Груз 200

Мнения разделяются от 'Груза 200' Балабанова. Кто-то не понимает отношение соотечественников к Советскому Союзу, кому-то импонирует Капитан Журов, кто-то считает, что в произведении 'нет смысла, нет идеи'. Одно могу сказать точно - фильм не для неподготовленного зрителя. Какую внутреннюю трансформацию проходит Профессор Артем? Игра Леонида Громова мастерская. Индустриализация и разврат, показанные в Ленинске, характеризуют холодное безбожное 'будущее', прикрытое мнимым показным чувством морального долга. С которым и проходит этот путь Капитан Журов, называя Анжелику 'жена моя'. Забавили материнские роли в фильме, контраст матери Журова и Артёма. То 'сумасшествие' матери Журова описывает жизнь городского жителя, поникшего в пучину и смирившегося с ней, 'немного сойдя с ума'... И тем не менее, как 'мило' к ней относится сын. Жестокий путь Балабанов выбрал, чтобы удержать внимание обычного зрителя для вовлечения в Истинный смыл кино. Картина с Анжеликой вызывает отвращение. Может сбить не в тот вектор понимания. Роль женщины поднята двугранная одновременно. Субъективно понравилась картинка: цветокор, кадрирование, некоторые кадры достаточно кинематографичны. Каждый находит свой смысл сам. Увидит то, что нужно ему. Искусство.

На текущий момент, в конце 2025 года практически невозможно представить себе, чтобы фильм, подобный картине груз 200 не только был официально снят, выпущен в кинопрокат, но и, внимание, был предметом обсуждения по первому каналу в прайм-тайм, то есть в пятницу вечером. Пожалуй, из всех выпусков программы “Закрытый показ” с Гордоном, этот вышел самым противоречивым, беспрецедентным и живым. Что интересно, фильм вышел настолько самодостаточным, что ни на один из вопросов в студии не нашли однозначного ответа. Гости разошлись даже в мнении по поводу того, можно ли в принципе считать это художественным произведением, либо это просто какой-то законченный чернушный китч, и Балабанов семимильными шагами просто приближается к шизофрении и выдает это за искусство. Как бы ни было, благодаря. в том числе, данной огласке, фильм стал одним из главных этапов постсоветского кинематографа, и отразил, в том числе неоднозначность социальной стабильности в конце нулевых. Груз 200, на самом деле, является погружением в бездну социального существования такого общества, которое разрушается в своем основании. Первый кадр, на котором мы видим кроваво-красный силуэт советского союза и надписью поверх силуэта груз 200 можно уже трактовать однозначно - это повествование о героически погибшем сплоченном обществе, разложившемся на отдельных индивидуумов, каждый из которых преследует свои мелкие, низменные цели, заключен в рамках своих страхов, страстей и таящейся в глубине души злобы. Это вселенная Балабанова, которая как будто еще застряла между двух миров - старого коммунизма, где всегда есть место подвигу, самоотверженности, разуму, справедливости и новой капиталистической реальностью, где на смену прежней парадигме приходят законы прибыли, какая проглядывается в герое Сухорукова из Брата или героев 'Жмурок'. “Груз 200” расширяет эту вселенную, начатую еще в “Счастливых днях” до предела и апогея развития. Мы видим мир, с одной стороны, лишенный красок, тонущий во мраке, серости и дыме. С другой стороны - тут нет места каким-либо героическим поступкам, и, в конце фильма, даже когда мы видим проблеск надежды и, вероятно единственного хоть сколько-нибудь положительного персонажа, готового рискнуть всем и преступить заповедь “не убий”, мы понимаем, что на самом деле он также потерял какую-либо человечность и эмпатию, что двигают им не любовь и сострадание, а темные силы мести, отчаяния и несправедливости. В этом отношении, персонаж капитана Журова - это как будто квинтэссенция чего-то античеловеческого, полностью лишенного гуманности, он словно репрезентирует собой всю стерильность любой карательной системы власти. Это уже не человек, не зверь и не людоед, а скорее “нежить” в теле человека, в дополнение ко всему, облеченного властью. Несмотря на высокое социальное положение, по факту, он полностью лишен не только социальных связей, но и как будто личности. Журов - настоящий монстр, даже среди остальных монстров, таких как Ганнибал Лектер или им подобные. С психоаналитической точки зрения - это, очевидно мужчина, страдающий половой дисфункцией, оттого прибегающий к самым извращенным паллиативам. Просто убить предмет своего желания он также не может, так как это бы значило одновременно отказ от своей страсти, то есть какие-то проявления личности и даже акт самоотречения. Так как он неспособен вызвать акт ответной любви к себе, то он применяет весь доступный ему инструментарий, в том числе власть и социальные связи, чтобы, как ему кажется, отвратить любовь своей возлюбленной на себя. Очевидно, это тактика, граничащая с шизофренией и любому более-менее адекватному человеку будет понятен весь абсурд подобного подхода. Но только не во “вселенной Балабанова”. Действительно, в “Грузе 200”, этой маниакальностью, безответственностью, страхами и порочными желаниями оказались помазаны буквально все действующие лица фильма. Возникает стойкая ассоциация, что этот потаенный, отвратительный, гнусный мир маньяка, с падением стойких стен советского союза, как будто свободно разлился по всему обществу и проник во все его тайники и уголки. Ведь в происходящем с героиней Кузнецовой виноват не только капитан Журов - он лишь одно звено из многих звеньев, “связанных одной цепью”. И Балабанов, в этом отношении очень умело воспроизводит эту цепочку ответственности каждого общество в целом. Любой страх, неуверенность, обман, предательство одного из членов общества кратно резонируют на всех остальных и, в конце концов, может создать уже просто оглушительный гул вседозволенности, в котором тонут любые нравственные ориентиры. Да, “вселенная Балабанова” гротескна, но насколько именно? В передаче “Закрытый показ” сидели представители всех слоев населения, но никто из них не смог ответить насколько действительно “нереалистичны” показанные в фильме события и где начинается “кошмарная фантасмагория”. Обращаясь за разъяснением к Балабанову, который сидел с непроницаемым лицом, студия получила однозначный ответ - за два года службы в Афганистане и, дальнейшей жизнью в середине восьмидесятых на Дальнем Востоке разваливающегося СССР, Балабанов собрал определенный пул историй, которые и легли в основу фильма. Возможно ли такое в действительности? Тут зритель решит для себя сам. Режиссер же, кажется просто расширил грань восприятия. Также можно было бы остановиться на разнообразных деталях повествования, смыслах, символах и трактовках. Но их наличие, кажется слишком очевидно и доступно каждому зрителю. Более того, подчас эти аллюзии буквально шокируют и кажется призваны только к тому, чтобы зритель наконец перестал воспринимать происходящее как некую метафору и, наконец испытал хоть какие-то чувства реального отвращения. Многие обвиняли фильм в спекуляции натурализмом и жестокостью. Якобы настоящему творцу, для своего высказывания незачем прибегать к таким крайним мерам, чтобы уже напрямую воздействовать на физику зрителя. Однако, кажется, что творец тем искуснее, чем ближе он подходит к этой грани эксплуатации отвращением, но не переступает ее, не забывая, что снимается художественный фильм. “Груз 200” - это как раз образец такого кино, которое существует в балансе между “чернушным арт-хаусом” и художественным творчеством, в котором одно как будто усиливает другое, создавая еще более ошеломительный эффект. Кроме того, это вероятно единственный и наиболее оригинальный представитель такого жанра во всей истории российского кино. Фильм был запрещен к показу на всех международных кинофестивалях. Сам Балабанов был очень огорчен таким приемом, но тем не менее, он вошел в историю как “творец-радикал”, каким был, например Пазолини, снявший “120 дней Содома”. Можно сказать, что это не фильмы, а высказывания в предельной форме, акты борьбы и сопротивления художников против всех условностей, лжи и злобы окружающего мира. Попытка, достигнув определенного уровня мастерства, сыграть с казино по крупному, а там - история все расставит по своим местам. Возможно, такие фильмы как “Груз 200” и отношение к ним в то или иное время, в некотором смысле и являются индикатором истинности или ложности показанного на экране.

Ну, перейду собственно... Честно сказать, если бы не предметы быта, пейзажи, и экранизация того 1984 года, я бы с лихвой сказала бы, что действия разворачивающиеся в этом фильме, могли бы и разворачиваться в наше время. Настолько четко понял мэтр Балабанов тот бич нашей страны, те ее самые низшие стороны, которые остаются актуальны до сих пор. Полицейский беспредел, алкоголизация и маргинализация российского общества, экологические проблемы государства... Не кажется ли вам, что перечитывая эти термины, вы чувствуете это не далеким прошлым, а настоящим? Я всегда считала, что гений в творчестве, например в музыке, в живописи, этот тот автор, творчество которого в твоих ушах, или в твоих глаза актуально до сих пор. Собственно как и Балабанов, который прочувствовал на столько, что глядя на этот фильм, и сравнивая его с нынешними реалиями, меняются лишь только материальные бытовые вещи. Произошедшее с Анжеликой, последствие предательства и ее выбора. Кадры производств и их выхлопов, которые режиссер так часто использовал в фильме, я могу объяснить, как факт, что влиял на психику населения, того города, как одна из возможных причин, почему Журов стал маньяком (есть прямые научные доказательства, что экологическая обстановка влияет на психику людей).( В том числе известный маньяк Спесивцев, жил в загрязненном экологическом Новокузнецке, психиатры приводили этот факт в пример, когда разбирали причины становления его маньяком). Наверное маньяк Журов раскрыт в этом фильме лучшего всего. Например, как показана его мать, алкоголичка, которая тоже влияла на его психику и формирование в нем психопата. В целом, там очень много акцента на алкоголизации нации, что является огромной проблемой в России и по сей день. В фильме люди просто заливаются алкоголем, а по телевизору, все хорошо. Выступают члены правления КПСС. Стабильность. Да, война в этом фильме показана фоном... Как же это все же, и по сей день актуально. Операторская работа в этом фильме, заслуживает наверное отдельную строчку в этой рецензии. Фильм мне понравился, потому что как я и писала выше, для меня нет ничего более доказательного в гениальности автора, чем АКТУАЛЬНОСТЬ, в то время, и в том месте, где я живу свой 24 год.

С одной стороны, это не самый глубокий фильм Балабанова, с другой практически предвосхитивший время. При этом это одновременно вроде и не самая глубокая работа на поверхности, приближение к Тарковскому, тонкая ирония над любителями хоррора и тут же олицетворение качества творца. Фильм этот современный и антисоветским назвать его весьма сложно, учитывая вычурность и шаблонность форм, где-то даже с отсылками к багам американского отражения русской действительности. К примеру, несклоняемое имя Алексей будто звучит, как нечто из цикла 'Владимир, о нет, не умирай' и всё в таком духе. Вообще, в фильме много штампов и невнятных диалогов, будто вырезанных из посредственной РПГ. Картинка вполне современная, а эпоха выражена условно. Кроме пресловутого рок-клуба в центре заводы, коммуналки, частного дома и пустырей, советского не так и много. Точнее, атмосфера да, но минимальная с современными диалогами, современной картинкой, старых песен тоже звучит немного. Поэтому говорить, что это нечто уровня 'совок'/'несовок' не стоит. При этом объяснить сию штампообразность и вычурность можно двумя вещами, которые соединены между собой. То бишь здесь, как и в 'Жмурках' очень нарочитый подбор китчей современного хоррор-кино того времени. Самоцель фильма не показать реалистичную картину, а выдать современный продукт. При этом ирония картины в том, что снимается фильм реалистичный, практически в духе 'Зеркала' Тарковского. Мы должны понимать, что смотрим мы происходящее, что опять же очень метаиронично, глазами капитана Журова. Недаром профессор встречается с ним именно взглядом в начале, что проводит некую общую линию между ними (Журов не находит коннект только с ним по ходу сериала). Весь происходящий китч обусловлен тем, что смотрим мы фильм глазами психопата, а отсюда все эти кинокитчи, которые оправданы категориальностью заданного персонажа. То есть реален только Журов и его шизоидная мать, а всё остальное китчево и второстепенно. Поэтому мы получаем вполне себе хорошую метакартину. Фильм является выражением мышления психопата с объяснением механизма его появления (оторванность от реальности матери и безотцовщина). При этом на экране, казалось бы, замызганное метамодерновое кино, которое вытаскивает всю клиническую картину в соц. реализм. Поэтому любителям классического психопатического ужаса фильм не зашёл, а любителям репрессивного 'антисовкового' кино да, когда на некоторых фестивалях всё это дело явно недопоняли. Кстати, оно и понятно. Работа для Балабанова достаточно личная, основанная на участии в военных конфликтах и службе в органах. 'Зеркало' Тарковского принимали, как творение творца, пришедшего к осознанию творчества, а вот опыт Балабанова в качестве экс-представителя армии и милиции явно противоречит криминальным представлениям представителей искусства. За что страшно, так это за то, что от трансцендентности жизни и творческого процесса искусство уходит к трансцендентности ленты криминальных новостей.

Я посмотрел этот фильм ещё в начале июля, и точно могу его назвать одной из самых уникальных картин российского производства. Однако уникальность — не залог безупречного фильма. Сюжет рассказывает историю из одного провинциального городка СССР времён войны в Афганистане. Даже есть точный год — 1984 (да, посхалко ещё из 2007). Сама история эта не о войне, как могло показаться из-за названия, а о нескончаемой череде насилия и беззакония в разваливающейся стране. Кстати о названии. Для тех, кто, возможно, не знает: грузом 200 называют труп погибшего военнослужащего, транспортируемый на захоронение. Пусть и сам фильм не про военные действия, но название сыграет свою роль ближе к концу. Режиссёр преподносил свой фильм как документальный, но прямых доказательств этому нет, только его же слова о том, что это реальные истории людей, которые Балабанову рассказывали жители дальнего востока, когда он путешествовал по нему. Отличительная особенность картины среди других это извращённая, местами карикатурная жестокость. Настолько, что даже несколько актёров, которым предлагались главные роли, просто отказались участвовать в ней. А во время премьеры, в некоторых странах и вовсе запретили показ. Даже сейчас, в России, фильм не рекомендован для трансляции на телевидении. Вдобавок, по сравнению с прошлыми картинами Балабанова, он ощущается ещё более мрачным, с гнетущей атмосферой тотальной безысходности. Всё за счёт грамотно приглушенных тонов цветовой гаммы, характерных декораций и фонов. Помимо этого фильм полон различных политических и социальных аллюзий того периода, но выглядит это как аллергии ради аллегорий, которые не влияют на повествование и несут за собой лишь личное отношение режиссёра, а именно — ярко выращенную неприязнь к СССР. При том, что картина носит жанр драма и триллер, я бы определённо выделил её ещё как хоррор, ибо в фильме используется немало штампов из классических голливудских хоррор-фильмов. Ко всему прочему картина подкачала в раскрытии персонажей. Все они сыграны достойно, актёрская игра не вызывает сомнений, вот только сами герои остались неполноценными, которым не получается сопереживать. С технической частью фильм стабильно хорошо справляется. Отличная операторская работа с впечатляющими ракурсами и необычно подобранный саундтрек из треков, которые в этом кино звучат иначе из-за его антуража. При всех неоспоримых плюсах картины, я бы не сказал, что он мне понравился. Для меня это шизоидный фильм-метафора, частично полый внутри. На один раз. 4 из 10

Я посмотрела «Груз 200» и села, замирая, как будто кто-то только что ударил меня под дых. В этой тишине после фильма нет облегчения. Нет мысли «ну наконец, титры». Есть только осадок, такой густой и липкий, что кажется — сядет на кожу и впитается в поры. Я смотрела, как если бы держала себя за волосы, прижимая к экрану, чтобы не отвернуться. Не потому, что мне было так уж интересно, а потому что совесть не позволяла просто закрыть глаза. Эта картина не о развлекательном кино, не о драме, не о вкусе. Это что-то вроде акта вскрытия. На живую. Без анестезии. Фильм вызывает отвращение. Это первое, что хочется сказать. И, может быть, ты ждешь, что я сейчас скажу, что это плохо. А я скажу иначе. Фильм обязан был вызвать отвращение. Он не мог его не вызвать. Он не хотел нравиться. Он хотел, чтобы ты сидела, как я, сжав кулаки, с внутренней дрожью, с мыслью: «Зачем я это смотрю». А потом, с не менее неприятной — «Почему это правда». Мне, как человеку, который всю жизнь предъявляет к себе и к другим максимальные требования, эта правда особенно остро ощущается. Я не готова мириться с грязью, я не приемлю посредственности. Я верю в то, что каждый обязан стремиться к достоинству. А в «Грузе 200» достоинство вымарано. Оно забито в канаву. Его даже не прячут. Его выкинули на улицу, и оно воняет на весь кадр. И ты понимаешь — это не преувеличение. Это СССР. Это провинция. Это государственная норма. Я не понимаю, как Балабанову удалось поймать такую бездну. Потому что это не просто злая сатира, не просто плевок в прошлое. Это словно он снял то, о чём люди стыдливо молчали, а потом ещё сделал шаг дальше — снял то, что даже они не осознавали. И вот оно перед тобой. Омерзительное, аморальное, но подлец какой — настоящее. Обычно я осуждаю, когда герои слишком карикатурны. Мне важно, чтобы персонажи были живыми, пусть и неприятными. Тут я не могу сказать, что они живые в привычном смысле. Но они правдивые. Они как болезненный симптом: может, ты никогда не видел такой гнойной раны, но понимаешь, что она реальна, и её нужно лечить, а не спорить, «бывает ли так». Самое страшное в этом фильме не насилие. Хотя сцены есть, которые я не забуду, даже если очень захочу. Самое страшное — это равнодушие. Тотальное, холодное, уверенное. Не истеричное безумие, не хаос. А именно такая государственная уверенность в своей власти, в своей правоте. И вот это я называю злом. Я — не сентиментальная, я не из тех, кто будет рыдать на фильме. Я скорее закрою блокнот с резкой фразой и уйду с показа. Но тут я сижу и думаю — а куда уходить. Это не фильм, это мир, который уже существовал, и, если мы не будем внимательны, снова может просочиться. Меня поразила игра Алексея Полуян. Это не просто роль. Это химера. Его милиционер — это не человек. Это функция. Это сама система, облечённая в форму. Ему не нужно кричать, он не психопат. Он медленно и уверенно делает всё, что хочет, потому что может. Потому что у него власть. И, знаешь, что пугает больше всего? Его никто не остановит. Ни один герой не становится светом в этом мраке. Ни один не спасает. Все — или сломаны, или равнодушны, или мертвы. И это тоже страшно. Фильм не дал мне возможности разозлиться «по-человечески». Я хотела кричать «Что за бред, что за издевательство». Но потом — тишина. Потому что начинаешь вспоминать рассказы бабушки. Соседей, которые «куда-то пропали». Служебную форму, которую боялись, а не уважали. И становится так мерзко, что злость уходит. Остаток отвращение. Но это не отвращение к фильму. Это к эпохе. Я не могу назвать этот фильм шедевром, потому что мне не хочется его любить. И в этом, пожалуй, его гениальность. Это один из самых сильных антифильмов, которые я видела. Он не притворяется, что хочет быть увиденным. Он как плевок — ты не хочешь, но он тебя касается. И ты не можешь с этим ничего поделать. А ещё я скажу честно, я благодарна, что такие фильмы существуют. Потому что в море глянца и мягкого псевдодраматизма, где нас всё время гладят по голове и убаюкивают, приходит «Груз 200» — и швыряет тебя лицом в грязь. Он не утешает. Он напоминает. Он заставляет вспомнить, что за внешним порядком может скрываться труп. Или девочка, прикованная цепью. Или человек, у которого больше нет воли, но есть погоны. Это не фильм, который хочется кому-то рекомендовать. Но это фильм, который нужно видеть. Один раз. Полностью. И потом — жить так, чтобы ничто подобное больше не стало нормой. Не в твоей стране, не в твоём доме, не в тебе. «Груз 200» это диагноз. И он, к сожалению, поставлен метко.

Посмотрели мы вчера с женой 'Груз 200'. Оба впервые. Зачем посмотрели? Ну я стараюсь по мере возможности просматривать знаковые фильмы разных периодов. Вот дошла очередь и до этого фильма. Ну что сказать. Если оценивать форму в отрыве от содержания, то средне. Диалоги местами картонные, игра актеров некоторых актеров (молодые парни) просто плохая. Однако. Думаю фильм 'сделали' два актера - Агния Кузнецова и Алексей Серебряков: Анжелика, у которой папа секретарь райкома партии, и Алексей - продавец палёной водки. И это два единственных персонажа, которых мне было искренне жаль. Это значит, кино меня слегка цепануло. Ну и конечно 'зацепил' диалог профессора научного атеизма Артёма и выше упомянутого Алексея. Комментаторы ютуба считают этот разговор о Боге - главнейшей сценой фильма. Вот только разговора не вышло: атеист сыпал заученными фразами, чем изрядно бесил быдло-собеседника. Серебряков справился с ролью блестяще. Но в этом и заведомый минус: Балабанов ставит на одну доску актера и так себе актера, предопределяя реакцию зрителя. Манупулятивный прием в пользу того, что при советах официально Бога не было, но все в него верили и т.д. И вот эти вот штуки: мораль разговора, а задумайся-ка зритель к чему ведёт режиссер, а на самом-то деле всё лежит на поверхности - это чисто штуки чисто советские - вот и выходит: то, против чего так боролся Балабанов, он не смог выдавить из себя. Почему мне не очень нравится Балабанов? Звягинцев или Юрий Быков, к примеру, тоже снимали чернуху, но такого отторжения у меня не вызывают. У Балабанова стремление зачернить и без того чёрную действительность перевешивает желание показать историческую правду во всей её некрасивости. 7 из 10

Есть такой психологический феномен: когда мы что-то осознаем, оно перестает нами владеть. У этого феномена, конечно, есть нюансы - можно осознать что-либо, так сказать пелену с глаз убрать, но эта пелена может упасть на пять минут, а потом ты снова берешься за старое, поддаешься привычным эмоциям, однако, чаще всего этот феномен работает как надо. И видимо в моем случае он сработал с этим фильмом. Наверно дело в том, что этот фильм был для меня слишком заспойлереным: русская хтонь, депрессуха, социальна чернуха и шок-контент. Ну, и по мелочи: несколько видео-цитат по типу 'Жених приехал!' и упоминание о *бутылке*. Вроде бы немного, но этого хватило, чтобы не получить от фильма того эффекта, о котором все вокруг так сетуют. Я просто вижу, что режиссер в каждом эпизоде работает на контрасте или вернее сказать на диссонансе, как, например, в эпизоде, где маньяк едет на мотоцикле с девочкой-жертвой, а на фоне звучит жизнеутверждающая песня Юрия Лозы 'Плот'. По такому принципу весь фильм и сшит - надежда, обернувшаяся отчаянием. Может для большинства прозвучит глупо, но меня привязанный к стулу окровавленный эфиоп из фильма 'Жмурки' больше пугал. 1 из 10 Лично для меня как-то мимо

Я считал себя не то, чтобы поклонником Балабанова, но я мне симпатизируют 'Война', 'Жмурки' и даже засмотренный до дыр 'Брат'. Все эти фильмы я смотрел в подростковом возрасте, тогда у меня был какой-то интерес к российскому кино, а вот 'Груз 200' пропустил. С его выхода прошел уже 21 год. Не знаю, как бы я воспринял фильм в 16 лет, возможно попытался бы найти скрытые детали и мотивы и спустя годы отстаивал бы гениальность данного произведения. Но я посмотрел его только сейчас и спустя сутки после просмотра, у меня лишь вопросы и неприятное послевкусие. Конечно можно задаться целью и порассуждать, что всё это аллегория, Анжелика это Россия, капитан Журов - власть, насилующая и издевающаяся над народом, бросившая людей, отдавших за страну жизнь и даже не утруждающаяся их похоронить. Но тогда хочется ответов дальше, а кто тогда Антонина, 'прибившая' власть, но также безжалостно плюнувшая на народ. Возможно не всегда стоит исходить из точки зрения гениальности автора. Возможно у него просто не получилось кино. Получилось высказывание, получилась жуткая картинка, но не получилось кино. 5 из 10

Много чего было сказано за прошедшие семнадцать лет о «Грузе 200», как комплементарного, так и критического: и то, что это банальная «чернуха», и то, что показанного на экране не могло быть в действительности, и то, что это самое весомое высказывание о советском наследии в наших душах и нашей культуре. При этом многие рецензенты трактовали сюжет «Груза 200» как прямолинейную аллегорию: Анжелика – это Россия, Журов – это власть, Артем – интеллигенция, Валера – западнически настроенная молодежь и так далее в том же духе. Подобная интерпретация, конечно, сильно обедняет замысел постановщика. То, что действительно потрясает спустя годы, так это тщательно детализированная визуальная фактура, интерьеры, лица, типажи, чудовищный в своей бесчеловечности индустриальный пейзаж. Конечно, прав один именитый критик, заявивший, что фильм Балабанова – о незахороненных мертвецах нашего прошлого, преступлениях советского периода, в которых никто так и не раскаялся. В своем одиннадцатом фильме Балабанов очень умело выстраивает композиционную структуру, сводит и разводит сразу несколько сюжетных линий, в результате чего у зрителя возникает стойкое ощущение, что перед ним – кинороман. Безусловно, ключевым концептуальным моментом сюжета становятся споры о существовании Бога: кому-то это покажется лобовым приемом, однако, парадокс России еще со времен Достоевского в том и состоит, что наиболее важные разговоры совершаются в ней под водку. Пьют здесь и напиваются до беспамятства еще больше, чем во «Мне не больно», пьет даже Анжелика, чтобы окончательно не сойти с ума от того, что ей приходится пережить (Агния Кузнецова совершила в «Грузе 200» актерский и человеческий подвиг, удивительно, как она все это выдержала и не тронулась умом). Именно в «Грузе 200» есть два актера-маркера, из харизмы которых вырастут два следующих фильма Балабанова: из Бичевина - «Морфий», из Скрябина - «Кочегар». Замечу, что даже мне, обычно стороннику наиболее радикальных художественных стратегий, кажется, что сцена с чтением писем излишне натуралистична и в чем-то даже садистски подробна. Без этого вполне можно было бы обойтись. В остальном «Груз 200» безупречен, и глобально (как портрет любой распадающейся империи, которая почти всегда накануне своей смерти развязывает никому не нужную войну), и конкретно (как умелая детализация ушедшей эпохи и населяющих ее характеров). Использование ритмов советской эстрады («Ариэль», «Песняры», Юрий Лоза) для намеренного диссонанса с чудовищностью рассказываемой на экране истории – весьма ловкий прием. В результате зрителя начинает тошнить от этого музыкального, благостного фасада советского бытия, ведь он скрывает кошмары бессознательного, разлагающуюся трупную ткань империи. И так уж важно, было ли все показанное на самом деле (как утверждает режиссер, сведший воедино несколько слышанных им самим историй). Ведь «Груз 200» вовсе не про советский ад (кстати, обратили ли вы внимание на номера машины Артема, где есть буквы «А» и «Д»?), а о том, что он всегда с нами, что мы продолжаем его нести, так и не похоронив. Выйдя в один год с лентой Коэнов «Старикам тут не место», «Груз 200» исследует по сути ту же тему, используя схожие символы: что происходит с миром, почему люди так озверели, не предвестие ли это апокалипсиса? Каменное, эмоционально непроницаемое лицо Полуяна как маска, гримаса беспримесного зла в чем-то сродни физиономии Антона Чигура – героя Хавьера Бардема из фильма Коэнов. Их преступления, творимое ими насилие целиком и полностью иррационально, его никак нельзя разумно объяснить (хотя наверняка многие психоаналитики ухватятся за эпизод с бутылкой из «Груза 200» как ключ к характеру Журова). Тем, кого данный фильм Балабанова сильнее всех взмутил, хочется задать вопрос: «Разве не в 1980-е орудовал Чикатило, разве не было множество дел о маньяках, о которых годами умалчивалось и стало известно лишь сейчас?» Или и это ложь? Артем, герой Громова, - теоретик атеизма, а Журов – его практик. Без одного не было бы другого. И то, что бывший профессор-атеист, пережив ужасы нескольких дней, в итоге приходит креститься, - это, по Балабанову, единственный выход из советского ада. Но выход личностный, частный. Он не может стать способом решения проблем всей остальной страны: невозможно крестить и воцерковить всех. Разве что с помощью насилия, о чем в частности писал Сорокин в «Дне опричника» еще за год до выхода «Груза 200» на экраны. Балабанов выбрал в качестве времени действия своей ленты вторую половину 1984 года не только для семантической рифмы с романом Оруэлла: ему важно было запечатлеть образ страны накануне коллапса (так его молодые герои, уходящие в финале вдаль, - сущностно те же персонажи «Жмурок»). «Груз 200» - о сгущении тьмы перед рассветом. Ведь, как бы не хулили «перестройку», но она рассказала нашей стране правду о ней самой, и страна, этого не выдержав, рухнула, перейдя в инобытие, в посмертное бытие (что такое 1990-е как не чистилище?). По этой причине есть некая закономерность в том, что действие и «Груза 200», и «Морфия» происходит накануне катастрофы, не столько даже политической или культурной, но онтологической, когда концентрация зла в России достигает такой предельной точки, что это оборачивается мощным цивилизационным обрушением и истощением смыслов. В этом отношении «Морфий» разворачивается не только в том же семантическом поле, что и «Про уродов и людей», но также углубляет и расширяет эстетические открытия «Груза 200».