Андалузский пес

<i><b>Я вообще-то кошатник…</b></i> <b>Андалузский пес</b> Луис Бунюэль навсегда засел в моем сердечке. Почему я ничего про него не пишу? Не знаю, словами просто невозможно передать всю мою любовь к этому гениальному режиссеру. Да-да, гениальному. Луис – один из лучших постановщиков в истории кинематографа. Обязательно посмотрите у него “Симеон столпник” – буря эмоций, великая картина. А начинал он с “Андалузского пса”. Дебютная постановка Луиса, наделала много шума (Бунюэль пришел на премьеру с камнями в карманах, чтобы можно было отбиться от толпы гневных зрителей, но все обошлось). Стоит сказать, что в те годы – Луис повстречал другого гения (с безумным взглядом и усами, а-хи-хи), господина Сальвадора Дали. Как вы знаете, Сальвадор Дали был художником, который разговаривал с сюрреализмом на ты. Нет ничего удивительного, что самая известная сцена “Андалузского пса” – разрезание глазного яблока (острым лезвием бритвы) была придумана именно Дали. По крайней мере, так утверждал сам Бунюэль. Кино идет всего лишь 16 минут. Дистиллированный сюрреализм. Здесь нет цельного сюжета. Набор сцен. Проходных, смешных, страшных, шикарных. Самое забавное, что киноманы до сих пор разбирают “Андалузского пса”. Ищут в нем какие-то отсылки или символы. Хотя Дали с Бунюэлем старались избегать при создании фильма любого символизма. Не буду глубоко капаться в “Андалузском псе”. Скажу лишь одно – для меня это (наверное) все-таки молодость. Два молодых автора решили показать всему миру, что кинематограф может быть другим. Странным и не всегда понятным, но почему-то все равно притягательным. У них это (субъективно, не настаиваю) получилось. Мне понравилось, что я увидел. Даже если закрыть глаза на фамилию режиссера. Поэтому, рецензия положительная. Фанатам Дали, Луиса и сюрреализма в кино – обязательно к просмотру. Остальные могут смело пройти мимо. <b>8 из 10</b>

Давно отгремел столетний юбилей со дня рождения Луиса Бунюэля, однако, его фильмы все еще продолжают подстегивать аналитические способности синефилов всего мира. Что говорить, если сам Франсуа Трюффо в свое время посвятил его творчеству замечательную статью «Бунюэль-конструктор». Если верить Кинопоиску, фильмография этого постановщика насчитывает 34 режиссерских работы (включая короткометражки и документалки), где, по крайней мере, половина безнадежно предана забвению. Конечно, тот, кто берется писать о Бунюэле, не может обойти вниманием «Этот смутный объект желания» или «Виридиану», но вполне может обойтись без «Большого казино» или «Смерти в этом саду». Наследие режиссера неоднородно: он работал в Испании, Мексике, Франции порой как поденщик и ремесленник, лишь под конец жизни обретя своеобразного ангела-хранителя в лице продюсера Сержа Зильбермана. Естественно, что в данной серии рецензий будет уделено внимание лишь наиболее известным картинам Бунюэля, мимо которых нельзя пройти, но кое-что оставлено и за скобками нашего исследования. Все же автор этих строк помнит испанского мастера больше по «Скромному обаянию буржуазии», чем по «Большому кутиле». Надеюсь, не он один. Очень хочется, чтобы вынужденные коммерческие компромиссы большого художника были забыты, уступив место его выдающимся эстетическим и концептуальным достижениям. За свою карьеру Бунюэль был и сюрреалистом, и неореалистом, и просто реалистом, начав свой путь как киноскандалист с «Андалузского пса» и «Золотого века», он основательно застолбил себе место провокатора и бунтаря. Парадокс в том, что с течением времени, он стал работать гораздо тоньше и деликатнее, поражая противника не булавой, а шпагой. То, что явлено в первых двух его лентах как прямой вызов, в той же «Виридиане», снятой тридцать лет спустя, обрело черты многоходовой шахматной композиции. Шестнадцатиминутный «Андалузский пес» смотреть куда труднее, чем почти часовой «Золотой век», и неудивительно, ведь в дебютном фильме мы имеем еще неразделенный сплав сюрреализма и психоанализа, фантастической образности и скромных пыток ее интерпретации. Сюрреализм с самого своего возникновения декларировал себя как искусство бессознательного, а значит, транслировал, прежде всего, эротическое содержание. Там, где психоанализ рационализировал содержание бессознательного, вербализировал его, осмысливал, сюрреализм выражал его непосредственно, напрямую, минуя разум. Известный факт, что Бунюэль и Дали, участвовавший в создании «Андалузского пса», визуализировали в ленте свои сны. Разрезаемый бритвой глаз, муравьи, ползущие из дыры в ладони, женщина, играющая на улице тростью с отрезанной рукой – все это пришло из снов и проявляло, по-видимому, фрустрированную сексуальность создателей картины (иногда эротизм выражался напрямую в соревновании-игре мужчины и женщины через тактильный символизм в одной из сцен «Андалузского пса»). В дебюте Бунюэля все настолько просто и очевидно, что вроде бы и нечего интерпретировать: люди здесь, толпа, общество (или, как сказал бы Ницше, «стадо») показаны как препятствие на пути реализации героями своих эротических желаний. В то же время понимание, что с ними надо нечто делать, что их нельзя просто вытеснять и подавлять, – быть может, единственный внятный психофилософский вывод фильма и одновременно трамплин к следующей картине.

«Бунюэль произвёл на свет маленький кусочек киношного дерьма - «Андалузского пса», и пёс-это я.»- так высказался о дебютном фильме Луиса Бунюэля испанский поэт и драматург Федерико Гарсиа Лорка. Лорка родился в Гранаде, Андалусии, месте, некогда существовавшем как арабская земля Аль-Андалус. Жителей Андалусии еще несколько веков назад кастильцы называли собаками из-за ущелья Despenaperros («Собачья пропасть») в горах Кастилии, в которое когда то сбрасывали «арабов». Сальвадор Дали родом из Каталонии, а Бунюэль из Арагона, у них был «мотив» унизить андалузского поэта, однако именно гомосексуальность, как утверждал Бунюэль, стала идиосинкразией к Лорке, но какое-либо отношение к фильму это не имеет. Можно, конечно, назвать кадры Луны аллюзией на «Луна и смерть» Лорки, или же любое другое произведение, даже самый ленивый знает как Лорка любит Луну, но зачем? Фильм иррациональный, экстравагантный, и объяснения не требует. Бунюэль твердил, что существует только одна условность: запрет на «любые идеи или образы, которые могли бы иметь рациональное объяснение. В фильме нет ничего, что бы символизировало что-то. Единственным методом исследования символов, возможно, является психоанализ». Анталузский пёс, ставший одним из наиболее известных сюрреалистических фильмов 20-х годов, заслуживает внимания, независимо от сути повествования и рекомендовано к просмотру всем, кто заинтересован сюрреализмом, короткометражными фильмами и культурой кино.

Тема сюрреализма и его экстраполяция в различных видах искусств почему-то у большинства обывателей упирается в фамилию Дали. Однако достаточно значительный пласт, к примеру, изобразительного искусства, существовал как предтеча сюра и ранее, причем в каком-то смысле был даже синонимичен настолько, что в полной мере мог именоваться таковым и до этого. Тем не менее, Луис Бунюэль и Сальвадор Дали создали знаковую работу, которая была в новинку именно для кинематографа. Примечательно, что, как и тогда, эпатаж и сейчас перекрывает чистое восприятие зрителя, в массовом порядке ополячившегося на фильм на КП. Ему вменяют бессмысленность, чрезмерную жестокость и классическое – если классика, то это не значит, что хорошо. И ведь время идет, а массовый зритель остался излишне впечатлительным и не восприимчивым. Эпатаж же выступает способом привлечения внимания и попыткой рассмотрения достаточно обычных вещей в необычном ракурсе. Но тут появляется публика и начинается: глаз бритвой режут - что за ужас? И все в таком духе. Хотя, кто смотрел «Андалузский пес», знает, что все основано на снах создателей. А сон сам по себе является в какой-то мере трансцедентальным. В особенности, если выражен в плоскости искусства. Это как в случае с Линчем, когда его постоянно спрашивают о смысле его фильмов, а он сам понятия не имеет, поскольку просто снял то, что ему приснилось одним летним днем. В итоге он просто смотрит на всех страдающих СПГС и смеется в стороне. И ведь это не обозначает, что он смеется именно над такими людьми. Просто, как и в случае с работой Дали, непонятное – режет глаз. А смех тут сквозь слезы. Время идет, но прямолинейность восприятия людей так никуда и не ушла. Видимо, о вкусах все же не спорят по методике Кровостока.

Интерпретация «Андалузского пса» была бы возможна только в том единственном случае, если бы вместо вынесения смысла из этого фильма, напротив, смысл туда бы вносился внешним и насильственным образом. Согласно намерениям авторов – Луиса Бунюэля и Сальвадора Дали, этот фильм составлен из разрозненных (в причинно-следственном отношении) эпизодов, которые не могут иметь рационального объяснения. Таким образом, 20 минутная чёрно-белая короткометражная «Андалузская псина» являет собою чистый образчик сюрреалистической породы кино. Сюрреализм в себе и для себя. Конечно, нельзя говорить что то, что здесь мы можем увидеть, не подлежит никакому осмыслению. Называя этот фильм бессмысленным, мы уже осмысляем его как нечто лишённое изначального смысла и, таким образом, делаем первый шаг от невоспринимаемого хаоса к различающему порядку. Отказавшись от привычной логики в восприятии и понимании пса, можно всё-таки согласиться с тем, что это не абсолютно случайно сгенерированное безликой силой в вакууме произведение, а продукт своей культурно-исторической эпохи. Далее можно сказать, что это сюрреалистическое произведение, а значит, подчиняется «логике сновидений» своих создателей. Если не вдаваться в подробности намерений и больных фантазий Бунюэля и Дали, а остановить своё внимание на самой псине, то можно выделить три основных мотива короткометражки: эротика, отвращение и разрушение. Эротика проявляется в самой грубой и низменной форме - мужчина домогается женщины, самым бесстыжим образом ощупывая её молочные железы. Отвращение здесь вызывают многие образы – от волосатых подмышек до муравьёв, выползающих из дыры в руке, или дохлых ослов, привязанных к роялям. Разрушение явлено в разрезанном глазе, отрубленной руке, наезде, расстреле и тому подобных мерзостях. Так как смысловое содержание в данном случае не предусмотрено, а визуальная составляющая сводится к череде отвратительных и/или деструктивных образов, то сложно найти в этом что-либо приятное для просмотра. Конечно, отрицать историческую и художественную ценность данного фильма сейчас не представляется возможным. Но стоит признать, что эта ценность относится главным образом к сюрреалистической форме, новаторскому подходу и воплощению идеи о самодостаточности искусства. Само же содержание псины таково, что вызывает отвращение и достойно ознакомления только в связи с вышеназванными причинами.

Бред, бред и еще раз бред. Абсолютно не проникся фильмом и не очень понимаю, что именно в нем нашли большинство зрителей. Ну да, кино вышло невероятно странным, но ведь оно абсолютно лишено какого-то смысла. Конечно в каждом фильме, даже с рейтингом один, кто-то может на полном серьезе найти какую-то тему или идею. А авторы скорее всего и не будут подозревать, что их творение можно так интерпретировать. Кстати об этом, Луис Бунюэль абсолютно не верил, что его кино кому-то понравится, ведь на премьерный показ он пришел с камнями для того, чтобы в случае скандала была возможность отбиться. Но все-таки совершенно не важно, что режиссеры вкладывали в свой фильм, важно то, какой след в душе оставил лично для вас этот киноопыт. Я же абсолютно ничего не вынес из данного фильма, ни какой-либо образ, ни уж тем более, скрытый смысл. Просто сны двух известных людей, которые захотели их визуализировать. Даже не создалось ощущение, что перед тобой сон, лишь набор непонятных эпизодов. При всем моем негативе, я мог бы простить фильму многое, если бы этот фильм каким-нибудь образом повлиял бы на кинематограф в целом, но и этого не произошло, ведь это далеко не первое кино в жанре сюрреализма. В итоге мы имеем кино, лишенное смысла, сюжета и хотя бы чего-то присущее нормальном фильму. Дальше следует совершенно неискренний абзац рецензии, созданный лишь для того, чтобы мою рецензию опубликовали. Очень запомнился образ разрезанного глаза, который был сравнен с облаком, проплывающем по небу и как бы разрезающим Луну. Так же довольно необычна была сцена с муравьями, которые выползают из раны руки, символизирую душевную рану. И, напоследок, действительно комичный был момент, где ослы лежат в рояле. Так много метафор в этом фильме, просто диву даешься. Я бы даже сказал, что фильм гениальный, если бы все бы не наоборот. Надеюсь я утолил жажду модераторов и теперь моя рецензия содержательна. 2 из 10

Этот фильм абсолютно экспериментальный и абсолютно сюрреалистичный. Тут совсем нельзя думать о том, что же это за образы, что же это все значит... Надо просто смотреть. Смотреть как собственный сон. Сны часто ужасны. Особенно они ужасны, если их буквально переносить в реальность. Примерно так и получилось с этим фильмом. Буквально перенесенные сны, которые вполне возможно, что снами были очень даже красивыми, в реальности, в реальности кино, становятся ужасами. Не могу назвать себя любителем сюрреализма и всякого такого. Но, когда мне было 16 лет и я везде искала что-нибудь необычное, что-нибудь, что будет как бы в оппозиции 'серому взрослому миру', 'Андалузский пес' очень даже мне зашел. Я пересматривала его несколько раз и показывала всем своим знакомым. Так что, этот фильм сыграл свою роль в моем взрослении. Возможно, в чьем-то еще тоже. Тогда я восхищалась картиной и все удивлялась, что можно и так и эдак в кино. Фильм сильно расширил мое представление о мире, скажем так. Но сегодня, уже с другой позиции, картина не кажется мне какой-то уж прямо невероятной. Никаких нереальных эмоций она сегодня не вызывает. Для себя я определяю 'Пса' как фильм о сексуальности смерти, о желании, которое вызывает смерть, об этом странном ощущении, когда ощущаешь на своем теле, что красота и уродство, желание и отвращение имеют единое зерно, единое основание. Но это мои домыслы. Имеет смысл смотреть для того, чтобы быть в курсе мировой культуры. Уж очень много отсылок на этот фильм. Еще имеет его смотреть, если современные ужастики вам не очень и хочется чего-то арт-хаусно отбитого. Ну и если вы большой поклонник творчества Сальвадора Дали, то картина эта для вас тоже.

После выхода фильма появилось множество толкований смысла картины. Вероятно, это немало позабавило создателей, хотя они достаточно отчетливо заявили, что единственным правилом при написании сценария было отсутствие чего либо, поддающегося однозначному рациональному объяснению. Затем Бунюэль решил не остужать интерес публики и добавил, что единственный способ исследования смысла кинокартины - это психоанализ. В результате в фильме 'Андалузский пес' было найдено столько подтекста, что создатели, возможно, даже и не думали столько вкладывать в свою картину. Она может нести глубочайший смысл и одновременно не значить ничего. Андалузский пёс здесь то же самое, что чёрная кошка в тёмной комнате у Конфуция. Несомненно ясно лишь одно: Всевидящее Око уже рассечено, и трансцендентное неподвластно обузданию.

Здесь нет ничего рационального, если не считать музыку Рихарда Вагнера. Все просто и понятно, что ничего не понятно. Абсурд и хаотичная постановка кадров на первый взгляд и внутренне успокоение в конце. Смысла нет, и в этом вся прелесть. Дали, он просто творил, а точнее вытворял, не ища логического объяснения. А в соавторстве с Луисом Бунюэлем – «адская смесь». Если скрестить музыку Баха (возвышенную и божественную), Бетховена (жизнеутверждающую), и Скрябина (мистическую и нервную), то Вы получите то же самое, что и передающие нам авторы киноленты. Два аспекта борющиеся при просмотре картины не дают покоя: «гениальность» и «бред» в одном стакане. Ни на минуту невозможно оторваться, а вдруг что-то логичное впереди!? Но… нет! Бунюэль снял кино, в котором Дали дал полет своей «больной» фантазии. Понять фильм могли только гении создающие его, а нам остается только гадать, что же тем самым они хотели нам передать. «Андалузский пес» это фильм, в котором игра актеров, мимика, жесты – показаны блистательно. Смысла нет, но что и 80 лет назад, что сейчас ажиотаж и «пища» для размышления. Это как «Черный квадрат» Казимира Малевича, каждый видит что он хочет, на что способно его воображение. «Антракт» Рене Клера подобно «Андалузскому псу» представляет собой авангардный фильм. Вся картина предстает перед зрителем в виде не связных и периодически повторяющихся сцен. Подкрепленные музыкой Эрика Сати. И больно напоминающая «Механический балет» Мантейла, но об этом немного позже. Рене Клер в дебютном фильме уже задал высокую планку, безусловно для кинематографистов тех лет. Первые кадры больше напоминают анимацию, нежели чем кадры кинокамеры. «Антракт» своего рода театрализованность, что, безусловно становится понтяно от одного названия. «Антракт» — это не только набор авангардистских приемов, но и обращение к традициям Люмьера, Мельеса и Мака Сеннета. А такие цели не ставили перед собой авангардисты, убежденные, что они все создают заново… «Механический балет» это в первую очередь музыкальное произведение, которое захватывает с головой. В мысля сразу же возникают какие-то обрывки, кадры. Неоднозначное чувство, эмоции переполняют в местах сочетания классического фортепиано и клаксон, и так… что же касается самой картины. Как утверждал сам автор: «Механический балет» это фильм без сценария, обычные предметы показаны зрителю с совершенного другого ракурса. Стремительно меняющиеся кадры не дают сосредоточить глаз на чем-то определенном. А главный «герой фильма» это постоянно качающийся стеклянный шар, который непроизвольно начинает гипнотизировать. Не смотря на хронометраж – 16 мин, кажется что фильм длится вечно. Толи из-за устрашающе-угнетающей музыки, толи из-за самой картинки. Идея фильма показать суету, но в данном контексте, она передана механически. «Ошибкой живописи является сюжет, ошибкой фильма – сценарий» наверное еще не придумали те слова, которые можно подобрать к данному фильму, либо они были забыты в суете столетия, но одна ясно точно, картину легко можно отнести к жанру современного арт-хаусного кино, хотя, это сугубо мое мнение. Итог: в заключение, подводя черту под тремя лентами, трех совершенно разных авторов, можно сказать одно: человек научился благодаря кинематографу передавать свои эмоции и чувства, у каждого это проявляется по разному. В те времена было так, а ведь кажется что куда проще подобрать безумные кадры и склеить их в единое целое, но увы, не всегда эта склейка покажет истинный подтекст происходящего. 10 из 10

Двое мужчин однажды проснулись и решили поделиться друг с другом своими снами. Так уж получилось, что сны их, словно на монтажном столе, склеились сами собой и выдали такой вот знак качества для всего последующего сюрреализма. Неизвестный только невежде Сальвадор Дали, славящийся своим педантичным воспроизведением собственных выдумок или снов на холст, и Луис Бунюэль, режиссёрский дебют которого приходится как раз таки на 'Андалузского пса', - именно эти 'шкатулки фантасмагории' в 1929 году показали миру свою сокровенную интимную мысль, походящую больше на наваждение или безумный припадок мыслителя. С первых кадров человек, который наблюдал более ранний экспериментальный(сюрреалистический) прорыв в кинематографе ('Антракт' 1924, 'Раковина и священник'1927), легко замечает повышение уровня той самой кинематографичности, которой, будем откровенны, не доставало даже приведённым выше примерам. Всё, каждая мелочь, которую зритель не замечает, была продумана с доскональной точностью и приведена к максимальному уровню исполнения. Как известно, сюрреалистическое кино - это, пожалуй, самое сиволистическое жанровое кино, какое можно себе представить. Часто бывает так, что зритель может не понять ровным счетом ничего. Это и будет единственно верный исход просмотра. Каждый понимает в меру своей осведомлённости в тех или иных аспектах, в меру своей чувственной сплочённости с автором. Но даже резонерство в отношении сюр кино не будет считаться глупостью. Потому что очень просто можно почерпнуть из фильма что-то своё, но чего режиссер вовсе не пытался донести до зрителя. 'Андалузский пёс' - это 17, с одной стороны гривуазных, минут хронометража. Андалузскими псами называли южан, которые не умели постоять за себя и в общем были слюнтяями и хлюпиками. Но о чем же этот фильм? Опять же, ответ на этот вопрос спрятан где-то глубоко для зрителя, который не прочувствует это хотя бы приближенно к Дали и Бунюэлю, и лежит на поверхности для людей только что упомянутых. Я, увы, отношусь к категории первых, однако вот, что могу сказать в общем и целом. Для меня это снова ( где сюр кино, там все время что-то религиозное, в основном инфернальное) сплошь и рядом религиозная аннотация. Хотя, вполне возможно, что это моя собственная, какая-то подсознательная параллель. Ну и конечно, одна из вечных тем - сексуальные нужды, похоть и разврат. Возьмём, например, момент, где мужчина, возжелав женщину, пытается домогаться её, но она дает ему отпор. После этого случается совершенный, на взгляд всех, кроме Бунюэля и Дали, бред: мужчина тащит два рояля с разлагающимися ослами и двумя священниками на канатах. Невольно на ум приходит древняя религиозная ассоциация. Считалось(ется?), что осёл является символом глупости, упрямства, невежества, а так же насилия, похоти и прочих низменных угодий. Достаточно вспомнить знаменитую 'Орлеанскую деву' Вольтера, в которой философ, осмеивая каноничность Жанны Д`арк, путем гротескного изложения 'спаривает' девушку с ослом, считавшимся тогда проявлением дьявольской сути. А два священника, которых мужчина тянет вместе с ослами, только подтверждение греховности происходящего. Немалое значение, на мой взгляд, играет и такой символ, как муравьи. Сам психологический символизм их говорит о неблагоприятности всей ситуации. Так же для некоторых народов муравьи использовались для распознавания ведьмы. И согласитесь, что главная героиня, вполне могла бы оказаться ведьмой, чего только стоит её взгляд в некоторых моментах. Вспомним так же и то, что муравьи полезли из ладони мужчины, именно после того, как он коснулся женщины. Ещё один символичный представитель фауны - бабочка. Существует множество суеверий, связывающих бабочек с душами умерших. Это насекомое тесно связано с потусторонним миром и воплощением души. Зная это, одни из последних кадров кажется немного меньше лишенными смысла, особенно после убийства за несколько секунд до этого. 'Андалузский пёс' - удивительно красноречивая, эстетически привлекательная, жуткая, кипящая в компоте из смерти, похоти и религии картина, выстроенная на чувственном символизме сна и фантазии, удивляет, захватывает и пугает. Первая режиссерская работа Бунюэля - первый рупорный крик кинематографу о появлении нового великого Мастера.