Хвала тебе, Мария

Это кино нужно смотреть очень внимательно, иначе можно пропустить для себя очень многое из того, что хотел сказать режиссер. В своей картине Жан-Люк Годар препарирует основные догматы христианства, в том числе и непорочное зачатие, с чем сталкивается главная героиня. Она старается осознать свое существо посредством отречения от всего мирского, противопоставив бессмертную душу и греховное тело напротив друг друга. В то же время кино дает зрителю возможность увидеть совсем иную точку зрения, где юная студентка Ева заводит интрижку с профессором, из которой получится мало хорошего. Годар выстраивает очень странный диалог со зрителем, где то и дело звучат вопросы о принятии Бога как краеугольной инстанции, диктующей свою волю через страдания, трудности и испытания, о чем так неистово рассуждает Мария, лежа обнаженной в своей постели. Она отринула плотские утехи, пытаясь смириться с тем, что ее тело не должно нависать над душой, раз уж ей довелось быть матерью сына Божьего, о котором мы догадываемся почти изначально. Режиссер говорит не всегда понятно; его строчки сценария наполнены аллюзиями, метафорами и пространным гипнозом, от чего иногда при просмотре зрителя клонит в сон. «Хвала тебе, Мария» в свое время ошарашила верующую публику, ведь Годар смело заговорил о Боге с экрана, выставив вперед лишенную всяких одежд девушку, но не сместив при этом акцент на банальную пошлость. Эротично ли? Безусловно, но в этом заключается один из самых кричащих факторов, через призму которого выстроено все полотно киноленты. В чем больше греха? Когда мы обладаем кем-либо, не думая о последствиях в будущем, или смиренно повинуемся отведенной нам роли в отношениях, которые далеки от общепринятых? Целомудрие правит здесь балом, но все герои в той или иной степени мучаются от природных инстинктов. Годар пресыщает кадр за кадром женщинами, потому что они здесь выступают центром мужских страстей, желаний и похоти. Тот же Иосиф не может дотронуться до любимой девушки, что не дает ему вообще ничего, кроме душевных скитаний и переживаний. Он мог бы переспать с любой, но ему это не нужно, потому что чистая любовь отрицает порочащие нас связи. Об этом ли это кино? Вполне возможно, хотя при этом картина зачастую рассуждает о зарождении жизни на Земле, явно преклоняется перед луной и заостряет наше внимание на религиозных отсылках. Разобраться в них будет сложно для тех, кто ни разу не обращал на них своего взгляда. Конечно, Годара порой трудно понять, но зато его легко прочувствовать. Вообще кино 80-ых годов, особенно из Франции, наиболее кричащее, откровенное, воздушное и осязаемое. Это смесь из тех беснующихся красок и полутонов, когда вы уже не знаете, за что именно хвататься, ведь режиссер говорит обо всем сразу и ни о чем конкретно. Эпизоды меняются хаотично, монтаж дерганный и нарочито рваный, но от этого кино не теряет своего художественного очарования. Просто это кино не для всех, скорее всего, ибо в нем работал больше не кинотворец, а художник, чья фантазия была слишком далеко от Земли. Быть может, есть в нем что-то непознанное, отрешенное и потустороннее, кто знает? Для каждого «Хвала тебе, Мария» откроется по-своему, выкатив на всеобщее обозрение целый набор из пазлов, где между собой причудливо сплелись откровенная обнаженка, горькая ирония над божественным промыслом и порой доселе непонятные отношения, все больше похожие на токсичные, как об этом сказали бы сейчас. Годар наполняет кадр вызовом, не добавляя зрителям никакой конкретики, видимо, у режиссера была потребность высказываться именно так, а не иначе. Кому-то такой ход покажется грубым, странным и ерническим, но другого мы уже не получим. «Хвала тебе, Мария» движется медленно, иногда она застывает словно в каком-то анабиозе, когда героиня пребывает в некой прострации, где легко потеряться в ее рассуждениях о теле, душе и плотских уничижениях, ведь по сути она является неиспачканным существом, на чьи плечи легла весьма странная задача. Рядом с ней живет парень-таксист, вечно нервный, гуляющий с собакой и мечтающий о любви, но вся их идиллия уже кем-то сверху обозначена быть «…тенью Господа». Что бы это не значило, но здесь столько отсылок, полутонов и намеков, что можно смотреть кино не раз и не два, чтобы всецело принять их или отринуть. Тут вам и Мария с ее непорочным зачатием, и явный пересказ истории про Еву, вкусившей яблока раздора, что вылилось для нее изгнанием из Рая. Мы можем видеть это или не замечать всего, но одно ясно наверняка – это кино рефлексирует над основами Ветхого и Нового заветов, перебирая их в границах современного времени, чем успешно Годар и занимается. Этот фильм был отмечен наградами, взбудоражил церковь и стал еще одним нестандартным проектом в карьере режиссера, чей взгляд на вещи сугубо противоречив, полон тайных смыслов и образов. Зрителю же остается лишь принять это за правило и попробовать разгрызть этот орешек самому. Такое кино существует вне всяких правил, потому что оно величаво взирает на общество, находясь чуть выше иных кинолент и выбиваясь из разряда авангарда для некоторых ценителей жанра. Годар сложен, порой его стилистика утомляет и ставит в тупик, но у него не отнять умения очаровывать визуалом, будь то скорбный взгляд собаки, припорошенный облаками диск луны, или бархатный лоск обнаженного женского тела. Возможно, это кому-то придется не по нраву, но и кино-то у нас явно немассовое, поэтому его стоит смотреть лишь в те минуты, когда хочется всерьез напрячь мозги и подумать серыми вечерами о чем-то действительно вечном. 6 из 10

Главные действующие лица: баскетболистка Мари и водитель такси Жозеф (Иосиф). Сюжет известен: девственница Мария получает известие, что имеет во чреве ребенка. Иосиф отказывается верить в ее непорочность. Годар демонстрирует нам мучения Марии, которая изо всех сил умерщвляет плоть, желая остаться целомудренной, а также и Иосифа, которому не разрешено даже к ней прикоснуться. Постановщик иронизирует над соей героиней: Мария, по мнению Годара, явно идет против своего естества, посвящая все время рассуждениям, что первично тело в душе, или душа в теле. Тем временем камера акцентирует внимание на плоском животе Мари, на том, как он изгибается и надувается, словно растет, как у беременной. Обнаженная натура вызывает ощущения порочности Марии, что явно идет вразрез с ее мыслями о самой себе. Годар явно замахнулся на догмат Библии: он проводит противопоставление между Марией и другой героиней фильма Ив (Эвой), которая все-таки съела яблоко и не отказала себе в удовольствии. А архангел Габриэль, который вечно путает текст, выступает как комический персонаж. Ну а в финале, когда Мария закуривает сигарету, нам ясно дают понять, что «непорочная дева» далеко не безгрешна - последний кадр, ярко-накрашенные губы Марии, бесспорно дерзок и вызывающ. Если сказать, что операторская работа великолепна – значит не сказать ничего: некоторые стоп-кадры вполне могли бы украсить любую фотографическую выставку. Годар постоянно показывает виды неба; оно всегда разных оттенков: то нежно-голубое, то серо-фиолетовые облака на желтом фоне, то огромный белый круг солнца, садящегося на горы. В противопоставлении небу, он показывает природу: деревья, цветы, ковер из желтой травы, камера даже залезает внутрь цветка, даже тычинки и пестики выглядят здесь наполненными сексуальным влечением. Только Годар способен обрезать какой-нибудь объект в кадре так, чтобы картинка имела вполне законченный вид. Фильм Годара эпатирует; он делает со зрителями то, чего очевидно и добивался режиссер – вы начинаете думать о нем: спорить, соглашаться, ругать его. То есть вера – не догма, а предмет обсуждения, что само по себе тоже спорно. Фильм «Хвала тебе, Мария» не предназначен для однозначной трактовки. И даже если Вы сочтете его осквернением Библии, трудно не признать шедевральной живописности очень многих его кадров. 9 из 10