На последнем дыхании

Один из ведущих режиссёров французской «новой волны» относится Жак-Люк Годар. К особенностям фильмов Годара можно отнести следующее: новая методикa монтажа, где картинка не рвется при этом звуковая дорожка на фоне не прерывается; динамическая «ручная» камера, фиксирующая более широкие (общие) планы, которые раскрывают контекст каждой сцены; интересные для просмотра дерзкие и немного вульгарные темы межличностных отношений, затрагивающие личные и интимные вопросы (которые еще не были публичны для обсуждения в кино); длительные диалоги, которые из сцены в сцену об обыденном. Фильм «На последнем дыхании» (1960 года) один из первых фильмов данной эпохи в жанре криминальной драмы, посвященный взаимоотношениям всех мужчин и женщин в лице творческого дуэта Патриции Франкини американской студентки (Джин Сиберг) и Мишеля Пуаккара французского авантюриста (Жан-Поль Бельмондо). Примечательно, что главный герой фильма связан напрямую с самим Годаром и, соответственно, главный герой связан с художником Собалеско с одной стороны, а с другой стороны с журналистом на уровне внутренних цитат и общих реплик. Фильм «на последнем дыхании» смотрится на одном дыхании. Прошло уже более полувека, но сказать, что фильм устарел нельзя. Динамичные сцены, добрый монтаж, интересные диалоги и криминальный сюжет, все это цепляет и удерживает внимание. Особого внимания достойна эстетика фильма и чувство вкуса, которые проявляются в каждом кадре и сцене. Некоторые сцены поставлены замечательно, первая совместная сцена двух главных героев практически в центре Парижа и финальная драматическая сцена. Годар освящает главные проблемы того общества, как деятель искусства. Он выставляет на показ, затрагивая довольно философские темы свободы личности и как она должна выражаться. Причем в протестной форме, потому что иначе уже нельзя, проблемы общества нужно решать, так как каждый человек является её представителем. Главный смысл фильма – любовь между французским (предположительно) угонщиком и американской студенткой выражается в попытке сопоставить образы собственного творчества и главного героя как протопит художника, как бы проводя параллель творческого импульса Годара. Все это проявляется в характере главного героя с его антисоциальностью и попыткой быть совершенно свободным от установленных норм. Попытаемся ответить на два вопроса: о чем фильм? Что означает концовка фильма? Отвечая на первый вопрос, можно предположить, что это биографический фильм, где Годар, будучи молодым французским режиссером, выражает любовь к американскому кинематографу (Голливуду), но не преклоняясь перед ним. Попытка не стать пленником тех стандартов съемки, а создать нечто новое из старого. И отвечая на второй вопрос, можно предположить, что поступок главного героя выражается в самопожертвовании (когда она раскрыла ему свой главный секрет) из-за любви к главной героине. Как говорил Данте, любовь, вращающая все Светила.

Сила «новой волны» была в спорах трех или четырех режиссеров, которые исчезли со временем, говорил Годар. «Новая волна» не имела никаких определенных установок, методов, у ее истоков стояли синефилы, считавшие, что старое кино в тупике, что реализм в фильмах стал чем-то тошнотворным и фальшивым. Хотя Мишель, отвечая на вопрос девушки с журналами Cahiers du cinema, ценит ли он молодежь, он отвечает, что ценит только стариков (ничего не скажешь, холодный расчет молодого режиссера). Можно долго спорить, являлась ли «новая волна» революционной с эстетической точки зрения, но отрицать революцию в техническом аспекте по меньшей мере глупо. Годар в своем прорывном фильме использует документальную вставки разговора журналистов с Мельвилем, представленный в фильме как Парвулеско, с которым успевают поговорить об отличиях французских девушек и американских, о Брамсе и Шопене. Такой тип разговора с великим художником Годар разовьет в своем лучшем фильме «Презрение», когда Фриц Ланг будет говорить с киноработниками в просмотровой о греческой культуре и предназначении искусства. У «новой волны» были противники, такие как Жорж Франжю, называвший течение «подделкой», но трудно спорить с тем, что оно попало в саму суть времени, давая искусству кино такой нужный глоток свежего воздуха. Немного подражая Джону Форду с его кропотливой документальностью и фильмам жанра «нуар», Годар создает имитацию реальности. Герои Бельмондо и Сиберг ходом своих мыслей и поступков готовы поставить в тупик обывателей. Создание особого кинопространства, о котором говорил Базен, основанном на внутрикадровом монтаже, создает возможность наблюдать за рождением нового мира глазами аутсайдеров. По сути Бельмондо играет похожих персонажей в «На последнем дыхании» и в «Безумном Пьеро», в последнем он, правда, более поэтичен со своими аллегориями о Луне и красоте Анны Карина. Оба двигаются к закономерной точке – к своей гибели. Мишель, правда, более уставший персонаж, так и требующий для себя вечного сна, а вот Фердинанд в последний момент понимает безрассудство своего поступка, но слишком поздно. Мишель – аутсайдер из ниоткуда, хотя он и создает за собой ареол любвеобильного мачо, некогда работавшего на «Чинечитта». Он нетерпелив на дорогах, ненавидит солнце, не любит солдат, при этом мир вокруг него выглядит каким-то беззаботным. Его беспечность вызывает у меня восторг. Жорж Садуль называл фильм Годара «Набережной туманов» для 1960 года, только вот в герое Бельмондо больше усталости от жизни, чем у Жана, хотя он и любит покривляться. Герои фильма разбрасываются словами как фантиками, которые можно смело разбить на цитаты. Мишель разбивает женские романтические мечты о «Ромео и Джульетте», Патрисия же шутит про свою беременность и смотрит за реакцией Мишеля. Они просто играют в прятки на кровати, они играют в прятки на улице и в кинотеатре и выход из этого всего - вечный сон, ведь Мишель уловил строки из «Диких пальм» Фолкнера, и теперь его жизненная философия, что печаль – это компромисс, и выход - только небытие. Годар с отсылками и явным заимствованием сцен из того же фильма «Насаждающий закон» не занимается плагиатом, а скорее реконструирует вселенную мира кино по-годаровски. Тут есть и упоминание «Боба - прожигателя жизни» Мельвиля. Можно составить целую теорию с загадками, замаскированными под отсылки на Ингрид Бергман или же творчество Росселини. Годар опередил время, создав свою реальность в мире кино с возможностью соединения классических жанров в новом авторском видении.

На дворе 1960 год. Время больших перемен в мировом кинематографе. В советском союзе оттепельное кино постепенно стабилизирует индустрию после сталинских времён, в Великобритании и Японии ревут собственные новые волны. И наконец Франция. Год назад выходит шедевр Франсуа Трюффо 400 ударов и завоевывает всеобщее признание Критиков и зрителей. Его друг и соратник, с которым они вместе корпели над редакцией журнала Кайе Ду синема Жан люк Годар такой же ярый поклонник кинематографа, в пух и прах разносящий французское кино тех лет, выпускает на суд зрителей революционный для своего времени фильм На последнем дыхании. И что тут можно сказать. Первое пришедшее мне слово при просмотре сего шедевра - непринуждённость. Фильм запросто ломает все устоявшиеся догмы кинематографа. С экрана со спокойным лицом со своей манящей фирменной улыбкой Жан Поль Бельмондо запросто сломает четвертую стену как будто это в порядке вещей. А кадры в фильме нарезаны так как будто монтажом занимался неумелый Поварёнок впервые держащий нож в руках. (На самом же деле за монтаж отвечала Сесиль Декуги - знаменитейший монтажёр этого времени без которой Новая волна не существовала бы в том виде в котором мы знаем ее сейчас). Да, это возможно оттолкнет рядового зрителя привыкшего к студийным последовательным и стирильным картинам, но кино это создавалось и не для них. На последнем дыхании это фильм - свобода. Он неограничен повильонами (почти весь фильм снят на натуре), и как ни странно не ограничен даже сюжетом. Ибо герои могут на пол фильма зависнуть в квартире джин Сиберг и просто размышлять обо всем на свете. Камера Рауля кутра не ограничена в движениях создаёт летящую, свободную и по-своему экспрессивную композицию. Бессмысленно вдаваться в подробности сюжета т. к. просто-напросто нужно смотреть самому, что неудивительно. Это по-своему эпохальное кино явилось голосом поколения. На фоне политических событий происходящих в то время (например война в Алжире - сюжет к которому французские режиссеры ещё не раз прикоснуться), Годар доносил до зрителя мысль о том, что мир находится на пороге больших перемен. Времена лощенных притарных мелодрам закончились, наступает время переворота в сознании людей и в самом понимании кино. Это фильм - порыв. Фильм - чувство. Настройтесь на его волну и возможно и вы также как и я влюбитесь в затылок Джин Сиберг.

Первый фильм одного из самых влиятельных режиссеров французской новой волны и не только - Жака-Люка Годара. А также один из первых и важнейших фильмов этого направления, влияние которого ушло далеко за пределы Франции и изменило весь последующий кинематограф и его создателей. Молодой человек по имени Мишель является настоящим прожигателем жизни, зайдя в общественный туалет он с лёгкостью может ограбить стоящего рядом человека, чтобы сводить девушку в ресторан, а по пути домой спокойно украсть чужую машину. Мишель встречает девушку, знакомую с которой недавно переспал, завязывает с ней диалог, и постепенно сближается, по ходу этого сближения между ними, кажется, завязывается настоящая любовь... Но всему этому может помешать тот факт, что Мишеля во всю разыскивает полиция, так как он накануне, со страха или по воле случая, застрелил патрульного, который остановил его из-за нарушения дорожных правил. Картина словно происходит из неоткуда, ни титров, ни яркой визуальной стилистики (что впрочем и делает картину невероятно яркой), ни большого бюджета, ни чёткого нарратива, который можно было бы разделить на стандартные первый второй и третий акты, жизнь героев и сами герои не живут внутри фильма, они выходят за рамки его начала и его конца, в этом и есть его совершенно гениальная особенность, он лишь показывает жизнь, а не создаёт её искусственно для большого экрана. Из-за революционного монтажа, картина не смотрится как единый поток, что сильно бы её упростило, а наоборот, разбивается на сотни маленьких одинаково значимых кусочков, и получается, что смотря её, ты словно смотришь в калейдоскоп, и такая простая реальность, которую все мы наблюдаем ежедневно, становится чем то невероятным, красивым узором, который является лишь призмой на реальный мир, и благодаря которому начинаешь ценить этот мир, мир в котором каждая деталь приобретает свой смысл. Это напоминает мне чувство, когда эмоциональное состояния достигает своего пика, и с каждой секундой бытия, реальность становится все более и более объёмной, а потом в одно мгновение все это пропадает, и течение времени вновь становится чем то тягучим, прямолинейный и обыденным. Фильм превосходно передаёт это чувство. И удивительно как действие кусками, смотрится более плавно, и лучше передаёт течь времени чем обычное. Этот фильм невероятен как минимум из за того, как Жак-Люк Годар сумел со столь небольшим бюджетом наполнить картину всем спектром эмоций и чувств, это получилось потому что Годар не пытался искусственно создать их, для чего и требуется большой бюджет, а лишь запечатлел реальную жизнь. При этом фильм совершенно отличается от реальности, он выжимает из неё максимум, передавая только самые главные и захватывающие её аспекты, и опять же, если вернуться к моим словам выше, то фильм словно показывает нам реальную жизнь через призму калейдоскопа. И в этом заключается совершенно революционное открытие этого фильма, то что на экране смотрится как в жизни, оказывается совершенно на неё не похожим, и наоборот, мы видим реальность не такой как она есть на самом деле, наше сознание и воображение всячески видоизменят её. А эти диалоги... Столь едкие, столь увесистые, в каждой реплике смысла больше, чем в некоторых многочасовых разговорах. Они до краёв наполнены подтекстами, и словно стирают между тем что мы говорим, и что чувствуем грань, и кажись, раскрывают нам реальный смысл тех слов которые мы говорим в повседневности, одна сцена в квартире Патрисии, является всем тем что мы называем отношениями, все переживания страсти желания, которые мы испытываем в отношениях со своими партнёрами, и прочее вкладываются в одну большую сцену Один из самых показательных на мой взгляд эпизодов картины, и единственный, в котором Годар максимально прямолинейно, и визуально подчёркивает разницу между текстом и подтекстом, который кстати очень напоминает то как создаёт свои фильмы Хичкок, это когда Патрисия показывает Мишель картину, и рассуждая о ней задаёт ему вопросы, пока он в тот момент занят совершенно другим, её ягодицами, и отвечая на её вопросы он подразумевает не картину, а её ягодицы. 'Ни одна случайная мелочь не может сделать любовь возвышенной' - говорит героиня фильма, на просмотр которого попали наши главные герои, эти слова идут в перекор с тем, что сейчас происходит с главными героями, потому что после всех событий в сцене предыдущей, кажется, их любовь все таки стала возвышенной, этим режиссёр хочет сказать, что все таки в жизни осталось то самое возвышенное, и это даже не смотря на цинизм, которым обладает автор и его герои, эта сцена работает лучше всякой философской чуши, которую можно услышать на подобные темы, при этом она не показывает нам чего то невероятного, чего то, с чем не может столкнуться обычный человек в реальности, сцена словно открывает нам глаза, и стирает грань между романтикой и повседневностью. Ручная съемка, рванный монтаж, который нарушает абсолютно все стандартные правила такового, отсутствие каких либо титров, кроме начального 'этот фильм посвящается кинокомпании Монограм Пикчерс', и стандартного 'конец' по завершению, едкие наполненные смыслом диалоги, все это и создаёт в купе погружение в происходящее, которое сравнимо разве что со сном, или же, с самой настоящей реальностью. Можно забыть весь написанный выше текст, самому посмотреть кино, и сделать о нем выводы, и вот фраза, которая на мой взгляд полностью передаёт все великолепие фильма, нет она не является неким апофеозом показанного, и не является ключевой его сюжета, она не подводит итог как например 'то из чего сделаны мечты' из Мальтийского сокола, и не выражает весь смысл как 'и зачем все это? Ради денег?' из Фарго, но она заставит вас посмотреть эту без сомнения великую картину. '- Какова ваша главная мечта, о чем вы мечтаете? - Стать бессмертным, а потом... умереть' И весь фильм изобилует подобными колкостями, невероятно лёгкими по восприятию, и в то же время тяжёлыми по смыслу. Но при всем том великолепии, которое было описано выше, картина в целом вызывает очень большое чувство отторжение, что скорее всего было сделано специально, это можно понять по самому последнему кадру фильма, когда Патрисия с отвращением и каким то недопониманием буквально смотрит зрителю в глаза, ломая четвертую стену, после того как сделала возможно, самый омерзительный поступок в своей жизни. 10 из 10

«На последнем дыхании» (1960) — один из первых фильмов Французской Новой Волны. Главную роль в нем сыграл ныне покойный Жан Поль Бельмондо. Она стала первой для актера и впоследствии сделала его звездой в мире кино. Картина очень захватывает своим динамизмом. Уже по названию понятно, что ее сюжет показывает жизнь «на полную катушку». Здесь тебе и «безбашенный» герой нового типа, для которого нет никаких моральных преград, и роковая «femme fatale», а также опасное и игривое двуединство их уз. Отдельно стоит отметить игру Бельмондо. Она очень внушительна и неповторима. Ловкая игра слов, умелые «подкаты» к девушкам, невероятная харизма персонажа, его неотступность перед любыми преградами на пути к своей цели. Все это не может не подкупить зрителя. И, конечно, особого внимания заслуживает Мужская стихия, которая в нем воплощена. Едва ли не весь мир против главного героя, но он сам против всего мира, и это разогревает ему кровь. Он демонстрирует очень сильную личность, способную противостоять внешнему нажиму общества, воплощенному в законе и порядке. И хотя нельзя назвать его персонажем с высокими моральными ценностями, он волевой и сильный человек, и потому представляет собой высший тип мужской сексуальности. А легкие эротические сцены в фильме только подчеркивают эту главную черту его характера. Из недостатков можно отметить рваный монтаж. И в целом здесь заметна любительская съемка, с чего начиналась французская «Новая Волна». Но внутреннее дыхание фильма настолько сильно, что на это можно не обращать внимание. Как предмет настоящего искусства картина обладает заразительной силой духа. Она ценна и как исторический кинодокумент, и как эмоционально содержательный продукт. И поэтому смотрится так же, как и называется — «на последнем дыхании». <b>10 из 10</b>

Годар - пророк, Годар - максималист, Годар - поэт, Годар - философ. Как сказал один умный человек - для художника важно иметь ориентиры, базисные принципы, определяющие цель и вектор творчества, так рождается большое искусство. Жан-Люк Годар именно тот случай, когда автор на 200 процентов понимает, что он делает, без сомнений, без изматывающего поиска своих задач в искусстве, первый полнометражный фильм режиссера новой волны прекрасное тому подтверждение. На первый взгляд нарратив прост - история любви, криминал, Бонни и Клайд, голливудская скучная история, однако в середине фильма происходит затяжной диалог Мишеля (Бельмондо) и Патриции (Джин Сиберг), который дает понять, что фильм выходит за рамки жанров, клише, и прочих вещей свойственных плохому кино. На вопрос юной американки о выборе между печалью и небытием - Мишель отвечает, что он выбрал бы небытие, поскольку печаль - это глупость, компромисс (Годар - максималист), а чуть позднее повторяет: 'нет ничего хуже трусости...'. Герой французского режиссера - маргинал, свободный, убежденный, бесстрашный, влюбленный, живой, как воплощение его кинематографа. В фильме много вещей нежных, трогательных, умилительных, например, когда Мишель корчит рожицы, чтобы объяснить Патриции что означает 'дуться'. 'Когда ты испугана или удивлена, или то и другое вместе у тебя появляется странный блеск в глазах - и из-за этого блеска я тебя и люблю' или другая милота 'Мы смотрим друг на друг, но ничего из этого не выходит' (Годар - поэт). Структурно фильм можно представить как тезис (скорее их множество) и сама история, тезис, который перекликается с историей выводит социальную проблематику, а именно то, что современная культура все сильнее разделяет мужчину и женщину друг от друга. В одной из первых сцен Мишель упоминает об истории из газеты, созвучной истории фильма - о молодом бандите, совершавшем преступления из-за любви и девушке, ставшей соучастницей из тех же побуждений, разница лишь в том, что история Мишеля и Патриции заканчивается не так романтично, мужчина и женщина не могут как раньше любить друг друга, потому как любовь ограничивает свободу молодой девушки: 'я люблю тебя, но я не хочу любить тебя' (Годар - пророк). Автор цитирует Рильке, Фолкнера, в общем фильм не зря назван новой волной, это действительно новый кинематограф, новое искусство. ' - Какое главное устремление в вашей жизни? - Стать бессмертным, а затем умереть'.

Воры воруют, убийцы убивают, доносчики доносят, влюблённые любят...(с) 'На последнем дыхании' Жана-Люка Годара - невероятно атмосферная по своей стилистике и глубине криминальная драма. Картина приятно радует глаз качественными съёмкой и монтажом, нетривиальным сценарием и смелыми сценарными ходами. Фильм блестяще срежиссирован. Отмечу хорошо прописанные диалоги. В работе Годара поднимается много актуальных по сей день вопросов. Понравился режиссёрский посыл зрителю. Прекрасно справились со своими ролями харизматичный Жан-Поль Бельмондо и красавица Джин Сиберг. Великолепная картина, которая пополнила мой весьма немалый список 'Любимые фильмы'. 10 из 10!

Если вы утонченный кинознаток, то вы, вероятно и так знаете, надо ли вам смотреть этот фильм. Если же вы обычный человек и хотите понять, стоит ли его смотреть именно вам - я сейчас расскажу. 1. Если вы дево... э...э тащитесь от Бельмондо - то, несомненно, стоит. Он здесь молод и играет своего молодого негодяя очень хорошо, убедительно. 2. Мальчикам рекомендую заранее посмотреть внимательно на главную героиню. Если вы от нее визуально тащитесь (как и я) - то все в порядке. Ее на экране много и неторопливо. Ах эта короткая стрижка! Ах этот внутренний пофигизм. Если же ни то и ни другое - тогда не знаю. В принципе, все актеры подобраны очень хорошо и играют неплохо. Сюжет из серии 'сказочка для подростков старшего возраста', причем с некоторым перекосом в сторону романтизации блатных. Ну, для 'послушать, разинув рот и забыть' - годится. Рассказан свежо. Предупреждение. В центре экранного времени - разговор героя и героини практически ни о чем. Если вас не прет за кем-нибудь из них наблюдать, то можно перемотать. Тогда останется завязка и развязка, без особых потерь для понимания сюжета и они ок.

«Новая волна идёт!» — написала в 1957 году в журнале «Экспресс» Франсуаза Жиру, будущий министр культуры Франции. И она не ошиблась. Молодые режиссёры пришли и стали мочить всё, что ненавидели в старом кино: наигранные сцены, павильонные съёмки и аккуратный монтаж. Один из зачинщиков революции Жан-Люк Годар только и делал, что посещал киноклубы. Он поглощал всё, что крутили в салонах и публиковал свои рецензии в журналах. В какой-то момент он решил делать фильмы сам. Критики были в шоке, ведь раньше, чтобы стать режиссёром необходимо было учиться, а не просто любить фильмы. За несколько лет французские самоучки расшатали киноиндустрию. Но вот что интересно — прошло немного времени и все они ушли в коммерцию. Тот же Годар уже в 1963 году снял фильм «Презрение» с Бриджит Бардо в главной роли. За «Презрение» ему досталось презрение соратников, но со временем многие из них тоже начали работать с крупными студиями и вписались в систему кинопроизводства. Но первый полнометражный фильм Годара «На последнем дыхании» — яркий пример фильмов новой волны, бросающий вызов привычному кино того времени. Главную роль в картине сыграли Жан-Поль Бельмондо и Джин Сиберг. Он Мишель — автомобильный вор. А ещё крадёт всё, что плохо лежит и как бы между делом убивает человека. Она — Патрисия — американка, живущая в Париже. Весь фильм мы будем смотреть за тем, как эти двоя шляются по столице. Мишель будет периодически совершать преступления, а Патрисия заниматься своими делами. Бельмондо без конца курит — попробуйте найти хоть одну сцену без сигареты. Стрижка же Сиберг после выхода фильма стала так популярна, что даже появился термин «подстричься под Сиберг». Монтаж в фильме рваный, постоянно кажется, что режиссёр вырезал кусочки. И он их, действительно, вырезал. Кино оказалось слишком длинным и Годар просто подрезал его то тут, то там. А ещё, когда герои гуляют по городу, можно заметить, как на них постоянно оборачиваются прохожие. Это тоже неспроста — на актёров глазеют настоящие прохожие. Кино Годар снимал малобюджетное — 400000 франков или примерно $80000 в ценах 1960 года. Интересно, что Бельмондо в то время ещё не был высокооплачиваемым актёром, самый крупный гонорар $15000 забрала себе Сиберг. Чем же привлекателен этот фильм сегодня? В нём можно посмотреть на настоящий, а не стилизованный Париж 60-х. Люди ходят по широченным дорогам, вокруг снуют огромные машины. Сейчас там пешеходные зоны. А вот кафешки такие же, как и сегодня. В эпизоде сыграл и сам Годар — он мужчина, который указывает полицейским на Мишеля. Кстати, Жану-Люку сейчас 89 лет и он продолжает работать. Вот уж точно, кино — его страсть.

<i>«Не работать камерой, как веником»</i> (с) Робер Брессон. В попытках превратить кинокамеру в перо, по заветам Александра Астрюка, очень просто свернуть не туда и превратить её в веник. Именно такой эффект порой производят новаторские эксперименты с формой в картине Годара. Что же является целью всей этой заведомо спланированной небрежности – эффект реальности, документальности, или же наоборот привлечение внимания к кинематографичному потоку сознания, акцентирование на различии между происходящим на экране и в зрительском зале? Понятно одно – чрезмерное использование всех этих приёмов только отвлекает от той самой выстроенной реальности в 24-х кадрах в секунду. В целом, такой стиль может быть очень удачно применён, но иногда дрожащая камера в простом следовании за актёрами и неуместные джамп каты, оправдываются только безудержным стремлением режиссера-дебютанта, вчерашнего печатного критика, уставшего от забронзовевшей формы повествования, разорвать оковы устаревшего мышления. При оторванном взгляде на реализацию этой новой свободной техники видно, как она только становится на ноги и учится ходить. Глоток свежего воздуха – длинная сцена в спальне, которая воспринимается на последнем (одном) дыхании. По большей части, свободная от навязчивых, операторских и монтажных приёмов, передаёт весь дух новой волны, где печали предпочитают небытие, где не принимают компромиссов, а требуют всё или ничего. И на стенах Пикассо, и Ренуар это просто «неплохо»... Отдельные элементы эстетики Парижа 60-х, как и сам, волшебно запечатленный город, с его газетными лавками на каждом углу, оставляет тебя в наполненном светом настроении того времени. Герой авантюрист, который никогда не оборачивается, который мчится вперёд, а под конец устаёт. Через двадцать лет подобное случится с героем Олега Янковского в Полётах во сне и наяву. Схожесть судеб Мишеля Пуакра и Сергея Макарова показывает, что по части содержания у Годара вышло произведение актуальное вне временного и исторического контекста. Хотя был там и свой «застой», с которым так боролись Годар, Трюффо и команда, и наступила там своя «перестройка», средствами новой волны... Как бы там ни было, протаптывая дорогу в сторону живого и дышащего изображения, у Годара точно получилось «стать бессмертным, а потом... умереть».