Молох

Сегодня утром, решил плавно вкатиться в день с расслабляющего кино. Для этого я выбрал фильм «Молох» Сокурова. Да, я конечно мастер выбора легкого кино. Шутка конечно! Фильм, к слову, действительно хорош! Хорош он в первую очередь, своей необычностью формы, а я такое люблю. Режиссер тут плотно работает с кино-языком через доступные приемы. Фильм не обычен во всех смыслах. Мне кажется, зрителю тяжело будет его смотреть - это кино которое вряд ли оставит после просмотра положительные эмоции. Почему так? Потому что в фильме много сложных метафорических пластов, форм, кадров, вызывающих отвращение и дезориентацию. Давайте для начала разберем эту самую некомфортнтную форму, а потом перейдем к интерпретации формы в смыслы. Фильм постоянно экспериментирует с кадром, часто хочет донести мысль c помощью приемов доступных кино. К примеру, кадр очень часто размыт, когда персонажи выходят на чистый воздух. Мне кажется, таким образом режиссер создает некое «никогде». Будто действия фильма происходят в какой-то метареальности, не привязанной к конкретному месту и времени. Изображение в кадре начинает искажаться пространственно, когда мы видим главных героев фильма со стороны. Этот прием нужен для того что бы показать искривленность восприятия. Cтороние наблюдатели (обычно люди, охранники и прислуга) видят мир как-то не совсем четко и адекватно. Режиссер невероятно тонко работает с пространствами в фильме. Используя эхо, пустоту, тишину - для того что бы подчеркнуть выпадение - своего рода замкнутость исторического безумия. Временами кадры фильма становятся похожими на замершие экспрессионистские картины, нарисованные Кирхнером или Гроссом. Все это довольно странное зрелище напоминает психбольницу, выстроенную вокруг одной чрезмерной нарциссичной персоны. Весь фильм он несёт абсолютнейший бред: то про крапиву, то про трупный чай, то Муссолини. И конечно удивительно, но все смотрят этой персоне в рот со смесью восхищения и страха, и постоянно поддакивают. Каждая мысль этого безумца для них эталон мудрости и глубины. Они вообще не замечают противоречий, кроющихся в поступках их обожаемого вождя. К примеру он стал вегетарианцем из любви к жизни как таковой, но в то же самое время готов уничтожить колоссальное количество человеческих жизней. Он может смотреть военную хронику, а потом слушать девятую симфонию Бетховена, восторгаясь красотой и того и другого. Псевдоинтеллектуальный и псеадогуманый безумец! Он заражает этим своим безумием окружение, всех за исключением любовницы. Ева Браун - единственный человек, который может сказать Гитлеру правду, взглянуть в лицо этому абсурду и быть человеком в этом вертепе не пойми чего. Она может смеяться над Гитлером, глумиться и делать это безнаказанно. Такой проблеск рационального гуманизма на олимпе безумия. И еще один интересный образ! Действия фильма скорее всего происходят в знаменитом «Орлином гнезде» Гитлера. Сокуров с помощью художественных приемов создает образ Олимпа и Гитлера как - безумного бога, своего рода ницшеанского человека, убившего Бога и занявшего его место. Персоны, усевшейся на вершине горы метафорической власти, находящейся вне пространства и времени. Он буквально затягивает всех в свою черную дыру сумасшествия с помощью гравитации собственной харизмы. Такой человека в высокой замке, в башне из слоновой кости аберрации. Весь фильм - это абсурдное буйство власти, под гнетом идеологии, заставляющие людей гнить изнутри морально и ментально. «Молох» - это комментарий к обществу, чья картинка реальности оказывается искаженной из-за тоталитарной идеологии, навязывающей паттерны восприятия. Эта идеология, вместо того что бы показать реальность - наоборот искажает суть происходящего и в том числе ценность жизни как таковой. По сути это то, о чём писала Ханна Арендт. Банальность зла - когда власть имущий может творить любой бред, но все почему-то смотрят ему в рот, считая гением, хотя на самом деле его глубина - это банальный идиотизм. Сокуров снял притчу о зле. О том что любая идеология лишь задает степень искажения. Cоздает Миф, о котором писал наш философ Алексей Лосев. Ведь по Лосеву, миф - это не сказка и не выдумка, а наивысшая по своей конкретности реальность. Сокуров показывает нам именно это - ужас не в том, что эти люди лгут, а в том, что они искренне живут внутри этого чудовищного, бесчеловечного мифа. Они дышат его разряженным воздухом, видят мир через его мутную оптику и считают своё безумие единственно возможной истиной. И самое страшное в «Молохе» это то, как живая человеческая природа, которую олицетворяет Ева, задыхается под бетонной плитой этой мертвой мифологии.

К дню Победы пересмотрел эту великую ленту, гордость нашего кино. именно с «Молоха» началось безусловное приятие отечественной критикой сокуровского кинематографа, после этой картины уже никто не мог отрицать мастерства постановщика и сценариста, сделавших все возможное, чтобы она получилась максимально зрительской и доступной публике. Насыщенный интереснейшими диалогами, выдающейся визуальной фактурой, блистательной актерской игрой и незаметным, артикулированным монтажом при участии внятной, сдержанной режиссуры, «Молох» стал подлинным триумфом нашего кино в годы тотального безденежья и малокартинья. Лента Сокурова построена на сказочном, архетипическом противопоставлении Красавицы и Чудовища: уже первая сцена с нагой Евой Браун как бы намекает на заточение, плен прекрасного тела в логове монстра, так же, как и ее танцы на столе и драка-пародия с Гитлером. Виктимизация образа Евы Браун – возможно, смелое допущение Арабова, не имеющее фактологического подтверждения, но вполне логичное, если иметь в виду физическое уродство и ипохондрию Гитлера, закрепощающего, как сказочный монстр, любую красоту. Молохом, кровавым языческим божеством, требующим жертв, выступает здесь не столько сам немецкий тиран, сколько та система насилия и угнетения, которую он создал, метафорой ее и становится его резиденция, похожая на пещеру. Глубочайшее проникновение Леонида Мозгового в бездны зла, в характер кровавого диктатора, тончайшие пластические и мимические нюансы выстраивают перед нами колоссальный в своем уродстве портрет ничтожества, возведенного на престол. Любопытные факты из жизни Гитлера, такие как вегетарианство, ипохондрия, зависть к Геббельсу, любовь к пошлым анекдотам и сальностям, оголтелое богоборчество и антихристианство используются Арабовым и Сокуровым для того, чтобы объяснить этот парадокс всеобщего поклонения ничтожеству. По мысли создателей «Молоха», окружение Гитлера (Борман, Геббельс, даже рядовые эссэсовцы) ненавидело, презирало и насмехалось над ним, подспудно мечтая о том, чтобы рано или поздно сместить с трона этого маньяка. Другое дело, что фюрер оказался не так прост: требуя поклонения себе и той системе, которую он выстроил, став языческим идолом для миллионов немцев, он постоянно боялся оказаться в глазах других неполноценным, оттого пытался всеми средствами доказать обратное. Оттого нелепы суждения Гитлера и его подчиненных о новом гармоничном человеке при всем их физическом и психическом уродстве (Геббельса вообще играет актриса (!), подчеркивая этим его мужскую несостоятельность). В «Молохе» бунтует лишь Ева Браун (даже не знаю, подкреплено ли это фактически), как архетип красоты и гармонии, и восстает она против зла, которое всегда агрессивно, хамовато и пошло. Сокуров и Арабов создали антитезу злу в своем фильме – это всегда хрупкое добро, женщина-жертва или печальный пастор: диалог Гитлера с пастором – вообще ключевой для понимания художественной системы «Молоха». В нем сценарист и режиссер показывают несовместимость добра и зла, христианской гуманности и ницшеанского социал-дарвинизма, объясняют, почему слабое, уродливое ничтожество стало обладать такой властью: ему просто стыдно было быть слабым, было стыдно молиться, просить чего-то у Высшей силы, что однозначно признанию над собой Существа более могущественного. Гитлер и его последователи не хотели быть слабыми, не хотели, чтобы над ними кто-то был, хотели сами быть идолами и богами. Но слабый человек продолжает оставаться слабым, и Бог над ним никуда не девается, потому эта попытка нацистов ницшеански пыжиться и строить из себя сильных и даже победить смерть (финальная важная фраза Гитлера, опровергаемая Евой Браун) рано или поздно обернулась пшиком: «сильные» трусливо покончили с собой, оставив после себя лишь руины, кровь и бедствия. Лента «Молох» - не столько о Гитлере, она даже не о нацизме и ницшеанстве, сколько о бесовской гордыне всех массовых убийц и преступников, их тщетной попытке преодолеть человеческую экзистенциальную неполноценность, закончившейся их бесславной смертью и проклятием будущих поколения, ибо бытийная неполноценность человека превозмогается лишь в Боге, альтруизме, творении и выпестовывании хрупкого добра, а не в агрессивной мизантропии, кровавой истерии и поклонении языческому идолу войны. Тех, кто отказывается это понимать, ломает сама жизнь, а их следы беспощадно стирает время.

Заставил себя досмотреть до конца, хотя уже на десятой минуте заподозрил, что это будет не просто. Фильм, повествует об одном дне из жизни Адольфа Гитлера. Идея картины ясна как день — показать Гитлера и его ближайшее окружение в домашних, бытовых условиях без связи с государством и народом. Посмотрите, мол, какой он маразматик, какую чушь он несёт, как бьётся в истерике, как выясняет отношения с Евой Браун и прочее. Мысль неплоха, хоть и не нова. Показать 'великого диктатора' маленьким вздорным старичком удалось на сто процентов. Для всего этого хватило бы двадцати минут, вышла бы вполне себе неплохая короткометражка. Хронометраж фильма два часа с разделением на две части. Что мы видим в течение этих двух часов? Просто невероятно затянутые сцены, зачастую пустые диалоги, кривляния главных героев. Операторская работа просто никакая. Если в 'Фаусте' каждый кадр вызывает эстетическое удовольствие, то тут сложилось впечатление абсолютно пустого видеоряда. Не знаю, может на то и было рассчитано, чтобы подчеркнуть всю никчемность происходящего, но мне, как зрителю, было очень скучно смотреть на такую подачу. Свет, декорации, сама цветовая гамма — всё блекло, тускло, еще и с отвратительным качеством плёнки. Повторюсь, может так и было задумано, но положительного результата лично для мне это не дало. К слову игра актёров — это единственное, что не вызвало раздражения. Кроме действительно шикарного 'Фауста' не смотрел других картин Сокурова, собственно 'Фауст' и заставил меня начать смотреть всю квадрологию. Но первый фильм, в отличие от последнего, пришелся совсем не по душе. Разного рода эстетствующие, в высшей мере окультуренные люди с 'глубочайшим внутренним миром', неистово поющие оды этому фильму меня не убедили. 'Молох' — 'кино с претензией' от маститого режиссёра — вызывает только недоумение. Не понимаю, откуда такой рейтинг, по мне так 4 из 10

Смерть – это смерть. Её нельзя победить. Одинокое пребывание Евы в Альпах нарушается приездом её Молоха. Того, ради которого она лепит из себя идеальную атлетку, в духе идеалов времени; ради которого достаёт вечернее платье и туфли на каблуках. Чтобы встретить его Ева спускается в тёмную глубину горы. Это – единственное место, куда лифт везёт без задержки. Жизнь женщины ограничена периметром каменных стен. Кажется, без Молоха она даже думать не может: <i>«Я, вообще, ничего не знаю. Я не знаю даже, кто с кем воюет»</i>, - говорит Ева. А чуть позже произносит: «Отправьте их в Освенцим». И тут уже Молох отвечает: <i>«Я не знаю, что такое Освенцим»</i>. И кто здесь становится Молохом для другого? Но, как бы то ни было, Ева уже принесла в жертву Молоху свою свободу, независимость. Тот хрусталь, что когда-то освещал путь Юнте, поднесён Молоху. Без него Еве уже не найти дороги в скалистых ущельях. Она оказалась в тупике и не находит выхода. А лифт везёт только вниз – так далеко от света. У Евы не осталось ничего – только жизнь. Лифт снова уносит её в темноту: прощаться с Молохом. Она принесёт ему свою жизнь: Юнта не найдёт больше в горах дороги наверх и сорвётся в пропасть. Женщина и сама это понимает неизбежность этого: «Смерть – это смерть. Её нельзя победить». Молох же ещё не понимает. Двуликий, как Янус, он, прежде, смотрел на всё ликом Молоха, не зная, что второй – ждёт своего Молоха.

Признаться, никогда раньше не был поклонником режиссёра Александра Сокурова. Причина в том, что он принадлежит к тому контингенту отечественных кинематографистов, которые принципиально предпочитают творить в нише так называемого «арт-хауса», очевидно мня себя продолжателями славного дела Тарковского и Германа – ст. Стремясь в профессии не столько рассказывать зрителям увлекательные истории, сколько удовлетворяя своё эго желанием казаться «заумным» и элитарным творцом, не понятым простым народом. Но, правда в отличии от них, его ленты производят впечатление низкобюджетных телевизионных опусов, которым отчаянно не хватает свойственного шедеврам упомянутых выше постановщиков, сумевших ещё при жизни выбиться в классики не только отечественного, но и мирового кино, мастерства и технического качества. Вот и эту картину, не зная имени автора можно случайно наткнувшись на неё, по ошибке принять за обычную телевизионную продукцию. Даже в голову не придёт, что это заметное произведение современного российского кино, которое имело в своё время успех не только у нас, но так же и за рубежом, и даже получило ряд премий, включая приз за лучшую режиссёрскую работу в Каннах! Если же закрыть глаза на эти «мелкие» погрешности, и рассматривать в данной рецензии фильме с позиции его сценария, то картина вполне способна заинтересовать своей фабулой. Желанием авторов картины показать зрителям «врага человечества № 1» в домашней обстановке, далёким от общественных дел и политики. С такого же ракурса демонстрируются и все его приближённые, их женщины, их охрана, и свита в которую входят камергер, лакеи, горничные и повара. Окружение партийной элиты Третьего Рейха, предпочитает проводить свободное время в прогулках на свежем воздухе, дурацких забавах, досужих пустопорожних беседах и развлекаясь просмотром кино, слушают классическую музыку. По желанию самого фюрера, о государственных делах и войне за обеденным столом говорить запрещается… Действие картины происходит весной 1942 – ого. В самом разгаре развязанная этими людьми Вторая Мировая, ежедневно уносящая сотни тысяч жизней. Была покорена вся Европа, фактически разбиты англичане, но на восточном фронте затянулся «Блицкриг» – проиграно сражение под Москвой, вскоре будет Сталинградская битва… Но обитатели этого, словно вышедшего из кельтских легенд замка, расположенного где то в окутанных беспросветным туманом Альпийских горах – находятся словно на периферии истории. Если отмечать одну только игру занятых в главных ролях артистов, то их можно похвалить, при условии, что по ходу просмотра не вслушиваться в речи их героев, иначе может возникнуть желание принять всё за чей то бред. Ибо, пространные речи Гитлера и его сподвижников – в лучшем случае сойдут за белиберду и околесицу пациента психиатрической лечебницы. Так, среди прочего фюрер рассуждает о том, что необходимо засеивать обширные земли Украины крапивой – поскольку в этом растении скрыт обширный стратегический ресурс и полезные пищевые свойства. Ещё «Вождь Нации» излагает собственную теорию о том, почему финны – сумасшедший народ, а у чехов усы всегда растут к низу. Несмотря на 'двинутость' этих речей, послушный стенографист присутствующий за ужином, прилежно всю эту чепуху записывает. Отдыхающий вместе с ними доктор Геббельс, стремясь постоянно угождать фюреру то и дело меняет своё мнение относительно тех или иных вещей. А жирный Борман, который с трудом помещается в кресле, бродит по кухне в надежде отыскать кусок мяса, так как Гитлер практикуя вегетарианство и своих приближённых посадил на растительную диету… Отводится значительное место непростым взаимоотношениям Гитлера с Евой Браун, которая признаётся Магде Геббельс в двух своих неудачных попытках самоубийства, на что та советует ей совершить адюльтер. Но продолжение этой темы будет развито между двумя любовниками, когда Ева признается Адольфу, что постоянно думает об измене, и однажды чуть не решилась на неё с… его фотографом. В их ссорах перерастающих в драки, переходящие незаметно к любовным играм, раскрывается нежелание Гитлера иметь «обычную» семью, детей и потомство. Шутливо можно с ним согласится, так как «мама – Гитлер, сынок – Гитлер» - действительно уже слишком! Вполне за глаза и одного. А если серьёзно, то создаваемая режиссёром намеренно мрачная, холодная атмосфера старинного замка, в котором даже нет традиционных гардин, напольных и настенных ковров, гобеленов и огромных портретов, помогает понять одолевающую Еву Браун тоску и уныние. Не удивительно, что она после этого бегает по утрам голышом по замку, желая хоть как то встряхнуться и развеется. Играющий Адольфа Гитлера Леонид Мозговой – вылитый фюрер, хотя всё же ему чуть - чуть не достаёт некой демоничности, типа той, что была у Дэвида Бамбера - исполнявшего эту роль в «Операции Валькирия» Брайана Сингера. Елена Руфанова – красива и импульсивна в роли Евы Браун, женщины ставшей жертвой собственного неосмотрительного выбора спутника жизни. Владимир Богданов смог сыграть внешне неприятного, очевидно похабного Бормана. Министра пропаганды Третьего Рейха Ийозефа Геббельса – вообще играет… женщина – Ирина Соколова! Но это не первый случай в кинематографе, достаточно вспомнить Линду Хант в «Годе Опасном Для Жизни». С её подачи «доктор Зло» выглядит безвольной и тщедушной, женоподобной марионеткой, который подобно фюреру иногда начинает бредить, рассуждая о том, что понимает мысли вождя, относительно того, как можно использовать при ведении боевых действий… горных козлов… Фильм Александра Сокурова весьма специфичен. Его трудно воспринимать как строго исторический, да и по жанру нелегко классифицировать. Внешне вроде как драма, но нечего драматического в самом сюжете нет, разве что демонстрация ничтожности посредственностей и маразматиков, которым нация дозволило вести себя и другие народы к краху… Скорее это некая форма притчи. Вроде сам режиссёр говорил об этом фильме как об аллегории. Картина о Личности находящейся у Власти, и о тех трансформациях которые происходят у неё в душе и сознании, в виду вседозволенности, которая позволяет ей творить разные деяния, вознося в мировую историю. В фильме есть две очень удачные сцены. Собственно, можно счесть, что они центральные, и ради них режиссёр и снимал этот фильм. В одной из них Гитлер беседует с местным пастором, который пришёл его молить за какого то дезертира – очевидно родственника знакомых, и они ведут диалог о Боге, который подытоживает фюрер, говоря «- Не просите нечего у Христа, он вам нечего не даст потому что он давно мёртв». А в другой, Гитлер говорит о том, что если он одержит победу – на него станут молится, а если он потерпит поражение – об него последнее ничтожество будет вытирать ноги… Из триптиха о Человеке и Власти, который он начал «Молохом», лично мне больше понравилось «Солнце». Однако и фильм про Гитлера достоин внимания зрителей. Главное изначально правильно настроится на адекватное восприятие авторской интерпретации минувших событий.

Какую дать оценку этому явлению под названием Гитлер? Как построить его модель и для чего? Чтобы изучить и взять на вооружение? Или чтобы просто констатировать произведенные этим явлением изменения в мире? А может надо научиться бороться с этим, уметь быстро выявлять и уничтожать на корню? Вот Гитлер в окопе первой мировой войны. У него усы на прусский манер и непрерывно сверлящая мозг книга Ницше – «Так говорил Заратустра». Вот он бежит с донесением в штаб и французская пуля царапает ему ляжку. Что он подумал в этот момент: бог умер и я остался жив только потому, что быстро бежал? Затем происходит газовая атака англичан, и он судорожно цепляясь за первого попавшегося, не видя ничего, покидает поле боя. Что у него на устах – бог умер, а я не убит только потому, что задержал дыхание? Когда ты на волосок от смерти, когда ты видишь, что снайпер промахнулся самую малость, когда ты остаешься в живых после разрыва гранаты поблизости, а кто-то стоящий рядом был разорван на куски, всегда наступает момент истины, в ходе которого ты однозначно можешь ответить на вопрос – «кто ты». В фильме «Молох» представлены кадры документальной кинохроники. Немецкий солдат засовывает в сапог парабеллум. За секунду до этого он убил пленного русского. По его глазам видно, что он ищет себе оправдание. Это тоже момент истины. Кто решил – быть или не быть этому человеку. Бог или мой палец? Кадры, показывающие лицо летчика пикирующего бомбардировщика в момент сброса бомбы – есть ли в этот момент у него в голове мысли о чем-то? Скорее всего нет и я думаю, что он выйдя из пике, добираясь до своего аэродрома молился чтоб двигатель не заглох, радиатор не потек, русские не засекли, а потом еще благополучно сесть. Если он не промахнулся, то кто в этом отличился – Бог или что? Ведь в момент сброса бомбы он ни о чем не думал! Да, его руки, ноги функционировали по определенной программе, но ведь и у комара это наблюдается. Кадры с колонной русских пленных. Если бы можно было следом за ними показать документальные кадры с колонной немецких пленных, то глаз сразу заметит различия. Насколько здоровы русские ребята и как много среди немцев щуплых очкариков. От одной живой массы исходит грубая первобытная физическая сила, а от другой интеллектуальное коварство и подлость. Что мог бы сказать себе Гитлер, делая рецензию на эту кинохронику о войне на восточном фронте? Я думаю, что он бы констатировал факт – против грубой физической силы русских у него пока нет средств борьбы. Ведь они как мухи – сколько их не убивай, они плодятся снова и снова. Самое противное в них то, что их практически невозможно заставить мыслить по-европейски. Они сотни лет воспитывались азиатским кнутом и миллионы лет были дикарями. Для него это будет безрадостным умозаключением. Кто решил, что властвовать будут они? Ответ может быть только один – Бог. Для фюрера – это момент истины. Он как солдат на поле боя с разорванным животом знает, что скоро умрет. Чем можно скрасить этот медленный, мучительный процесс умирания. Только молитвой и воспоминаниями о радостях жизни. Если рядом лежит еще пара раненных солдат, ожидающих смерти, то их близость позволяет меньше страдать от одиночества. Девятая симфония Бетховена – это то самое обезболивающее, морфий, который так нужен ему в этот момент и только дурные бабы могут этого не понимать. Муссолини расстреляли, подвесили за ноги и забросали камнями. К японскому императору японцы повернулись спиной. Также как существует история о распятии Иисуса теперь есть история о самоубийстве Гитлера. Так был ли молох или Сокуров иронизирует? Я думаю, что не было. Молох-Гитлер – это миф, сочиненный многими авторами, начиная от секретарш и заканчивая генералами вермахта. Единственное новое, что этот человек смог преподнести миру – это жестикуляцию во время произнесения речей. Ну а восстановление экономики – это дело рук трудолюбивых немцев. Ну а колоссальные людские затраты на ведение войн – это естественная болезнь европейской цивилизации, которой время от времени надо сделать кровопускание, чтобы дурная кровь вышла. Болезнь эта из-за того, что они слишком много надежд возлагают на науку и перестают любить землю. В этот раз они хотели вырастить расу господ, а так называемых недочеловеков переработать в удобрение. Чья идея? Эта идея была озвучена в романе Олдоса Хаксли (англичанина) «О дивный новый мир» уже в 1932г. Забавно, что в ходе второй мировой войны немцы были преданы англичанами, а те потом еще взяли и ограбили: вывезли из Германии кучу технологий и ценностей. Поистине Европа – это большая семья в которой время от времени кто-то кого-то предает, обворовывает, но потом снова живут все вместе души не чая, рассказывая друг другу какими героями они были. По тому как люди проводят свободное от работы время можно многое сказать. Показанные в фильме Геббельс и Борман – это единственные кто остался верен фюреру до конца и это единственные люди в его окружении без внутреннего стержня, без яиц. Они конечно понимают, что Гитлер в свои 53 года очень состарился, выжат как лимон. Но они не могут допустить, чтобы этот артист покинул сцену. Кто же тогда будет оправдывать все эти обманы, грабежи и убийства? А старик хочет уйти на покой. Он неспроста любит собак и ненавидит людей. Высоко в горах меньше вони от этих людишек, подносящих документы на подпись. Борман с его железобетонным задом значительно облегчил жизнь фюреру, взяв на себя документооборот. Геббельс с его сиплым голосом снизил нагрузку на голосовые связки Гитлера. Вопрос – почему Гитлер тянул с уходом? Почему не назначил нового фюрера? Да не могло его быть – нового фюрера! Вся эта канитель под названием «нацизм» нисколько не изменила Германию и мир. Теория относительности Эйнштейна и та больше дала миру понимания самих себя. У женщины есть шестое чувство, безошибочно определяющее жизненный тонус мужика. Если у него не встает, значит стар стал, может только скрипеть. Чем объяснить любовь Евы Браун к Гитлеру? Я думаю только его аскетизмом. Он был весьма сдержан в еде, женщинах, роскоши. Добровольный отказ от многих радостей жизни, в том числе детей – возможно это тот самый случай когда можно сказать «Это не Бог, а я сам так решил».

Нет ничего удивительного в том, что первая полнометражная работа Александра Сокурова была экранизацией рассказов А. Платонова. Могильный холод, которым веет практически от любой картины режиссера, – свидетельство симпатически чуткого внимания автора к загробью, учуянного в прелом, кислом запахе смердящих, потихоньку разлагающихся тел склизкой платоновской вселенной. «Быть нерожденным – великое счастье». Или: «В смерти пожить хочу, истосковался». Этакий некрофилический манифест как пощечина общественному <i>искусу</i> в непременных мутно-зеленых цветофильтрах. Пробираясь в нежилой мир Нави, по-парфюмерьи вынюхивая любимые гнилостные ароматы, Сокуров населяет ненаселяемое, первыми запуская назойливых жужжащих мух как истинных гурманок тошнотворного пира, и оставляет гадкое послевкусие у зрителя – своей нечаянной (и не чаемой – всё же для Канн, как будто) жертвы: точно личинок этих самых мух наелся. Ну, и как? Размышляя над тем, что такое, собственно, Молох, осознаешь, что дело не в очевидном, однозначном ответе, а в игре, затеянной режиссером с кинореальностью, взятой, конечно, измором. Пресмыкающееся ли, семитский бог ли, требующий человеческих жертв, – главный герой Ади (или просто Гитлер) интересен автору как тело еще живое, но уже не вполне, из сумеречной зоны инобытия вытянутое на сумеречную же пленку и распластанное на кровати со свищом в горле, катаром в кишках и мокрыми подштанниками в ногах. Тело, по которому постановщик-патологоанатом будет изучать дегуманизирующую природу власти. «Когда перед вами нет слушателей, вы превращаетесь в труп», – говорит Ева Браун своему жениху, но говорит с любовью. С той же мерой эмпатии взирает на героя режиссер и осуществляет приближение к объекту по-европейски технично и современно: комкает, мнет, выпукло-вогнутыми линзами искажает кадр – словно прицеливается (перед надрезом?), как тот стрелок-телохранитель в баварских горах, за которым в свою очередь наблюдает другой стрелок, за ним – третий, и так далее. Сокуров иллюзионистки точно подбирает тон, фактуру, освещение, грим. Остраняет действо монотонным переводом немецкой речи персонажей на русский. И, конечно же, интересуется тем, насколько эстетски-идеальное получается у него пространство одного дня 1942 года в летней резиденции нацистского вождя с чудным названием «Орлиное гнездо». Призрачный Кельштайнхаус, окутанный туманами, скрытый на невероятной высоте от грешной земли, похож одновременно на Вальхаллу, бункер и кафкианский замок, в который наконец-то умудрился попасть землемер К. Внутренний мир души Ади, дом тускл, мраморно-холоден, но роскошен. Сюда фюрер приезжает с гротескной свитой – безмозглым толстяком Борманом и суетливым, андрогинным Геббельсом (в исполнении миниатюрной актрисы), чтобы выкушать «трупного чаю» и черно-бурых щец за изящно сервированным столом, прогуляться по альпийским тропкам на пикник, достойный кисти романтического Фридриха, и порассуждать с философической серьезностью о том, например, почему среди финнов так много сумасшедших и почему у чехов кончики усов всегда смотрят вниз. Сцены из частной жизни великого вождя рисуют фигуру властную, поэтическую, инфернальную, ипохондрическую, а главное – надежно захороненную в глубинах собственной мифологии. Потеряв связь с реальностью, Ади дирижирует на просмотре фильма экранным оркестром, мечтает засадить Украину крапивой, а раков призывает ловить исключительно на мертвых бабушек трехдневной свежести. Приставленный к гению секретарь запишет только то, что нужно, в обыденных жестах и оборванных фразах родится легенда, и, разобранный на атомы психики, фашистский протей ускользнет из цепких рук интерпретаторов, дразня многоликостью: не человек – эпоха, страна, война! Фантасмагорический образ Гитлера создается в дуэте с его блистательной музой Евой Браун. Начальные кадры с обнаженной нимфой, выбегающей на балкон озорно помахать охранникам и сделать ласточку, завораживают хрупкостью античной красоты, которая должна увянуть, как огромный букет в гостиной. Трагедия преданной фюреру невесты – в невозможности подарить свою любовь невротичному, болезненному существу, возбуждающемуся лишь непристойностями да психологическими качелями. Принципиально отступая от сценария Юрия Арабова, тонко изобразившего нюансы взаимоотношений пары, Сокуров снимает кино не о двух людях – женщине и мужчине, но о красавице и чудовище (женщине и не-человеке), переходя в плоскость, в которой не действуют законы здравого смысла и гуманистического порядка. Фюрер для Евы – ничтожество и гений, убогое тело и великая тайна. Изучая непонятные записи Ади об общей каплевидности, она даже не пытается постичь их смысл. Женская доля – с трепетом ждать телефонного звонка, получить, подобно прислуге, конфетку из рук возлюбленного, при этом бросить ему в глаза правду, которую не решится сказать никто во всем мире. Постепенно умирая в каменном замке, Ева томится от преизбытка жизненных сил, символизируя своей гибкой, упругой фигурой нацистскую эстетику красоты и здоровья, подсмотренную автором у Лени Рифеншталь, и страдает от фатальной бездетности, оказываясь, по сути, главной жертвой немецкого Молоха. Кажется очень заманчивой мысль о том, что режиссер бессознательно последовал уникальной поэтике «Парфюмера» и создал в образе Гитлера, чуткого, кстати, ко всем запахам, гения зла, подобно Греную, обладающего надличностным даром и потому способного поработить человечество. И тогда цель картины – показать фюрера без диковинной эссенции сверхчеловека, ангельски притягательной для толпы, обезличить демона, изобразив не <i>суть вещей, а кожу вещей</i>: впоследствии Леонид Мозговой так же достоверно, как Гитлера, сыграет Ленина во второй части сокуровской тетралогии власти. Парадокс «Молоха» в том, что веришь фильму, веришь безусловно, но отторжение от увиденного из-за постоянного окунания в воды смерти сильнее. Сонливая, по-тарковски тягомотная стилистика без проблеска надежды засасывает в зеленые пучины некрофилии, переведенной режиссером на постчеловеческий так умело, что поневоле задаешься вопросом: а не Молох ли сам Александр Николаич?

Ещё одним известным источником мифов стали так называемые «Застольные беседы Гитлера», которые вообще существуют в нескольких вариантах, принадлежащих разным авторам. Среди них - Хью Тревор-Ропер, Герман Раушнинг и Генри Пикер. В этих книгах Гитлер выглядит не только сумасшедшим, но еще и собирается проделать геноцид покоренных народов для завоевания «жизненного пространства», которым является чуть не вся планета. Истории о том, как нацисты собирались лишить покоренные народы образования, одебиливать их, превращать в рабов, колонизировать их земли и т.д., взяты как раз из этих «прекрасных» книг. «Застольные разговоры Гитлера» Генри Пикера были впервые опубликованы в Западной Германии в 1951 году. Нулевую ценность «работе» придает то, что записки были «доработаны» Генри Пикером после войны, когда он находился в британском плену. Не исключено, что записи Пикера были целиком составлены после войны, и уж никаких сомнений не вызывает то, что их «доработка» была осуществлена по указанию британской разведки. В силу этого серьезные историки предпочитают обходиться без помощи этой работы. Зато публицисты всех мастей с большим удовольствием цитируют «откровения» Гитлера о том, например, что надо засадить Украину крапивой...

<b>' Если сценарист не может, если оператор валяет дурака, если режиссёр занят самовыражением, а у звукооператора ничего не слышно - то, что нам делать с этим кино? Надеяться, что в следующий раз они снимут лучше? Так что ли?'</b> Эти слова произносит в фильме Гитлер, после просмотра кинокартины о музыке. С полным основанием эти слова можно отнести к самому Сокурову, как к режиссёру, потому что его по-настоящему интересная идея снять Гитлера не как политика, а как обычного человека в быту, выполнена для меня в технике плохо. А задача превратилась, как бы снять Гитлера простым обывателем, да и ещё хорошенько облить грязью. Не могу даже обойти стороной 'блистательную' игру актёров. Особенно секретарши в нацистской форме - Лиззи. Её ужимки на лице, по всей видимости предназначенный обозначать радость от встречи с Гитлером, это достойный аккорд всей неестественности фильма. <b>'Если я проиграю, то об меня вытрет ноги любое ничтожество</b>' Эта цитата Гитлера из тех редких сцен в фильме, которым я был готов верить. Впрочем слова из цитаты давно уже стали реальностью, поэтому нечему удивляться, что в основном образ Гитлера получился, в большинстве картонным, как, например, 'михалковский' образ Сталина, обмакнутого в торт. Такой же порой храпящий, сопящий, рыгающий, с выпирающими недостатками в фигуре и несущий несвязанную тарабарщину. Такое ощущение, что режиссёр фильма захотел поиграть в 'немцев'. Эти неестественные постоянные стуки шагов в сапогах, раскрашенные, как флаги 'эсэсовские' офицеры, подчёркнуто вылизанные часовые в стойках вместе с расплывчатостью, наверно символизирующую сонливый бред режиссёра, только лишь подчёркивают необъективность картины. Обилие порнографических сцен у меня вызвал только один вопрос: почему не сняли, как Гитлер ходил в сортир? Ведь наверно, по замыслу режиссёра, он тоже должен был делать это неким извращённым способом. Да и тема показа Гитлера, как обычного человека, тогда была бы раскрыта полностью и окончательно. Досматривая одну из последних сцен игрищ Гитлера с Евой Браун, я думал, что если в главной роли был простой бюргер, а не фюрер, то эту ленту никто бы не просмотрел и 15 минут. Настолько неестественно и уныло снято о Гитлере, как о простом обывателе. Режиссёр со своей поставленной целью не справился. То, что Гитлер говорит о трупах за столом - это обычная вегетарианская риторика, призывающая не есть мясо (мясо - это трупы животных). Гитлер был вегетарианцем, и в фильме это показано. Тем не менее, автор сознательно вводит ассоциацию с трупами и обедом за столом, не особо разъясняя смысл происходящего. То, что Гитлер говорит о женщинах-идиотках при великих людях, совсем не могло касаться Евы Браун, так как о никогда не говорил о себе, как о великом человеке. Великим его считало окружение, но не он сам. Это вполне вязалось бы с его скромным поведением. Подчёркнуто уважительное отношение к людям из обслуживающего персонала, преподносится не иначе, как ненужное кривляние перед окружением. И таких эпизодов масса, не говоря о том, как снята жизнь других персонажей. Например, в какой-то момент кадр вылавливает, пардон, вид задницы Бормана, усаживающегося в кресло за обеденным столом. Режиссёр мог снять и с другого ракурса, более приличного, но демонстративно его интересовал только этот вид. На пикнике кадр ловит, как Борман почёсывается рядом с промежностью. То, что он там почесался не делает его злодеем, но выглядит это неприлично и внушает отвращение к зрителю. И хорошо, что у каждого в жизни нет своего Сокурова, который бы снял всё крупным планом, если захотелось там почесаться. И после многих других подобных нарочных сцен режиссёр меня, как зрителя, призывает объективно доверять всему происходящему в картине? Для меня лично всё стало понятно, как только фюрер заговорил цитатами из 'Настольных бесед'. Я не буду оспаривать существование многих сцен в фильме, но скажу, что лучше познавать человека по его сохранившимся речам и книгам, а не по фильму Сокурова.

Зло есть категория общедоступная, каждый может попытаться его осмыслить. Другое дело, что трактовка будет зависеть от личностных особенностей и ограничений интерпретатора. Как говорится, все мы люди и у каждого свои недостатки. Трактовка зла Александра Сокурова бесхитростна и незамысловата, как и положено большому художнику - они же как дети. Зло он понимает как насилие, и предельный концентрат зла - тирания. Отсюда живой интерес к личностям, в которых он угадывает признаки тиранов - Гитлер, Ленин. После 'Молоха' должны были последовать картины о Мао Цзедуне и Уинстоне Черчилле. Обошлось императором Хирохито. Не смею предположить, что же помешало реализации такой интересной идеи, как киновоплощение тирании Черчилля. Впрочем, состоявшихся проектов ( включая венецианского призера 'Фауста') достаточно, чтобы сделать определенные выводы о методе мастера. И тут Черчилль нам поможет. Почему он не встал в ряд 'по-человечески' трактуемых тиранов? - Черчилль не уложился бы в прокрустово ложе сокуровской схемы, в которой ведущее место занимает опускание героя. Фигура Черчилля не является дохлой собакой, на которой без опаски пляшут блохи. Черчилль по-прежнему герой, а герои у Сокурова не получаются совсем. Не буду сейчас обсуждать корректность причисления к тиранам Ленина ( хотя моя точка зрения однозначно противоположна). Для Сокурова вся власть - зло. А поскольку его интересует природа зла, то и берет он для образца его высшие проявления. Рассматривать национальных лидеров вне связи с народом абсолютно бессмысленно - но художник не политик, он может себе позволить наивные вольности. И на всем протяжении своего исследования, через всю тетралогию о власти Сокуров методично перетряхивает грязное белье своих подопечных. Причем в 'Тельце' - в буквальном смысле. В 'Молохе' на божий свет извлечена ( уж было ли, не было - никто свечку не держал) импотенция Гитлера, упакованная в роскошную, в высшей степени эстетичную композицию. К слову, 'Молох' - очень гуманен к герою по сравнению с 'Тельцом'. Странно, ведь Гитлер - заклейменный враг человечества в отличие от Ленина, памятники которому стоят в каждом русском городе. Видимо, по этой причине и был применен к Ленину запрещенный прием: его по-сокуровски 'очеловечивали' практически на смертном одре - били лежачего. Стоя, это боец сокуровщине не по зубам. С Гитлером обошлись более милостиво, но не выходя из тренда: импотент, идиот в быту, ипохондрик. Обращает на себя внимание великолепная картинка (фильм-таки насобирал призов). А чем это Гитлер заслужил? Сокуровский Гитлер имеет очевидные преференции перед Лениным. С психологической точки зрения могу это объяснить тем, что Гитлер как персонаж Сокурову понятнее, а значит, ближе. Нет, не в идеологическом, а в излюбленном им физическом смысле. Гитлер проще, он легче превращается в 'тело', он удобнее для 'очеловечивания', т.е. опускания. Ведь в основе фашизма всегда есть момент упростительства - не в одном истеричном одурманивании тут дело. Фашизм упрощает жизнь обывателя. Лени Рифеншталь в своем 'Триумфе воли' показала это очень ясно: посмотрите на эти ровные ряды палаток, факелов или вскинутых в приветствии рук. Их бог - порядок. А порядок имеет причиной стремление к простоте. А также стремление к телесному, как наиболее простой ( и примитивной) форме существования духа, отсюда же стремление к детализации ( анализу) в ущерб синтезу. Сокуров со своим гностицизмом, принципиальным недоверием человеку и отрицанием в нем высшего начала оказался весьма адекватен гитлеровской теме. Здесь произошло удивительное совпадение гитлеровского упростительства и сокуровского принципа объяснения духа через плоть. Редкий случай, когда сокуровский метод сработал. С чем и поздравим мастера! 5 из 10