Испытание королевского стрелка Шарпа

Возвращение легенды всегда воняет нафталином и дешёвым виски, но только не в этом случае. Когда неповоротливая колониальная машина Её Величества начинает с позорным скрежетом буксовать в индийских песках, на сцену выкатывают старое, потрёпанное, но абсолютно безотказное орудие пролетариата. <b>Ричард Шарп</b>, человек, который отказывается помирать с завидным, почти религиозным упрямством, снова в седле. <i>Шон Бин</i> натягивает застиранную зелёную куртку с таким обречённым выражением лица, будто ему предстоит не спасать империю, а голыми руками чинить выгребную яму. И это работает. Сюжет с ходу, без прелюдий, бьёт под дых первобытным, неотёсанным обаянием, где пот, въевшаяся грязь и нехватка бюджета компенсируются животным магнетизмом героя. Он уже давно не тот дерзкий юнец из испанских холмов, он — смертельно уставший от чужих амбиций мужик, которому просто не дали спокойно глушить эль на ферме. <b>«Герцог просит услужить — значит, нужно всех убить»</b> Завязка проста, как удар кованым сапогом в переносицу. <b>Герцог Веллингтон</b>, которого <i>Хью Фрейзер</i> играет с монументальной надменностью куска фамильного мрамора, грубо выдёргивает заслуженного пенсионера из сытой отставки. Задача смехотворна в своей суицидальности: метнуться в самое пекло Индии, отыскать пропавшего агента и заодно вправить мозги слетевшему с катушек офицеру. Шарп привычно берёт под козырёк, хотя в его взгляде читается жгучее желание послать верховное командование чистить свинарники. Индостан встречает гостя раскалённым воздухом, вездесущей рыжей пылью и местным колоритом, который выполняет функцию ядовитой декорации. Это вам не чинные европейские баталии, где пехота в красных мундирах вежливо ждёт свою пулю. Здесь дикие правила: могут метнуть кривой кинжал из-за угла или скормить голодному тигру, пока ты пытаешься меланхолично заварить утренний чай. <b>«Семь стволов для разговоров — аргумент для форс-мажоров»</b> Но какой же кровавый праздник без старого верного собутыльника? <b>Патрик Харпер</b> в монументальном исполнении <i>Дарага О’Мэлли</i> материализуется так же естественно и неотвратимо, как тяжёлое похмелье после дублинского паба. Эта парочка — ходячий памятник суровой мужской дружбе, чей фундамент заложен на совместном расчленении врагов короны. Харпер всё так же таскает на плече семиствольное ружьё, которое в здешних краях выглядит как портативный вестник апокалипсиса. Когда дипломатия даёт сбой, а она ломается с завидной регулярностью, в ход идёт этот увесистый многозарядный аргумент, превращающий дерзких недоброжелателей в решето. Их диалоги — это вообще отдельный вид искусства. Два заметно постаревших вояки перекидываются циничными фразами с такой небрежной грацией, будто обсуждают цены на овёс, параллельно протыкая очередного повстанца штыком. Оружие тут живёт своей плотоядной жизнью. Легендарный штуцер Бейкера в руках ветерана — это не просто кусок дерева и металла, это идеальный инструмент пролетарской мести, работающий с неотвратимостью гильотины. <b>«Ренегат надел тюрбан — получай по морде, жбан»</b> Противостоит этому мобильному дуэту добра и свинца бывший сослуживец, а ныне главная заноза в имперской заднице — <b>Уильям Додд</b>. <i>Тоби Стивенс</i> с упоением выдаёт эталонного, рафинированного мерзавца, который променял лондонские туманы на боевых слонов, гаремы и терминальную стадию мании величия. Он настолько кайфует от своей безнаказанности, что возникает желание лично просунуть ему зажжённый фитиль за шиворот. Додд мнит себя восточным божеством, возводит каменные крепости и окружает себя амбициозными регентами, среди которых ядовитым цветком выделяется коварная <b>Мадхуванти</b>. <i>Падма Лакшми</i> в этой роли гипнотична и опасна, как кобра, заползшая в солдатский спальник. Вся эта показная роскошь с глубокими тигриными ямами и массивными тронами отлично контрастирует с помятыми физиономиями британских сержантов. Им плевать на геополитику. Их философия проста и элегантна: если проблему нельзя решить метким выстрелом из нарезного ствола, значит, нужно подойти вплотную и использовать тяжёлый кавалерийский тесак. <b>«Пуля дура, штык хитрец — тут предателю конец»</b> Внутренняя динамика происходящего напоминает внезапную потасовку в грязном портовом кабаке: всё начинается с долгих взглядов исподлобья, а заканчивается жестокой поножовщиной, где в ход идут дубовые стулья, оловянные кружки и чья-то подвернувшаяся конечность. Местный экшен лишён вылизанного глянца. Здесь нет изящных пируэтов и пафосного замедления времени. Драки выглядят максимально грязно, тяжело и до зубной боли физиологично. Люди хрипят, потеют, отвратительно мажут из пистолетов в упор и с натужным кряхтением вонзают холодное железо в податливую плоть. Именно эта животная приземлённость цепляет мёртвой хваткой. Ты кожей чувствуешь, что этим суровым мужикам больно, веришь, что они смертельно устали от бесконечной бойни, но продолжают тупо переть вперёд, потому что иначе их просто сожрут. Когда герой получает очередную щедрую порцию повреждений, от которых любой нормальный человек мгновенно отъехал бы к праотцам, он просто сплёвывает кровь, поправляет перевязь и ковыляет дальше рубить врагов. Это уровень выживаемости, которому молча позавидуют тараканы после ядерного холокоста. Метафорический кастет, которым история лупит по мозгам, отлит из концентрированного адреналина и старой доброй британской классовой ненависти. <b>«Пусть в суставах жуткий хруст — череп недруга стал пуст»</b> Эстетствующий критик может докопаться до визуальных ограничений, картонных задников или массовки, которая иногда напоминает сонную очередь за бесплатной похлёбкой. Но кому до этого есть дело? Эта история изначально не пытается быть тонким интеллектуальным откровением. Она цинично и прямолинейно продаёт чистую эмоцию животного превозмогания. Это жёсткий рассказ о том, как матёрые профессионалы делают свою кровавую работу в условиях, когда всё живое хочет их прикончить. Скрипучий песок хрустит на зубах, палящее раджастанское солнце выжигает остатки человечности, а неповоротливые отряды превращаются в идеальные мишени для стрелков. Но пока у тебя за спиной стоит верный товарищ, в руках зажат надёжный ствол, а в голове звенит чёткий приказ, всё остальное — лишь мелкие эксплуатационные издержки. Повествование пропитано суровым, прокуренным фатализмом наёмника, который точно знает, что его отправят на тот свет, но намерен перед этим забрать с собой в преисподнюю как можно больше визитёров. Это не просто боевик, это заспиртованный в порохе кусок истории, где человеческая жизнь стоит дешевле медного патрона, а упрямство весит больше чугунной пушки; грязный, потный балет смерти, танцующий на могиле здравого смысла под аккомпанемент хрустящих позвонков, доказывающий раз и навсегда: если этот мир окончательно покатится в бездну, то Шарп будет тем, кто лично прострелит этой бездне колени. <b>8 из 10</b>

В 2006 году создатели решили вернуться к сериалу и продолжить приключения, теперь уже полковника, Шарпа. Был снят фильм, который у нас переводили как 'Вызов Шарпа', 'Испытание Шарпа' и даже 'Призвание Шарпа'. За основу была взята новелла Корнуэлла, повествующая об индийской службе молодого, тогда ещё сержанта, Ричарда, только в фильме события перенслись по времени и произошли с уже постаревшим Шарпом. Серия начала не нравиться уже с самого начала, когда вместо привычной заставки с ружьём и кивером стрелков, гитарного запила, и названия серии вычурным шрифтом, на фоне кадра с пустыней мне сообщили название фильма и информацию, что действие происходит в 1803 году и показали якобы молодого Ричарда, в исполнении заметно постаревшего, по сравнению с прошлыми сериями, Бина. Ну ладно, флэшбек этот кое как пережил. Дальше смотрим, а дальше уже идёт 1817 год, французского фермера Ричарда Шарпа вызывает к себе Веллингтон и просит отправиться в Индию, так как там происходит что-то странное, один раджа что-то замышляет, а от посланного агента нет никакой связи уже долгое время, и значит Шарп, как человек служивший там когда-то, может помочь короне. Ричард заявляя, что слишком стар для всего этого дерьма(с), отказывается, но узнав, что пропавший агент, это его боевой товарищ, сержант Харпер, соглашается и едет в раджастан. Вот такая завязка. Неприятие, отторжение и непонимание, вот что вызвало это вольное переложение завязки третьей серии Рэмбо, ну неужели никак нельзя было по другому вернуть стрелка в армию? Хотя бы сыграть на его авантюрном складе характера и жажды боя. Он ведь сам неоднократно утверждал, что не представляет себя без войны. Харпер опять же в прошлых сериях, окончательно порвал со службой, стал гражданским человеком, а тут вдруг, бросил Рамону, и поехал к чёрту на кулички. Ну и неужели в английской армии, только Ричард Шарп способен разобраться с индийским князьком, что его аж из Франции срочно вызывают к Веллингтону. Дальше больше. Оказывается, что в Индии колониальными войсками верховодит генерал Симмерсон. То есть, получается, тот его позор в чине полковника, в виде потери полкового знамени, и неприятная история на чиновничьей службе в Англии, когда торговали солдатами, оказалась внезапно забыта и он получил сразу звание генерала. Вот так вот. Я не буду дальше расписывать сюжетные нелепицы, натяжки и несостыковки. Скажу просто это пока самая худшая и серия с самыми неадекватными поступками практически всех героев. Ну и сказались новые времена с более вольными нравами - зрителей несколько раз за серию порадовали женскими грудями, тогда как, помнится, за все прошлые четырнадцать, такое демонстрирование прелестей было всего один раз. Ещё не читал книгу 'Тигр Шарпа', по которой судя по всему, был снят этот фильм. Но не сомневаюсь, что книга в этом безобразии виновата меньше всего, особенно вспоминая, как испортили замечательную новеллу 'Золото Шарпа'.