Забавные игры

“Художник не святой только потому, что он «провоцирует»” В начале своего рассуждения о произведении я буду эмоционально озвучивать свою позицию и гиперболизировать уродство претенциозной жестокости, которую я отвергаю и которую хотел бы забыть, но, увы, это уже невозможно. И я не рекомендую к просмотру этот фильм молодым людям с неокрепшей психикой, тем более рейтинг 18+ очень точно отражает содержание – которое может быть вредным для человеческой психики. 49 минут фильма — мой предел, и вот почему: Скучная экспозиция, яйца — образ без смысла, на котором строится завязка. Все сводится к потоку садизма и унижений, не пробуждающих у меня ни малейшего интереса к их причинам. Зрителя ставят перед фактом: вот они — два садиста-насильника, чья жестокость, с каждым поворотом сюжета, заполняет пространство циничной местью, пронзая четвертую стену. Зачем ее ломать? (Когда антигерой поворачивается к камере и обращается к зрителю) Ответ очевиден: это карикатурная насмешка над жанром, но, история стоит на простых пытках. Это нервный театр безумия, где сумасшедшие, освобожденные от смирительных рубашек, удовлетворяют свои бессмысленные желания ради эксперимента, лишенного новаторства. Единственная цель этого эксперимента — шокировать и создать образ иного кино, построенного на банальной жестокости «потому что». Автор тщетно пытается разоблачить буржуазную уродливость, но вместо этого показывает обычную семью, не доказывая их пороки. Погруженный в ненависть к богатым, он не находит аргументов, за что их ненавидеть. Может, эти люди разбогатели благодаря тяжелому труду? Да кто его знает! Автор внушает ненависть к несчастной семье за любовь к гольфу — ну разве это не абсурдно? Как можно ненавидеть людей за хобби, не наносящие вреда окружающим? Эта академическая тирания насилия не требовательна к аргументам, ей хватает воображения и воли автора, стремящегося к демонстрации абсолютной власти. Ради чего? Для удовольствия от мучений? Или это эпатаж ради эпатажа, критика жестокости, погруженная в свою собственную бессмысленность. “Кошмары на улице Вязов” покажутся детской сказкой по сравнению с этой пыточной инсталляцией психологического тестирования. Теперь же я попытаюсь более дисциплинированно и сдержанно проанализировать содержание, замысел и цель автора: Да, начало фильма намеренно банально, чтобы обмануть зрителя и разрушить иллюзию темным интеллектом, но такое затягивание – это неумелое выстраивание сюжета, хотя этому 'вивисекторию' и сюжет особо не нужен. Яйца – это не просто символ жизни, а символ хрупкости и беспомощности. Дело в том, что этот символ не проходит нитью, не связывает смыслы, не заставляет задуматься – это всего-навсего предлог, который можно заменить чем угодно и в каком угодно виде. У “психов” нет мотивации, потому что это идея автора, в которой он как будто бы критикует жестокость – если для кого-то это гениально, то для меня это пустая трата времени. Зачем “разрушать четвертую стену” – чтобы в карикатурной форме продиагностировать зрительский недуг с тягой к насилию? Я отвергаю эту идею. Представьте врача, который лечит “холеру”, но сам он уже давно болен, его смрад и разложение отравляют все вокруг. Это все равно что совершать преступления и оправдывать себя: посмотрите, вы сами еще хуже – это снятие с себя ответственности за то, что сам такой же. Это двойные стандарты и манипуляция, так обожаемые автором. Да, режиссер не пытается показать пороки жертв – ему не нужна мотивация, ведь, по всей видимости, элитарному обществу нет необходимости искать оправдания своему тщеславию; тщеславие просто есть – и в этом и есть суть тщеславия. Мое предвзятое – “Эпатаж ради эпатажа” – на самом деле не соответствует действительности? Возможно. Ведь автор не эстетизирует жестокость, а наоборот, делает ее скучной и отталкивающей. Не соглашусь. Понимаете, для кого-то эстетизация жестокости – это визуальный стиль, тонкая эклектика, густая атмосфера, а для кого-то эстетика и есть жестокость, интеллектуальная жестокость для интеллектуальной элиты или для психопата. Я обвинил фильм в идеологии “Академической тирании”? А ведь на самом деле автор всего-навсего вскрывает проблему и ставит диагноз? Не соглашусь! Автор, как тот врач, пораженный “холерой”, пытающийся исцелить больного той же болезнью, что и болен сам, провоцируя эпидемию. Ну поставил вам врач диагноз, но нельзя же “диагностировать” на протяжении всего хронометража – тогда получается, я не так уж и не прав, и это действительно похоже на “интеллектуальный садизм” и “академическую тиранию”. Фильм нарушает стереотипы только лишь одной безнаказанностью, безответственностью перед зрителем, перекладывая на него свой же диагноз. Я думаю, эмпатии лишены не только все персонажи-манекены, но и сам диагностирующий, который манипулятивно диктует, как думать. Видимо, автор пожелал разделить подопытных на два вида: он или пациент, или противник. Но я бы хотел извиниться, если я был слишком строг, и, конечно, это вполне возможно, да и кто я такой? Я не обличитель, я не совесть эпохи – согласен, и я не хочу ими быть, потому что это самое настоящее лицемерие. И как бы ущипнув себя, свое самолюбие, свою невежественность, я хотел бы сам себе напомнить слова Николая Александровича Бердяева: “Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в борьбу за святое правое дело”. Если этот фильм-пытка действительно излечит пациента, если эта критика потребления насилия, содержащая все то же насилие и эксплуатирующая насилие, и даже интеллектуально эстетизирующая насилие, в котором безвольный зритель — заложник насилия, и если это высокое искусство без внятных метафор, саботирующее идею смыслового нарратива, заставит кого-то рефлексировать, пробудиться или стать более свободным от манипуляций, то я искренне поаплодирую, но не приму ни замысел, ни форму, а уж тем более содержание. Возможно, это метод интеллектуальной инквизиции кого то и просветлит. P.S. Если бы этот фильм не стал заложником своей же собственной грубости, он был бы гениален.

'Забавные игры' Михаэля Ханеке — не триллер, не ужастик. Эксперимент. Надо мной. Над тем, кем я привыкла быть, сидя в темноте перед экраном. Ханеке не рассказывает историю. Он снимает шкуру. Снимает привычный защитный слой, под которым я привыкла прятать свою веру в добро, потребность в справедливости, любовь к 'правильному' кино, где герой обязательно получит шанс… Ничего этого нет. Только холодный ветер, шорох плёнки, и странное чувство собственной вины. Сначала всё выглядело почти невинно — солнечный день, семья, тишина, будто ткань обычной жизни. Но эта ткань рвалась на глазах. Легко, без усилия, как будто пальцы судьбы, небрежно играющие с нитями, вдруг начали их выдёргивать одну за другой. Они — убийцы — не персонажи. Они — пустота. Ослепительный абсурд. Без лица, без настоящей причины. Просто веселящиеся мальчики в декорациях моей привычной реальности. И самое страшное — это их улыбка. Не злая. Обычная. Как у людей в супермаркете. Я пыталась искать зацепки. Ждала сигналов. Ждала — спасения. И каждый раз, когда казалось, что сейчас... вот сейчас должно что-то произойти, Ханеке спокойно подносил ножницы к тонкой ниточке надежды — и обрезал её. Без злости. Без удовольствия. Просто как данность. Я думала, что будет страх. Обычный страх, который приходит в кино. Вместо этого пришёл стыд. За себя, за свои ожидания. За то, что я, сидя в тёплой комнате, подсознательно хотела спасения, справедливости, разрядки — а фильм отвечал мне молчанием и жестоким равнодушием. В какой-то момент я поняла: это не они ломают семью. Это мы. Мы, кто смотрит. Мы, кто требует зрелища. И когда один из них, смотря прямо в камеру, кивает в мою сторону, я чувствую, как ледяной страх медленно сжимает моё сердце. Я не наблюдатель. Я соучастник. Я хочу, чтобы закончилось. Я хочу, чтобы выстрелили, закричали, убежали. ЧТО-ТО. ХОТЬ ЧТО-ТО. Но экран молчит. И я вместе с ним. Когда всё затихает окончательно — я не чувствую облегчения. Только этот тихий зуд под кожей. 'Забавные игры' — не фильм. Это вирус. Он ждёт, пока ты останешься один на один с собой. 10 из 10 (Потому что поставить меньше — значит закрыть глаза на собственную вину.)

Признаюсь, фильм по достоинству оценила далеко не с первого раза. Немалую роль здесь сыграла моя искренняя любовь к Майклу Питту и интерес к его карьере и выбору ролей. Более того, лишь после просмотра пары-тройки интереснейших разборов на ютюбе, где в том числе сравнивались две версии, я поняла. Это восторг! Это ода старому-доброму ультранасилию! Тому самому, которое мы так обожаем на экране. Не обожаем? И совсем не ждем? Поначалу - возможно. А когда вошли во вкус? Когда два славных мальчика, устраивающих всю движуху, покинули кадр, оставив нас и героев в растрепанных чувствах, неужели не ждали их возвращения? Просто потому что - 'э, в смысле?' А нет никакого смысла! Как и нет у двух мальчиков предыстории, мотивации, причин. Они просто возникли, пропали, снова возникли. Нам не объясняют причин зачем и почему они делают это делают. Как и непонятно почему мы продолжаем делать что делаем. Ну, типа. Также стоит отметить разрушение пятой стены. Когда переглядываясь, задавая вопросы, делая иные философские вбросы, Майкл смотрит в камеру за одобрением, поддержкой, осуждением - реакцией, уж точно! Вовлекая в процесс. Не то, чтобы я почувствовала жажду крови (которую, к слову, особо и не показывают!), но их действия вызывали странный восторг и безусловно интерес. Главный саунд - просто кайф! Особенно в самом начале. Когда милое семейство пока еще ничего не подозревает и мило общается, а нам уже как бы дают понять, что некая жесть не за горами. Кто ищет - BONEHEAD (Naked City)

49 минут фильма — мой предел, и вот почему: Скучная экспозиция, яйца — образ без смысла, на котором строится завязка. Все сводится к потоку садизма и унижений, не пробуждающих у меня ни малейшего интереса к их причинам. Зрителя ставят перед фактом: вот они — два садиста-насильника, чья жестокость, с каждым поворотом сюжета, заполняет пространство циничной местью, пронзая четвертую стену. Зачем ее ломать? (Когда антигерой поворачивается к камере и обращается к зрителю) Ответ очевиден: это карикатурная насмешка над жанром, но, история стоит на простых пытках. Это нервный театр безумия, где сумасшедшие, освобожденные от смирительных рубашек, удовлетворяют свои бессмысленные желания ради эксперимента, лишенного новаторства. Единственная цель этого эксперимента — шокировать и создать образ иного кино, построенного на банальной жестокости «потому что». Автор тщетно пытается разоблачить буржуазную уродливость, но вместо этого показывает обычную семью, не доказывая их пороки. Погруженный в ненависть к богатым, он не находит аргументов, за что их ненавидеть. Может, эти люди разбогатели благодаря тяжелому труду? Да кто его знает! Автор внушает ненависть к несчастной семье за любовь к гольфу — ну разве это не абсурдно? Как можно ненавидеть людей за хобби, не наносящие вреда окружающим? Эта академическая тирания насилия не требовательна к аргументам, ей хватает воображения и воли автора, стремящегося к демонстрации абсолютной власти. Ради чего? Для удовольствия от мучений? Или это эпатаж ради эпатажа, критика жестокости, погруженная в свою собственную бессмысленность.

Надо сказать, мой любимый жанр в кино — <b>триллеры в закрытом пространстве.</b> Когда герой/герои оказываются в закрытой локации и вынуждены бороться за выживание со стихией или маньяком. Но если бы кто знал, как сложно в этой нише найти достойный образец. Обычно, в подобных фильмах хорошая идея, которую портит непроработанный сценарий или слабая режиссура. И вот, наткнулся я как-то на фильм с многообещающим названием <b>«Забавные игры».</b> Синопсис тоже был завораживающий — обычную семью берут в заложники два малолетних садиста-мудака. «Интересно», — думаю я: «Похоже на смесь <b>«Незнакомцев» и «Райского озера»».</b> По итогам же, художественно фильм очень хорошо сделан, он интересный. Но вот сюжетно, я не мог понять, что фильм пытается показать? Сюжет стандартный. Обычная счастливая американская семья из среднего класса: папа, мама и сын приезжают в свой загородный дом. Сначала всё хорошо, но тут в дом заявляются два малолетних деб… юноши. Они в перчатках и стерильно-белых костюмах <i>(Не могу отделаться от мысли. Их одежда не отсылка на гопников из «Заводного апельсина»?).</i> Приторно-вежливо они сначала просят яйца, а потом с помощью клюшек для гольфа берут всех в заложники. До этого момента, мне было очень интересно. Потому что был триллер и напряжение. Основная заслуга тут принадлежит двум маньякам. Они не имеют устрашающих морд, хитрой улыбки или безумного смеха. Наоборот, они тошнотворно-вежливы, симпатичны но этим они и нагоняют страх, поскольку глядя на них ты понимаешь — ничего хорошего они не несут. В этом плане интересна сцена, где Пол пытается взять яйца у хозяйки. Сцена идёт несколько минут и то Пол уронит их, то побоится выходить из-за собаки и это интересно и напряжённо. Ты не знаешь, что у этих двоих на уме. Благодаря этому фильм интересен до конца. В который раз убедился, что маньяки и психи (при правильной проработке) интереснее главных героев. И вот берут они их в заложники, и я жду, что дальше? Для чего они их мучают? Как герои выпутаются из этого? И вот тут разочарование. Подонки усаживают семью на диван в гостиной, сами садятся напротив. Заключают пари, что к утру семья умрёт и… всё! Дальше сюжета как такового нет. Они просто сидят. Семья плачет. Ублюдки бессмысленно словоблудят. Иногда предлагают поиграть в игры из разряда <i>«Вилкой в глаз или в ж… раз»</i> или <i>«На какой стул сам сядешь, на какой сына посадишь?»</i>. И больше ничего, они просто весь фильму мучают несчастную семью. Нет, я не моралфаг, но фильм от этого перестаёт быть интересным. Прелесть триллера в том, что герои как раз пытаются спастись из ситуации, а зритель до конца не знает получится у них это или нет и какой ценой они это сделают. Вспомните абсолютно любой триллер про жертву и маньяка: <b>Пила, Хостел, Тишина, Парковка, Банкомат, Крик, Вакансия на жертву или вышеупомянутые «Незнакомцы».</b> Прелесть этих триллеров была в том, что даже когда по тону понятно что хэппи-энда не будет, герои пытались спастись и ты не знаешь удастся им это или нет. В «Забавных играх» же маньяки с самого начала сильнее семьи. Семья только ревёт и умоляет их о пощаде, никак спастись (за исключением одной хилой попытки) они не пытаются. И… тогда в чём интерес фильма? Ну да, как я сказал, маньяки интересные, но сюжет где? Может фильм расскажет о мотивах садистов? Зачем они это делают? Он рассказывает: <i>- Зачем вы это делаете? - А почему нет?</i> На этом всё! Фильм мог деконструировать жанр. Представьте если бы маньяки были избалованными мажорами, которые просто от скуки мучают людей или потому что они решили что им всё можно и можно было бы провести параллель с Раскольниковым. Но ничего этого нет. Да, они озвучивают похожую версию в середине, но потом сами с этого ржут и говорят, что все их слова ложь. То есть зачем они это делают, неясно! Ещё в фильме есть разрушение четвёртой стены. Когда один из маньяков в стиле Дэдпула или императора Кузко обращается к зрителям и есть даже момент с перемоткой фильма пультом. Видимо это должно намекать на некую конгениальность фильма, но я так и не понял — это для чего? Такой приём подошёл бы франшизе <b>«Крик»</b>, где фильмы ужасов стебали клише ужастиков и где персонажи знают, что они в ужастике. Или техно-хоррору <b>«Чёрное зеркало»</b> о вреде технологий. Но в «Забавных играх» всё подаётся серьёзно и нет никаких намёков на постмодернизм или метаиронию. Это «разрушение» берётся просто «вдруг». С таким же успехом в «Списке Шиндлера» Амон Гёт мог бы тоже внезапно повернутся в камеру и сказать «Ну как вам?». Есть неплохая сцена как героиня боится попросить помощи, хотя могла бы, но эта тема тоже особо не раскрывается. В общем, я так понял фильм просто показывает двух садистов издевающихся над невинными людьми. Но это странно. Это не интересно. Позвольте я несколько контрпримеров приведу: <b>1) Верёвка 1948г.</b> Двое студентов убивают третьего, потому что в стиле Раскольникова хотят понять «твари они дрожащие» или «право имеют». И фильм отвечает на этот вопрос. <b>2) Я плюю на ваши могилы.</b> Девушку изнасиловали четверо подонков и поэтому она строит им садистские ловушки. <b>3) Заводной апельсин, Райское озеро, сериал «Школа».</b> Там демонстрация детской жестокости показывала равнодушие родителей, из-за которых оно и произошло. «Забавные игры» же ничего не показывают и не поднимают. Просто полтора часа смотрите как садисты мучают людей. Я бы ещё принял историю, что они блогеры которые снимают всё на камеру или что они студенты-криминалисты которые хотят воочию изучить убийства. Но нет. <b>Вывод.</b> Назвать «Забавные игры» плохими нельзя. Фильм интересен но только за счёт двух маньяков, которые крадут всё внимание. Увы в остальном в фильме мало интересного, потому что нам просто показывают как два маньяка держат в заложниках семью и всё. Никакой идеи, смысла или попыток сбежать. 6 из 10

Фильм начинается со строго перпендикулярного по отношению к земле ракурса съёмки автострады. Такой кадр уже с самого начала даёт понять, что содержание забавных игр нельзя рассматривать с привычной точки зрения. Далее гармонию классической музыки прерывают кроваво-красные титры и агрессивная музыка в жанре powerviolence, что задаёт тон всему дальнейшему повествованию. Итак, в этом фильме происходит безжалостное вторжение мощного насилия в пространство классической культуры. Какими отношениями задаётся структура забавных игр? Можно выделить две пары взаимоперетекающих друг в друга позиций: игра – ирония, развлечение – насилие. Таким образом, Забавные игры Михаэля Ханеке представляют собою не что иное, как ироничное насилие. Игра в самой основе своей всегда иронична – игрок со всей возможной серьёзностью принимает правила, которые действуют только в условном пространстве игры. Но «Забавные игры» – это не только ирония внутри содержания фильма: двух психопатов по отношению к своим жертвам, это ещё и метаирония режиссёра по отношению к зрителю. Это своего рода насмешка над канонами жанра триллера. Ханеке деконструирует многие традиционные клише жанра. С одной стороны они все здесь есть - начиная от саспенса, побега, преследований до неработающего телефона, полуобнажённой женской натуры, злодеев с одиозной внешностью, жестоких истязаний и т.п. С другой стороны они в решающий момент не срабатывают, фрустрируя ожидания привыкших к штампам массового кинематографа зрителей. Также для того, чтобы у зрителя не оставалось никаких сомнений в ироничном тоне повествования, один из актёров неоднократно ломает четвёртую стену, напрямую обращаясь к нему: «А вы как думаете, есть у них шанс? Вы на их стороне, так ведь? На кого вы поставите?» или «Вам ведь нужен настоящий финал?». Апофеозом игры/иронии психопата-с-жертвой/режиссёра-со-зрителем становится сцена с пультом перемотки событий фильма. Таким образом, ироничная форма вымысла утверждает себя в пространстве фильма, лишний раз подчёркивая его условность. Игры забавны в той степени, в которой они развлекают. Это прямо постулирует персонаж фильма, когда замечает «как важно уметь развлекаться». Чтобы развлечь современного пресыщенного зрелищами зрителя шоумены прибегают к проверенным приёмам, первым среди которых является насилие. Ханеке обыгрывает тему насилия в этом фильме по полной. Начиная от насилия психологического вплоть до насилия физического над плотью. Полуобнажённая натура кинозвезды Наоми Уоттс, телевизор в брызгах крови, деструкция традиционной благополучной семьи – образный киноязык Ханеке настолько же выразителен, насколько и эпатажен. Можно предположить, что режиссёр рисует образ деструктивной массовой культуры (включающей эротику и насилие), которая уничтожает классические семейные ценности. Для создания такого образа он использует средства этой же культуры, говорит её же словами, но говорит иронично. Таким образом, удовольствие от Забавных игр во многом связано с пониманием авторской иронии. Верно и обратное: насколько зритель воспринимает происходящее на экране за чистую монету, насколько он не видит за означающим означаемое, настолько он справедлив в своём праведном гневе по поводу эпатажного контента Funny Games. 9 из 10

Ремейк Михаэля Ханеке рассказывает старую историю про маньяков со стерильным представлением мира и забавы на основе своего же фильма. Лента 1997 года напугала своим жестоким обращением и оправданием триллера. Наступил 2007, вышел аккуратно сложенный продукт, где обстоятельства, в которых оказались жертвы, выглядят настораживающе, но с лёгкой подачей. В авторемейке всё гармонично, красиво, нагнетающая атмосфера бьёт по зрителям. Логика реакций сначала поддаётся сомнению, а действия жертв кажутся неестественными в опасной ситуации, но со временем ты ставишь себя в условия героев и понимаешь – не всё так просто. Умело и со вкусом режиссёр выставляет мистику на фоне белой цветовой гаммы, такая противоправная аллюзия сочетает в себе маски притворства и мнимую безопасность. Антагонисты подобраны хорошо: Майкл Питт и Брэйди Корбет – недотроги, в движениях которых чувствуется подвох. Но образ совершенно противоположен действительности. Главные герои порадовали актёрским дуэтом - Тим Рот и Наоми Уоттс. В то время как главе семейства не хватает напора, поражает тебя поведение плохих ребят. Фильм выполнен в таком ключе, что за каждым движением, за каждой фразой следишь, а «белые и пушистые» крадут экранное время. Что-то в них есть притягательное. Здесь не работает «стокгольмский синдром», но постоянная угроза и напряжение играют на чувствах зрителей. Какой смысл? Он скрыт в названии. Дуэт садистов не преследует каких-либо потребностей, только веселье. При раскрытии антагонистов складывается ложная картина, которая под финал полностью себя изживёт, но сам процесс подготовки перед играми наполнен саспенсом, а наличие светлого образа парней ещё сильнее настораживают. Даже в начальных действиях и просьбах злодеев прослеживается некая странность, а при наступлении первых отголосок беды, ты понимаешь, что все действия совершенны не просто так, что в каждом неловком поступке, в каждой просьбе скрыт отлаженный механизм. Смутила реакция главы семейства, отчего понимаешь, что начало серьёзного конфликта притянуто за уши. Слишком всё просто, нет борьбы, нет противостояния, нет инстинкта защиты своих близких, да и споры на начальных парах противоречат логике. Но без этих замешательств не было бы основного сюжета. Что хорошо, так как это определённый уровень ультиматумов, хотя ты ещё не понимаешь, какой финал у ленты. Рамки держаться до последнего, наличие женского персонажа не переходит предел сексуального влечения, а итоговый игровой процесс полностью переворачивает мнение обо всех персонажах. Финал остаётся хоть и открытым, но определённая цикличность в нём угадывается. Фильм своим отношением к злодеям удивляет, подача насилия носит в себе необязательный, но вынужденный характер, а действия злодеев находят самые непредвиденные оправдания.

При том, что я не могу не признать того, что в этом фильме интересные находки, хорошая игра актёров и любопытная постановка кадров и цветокоррекция, мне не доставил удовольствия этот триллер. На протяжении всего хронометража я думала - 'может быть они меня удивят?', и проблема была в том, что все развешанные ружья настолько очевидны, кроме перемотки и обращений, что остаётся только ждать когда они выстрелят. Мне неприятен этот фильм не из-за того, что оказали пару социопатов, нет - после просмотра 'Дома, который построил Джек' у меня не было такого острого чувства разочарования, как после этого. Почему же? Всё просто - его сделали весьма усреднённым. Например, я знала что в этом фильме сломают четвёртую стену, но я ждала разговора, ведь зачем иначе это делать? Ради пары реплик? Если социопат может вести разговор с жертвой он будет делать это, будет рассказчиком, будет спрашивать как нам угоден тот или иной поворот, и это могло сделать фильм ещё более жутким, ведь жильцы дома были бы в ужасе от того, что они понятия не имеют с кем разговаривают. Момент с перемоткой вообще 'торчит' из фильма - итак, персонаж умеет перематывать время, или режиссёр того не чурается, тут не имеет значения, но как же было бы круто бояться того, что выхода нет, как в 'грани будущего' - увидеть тот же твист с самым обычным злодеем, только когда ты видишь что этой способностью пользуются неоднократно, выправляют реальность так, чтобы было не-пе-ре-но-си-мо. Но нет - это лишь для того, чтобы показать лишь раз и не более. Ну и белые, чистые мальчики, которые белые и чистые просто так. Будь они безупречно вежливыми - ни слова мата, мягкая учтивость, это было бы куда страшнее, опять таки, с моей точки зрения, ведь это отделяло бы их от обычных живых людей куда сильнее, чем просто визуальный образ и работало бы в плюс. О самой пострадавшей семье я не могу сказать вообще ничего - ни хорошего (они слишком безвольные для тех, кто действительно всеми средствами готов бороться за свою жизнь) ни плохого (они пытаются защитить ребёнка и держаться в рамках приличия.) Итог - этот фильм настолько серый, как и основная его палитра, но если та показывает безнадёжность, то сам фильм - разочаровал. Слишком много упущенных возможностей сделать этот триллер по-настоящему захватывающим. 4 из 10

Что же нового предлагают «Забавные игры» 2007 года по сравнению с оригиналом? На первый взгляд, совершенно ничего, более того многими зрителями и критиками эта картина считается своего рода «безумной копией», ни в чем не отличающейся от ленты 1997 года. Однако, отличия есть и существенные, причем как позитивного, так и негативного характера. Не будем забывать, что версии разделяет десять лет, а значит и изменившиеся социальные условия, и культурные реалии. Ханеке не настолько безумен, чтобы переснимать свой фильм точь-в-точь лишь ради голливудского успеха, он намеренно делает версию 2007 года не столь безупречной, как оригинал и насыщает ее, что удивительно, иным содержанием. При этом «Забавные игры» 2007 года – не лайтовый фильм, в нем облегчена лишь одна сторона, другая наоборот сгущена, данная версия, как и первая, построена на саморефлексии кинематографа, на самокритическом заряде, но это уже размышление об артхаусе эры гламура, а не «нового варварства». Выбор на роли садистов Майкла Питта и Брэди Корбета стал для Ханеке стопроцентным попаданием в цель – садисты образца 2007 года выглядят вежливее, безупречнее, глянцевее, чем садисты 1997 года и оттого страшнее. Они по-прежнему называют друг друга Бивис и Батхед, то есть воспитаны постмодернистской культурой карнавала, но теперь они выглядят как мажоры, представители «золотой молодежи», а не просто как молодые буржуа без проблем в версии 1997 года. Для синефила удивительным был бы эксперимент посмотреть обе версии подряд, тогда стало бы ясно, как день, что они не похожи, как не похожи реалии 1997 и 2007 годов, при сохранении вектора их развития. Дело даже не в мобильниках, вытеснивших радиотелефоны, не в разных породах собак, не в плевке Наоми Уоттс в лицо садисту, в котором видится намек на достоинство американского среднего класса, и которого нет в версии 1997 года, и в прочих иных мелких деталях, отличающих версии друг от друга. Дело в том, что садисты в оригинале кривлялись, а жертвы очеловечивались страданием, а в версии 2007 года садисты органичны, а жертвы кривляются. Вопрос, зачем Ханеке допустил такую плохую игру Тима Рота и Наоми Уоттс, неужели он ее не заметил, для меня не существует. Я убежден, что он намеренно заставил их играть плохо, по-голливудски, шаблонно и плоско, чтобы это контрастировало с поведением Питта и Корбета. Пессимизм мессиджа вторых «Забавных игр» в том и состоит, что люди разучились страдать, сохраняя при этом достоинство и не превращаясь в размазню. Насилие стало более гламурным, изощренным, белоперчаточным, но у него уже не осталось жертв, не осталось истины экзистенции, которую насилует карнавал постмодерна – человек теперь даже страдая, играет. Вот она причина, по которой Ханеке взялся за авторемейк, он хотел показать, что исчезло благородство бытийных переживаний, трагедия мировой истории, бушевавшая еще в конце ХХ века, на смену оригинальности пришла симуляция. Можно сказать, что «Забавные игры» 2007 года пронизаны тоской по «Забавным играм» 1997 года, ведь режиссер сделал не копию, а симулякр, то есть неверную копию, пародию на оригинал, изо всех сил стремящейся походить на него. «Сначала как трагедия, затем как фарс», - так Маркс говорил о повторении истории, и это применимо не только к обеим версиям «Забавных игр», но и к реалиям середины нулевых. Вспомним, ведь 2007 - это последний год накануне финансового кризиса, апофеоз омертвения искусства и культуры под воздействием вездесущего глянца, год накануне катастрофы, заставившей вспомнить о существовании реальности. По этой причине вторые «Забавные игры» не задевают, как первые, кажутся фейком, голливудским компромиссом, чем угодно, только не радикальным экспериментом, это не кино, а подделка под него. Но этого Ханеке и хотел, он вывернул наизнанку голливудское желание переснять свой фильм, что называется по канонам «фабрики грез». Если бы переснимал кто-то другой, получилась бы просто ерунда, не заслуживающая внимания. Но поскольку переснимал сам автор, то о самопародийность получилась не просто более тонкой, но и структурообразующей, ведь это тоже фильм о кино, только теперь насилующем публику более изощренно, чем раньше, и сама публика перестала страдать от этого, привыкнув к насилию над собой, стала деревянной, нечувствительной ко злу. Снимая в Голливуде и на голливудские деньги, Ханеке размышляет над тем, чем обернулась долбежка зрителя насилием в коммерции и артхаусе на протяжении последних десяти лет: из эпатажа исчезла свежесть провокации, из радикализма ушла новизна, теперь все понимают, что с ними играют и все приняли правила игры. Ведь обе версии «Забавных игр» - об играх в культуре, об опасном хождении по лезвию реальной боли и смерти, которым стала культура, о полном исчезновении из нее гуманистического измерения. И если еще в конце 90-х искусство (и кино в частности) припирало испуганную жертву к стенке, чтобы выманить у нее последнюю истину экзистенциального переживания, эмоциональной подлинности, то в середине нулевых эта истина пограничности исчезла из искусства и кино совершенно, будучи полностью вытеснена гламурной симуляцией. Именно для того, чтобы продемонстрировать эту ситуацию, Ханеке и взялся за авторемейк, не похожий на оригинал как любая пародия, пусть внешне и копирующая все детали того, что она выворачивает наизнанку.

Друзья, хочу задать вам вопрос. Подмечали ли вы когда-нибудь, что в фильмах о маньяках в большинстве случаев главным героям благоволит подавляющее число случайностей? Преследует убийца, а тебе некуда бежать? Не беда! Где-то под рукой обязательно есть ружьё или нож, который вырубит его на время или убьёт на месте, если драматично спрятать его в кармане штанов до ключевого момента. Он загнал тебя в ловушку? Ну, так именно для этого строили вентиляционные шахты или те маленькие окошки, через которые удобно ускользнул в самую последнюю секунду, прямо перед тем, как его мачете оттяпает тебе ногу. Знакомая ситуация? Но как повернутся события фильма, если все эти столь удачно играющие обстоятельства начнут работать против жертв? Сегодня на рабочем столе перед нами распластались обе «Забавных Игры», снятых Михаэлем Ханеке для немецкой и англоязычной аудитории. Фильмы, кто бы мог сомневаться, заслуженно культовые и знаменитые среди поклонников триллеров тем, что их казуальная аудитория не поняла, чё там вообще происходит, либо посчитала происходящее банальным безыдейным пшиком, пропустив мимо глаз и ушей все косвенно-поясняющие сцены, не посчитав их важными. Я же ставлю себе задачу проанализировать в силу своих скудных способностей к сравнению, которая из двух картин получилась удачнее и какую из них стоит посмотреть новому зрителю, не тратя время на другую. Так как версия 2007 года – практически покадровый ремейк. Сюжет обоих версий разворачивается на курортной территории загородных домов, куда приезжают отдохнуть семья наших центральных героев. Довольно скоро их спокойствие нарушают два молодых паренька в белых перчатках для гольфа, которые берут хозяев в заложники и всячески развлекаются, предлагая сыграть в разнообразные игры. Разрушая интригу сразу, хочется сказать, что в плане повествования фильмы абсолютно идентичны, повторяя не просто сцены с диалогами один в один, но даже ракурсы камеры и звуковое оформление. Серьёзно, смотря один фильм за другим, было поразительно подмечать, насколько каждая деталь дотошно воспроизведена в ремейке, обходясь исключительно мелкими косметическими и незначительными элементами (в немецкой версии один из маньяков, глядя через стеклянную дверь на улицу, произносит фразу: «О, снова солнце встало», а в ремейке: «Ну, вот, снова тучи налетели»). Причём это не хорошо и не плохо. Оригинал сам по себе рассказывал весьма кинематографически-уникальную историю, тут и там растаптывая ожидая зрителей. По сути, диалоги весьма эффектно порой обращаются к зрителю, даже без явного пролома четвёртой стены, который также здесь присутствует. Главный из парней-маньяков глумится над желанием аудитории узнать причину того, что они делают, и что подтолкнуло столь молодых ребят к этому. В один момент мы можем подумать, что главную героиню собираются изнасиловать, но нет… Чертяка даже указал на то, что его друг очень скоро по сюжету случайно испачкает ковёр! В смысле, не это ли верх наглости? Ну, и да, это из неочевидных примеров, которые мало кто замечает. Моменты с пультом и подмигиванием в камеру бросаются в глаза моментально. Однако, как сама история не была бы оригинально построена, дьявол кроется в деталях. Например, если постановку сравнивать очевидно сложно, то актёры – разговор совсем другой. И тут ситуация не столь однозначная. Ожидать, что хоть кого-то привлекут актёры немецкой версии, основываясь на их именах, не приходится, особенно когда в ремейке светятся такие индивиды, как Наоми Уоттс и Тим Рот. Но известность не всегда говорит о качестве игры. Аль Пачино и его игра в ремейке «Бессонницы» трубят об этом во всеуслышание. В целом же, фильмы 1997 и 2007 идут практически ноздря в ноздрю. Что оригинал, что ремейк, оба справляются с отыгрышем того, что нужно, однако я, пожалуй, отдам предпочтение оригинала, благодаря Сюзанне Лотар, сыгравшей мать семейства, и Арно Фришу, главному маньяку. Не то, чтобы Уоттс и Майкл Питт сыграли значительно хуже, вовсе нет. Однако в сравнении они серьёзно проигрывают по ряду очевидных причин. Игра матери в новой версии ощущается ровно настолько, чтобы отыгрывать все эмоции, которые необходимы в сцене, но Лотар буквально вжилась в свою героиню полностью и ощущает тут ситуацию, в которой находится. Если не верите мне, пересмотрите сцены с раздеванием и не обращайте внимание на грим. С маньяком же чуток наоборот, Майкл Питт серьёзно вжился в образа психопата и отыгрывает на должном уровне. Проблема лишь в том, что при этом он забывает о той небольшой детали: при этом его персонаж должен выглядеть и вести себя абсолютно нормально и не вызывать подозрений во время первого же появления. Проще говоря, присутствует типичная для американской актёрской школы манера отыгрыша скрытого психопата, выражаемая речью, внешностью и жестами. К сожалению, подобный подход при данном сценарии несколько рушит эффект напряжения, чего в оригинале не наблюдается. Но, чтобы быть честным, скажу, что и у оригинала в этом плане есть одна проблема. И это игра отца семейства в исполнении «Акому Непофиг», которая просто никакая. Он выглядит доской, не смотрящейся в кадре абсолютно ущербно лишь благодаря гриму. Само собой, та же роль Тиму Роту пришлась более органично. Двоякая ситуация с ребёнком, так как парень в ремейке наголову лучше актёр, чем в немецкой версии, хотя при этом сюжетно по возрасту и поведению оригинальный актёр гораздо больше к месту, чем его более взрослый американский аналог. Касательно странностей постановки, новая версия вводит в ступор некоторой своей суматошностью, но при этом аналогичным хронометражем. В качестве примера – известная сцена одним дублем. Оригинал: около 11 минут. Ремейк: около 9. Куда они так спешили во время самой эмоционально-сильного момента, но сохранив тайм-коды – я не знаю. Вообще, многое в ремейке, в сравнении, кажется чуть более выверенным, но и более спешащим, что щепоткой влияет на саспенс. Всё это не критично, но при честном сопоставлении такие детали упускать нельзя. Я отдаю предпочтение оригиналу, в большей степени из-за того, что новый фильм серьёзно разочаровал отсутствием чего-то иного, нежели покадровой копиркой. И не поймите неправильно, адаптация под широкую аудиторию, не искажающая оригинальных идей – это неплохо. Проблема в самом ядре, в самой задумке. Первый фильм игрался с идеей, что аудитория перед глазами одного из персонажей, и он делает всё, что нас, конкретно нас, всё это время развлекать. Лично я ожидал, что, вероятно, второй фильм подымит эту идею на новый уровень, сыграя на ожиданиях аудитории совершенно иным, непредсказуемым образом. И разве именно в непредсказуемости и была основная цель данного фильма? 7 из 10