71 фрагмент хронологии случайностей

«71 фрагмент случайной хронологии» демонстрирует со всей очевидностью, что Ханеке пришел в кино именно после работы на телевидении: вкрапления новостей, игравшие вспомогательную роль в «Видео Бенни», здесь становятся самодовлеющим элементом, скрепляющим разрозненную хронику конца 1993-го года. Мозаичность последней картины «трилогии оледенения» вынесена даже в название, лишь в финале в банковском сердце капитализма разразится трагедия, которая объединит героев фильма. В этой ленте Ханеке как всегда верен себе: негативная, разрушительная энергия постепенно накапливается, чтобы в финале выплеснуться в эксцессе. Здесь вроде бы никто не сходит с ума, никто не покрывает преступления другого, но сама стрессовость существования в мегаполисе показана даже убедительнее, чем в хрестоматийном фильме Шумахера «С меня хватит», но в последнем была изображена трагедия человека, которого уничтожает стресс, у Ханеке нет же главных героев (даже румынский мальчик – не главный, хотя и претендующий на взгляд чужака, потому наиболее объективный), здесь все – винтики обесчеловечивающего механизма, имя которому глобализм. Удивительно, что мы до сих пор не написали об этом, но артхаус как модель фестивального, серьезного кино, возникший в середине 1980-х в связи с распадом авторской парадигмы, это именно модель глобалистского кино, о котором предупреждал еще Вендерс в «Положении вещей». Артхаус Линча, Триера, Ханеке, Альмадовара глобалистичен не только в плане географии финансирования, но и в планетарном взгляде на мировые проблемы, эра национальных кинематографий прошла вкупе с авторской ментальностью, им на смену пришло новое видение проблем, более жесткое и варварское. «71 фрагмент случайной хронологии» хорошо вписывается в контекст эпохи «нового варварства», а уж вышедшие через три года «Забавные игры» и подавно, однако, на мой субъективный взгляд, главной темой кино 1990-х и Ханеке в частности было не насилие, а коллапс общечеловеческих ценностей в эпоху глобализма и локальных войн. То, что в данной ленте много говорится о Сараево, и что неудивительно, но вполне в тренде европейского кино, о бесчинствах лишь одной стороны – сербов, доказывает, что гражданская война в Югославии завершила ХХ век также, как начал его выстрел в Сараево в 1914 (если, конечно, следовать концепции Анны Ахматовой, что век начался в 1914, а не 1900-м году). Войны, скандалы, убийства, которые транслируют обычные новости, научили Ханеке видеть суть проблемы западной цивилизации конца века – эскалация проблем, нагнетание паники, моментальное распространение страхов и фобий благодаря эффекту «мировой деревни», и это тогда, когда еще не было Интернета как самодовлеющей силы. Режиссер видит проблемы мирового масштаба, бьет в одну точку на протяжении десятилетий, но его никто не слушает кроме горстки интеллектуалов и синефилов. Не претендуя на масштаб общечеловеческих обобщений мизантропического характера как Триер, Ханеке тем не менее становится уже в «трилогии оледенения» очень неудобным для Запада художником. Дело даже не в его критике капитализма, свойственной лишь первым двум фильмам трилогии, в «71 фрагменте…» нет образа буржуазной семьи, на которую падают все орехи этой критики, ведь впервые у Ханеке здесь появляется тема иммигрантов, ставшая центральной в таких его фильмах, как «Код неизвестен» и «Скрытое». В отношении этой темы Ханеке в полной мере может быть назван пророком, ведь конфликты, развязанные странами НАТО по всему миру во имя демократии, и стали причиной сегодняшнего миграционного кризиса, это очевидно. Даже в таких романах, как «Венерин волос» Шишкина и «Толмач» Гиголашвили, - крупных явлениях уже русскоязычной литературы, эта тем раскрылась во всей своей сложности и многогранности. «71 фрагмент…» сигнализирует, что мигранты скоро наводнят Европу и станут одной из причин гибели ЕС, которую мы все скоро увидим. Третья картина трилогии хочет охватить необъятное, представить социологический срез фактов, ставя диагноз – мир болен, конец истории, объявленный на радостях Фукуямой, не состоялся, распад соцлагеря и гибель социализма обернулись не тотальным освобождением от тоталитаризма, а мозаикой локальных войн, разгулом социальных неврозов и психопатии, возрождением самых диких форм национализма и этнических конфликтов. Все это говорит, по мысли Ханеке, что глобализация не стала для мира благословенным раем, лишь усугубив общественную истерию мгновенным обменом информацией. Парадоксально, но уже в начале 90-х Ханеке смотрел в корень проблемы, предупреждая, что они не будут решаться, но лишь усугубятся, но его тогда никто не слушал. Именно поэтому пришла эра «Забавных игр» - нового витка общеевропейской болезни.

Главный предмет интереса Ханеке – общество и скрытые законы (культурный кэш) его устройства. Эгоистичность поведения каждого конкретного индивида вроде бы компенсируется в социуме «невидимой рукой» рынка или «ночным сторожем» государственности. Но внешнее мельтешение и космополитические перемещения элементов внутри «человейника» не должны обманывать нас: фундаментальные структуры остаются почти неизменными. Кинематограф мозга Михаэля Ханеке ставит перед зрителем интеллектуальную сверхзадачу, структурированную как каскад все более сложных проблем и когнитивных конфликтов: <i>«Мои фильмы похожи на русскую матрёшку. Вам видится одна форма, но в ней спрятана иная, еще дальше – третья, и до сути вы не всегда доберетесь. Я считаю, что настоящее искусство должно возбуждать и порождать конфликт, а не праздную лень. Оно должно быть искренне, а не фальшиво! Его задача не культивировать условности, а побуждать к поиску. Конечно, человек – существо боязливое. В нем заложен инстинкт самосохранения. Например, чтобы не чувствовать себя одинокими, мы женимся. Мы любим страховать свою жизнь, работаем на будущую пенсию, обставляем свои дома, как норы, в которых удобно спрятаться. Человек выдумал государство и отдал ему власть над собой. В обмен на свою свободу он хочет жить спокойно. Искусство вытаскивает из норы, заставляет думать, волноваться, беспокоиться. Кому же это понравится?»</i> (интервью Ханеке из газеты «Конкурент». 16.01.2013) Агрессивная медийная среда, бомбардирующая нас паническими сообщениями об очередном военном или финансовом кризисе – главный герой герой '71 фрагмента': <i>«Мы жертвы той модели общества, которую сами вокруг себя возвели, так называемой окружающей нас среды»</i> (Михаэль Ханеке. Малый сборник режиссерских забав. М., 2014. С.15.) Фильм начинается с серии телекартинок, как иллюстраций безумия «цивилизованного мира». Абсурд принудительной военной демократии в Грузии, Сомали, Гаити и т.д. Фоновое насилие социальной матрицы – незаметное репрессивное форматирование нашего тела и мозга – плата за комфорт и роскошь потребительского общества. Подробная классификация предметов и ритуалов повседневности, начиная с деталей будничного рабочего утра среднестатистической семьи: будильник, зажигалка, газовая плита, чайник, корзина для мусора, носки, брюки, смеситель и зеркало в ванной… Логистика еврокапитализма и логика товарно-денежного круговорота: транспортные автоперевозки, миграционные транзиты, перевозки наличных денег… Монтажные стыки хронологические и логические. Например, выброшенное в мусорку в буржуазной семье становится пищей для мальчишки-иммигранта, открывающего бак с отходами в следующем кадре. В духе брессоновского сюжета о деньгах, действие развивается сугубо механически по маршруту: банк – банкомат – касса – автозаправка – банк… Все дороги ведут в банк. Мелкая кража рифмуется с ограблением оружейного магазина, последнее – с ограблением населения банковской сферой (не будем забывать брехтовское: «Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка?!»). Объявленный в самом начале фильма итог – «23 декабря 1993-го года, 19-летний студент Максимилиан Б. застрелил троих человек в венском банке, а чуть позже выстрелил себе в голову» – превращает историю Ханеке в антисаспенс, уничтожая интригу, но зато обнажая проблему. Кто убил? – неважно, любой из персонажей фильма мог бы оказаться на месте студента. Почему убил? – вопрос более важный. Безумный ритм городской жизни оказывается в фильме следствием безумной пляски капитала. Фрустрация рядового винтика системы бешеным ритмом электронного и наличного финансового оборота определяет нервный срыв любого из персонажей. Заевшая шестеренка системы – неисправный банкомат становится детонатором взрыва: <i>– Вы не принимаете карточки? У меня недостаточно наличных. – Рядом есть банкомат. – Где? – Разуй глаза. – Банкомат не работает. У меня машина на заправочной станции, мне нужно 300 шиллингов. – Пожалуйста, встаньте в очередь – Банкомат не работает, из-за меня затор на заправке. – Какого черта! Убирайся!</i> А дальше, через небольшую паузу – 14 выстрелов, которые не потрясли мир. Отряд не заметил потери бойца. Выпавшее звено заменяется любым соседним, абсурдная возгонка темпов и объемов потребления продолжается. Поиски мотива преступления полицией в эпилоге фильма – еще один виток абсурда. Понятно, что система не нуждается в системном анализе мотивов, превращающих обывателей в убийц или жертв бессмысленных, на первый взгляд, преступлений. 10 из 10

<i>Думаю, играть в моих фильмах здорово. Я люблю актеров, я вырос в актерской семье — мои родители были актерами. Съемки фильма — жуткое переживание, сплошная нервотрепка, и единственный просвет в ней — работа с актерами. Есть тридцать-сорок человек, все они работают и думают собственной головой, и даже при том, что они полностью выкладываются, они все же не могут читать мои мысли и знать, что же я хочу снять.</i> Наступил конец <i>трилогии замораживания</i>. Есть пояснение: замораживание - искусственное охлаждение до температуры ниже точки замерзания воды. <b>Михаэль Ханеке</b> не зря избрал это слово, поскольку в '<b>Седьмом континенте</b>' он замораживает всю семью в их Австралии. В '<b>Видео Бенни</b>' - сознание мальчика в видеоизображениях и его страшный поступок. В '<b>71 фрагменте...</b>' - будничную жизнь всех персонажей перед трагедией. Все они заморожены. <i>Так что приходится уживаться с этим несоответствием, и ситуации, при которых я стараюсь избегать тех вещей, которые мне не нравятся, всегда бывают стрессовыми. Ясно, выбор актеров — это полдела. Если у вас есть добротный сценарий и актеры хорошо подобраны на роли, то надо быть полным идиотом, чтобы снять плохой фильм. Плохой подбор актеров способен разрушить постановку, даже если актер превосходный.</i> Третий фильм также искусно продолжает испытывать терпение зрителей, чтобы проверить уровень концентрации внимания во время просмотра. В синопсисе указано, что произойдет в конце. Но перед этим режиссер выстраивает сюжет-домик из множества кубиков-фрагментов, чтобы как можно проще подвести персонажей к апогею. Как всегда всё показано максимально реалистично, следовательно, сей просмотр получается нелегким, а страшным и напряженным. <i>Вот почему я часто пишу роли под определенных актеров, потому что это все упрощает, даже если роль эпизодическая. Я знаю, где подводные камни. Для себя я пишу режиссерский сценарий, и точно так же стараюсь не писать сцен, которые не смогу снять. Порой приходилось заменять актеров в процессе производства (один раз это была даже главная роль), и я всегда винил себя и признавал, что это вызвано ошибкой в подборе актеров.</i> Если вы считаете себя усидчивым и невозмутимым кинолюбителем, то среди 71 фрагментов уж точно найдутся те, которые способны сломить выдержку. Например, 3-минутный статичный кадр, в котором парень тренирует удар для игры в пинг-понг. Шарики вылетают автоматной очередью, а парень всё бьет и бьет ракеткой. Или старик сидит у себя дома и разговаривает по телефону с дочерью. Ссорится и возмущается. Спрашивается, важна ли такая информация. <i>Я никогда не устраиваю репетиций. Актеры приходят на съемочную площадку, затем я обычно снимаю один дубль для технических целей. Они прогоняют сцену без эмоций, просто чтобы было внятно, для кинокамеры. А затем я сразу приступаю к съемке. Очень часто первый дубль оказывается лучшим, потому что актер прислушивается к своим чувствам и выражается спонтанно. Так снимаю три минуты в день. Я немного вспыльчивый.</i> На то и обращен стиль <b>Михаэля Ханеке</b>, дабы намеренно заставить человека злиться, устать и негодовать. Взяться за творчество самого мизантропического режиссера и остаться после знакомства с ним выхолощенным - взаимосвязанное мероприятие. Ответов нет, одни лишь вопросы. Есть демонстрация проблемы, но не её решение. Минимальное использование любой музыки и множество телевизионных репортажей. Не кино о жизни, а жизнь в кино. Так. <i>Не остановлюсь, пока не добьюсь своего. На то, чтобы добиться задуманного, нужно время. Я не показываю физическое насилие в фильмах по двум причинам. Во-первых, потому что я считаю, изображать физическое насилие — это чернуха, она мне претит. Во-вторых, я считаю, в этом есть что-то конструктивное, ведь известно, воздействие на зрителя оказывается гораздо сильнее, если он слышит тревожные или пугающие звуки на экране.</i> Что точно можно подчеркнуть во всех частях трилогии, персонажи делают выбор. Безусловно, тот выбор, который обязательно будет осуждаться обществом. Так называемые нормальные люди с пеной у рта будут утверждать, что персонажи <b>Михаэля Ханеке</b> неподдающиеся лечению больные люди. А так ли хорош тогда сам социум? Настолько ли духовно и морально развит он, чтобы иметь право мешать якобы больных с грязью, пока в своем глазу бревна не замечает? <i>Думаю, нужно обладать талантом вызвать у зрителя напряжение и заставить душу уйти в пятки.</i>

Несколько историй нескольких людей в внешне благополучной Австрии, 1993 год. В рассказ о судьбах героев периодически попадают вставки новостных сюжетов о безумиии, творящемся в мире - гражданской войне в бывшей Югославии, террористические акты Курдской рабочей партии, обвинения Майкла Джексона в растлении малолетних... По идее, мирная благополучная жизнь буржуазной Австрии должна служить контрастом, однако режиссер показывает, что на самом -то деле его соотечественники ведут пустую, бессмысленную жизнь, не имеют моральных ориентиров и духовно выхолощенных. В конечном итоге подобное существование заканчивается бессмысленным и жестоким насилием, подобным безумию, творящемуся в экономически неблагополучных странах. И название - '71 фрагмент хронологии случайностей', отражает горькую иронию автора - нравственная деградация современного общества порождает вполне закономерный результат.

Довольно не плохой фильм. Поначалу он мне напомнил «11:14» Грега Маркса, так как я не знал о чем именно фильм, и голове начал просто рисовать воображением, что же может случиться дальше, к чему могут привести такие действия! Какими будут последствия! Задумка этого фильма привлекательна с самого начала. Меня не покидала мысль, что что-то произойдет постапокалиптическое или хотя бы апокалиптическое. Но в прочем тоже как сделано мне понравилось. Режиссерская работа мне лично по душе. Актеры тоже держались на высоте. Особенно эти паузы в сценах! Так что можно посмотреть на другое кино, как на изначальный вариант четырнадцать минут двенадцатого.