокровенные воспоминания детства. Если и встречаются, в кинематографе второй половины двадцатого века, идеальные творения- то это одно из них. Чистое, как горный воздух кинополотно, является абсолютом экранной живописи, состоящей из безупречно выстроенных кадров. Настоящая поэзия экрана, где каждый образ имеет непреходящие символическое значение. Так окна дома главных героев, явственно похожи и соотносятся с сотами ульев пчёл. Жанр ленты можно определить, как магический реализм, хотя вполне можно воспринимать её, как чудодейственную мистическую притчу. Тут сдержано всё- от скупой цепи событий, происходящих под лазурью южного неба, до печального дуэта флейта-гитара, звучащего за кадром. Но в этой кажущейся простоте подачи, заложен такой мощный заряд прекрасного, что даже культурно искушённый зритель, будет введён в эстетический транс. Две девочки, две героини- две противоположности. Старшая Исабель- познающая взрослый мир- 'играя в смерть', и младшая Ана- ещё не объявшая до конца мир детства, способная взглянуть на всё чистотой широко раскрытых глаз-бусинок, познавая себя- в вере в невидимое... P.S. И да...Гильермо дель Торо, очень внимательно смотрел этот фильм... 9 из 10

Бескрайняя пустота бытия поглотила этот край, унеся его в иной мир из легкого воздуха и волнистых полей, из детского счастья и несбыточных надежд, туда, откуда время ушло навсегда, оставив за собой мелодию печальной сказки. Жили-были в неведомом царстве, кажется, в глубине Кастилии или в безмятежной мечте художника, потерянные люди, что не знали иного пространства, кроме данного им от рождения, прятались они в своих каменных домах, укрываясь от вечного моря земли и солнца. Каждый день мимо них проезжал поезд, в котором худые бушлаты с изможденными телами отправлялись на очередную войну, какие раз от разу случались там, где рельсы пропадали в облаках. Среди этих неприметных строений ютились и наши безмолвные герои: маленькая Анна и ее сестра Изабель. Отец девочек любил пчел и описывал их суетный быт на желтых листах, а мать страдала по тому, кто ушел в туманное зарево военного заката. Как плавно ночь растворяет день, как время просачивается сквозь ветхие занавески, как глаза ребенка видят большой мир? Жизнь замерла, упорядочилась в нити бытия, и люди стали похожи на пчел. Монотонной грацией они проходят сквозь часы, отмеряя приближение смерти, наполняя мириады мгновений смутными чувствами, погружаюсь в красоту, данную им сердцем и глазами. И лишь свежие, слабые ростки первородной наивности нуждаются в призраках, в непонятном, в фантомах истины. Потому и верят дети, что в заброшенном доме, в самом центре широкого поля, поселился Франкенштейн, который сошел с экрана недавно увиденного фильма. Огромный несчастный исполин, нуждающийся в нежности, ждал ее круглых глаз. Ласковых глаз Анны. Это и была ее цель — помочь тому, кто отвергнут всеми. И миф сбылся, и дух обернулся человеком, и мысль доказала свою реальность. Но беспощадный закон улья уничтожил чудо, рассеяв дымку раскаленным свинцом. Раз разожженный костер не погаснет в груди, раз пережитая сказка явиться правдой, если надежда пропитала сознание и разошлась в крови. Так и маленькая Анна обязательно отыщет своего страждущего великана, ведь огромному сердцу вовсе не тесно в щуплом тельце.

Вечность, по мнению отца Аны, подобна улью: 'кто-то, кому я недавно показывал в одном из моих стеклянных ульев движение этого колеса, так же видимое как большое колесо стенных часов, с удивлением смотрел на это обнаженное бесконечное треволнение сотов. Безостановочное, загадочное и безумное трепетание кормилиц у выводковых камер; одушевленные мосты и лестницы, которые создают работницы, выделывающие воск; всё захватывающие спирали царицы; разнообразную и непрерывную деятельность толпы; безжалостное и бесполезное напряжение, чрезмерно-ревностную суету; нигде неведомый сон, кроме колыбелей, уже подстерегаемых завтрашним трудом; и даже покой смерти удален из этого убежища, где не допускаются ни больные, ни могилы. И как только прошло удивление, наблюдавший все эти вещи поспешил отвратить глаза оттуда, где можно было прочесть полный печали ужас'. Франкенштейн, возомнивший себя Богом, допускает, что вечность постижима, но он так же знает, что общество не желает понимать всей правды: 'вы никогда не мечтали сделать что-нибудь опасное? Где бы мы были, если бы никто не докапывался до истины? Разве вы никогда не мечтали заглянуть за облака и за звёзды? Или хотя бы узнать зачем дереву нужны почки? и что меняет тьму во свет?.. Но если я смогу ответить на какой либо из вечных вопросов, к примеру: что такое вечность? Не сомневаюсь, меня тут же объявят сумасшедшим'. Оживленный Франкенштейном преступник возникает в реальности благодаря воображению девочек. Таким образом, представляются ясными три точки зрения на этого человека: художник верит в своё творение, общество классифицирует дезертира как преступника, Ана верит в доброго духа. Восприятие девочки становится символом всей картины мира-улья. Её восприятие свободно от лишних амбиций и социальных клише. Это вера в жизнь вопреки смерти, в бескорыстную помощь вместо наказания. 10 из 10

<b></b><b>Боги и монстры…</b> <b>Дух улья (я люблю этот фильм)</b> Виктор Эрисе, что же вы со мной делаете? Я когда-нибудь точно с ума сойду, если буду постоянно смотреть такие фильмы, а таких фильмов больше нет, и никогда не будет. Вот положа руку на сердце, могу сказать, что лично для меня это один из самых трудных и глубоких фильмов, которых я только видел. После просмотра фильма, я сидел загруженный до конца вечера. Почему? Эрисе всегда был своеобразным режиссером, он снимает не очень сильные картины, а чересчур сильные, я писал про него уже раньше, он ведь съел своей новеллой один известный альманах про время, а в данном фильме он показал удивительно-глубокую природу человека, пускай еще очень маленького… Ана смотрит фильм Уэйли и потом ищет Карлоффа. Она обязательно его найдет в конце фильма, а вокруг нее будет лететь очень страшная жизнь. Про такие фильмы невозможно говорить, их надо смотреть. Это даже не фильм, это тонкая магия кинематографа. Возможно это самый лучший фильм Эрисе. Не пропускайте такие картины, если бы не они, кинематограф давно бы уже умер. Это я говорю абсолютно серьезно. Огонь, который горит в ее голубых глазах, никогда не исчезнет из моего сердца… <b>Спасибо. 10 из 10</b>

Просмотр стародавнего «Франкенштейна» взбудоражил сознание юной Аны. Непонятность киношного сюжета плодила внутренние вопросы - «Как и почему», замыкаясь в круг безответного: «А правда ли всё это?». Анна верила, а воображение рисовало картины встречи с небывалым существом. Преисполненная значимости своего невеликого старшинства, сестра Аны сеет в голове сестры ещё больший сумбур, рассказывая о духе, посещающем заброшенные развалины на окраине поселка, нагоняя на неё страха своими экспериментами со смертью. Девочка пытливо ищет правды, пытаясь обойтись без помощи своего отца, занятого расселением пчелиных семей по ульям домашней пасеки, вязнущего в липких рассуждениях о природе и устройстве пчелиной жизни, накладывающихся на просачивающиеся эпизодами признаки революционной поры. Внутренний мир ребёнка в глазах Анны Торрент, всматриваясь в которые камера стремится разглядеть то, что скрывается в глубинах её озадаченного разума. Красивое лицо и умный взгляд. Отцовская сосредоточенность. Вера и доверчивость. Когда же таинственный дух обретает плоть и кровь живого человека, Ана, принимая реальность за чудо, относится к нему с теплотой и сочувствием, удивляя неожиданностью ничего не подозревавшего отца и недовольных дядей в военной форме. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…», как не дано предугадать, куда заведут мысли ребенка, преломленные в свете «Волшебного фонаря». Иллюзия и реальность, пересекаясь в фильме Виктора Эрисе, предстают детским испугом и нерешительностью взрослых, разрушением веры и обретением мечты. В бэкграунде – расправляющая плечи фашистская диктатура, по воле режиссёра рифмующаяся с детскими страхами маленького ребёнка; пчелиная суета в аналогии с людским миром, а в целом – неспешное размышление о бренности человеческого бытия.

Во время просмотра 'Франкенштейна' Ана спрашивает свою сестру: 'Почему он убил девочку и почему люди убили его - монстра?' Видно, что этот образ завораживает маленькое создание. Сестра уходит от ответа простым - потом объясню. Вечером, при свете свечи, сестра ведает Ане великую тайну кинематографа - всё неправда, люди только притворяются мертвыми. А монстр жив, она сама его видела. Он - дух. Так сестра поселила в Ане надежду на то, что та сможет увидеть этот дух. Ана постоянно пропадает в заброшенном доме с колодцем, рядом с железной дорогой. Именно в этом доме и обитает дух. Она ждет. Возможно, представляет себе встречу с этой загадкой, но ни капельки не отчаивается. А сестра тихо подглядывает за ней, ни капельки не веря в существование духа. В этом фильме все чего-то ждут. Мать - ответа на письма, которые она посылает на фронт молодому любовнику, жалуясь в них на жизнь в глуши. Отец - нужных слов для того, чтобы описать вечность. Ее он сравнивает с пчелиным ульем, с бессмысленной маниакальной работой - для чего? Великолепная Ана Торрент с огромными карими глазами надолго останется в моей памяти как образ обманутого детства, но с таким потенциалом веры внутри, что ни одно разочарование в будущем не сможет его убить.