Человек с киноаппаратом
- Рейтинги:
- IMDb: 8.3 (30,000) · Кинопоиск: 8.50 (16,982)
- Дата выхода:
- 1929
- Страна:
- СССР
- Режиссер:
- Дзига Вертов
- Жанр:
- документальный
- Время:
- 68 мин.
- Возраст:
- age12
- В ролях актеры:
- Михаил Кауфман
Про что фильм «Человек с киноаппаратом»:
Человек с киноаппаратом — смотреть онлайн
Похожие фильмы (5)
Связанные фильмы (32)
Показано 5 из 32
Рецензии зрителей (35)
Положительных: 31 · Отрицательных: 0 · Нейтральных: 4
Ютубер из СССР первой трети 20-го столетия
Современный зритель обнаглел. Когда-то в нём наглости столько не было. Когда-то не было HD, 3D, долби звука в ухо не стучал, на заре киноэпохи и звука не было, а картинка была чёрно-белой... и то люди бежали в кино. А что такое кино? 'Вот ты знаешь, Оранжевая, что такое это кино?' - она вспотела от этого вопроса, помню, и побежала узнавать, потом и видосики снимать об этом стала... о кино. Кино как женщина, ей можно любоваться 24 на 7, если здоровье и деньги позволяют. Кино - это всё, что видит наш глаз. Кино - это всё вокруг нас. Кино - это мама, это про любовь, это про дружбу, это про войну, это про мир, это про космос... это про Него Самого. Мы знаем, что кино может быть музыкальным, философским, внеземным, сверхъестественным, историческим, научным, антинаучным, комиксовым, немым, цветным, про детей, про взрослых, про насекомых, про океан, про рабочих, про технологии, про машины. Как можно понять из описания и постера, наше кино - это всё обо всём. Особенно автор любит снимать ножки женские в определенных небольших количествах, возможно, для привлечения внимания мужского зрителя. А в остальном всё подряд. По кино чувствуется, что определённые гайки советские ещё Сталиным не закручены до конца. Очень своеобразное кино. Надо понимать, что в ту пору ещё многие помнят Российскую империю, да и гражданская война окончательно затихла не так уж и давно. Конец 20-х или чё это там. Идёт какая-нибудь промышленная революция, страна из недавно почти на 90% аграрной превращается в то, во что превращается. Поэтому в кадре довольно много всякого металла, стройки, автомобилей, первых автобусов, железной дороги, трамваев, вообще движухи, как это было принято в лучших фильмах американских где-то за десятилетие до нашей картины. Конечно, автор и лукавит, что-то нелицеприятное совсем не показывает (что не пропустила бы цензура), поэтому местами есть своя агитка, считай как дань времени. По понятным причинам в фильме нет православия и Бога (показали один храм с крестами, но и тот переделан в типичный советский 'Клуб'), хотя на закате своего существования Российская империя почти ни один фильм про царскую семью не выпускала без отсылок к божественному, там практически всегда можно было найти молящихся. Наверняка в настоящей, а не киношной стране советов люди тоже молились, дома хотя бы, чего нам опять-таки не показали по понятным причинам. Советский человек из нашего фильма в свободное время играет в игры (шахматы, например), загорает, занимается спортом, ест раков с пенным, слушает музыку, культурно просвещается (так ли прям это было именно в ту эпоху сказать трудно, но то, что именно так хотели себя миру показать советы - это действительно факт). Интересно ли смотреть такой разнобой? На самом деле не очень. Одно дело, если ты смотришь почти столетнюю картину, чтобы увидеть, как там жили кто-то где-то когда-то, когда вас ещё не было на свете. Другое дело, что если сегодня такое снять, то мало кто будет с таким же ажиотажем смотреть, как кто-то рождается, женится, ходит на работу и т.д. Таких ютуберов пруд пруди во всех соцсетях. Даже хорошо, что раньше кинокамера была уделом абсолютного меньшинства, и не всякий мог просто снимать что-то, ходить по городу и снимать. Когда-то давно и рабочий день был длиньше, и выходных в году почти не было. У народа не было времени долго заниматься ерундой, у некоторых вообще времени не было, даже часов. А сегодня у всех есть время, камера в смартфоне - можно снимать и выкладывать хоть круглосуточно. Только мало кто вас будет смотреть просто так. Нужна оригинальная, уникальная, нетривиальная идея для съемки - Оранжевая всё время в поиске таковой... В общем такое как это кино мы каждый день вокруг себя видим, всё время, даже ночью во снах нам по сути кино снится разного эротического, приключенческого и прочего фантастического характера - лучшая киношка, как говорят некоторые.
Квинтэссенция советского киноавангарда
Картину Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» 1929 года по праву можно считать квинтэссенцией советского авангардного кинематографа. Хотя достойное кино существовало как до Дзиги Вертова (плавные драмы с множеством элементов театра), так и во время (к примеру, всем известный Сергей Эйзенштейн), но в чем же феномен «Человека с киноаппаратом»? Что делает его таким культовым? Во-первых, давайте попробуем определиться с жанром. Дзига Вертов снял бессюжетный немой экспериментальный документальный фильм. В чем документальность картины? Режиссер в прямом смысле захватывал реальность, снимал на улицах Одессы, Киева и Москвы всё, что казалось ему интересным. И действительно, несмотря на многие возгласы в духе «черно-белое старое кино несмотрибельно в двадцать первом веке», Дзига Вертов сделал по-настоящему интересный, причем документальный, фильм. Мы (зрители) будто бы прогуливаемся по улицам только основавшегося Советского Союза, заглядываем в кабаки, парикмахерские, квартиры людей, наблюдаем за их жизнью; посещаем спортивные стадионы и крыши зданий. Несмотря на то, что фильм является бессюжетным, у него есть своя чёткая форма. Ключевую роль здесь, конечно же, играет монтаж. Вообще, Дзига Вертов и многие его кино-соотечественники: Сергей Эйзенштейн, Лев Кулешов, Всеволод Пудовкин и мн. др., являются родоначальниками всего мирового киномонтажа. Без авангардного подхода этих людей к кинематографу, трудно представить, по какому направлению пошло бы сие искусство; они были гениальными теоретиками своего времени, положившими начало множеству классических кино-приемов. Монтаж в «Человеке с киноаппаратом» это поэтическое переосмысление реальности, а не просто сюжетные склейки. Дзига Вертов утверждал, что камера совершеннее человеческого глаза, ведь посредством монтажа она создает новую, улучшенную реальность. Кстати, как мне кажется, несмотря на свою бессюжетность, элементы логичной последовательности сюжета все же получились в картине. Фильм начинается с трансляции ненаполненного никем зала, а также с пустых улиц городов, камера захватывает всё очень медленно и плавно — будто бы картина трактует утреннее время. Далее по ходу всего фильма мы будем наблюдать где-то красочные и яркие, где-то меланхоличные и тянущиеся, а где-то и вовсе метафоричные сцены. Концовка картины по своей форме — прямая противоположность началу: заканчивается молниеносными монтажными склейками и кишащими людьми улицами, достигая в конечной, последней точке как бы апофеоза. За быстрыми монтажными склейками следует глаз наблюдателя, тот самый кино-глаз, который закрывается вместе с ложащимся на него поверх объективом. СССР тех времен это еще не железный занавес, в то время у творцов еще существует некое поле для художественной реализации. Зрителям, которые думают, что совсем ничем не смогут удивиться, в этом фильме определенно будет на что посмотреть, и, возможно, вы будете даже шокированы. Так, например, в фильме есть сцена с рождением младенца. Причем без какой либо цензуры и стеснения, зрителю показывают все как есть, потому что, не забывайте, это всё-таки документальный фильм. Или, к примеру, особенным с точки зрения соотношения цензуры и исторической эпохи является кадр оголенной девушки, которая переодевает бюстгальтер, ее снимают со спины. Тут напрашивается шутка про то, что чернуха в отечественном кино была задолго до Балабанова. Помимо прочего, картина 1929 года уже имеет отсылки к кинематографу более ранней эпохи. Фильм «Человек с киноаппаратом» отсылает нас к культовым отцам-основателям кинематографа братьям Люмьерам. Даже более того, фильм Дзиги Вертова будто показывает свое превосходство над знаменитым «Прибытием поезда», его форма более совершенная. Итак, ближе к концу фильма мы видим кадр, в котором зрители сидят в кинотеатре и наблюдают картину прибытия поезда, но, автор четко показывает, что они в кино. Далее происходит пара быстрых склеек и вот уже мы — зрители — находимся на железной дороге, мы лежим на ней, и через пару секунд по нам промчится поезд. Особенность этого кадра в том, что камера действительно находится прямо на рельсах, а не где-то поодаль, снимая поезд сбоку. «Человек с киноаппаратом» невероятно красиво снят с художественной точки зрения, даже на сегодняшний день некоторые кадры и монтаж поражают. Следует отметить такие приемы Дзиги Вертова как: голландский угол, зеркальная съёмка, покадровая съёмка, ускоренная съёмка, совмещение двух и более изображений на одном кадре, новаторские приемы масштабирования человека на фоне объекта, слоу-мо, ручная съёмка, съёмка в движении и так далее. Резюмируя всё вышесказанное, этот фильм обязателен к просмотру всем, кто интересуется кино, фотографией или просто историей культуры и искусства нашей страны. «Человек с киноаппаратом» — база советского киноавангарда и отечественного кинематографа в принципе.
Аттракцион экспериментов
1929 год - Голливуд уже покорил зрителя высокобюджетными фильмами Дэвида Гриффита и комедиями Чарли Чаплина. Фриц Ланг снял культовую антиутопию «Метрополис», европейские кинопостановщики выпускают грандиозные исторические драмы, а двумя годами ранее мир услышал первое звуковое кино. Именно в 1929 году выходит главная новаторская работа яркого представителя русского авангарда, одного из основателей и теоретиков документального кино режиссёра Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом». Немая бессюжетная картина по замыслу автора должна была продемонстрировать безграничные возможности киноязыка, отсекая инструменты театра и литературы, и вывести кино в отдельную категорию искусства. Для оператора Михаила Кауфмана (брат Вертова) эта картина стала шестой по счёту работой в кино, в которую он постарался вложить весь накопленный опыт операторского ремесла. И сделал это весьма успешно. В фильме можно увидеть многочисленные приёмы съёмки - различные ракурсы, скошенный угол (сейчас более известный как голландский), съёмка в отражении, двойная экспозиция, ускоренная и покадровая съёмка для анимации, реверс, субъективная камера и совмещение нескольких изображений в одном кадре. Всё это станет базой для множества следующих фильмов мирового кинематографа, которая не теряет актуальности и на сегодняшний день. Но можно ли считать фильм Вертова абсолютно бессюжетным? С первых секунд на экране мы видим титры: «Настоящий фильм представляет собой опыт кино-передачи видимых явлений». Видимые явления в данном случае - городская жизнь в рамках одного дня трёх крупных городов: Москвы, Киева и Одессы. Весь фильм собран женой режиссёра Елизаветой Свиловой из коротких документальных фрагментов с помощью ассоциативного монтажа. Различные сцены склеены так, чтобы вызвать у зрителя мысль о взаимосвязи или подобии показанных образов или событий. Но произведение не является хаотичным набором кадров. Сюжет в нём всё-таки есть, просто более глубокий, чем обычно привык видеть зритель того времени. Главным героем картины выступает сам киноаппарат, местами вместе с Кауфманом. Среди зрителей мы оказываемся в зале кинотеатра, чтобы под первые звуки оркестра отправиться в путешествие вместе с камерой и её глазами увидеть жизнь. Замерший город оживает от сна, превращаясь в огромный механизм спешащих людей и машин. Режиссёр даёт нам возможность прожить один день той эпохи - разглядеть улицы и лица, производства и фабрики, спорт и досуг. Прожить день правильной жизни советского человека. Как говорил Вертов «Я, слуга рабочего класса, отдаю все силы без остатка на службу этому классу не по принуждению, а сознательно и добровольно». Сколько действительно правды в этих словах - нам неизвестно, но пропаганда советской власти дала огромную поддержку государства, что соответственно напрямую повлияло на распространение и успех фильма. Хотя в качестве основного эксперимента данной работы автор и заявляет идею «Кино-глаза» - камеры беспристрастно парящей и наблюдающей со стороны, а иногда и из центра событий, за жизнью города и людей. Камеры, способной запечатлеть все те процессы, которые остаются вне поля зрения человеческого глаза и продемонстрировать широкие возможности киноязыка. Мы всё же видим историю, которую нам рассказывает не камера, а три человека - режиссёр, оператор и монтажёр. Видим её в акцентах и смыслах, крупностях и ракурсах, монтаже и контрастах. Историю более глобальную, чем один день из жизни. Скорее историю всей жизни в одном дне. Несмотря на то, что фильм стал классикой немого кино - за счёт новаторства и плотности монтажа для современников Вертова он был сложен к восприятию. Считать этот фильм бессюжетным аттракционом операторских и монтажных приёмов, или закладывать в него свои смыслы: для современного зрителя - дело личное. Но появление «Человека с киноаппаратом» - это историческое событие, знакомство с которым даст ещё большее понимание современного кинематографа.
Разрыв шаблонов
Дзига Вертов совершил то, что сейчас назвали бы «разрыв шаблонов». Он – величайший новатор своей великой эпохи и продолжается оставаться им и по сей день. На его работах учатся, ими вдохновляются. «Человек с киноаппаратом» – без преувеличения исторический документ. Вроде бы случайная, даже какая-то хаотичная съемка в руках мастера превращается в целостное повествование о повседневной жизни строителей социализма. Их показывают в труде и отдыхе, бытовых зарисовках. «Человек с киноаппаратом» – это прежде всего о городе, куда устремились вчерашние крестьяне. И они, как губка, впитывают городскую среду, становясь горожанами в первом поколении. «Человек с киноаппаратом» – гимн урбанизации. Это и целая поэма индустриализации: да, Дзигу Вертова с полным основанием можно назвать поэтом, творившим особым киноязыком, где рифмы и стихотворные строки – это кинокадры, выполненные в совершенно авангардисткой манере. И конечно же их непревзойденный монтаж!
Фильм! Фильм! Фильм!… Жизнь! Жизнь! Жизнь
– О, я чую людей! – завопил Дин, высунувшись из окна и втягивая носом воздух. – Ах! Боже мой! Жизнь! – Он обогнал трамвай. – Да! (с) Джек Керуак, На дороге Человек с киноаппаратом. Удивительный и ни на что не похожий фильм. Может показаться, что интересного может быть в немом/ документальном/без интертитров/и без актёров/ черно-белом фильме (все слова подчеркнуть!)? Может! Этот фильм-эксперимент запечатлел для нас не только важный этап становления кинематографа, в особенности, разумеется, советского, чьи славные страницы развернутся перед нами позднее, но и, действительно, саму жизнь! Как она прекрасная! Как важно осознать это именно сейчас, в такой тяжелый для всех нас период! Признаться, прежде я и представить не могла, что возможно найти подлинную красоту в движущемся трамвае, здании автобусного парка, случайных прохожих! Фильм идёт всего час, немного по современным меркам, но поверьте, не заметите, как пролетит время! Воистину говорят, всё гениальное — просто. И сама жизнь на самом деле проста, а значит, гениальна. Нужно только суметь разглядеть это во мраке тьмы, которая, к сожалению, часто окружает нас. И просто поверить в это. P.S. Посвящается Кексу. No comments.
Настоящее прошлое.
Недавно посмотрел 'Человека с киноаппаратом' 1929-го года. Даже не знаю, как описать ощущение… Первое, что приходит в голову - потрясающе! Дзига Вертов, по видимому, был действительно увлечен своим делом. Мог ли он представить, что почти через сто лет после завершения этой работы его творением будут восхищаться тысячи киноманов по всему свету? Вопрос открытый. Даже без слов, сюжета и малейшего намёка на привычное повествование, фильм поражает до глубины души и по сей день. И не потому, что картина - отпечаток своего времени, как считают многие, пытаясь дистанцироваться от происходящего на экране. А потому что фильм буквально пропитан интуитивной человечностью, которая не может устареть. Для кого-то этот фильм - всего лишь набор бессвязных картинок. Это не вполне справедливо, хоть и местами резонно. Да, это действительно набор картинок. Как и всё кино, хотя мы часто об этом забываем. Магия кино позволяет поверить в несуществующую, бесшовно сконструированную реальность. А Дзига выносит нас за рамки искуственного, позволяя полноценно ощутить всю живость происходящего. Это одна из тех редчайших работ, которым удается полноценно сочетать документальность и кинематографичность, которая связывает всю картину воедино. (Рекоммендую также ознакомиться с фильмом Барака 1992-го года) Думаю, что сейчас это кино смотрят с интересом, не потому что этот фильм про 'них' - людей прошлого, а потому, что в этом прошлом мы, в действительности, видим себя.
Учебник для операторов и монтажеров
Видимо не случайно, в 2012 году фильм «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова вошёл в список лучших фильмов всех времён по версии британского журнала 'Sight & Sound' заняв в нём восьмую позицию. А в 2014 году 'Sight & Sound' назвал картину лучшим документальным фильмом всех времён. Фильм вышедший на экран в далёком 1929 году поражает своей современностью. Речь конечно не о качестве картинки, а о различных операторских и монтажных техниках. Тут вам и стоп-моушн, и рапид, и джамп-кат и прочие премудрости. Выбор ракурсов восхищает своей смелостью и новаторством. Фильм - настоящее учебное пособие для будущих операторов и монтажеров. В 'Человеке с киноаппаратом' отсутствует сценарий. Сценаристом здесь выступает сама жизнь. Оператор только запечатлел её фантазии, а монтажер склеил эти лоскутки в формате клипового монтажа. Во времена Дзиги Вертова такая динамика, можно сказать ужасала зрителя. Сегодня же, нам как раз очень подходит эта быстро меняющаяся картинка. Посмотрите! Вы очень много там увидите.
Фильм, который поражает. Смотришь его и понимаешь, что ничего подобного никогда не видел. Это гимн кинематографу и гимн жизни. Так радостно от просмотра фильма - с ума сойти! Красота во всем, везде. И, когда смотришь, понимаешь, что игровое кино во многом уступает документальному. Тем более, ТАКОМУ документальному! Прошло почти сто лет, а это самый-самый современный фильм, который я когда-либо видела. И отсутствие музыки не смущает, не смущает и бессюжетность. Вообще ничего не смущает. Все только влюбляет. Кино, сама жизнь, этот человек с киноаппаратом - это все так влюбляет в себя, что хочется немедленно выскочить на улицу и побежать жить, побежать снимать эту жизнь, фиксировать пространство и время, жить через объектив кинокамеры. Наверное, это самый пропагандистский фильм, который только можно себе представить, в хорошем смысле слова. И пропагандирует он невероятную жизнь с горем и с радостью, с неожиданностями и будничностью, с рождением и смертью, пропагандирует жизнь, которую можно увидеть только сконцентрировавшись на ней, сконцентрировавшись на том, что попадает в твой кино-глаз. Удивительно. Камера и оператор тоже становятся жизнью. Это не просто сторонний наблюдатель, это человек, рискующий своей жизнью, человек, проживающий свою жизнь со своим верным товарищем - камерой. Да и эта самая камера тоже, оказывается, живая! И такой от этого задор, такое озорство, такое мальчишество просыпаются в душе! Фильм сделан с такой огромной любовью, что она и сегодня продолжает проникать в сердца зрителей. Супер. Обязательно надо посмотреть всем.
Аттракцион для операторов
По правде говоря, я не знал о чем написать после просмотра киноленты «Человек с киноаппаратом», которую снял советский режиссер Дзига Вертов в 1929 году. Это затруднение возникло у меня, так как в фильме нет сценария, отсутствуют декорации и актеры. Данная документальная кинолента с хронометражем один час и семь минут я бы назвал икебаной. Ведь в основу икебаны положен принцип изысканной простоты, достигаемый выявлением естественной красоты материала. В творении Дзиги Вертова прослеживается точно такой же принцип. Как утверждает сам режиссер, эта экспериментальная работа направлена к созданию подлинно международного абсолютного языка кино на основе его полного отделения от языка театра и литературы. Понять это не составляет сложности, а вот вникнуть – совсем непросто. Только спустя несколько мгновений, мне удалось выявить суть этого изречения и разложить по полочкам в своей голове. Кадр, в котором снизу вверх был показан мост, а над ним небеса с проплывающими облаками – это и есть язык кино. Сказать с достоверностью, что символизирует для режиссера данная сцена не могу, но для меня – олицетворение грани между добром и злом, между этим миром и потусторонним. Еще одним ярким примером являются кадры, в которых показаны развод между парой, плачущая у могилы женщина, свадьба и женщина, которая производит на свет младенца. Все это и есть киноязык. В этих сценах показаны неотъемлемые истины нашей жизни. Операторская работа Михаила Кауфмана и Глеба Троянского, безусловно, заслуживает похвалы. Они несколько раз подвергали свою жизнь опасности. К примеру, оператор в одной сцене стоял на дверях движущейся машины и снимал при этом людей в параллельно движущемся автомобиле. Это говорит о том, что он без памяти влюблен в свое ремесло. Хороший оператор, как и режиссер подобен лекарю, который может выглядеть как оборванец, однако при одном взгляде на больного у него тотчас же зажигаются искры в глазах в предвкушении интересного дела. Были в киноленте кадры, которые мне не вполне понятны: кадр, в котором камера установлена под лестницей и захватывает спускающихся мужчин и женщин или сцена, в которой полная дама сидит на вращающемся стуле и крутит тазом. Музыка, на мой взгляд, была совершенно лишней. Она никак не хотела прийти в согласие с повествованием. А вот монтаж порадовал, особенно кадр, в котором человек с киноаппаратом находился в кружке с пивом, а также кадр с шахматными фигурами, которые одним прикосновением реки, сами становились на свои места, ну и разумеется, кадр с киноаппаратом, который сам вышел из ящика, встал на подставки и принялся жить своей жизнью. В 2014 году британский журнал «Light and Sound» назвал картину лучшим документальным фильмом всех времен. Я абсолютно не могу с этим согласиться. Он ни в какие сравнения не идет с такими документальными фильмами, как «Соль Земли», «Home», «Нанук с Севера» и т.д. Если фильм не вызывает каких бы то ни было эмоций, то для меня, он несет собой столько же смысла, как балалайка в пятой Симфонии в до минор Бетховена. Творение Дзиги Вертова может и хорош с технической стороны, но в нем нет ничего, что тронуло бы меня, в нем отсутствует душа. Картина, мне думается, является попросту аттракционом операторских ухищрений.
Сквозь время
На момент премьеры «Человека с киноаппаратом» Дзиги Вертова десятой музе (кинематографу) было уже более тридцати лет, а если считать датой рождения кинематографа первые попытки пионеров, чьи имена сейчас известны лишь знатокам, создать некую «фотографию жизни», то и больше сорока. Однако своего апогея мировой кинематограф достигает именно в 20-ых годах 20-го века. И именно в картине «Человек с киноаппаратом». Не зря в 2014 году авторитетное британское издание Sight & Sound, проведя опрос среди двухсот именитых фильммейкеров, ставит картину Вертова на первое место в списке ВЕЛИЧАЙШИХ документальных лент. Мы помним, как постепенно и уверенно развивался кинематограф: первый массовый показ братьев Люмьер, увеличение длительности лент, появление титров, спецэффектов, родоначальником которых стал Жорж Мельес, актерская игра, которая переходит из театра в кино благодаря театру Комеди-Франсез. И только в 10-ые годы начинаются эксперименты с крупностью кадра, а также формирование монтажного языка, куда значимую лепту вносят американец Дэвид Гриффит и советский режиссер Лев Кулешов. Несомненно, Дзига Вертов был авангардистом, человеком, опережавшим свое время. Режиссер восхищался техникой, в частности камерой, и отрицал всяческое сходство киноискусства с искусством театральным. Он видел в кинематографе что-то принципиально новое, абсолютно другое и утверждал, что камера является неким сверх-глазом, способным увидеть и запечатлеть то, что недоступно человеческому взгляду. Опять таки, именно опыт прошлого позволяет Вертову стать авангардистом, так как по его мнению истинной целью кинематографа было создание новой реальности на базе подлинного материала. Не секрет, что в ленте главным героем становится не оператор, не люди и даже не город, а сама камера, которая благодаря стоп-моушн на 59-ой минуте оживает и самостоятельно выходит из кадра. И тут мы будто чувствуем смущение треногой, которая понимает, что ее место, так сказать, «по ту сторону объектива». Что такое стоп-моушн? Анимационная покадровая съемка, когда после каждого кадра меняется поза, ракурс, цвет. Стоит сказать, что «Человек с киноаппаратом» не зря называют квинтэссенцией кинематографа, потому что помимо стоп-моушна Дзига Вертов использует в фильме практически все известные в 20-ые годы средства монтажа, которые используются до сих пор. Это и эффекты слома, и ракурсная съемка, это рапид и ускоренная съемка, словом, все, что только могло существовать в первую четверть 20-го века. Однако, вопреки, казалось бы, скудным условиям для кинематографа Вертов доказывает, что кино - это передовое изобретение, которое стоит над всеми видами искусства и не нуждается ни в актерах, ни в титрах, ни в сценарии, ни даже в музыкальном сопровождении. И несмотря на то, что в кинотеатрах картину все таки озвучивали живым музыкальным сопровождением, стоит отметить, что лента являет собой самостоятельное симфоническое произведение именно благодаря плотному и интенсивному монтажу. И сегодня, в XXI веке, когда у «Человека с киноаппартом» есть несколько так называемых синглов, фильм стоит хоть раз посмотреть без звука, чтобы удостовериться, что Вертов сумел искусно передать звук настоящей жизни: будь то завод, шахта, квартира или городские улицы. Думаю, большинство ныне живущих киноманов удивит тот факт, что именно «Человек с киноаппаратом» стал причиной гонений на автора. А произошло это оттого, что фильм является непосредственным примером клипового монтажа, где скорость смены кадров в четыре раза выше чем у обычного фильма 20-ых. Лента Дзиги Вертова после премьеры уходит в небытие на три десятка лет. И лишь после смерти режиссера в 60-ых благодаря кинематографистам новой французской волны «Человек с киноаппаратом» не только вновь становится известным публике, но и получает звание лучшего кинопособия для новаторов будущего, которое закреплено за картиной по сей день.
Язык кино: мир, камера, монтаж
В своём документальном фильме «Человек с киноаппаратом» Дзига Вертов впустил зрителей в завораживающую экскурсию по обычной жизни людей 20-х годов, показав самые мелкие, но одновременно самые важные моменты, из которых и строится картина под названием 'жизнь'. Вертов открывает нам новый способ взглянуть на мир — «киноглаз», который позволяет дойти до самой сути вещей, показывая людям то, чего они не смогли бы увидеть в обычной жизни собственными глазами. Он обрисовывает особую связь между миром и его камерой: она как будто всевидящее око, подглядывает за нами и оставляет на киноленте маленькие кусочки бытия. Камера снимает всех без исключений: и богатых, и бедных, счастливых и несчастных. Режиссер даже иногда выдвигает камеру на первый план, доказывая всем, что она точно такой же герой фильма. А где только она не побывала за эту съемку: на рельсах перед движущимся поездом, на движущейся машине, на заводских трубах, посреди оживленной улицы и даже в шахте. Но у камеры есть ещё одна роль — роль фокусника, который играет и манипулирует нашим сознанием. Так, например, по ходу фильма мы думаем, что смотрим фильм сами, а потом в какой-то момент нам уже показывают, как другие люди смотрят фильм. Это ли не удивительный фокус? Но самое главное место в фильме принадлежит именно монтажу, с которым Дзига Вертов играет на протяжении всего фильма, экспериментируя с каждым кадром. Монтаж — это то, что так искренне передает всю ритмичность и динамичность жизни, её круговорот вещей и событий, что как бы задаёт свой эфемерный звук, благодаря чему фильм прекрасно обходится и без музыкального сопровождения. Приемы монтажа открывают перед нами много нового, например: ракурсная съёмка предлагает взглянуть на вещи под другим углом; ускоренная или замедленная съёмка акцентирует нас на определенных моментах, что в обычной жизни было бы невозможно. Всё это однозначно дает огромное эмоциональное воздействие на зрителя и помогает глубже понять мироощущение, передаваемое режиссером, не хуже литературы или театра, утверждая киноиндустрию на абсолютно новый уровень. Советский режиссер Дзига Вертов был настоящим фанатом своего дела, который искренне верил в преимущество кино перед другими видами искусства. Его дерзкий фильм «Человек с киноаппаратом» показывает нам абсолютный язык кино, который способен понять каждый человек, ведь он является международным. Комбинация визуальных образов с монтажом делают своё дело и рождают в каждом из нас самые разные эмоции и чувства, чем цепляют современные режиссеры и по сей день.
Из Электровилля в Технополис и обратно
Авангардные 20-е. Время творческих манифестов, кинематографических экспериментов и кинопрокатных войн. Эйзенштейн ловко монтировал аттракционы, Кулешов наглядно демонстрировал эффективность эффектности, а ФЭКСы противопоставляли зад Шарло рукам Элеоноры Дузе и мечтали о трансформации Петрограда в Эксцентрополис. Но главным радикалом был Дзига Вертов. Только он дерзнул застать врасплох саму жизнь. Элементы монтажа можно наблюдать даже в живописи – одном из самых статичных видов искусства. Цветовые и световые переходы, «внутрикадровый монтаж», выраженный в организации расположения объектов на полотне – вот монтажные принципы Тициана, Брейгеля старшего и Моне. Но в большей степени монтаж в кино уравнивается с симфонизмом в музыке. Фильм действительно во многом оркеструется как симфония. Именно визуальную симфонию и пытался создать Вертов. Подстёгиваемый берлинским вояжем Вальтера Руттманна, он отправляется в собственное кинопутешествие по улицам Киева, Харькова, Одессы и Москвы. В своём втором фильме, снятом для студии ВУФКУ, Вертов провозглашает курс на «очищение» кинематографа от элементов литературы и театра. Никаких декораций и актёров. Никакого сценария и надписей. Только обычные люди и повседневная жизнь. А ещё машины. Много машин. Самая аполитичная лента в фильмографии Вертова на поверку оказывается как раз таки наиболее политически обострённой. Просто здесь всё более глобально, а оттого не так очевидно. Вместо борьбы с царизмом и прочими рудиментами времени – широкомасштабное наступление на всё, что хоть как то связано с прошлым. Не только «старое искусство» под угрозой. В расход идёт всё. Даже фигуры вождей рискуют быть вычеркнуты из уравнения за излишнюю аналоговость. Да и сколько бы он их не восхвалял в предыдущих и последующих картинах, по «Человеку с киноаппаратом» отчётливо видно, что электрификация всей страны интересовала постановщика куда больше, чем советская власть. Всё-таки Вертову повезло быть обвинённым всего лишь в формализме. По сути Дзига Вертов истинный технофашист вроде Карраса из «Thief 2: The Metal Age». Он в ницшеанском экстазе проповедует наступление стальной эры и рождение нового «электрического человека». Он заворожён машинами, поршнями, рычагами, металлическими конструкциями и стальными крыльями. Он желает приласкать фабричные трубы. Стать частю суммы технологий. Он – сумасшедший внук стимпанка и вертлявое дитя индустриалного века. В одном из эпизодов «Человека с киноаппаратом» его механический киноглаз смотрит на кочегара с верхней точки, а на коптящую чёрным дымом трубу – с нижней. Весьма мизантропическая расстановка приоритетов. Зигзагообразные мизансцены с бешеной скоростью сменяют друг друга. Темпоритм то ускоряется, то замедляется, а то и вовсе застывает в стоп-кадре. Поезда с постлюмьеровской яростью таранят кадр, ошеломляя кожаных ублюдков своей запредельной киногеничностью. Трамваи и автобусы, бодро выезжающие ранним утром из депо, резко контрастируют с сомнамбулическими горожанами. Объектив кинокамеры хитро прищуривается, имитируя человеческий глаз. Жалюзи на окнах открываются и закрываются в такт моргающей девушке, параллельно с ней монтируя окружающую действительность. Всё это напоминает восстание машин. Только вместо страха оно призвано вызывать радость и восхищение. Вполне логично, что в условиях отсутствия сценария, фильм писался прямо на месте съёмок посредством кинокамеры. Младший брат и давний соратник Вертова ещё со времён кинопоездов оператор Михаил Кауфман в очередной раз демонстрирует абсолютное бесстрашие. В поисках лучших ракурсов и точек съёмки, он нередко рискует жизнью, снимая эффектные кадры с подвески мчащегося на полном ходу поезда, или с подъемного крана без всякой страховки. Он ловит в кадр всё. Ничему не ускользнуть от его вездесущего киноглаза. Будучи, собственно говоря, тем самым человеком с киноаппаратом из названия, Кауфман закономерно претендовал как минимум на соавторство не только фильма, но и метода «жизнь врасплох». Однако, провозглашаемое диктатором Вертовым равенство двух братьев, было чистой формальностью. Реальность куда циничней утопии. И вот уже манифестальное «Мы» превращается в честолюбивое «Я». И без того напряжённые отношения братьев после «Человека с киноаппаратом» окончательно испортились. В своём собственном фильме «Весной» Михаил Кауфман наконец смог воплотить на экране свойственную ему лиричность, невозможную в агрессивных опусах брата-технократа. В отличие от множества музыкальных экспериментов модернистов, с их клаксонами вместо труб и станками вместо скрипок, опус Вертова даже сегодня смотрится не без интереса. Самое забавное, что здесь даже можно выудить (о ужас!) нарратив. Впрочем, отказ от традиционных выразительных средств, вовсе не обязывает всенепременно отказывать любой нарративности в праве на существование. Просто строится нарратив здесь не на сценарии, а на параллельно-пространственном монтаже. Он контрастно противопоставляет сцены родов и похорон, свадеб и разводов. Лукаво рифмует ритмичное движение поршней с не менее ритмичными упражнениями молодой наездницы на механической лошади, молодую девушку, непринуждённо натягивающую чулки и надевающую бюстгальтер с игрой в баскетбол, где мяч предательски не желает залетать в заветную корзину. А ещё активные занятия гимнасток на тренажёрах вызывают мысли сигарно-бородатого толка и осознание того, что времена НЭПа ещё не были заражены всеобъемлющим советским ханжеством. Спустя сорок лет после выхода «Человека с киноаппаратом» именем Дзиги Вертова назовёт свою творческую группу Жан-Люк Годар – один из самых механистических и роботизированных режиссёров мирового кино. Довольно любопытная преемственность.
Потрясающий фильм, оставил много впечатлений, хочется еще раз пересмотреть. Какие красивые лица, незнакомая страна. Заметила интересную деталь, что о 20-х годах меньше снимают, пишут, чем о дореволюционном и военном, послевоенном времени. Авторы смогли снять гениальное кино, которое за час и 6 минут даёт ощущение такого количества материала, будто отсмотрел 3 часа. Шедевр. Действительно понятно всё без слов. И как они смогли без подготовки в неистовом кино найти столько красоты в простом, деталей. А какая смелость оператора. Я очень мало видела старых фильмов и обычно мне сложно их смотреть, потому что другая динамика, изменился язык. А здесь очень современный фильм. Так обычно бывает с гениальными произведениями. Прочла о судьбе братьев, тяжело, особенно история с дочкой Михаила потрясает своей трагичностью. Все три брата талантливые и все в кино, и такое время в истории, что им столько приходится переживать и к сожалению переставать снимать двум из них. Только Борис в США продолжал работу, но для получения Оскара ему пришлось написать отказ от братьев. 10 из 10
Дзиговращение
Сегодня пересмотрел фильм в 3 или 4 раз и скажу откровенно, что этот просмотр принес мне значительно больше удовольствия, чем предыдущие. Главная заслуга в этом - отличный саундтрек Alloy Orchestra, который удачно подыгрывает картинке, умело подстраиваясь под разные эпизоды, а не звучит пафосно-монотонно, постоянно 'долбя' мозги, как у Michael Nyman. Кроме музыки, в этот раз мне более-менее удалось акцентировать внимание на важных смысловых деталях, которые раньше ускользали от меня. Но былое ощущение чрезмерного формалистского трюкачества (особенно в конце), недостаток логическо-концептуальной целостности и идейного содержания так и не покинули меня и теперь. В целом же, фильм мне очень понравился как своим красочным колоритом и позитивно-енергетическим жизнеутверждаюжим зарядом, так и мозаично-динамическим ритмом, отображающим оптимистично-утопический взгляд автора на советскую действительность 20-х годов, где человек, общество в целом и управляемые им технологии сливаются в единый механизм, который стремится только вперед и ввысь к светлому будущему. Рекомендую к просмотру всем любителям немого авангардного кино. P.S. Для более легкого погружения и восприятия картинки также рекомендую звуковую дорожку именно от Alloy Orchestra. 9 из 10
Взгляд в прошлое
Я не буду размышлять о жанровых и художественных особенностях этого фильма, о различных операторских и художественных техниках использованных в нем, о том влияние которое он оказал или мог оказать на развитие отечественного и мирового кинематографа. Оставим это благое дело профессионалам кино... Лучше предложу свой современный взгляд на киношедевр снятый почти сто лет назад, поразмышляю о том, что может дать эта картина сегодняшнему зрителю. Прежде всего, благодаря фильму 'Человек с киноаппаратом' мы имеем возможность посмотреть на жизнь города 20-х годов XX-го века. Если имеется такой интерес можно читать о том периоде, слушать лекции историков, изучать документы и письма. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Мне особенно мил 'Человек с киноаппаратом', потому что в отличие от большинства картин Дзиги Вертова (да и всех картин раннего советского периода) в нем нет ни политики, ни идеологии. В нем вообще нет авторского мнения как такового, да и сюжета нет. Я бы условно назвала его 'чистым документальным кино' (исходя из термина 'чистое искусство'). Ты смотришь, просто наслаждаешься картиной... Но так как мыслительный процесс неизбежен, тебе самому приходится думать о содержании, самому делать какие-то выводы. Вот с этим у современного зрителя проблемы, думать мы не любим... Попробовать однако стоит, а вдруг понравится... Современный зритель возьмет из этого фильма то, что он способен понять. Его посетят мысли напрямую связанные с общим уровнем его духовного и культурного развития. Он найдет то, что волнует именно его. Любители кино увидят в нем отношение авторов к возможностям киноаппарата и его сравнение с человеческим глазом, любители истории поразмышляют о раннем советском периоде, любители искусства о форме этого фильма и переносе этой формы на другие виды искусства (можно попробовать в литературе)... Для современного зрителя картина может стать возможностью оценить собственные мыслительные процессы. Есть только один посыл сознательно или бессознательно заложенный в этой картине, который почувствует каждый - это огромная любовь авторов фильма к кинематографу. Если бы современные представители киноиндустрии (а сейчас это увы именно индустрия) так же любили свое дело, возможно мы бы имели совсем другое российское кино. Смотреть фильм безусловно стоит. Хотя бы ради победы над энтропией, не так то просто современному зрителю больше часа смотреть бессюжетное кино без спецэффектов (они там конечно есть, но в наше время ими уже никого не удивишь). Если вы осилите эту картину считайте свой хаос побежденным.
Отрывок из дневника киноператора
Выдающийся кинорежиссёр Дзига Вертов (Давид Абелевич Кауфман) искренне верил в особое предназначение киноискусства, в его уникальные способности и специфические преимущества относительно других видов искусства. Он верил, что язык кино универсален и чужд языковым, культурным и прочим барьерам. Комбинация визуальных образов может и без посторонней помощи родить в зрителе все необходимые чувства и донести до него авторскую мысль. Практическую реализацию этих и многих других идей он наглядно продемонстрировал вместе со своим братом-оператором Михаилом Кауфманом в своем самом знаменитом творении «Человек с киноаппаратом». Картина сделана без интертитров, без заранее оговоренного сценария, без декораций и актёров. Ни о каком сюжете (в привычном для нас понимании) здесь не может быть и речи. В фильме есть лишь заявленный в названии человек с киноаппаратом, который фиксирует на плёнку всё, что кажется ему интересным и привлекательным. Перед нами предстает город (на самом деле съёмки проводились аж в трёх городах – Москве, Киеве и Одессе), который в начале фильма медленно и тягуче отходит ото сна и становится по мере развития фильма всё более и более людным и энергичным. Камера авторов вездесуща. Она заглядывает во все углы бытия города и его обитателей. Ничто не останется скрытым от неё. Мы наблюдаем работу заводов, фабрик, рынков, государственных учреждений, наблюдаем за трудом и отдыхом людей, их рождением и смертью, занятием спортом и разговором за кружкой пива. Одной из замечательных черт фильма является отсутствие в ней какой-либо моральной или назидательной составляющей. Камера лишь беспристрастно фиксирует факты, оставляя право на размышления своему зрителю. Также поражают в фильме столь откровенные для своего (и не только) времени кадры с голыми женщинами, кадры родов, кадры с нищими и бездомными. Такую свободу самовыражения редко мог позволить себе в дальнейшем как советский, так и мировой кинематограф. По замыслу Вертова «киноглаз» ничем не отличается от простого человеческого глаза. Объектив камеры в ленте так же закрывается и открывается, моргает, пытается сфокусироваться на объектах, находящихся перед ним. Дальше – больше. Вертов показывает, что «киноглаз» в некоторых вещах превосходит обычный глаз. Он может останавливать время, замедлять движение, искажать видимые объекты. Что уж там, он может манипулировать сознанием зрителя. Пары минут назад вы думали, что смотрите фильм, а потом оказывается, что вы смотрите, как другие люди смотрят его же, как в сцене в кинотеатре. Точка фокуса в «Человеке с киноаппаратом» постоянно меняется. То вы наблюдаете за реальными людьми, то камера наблюдает за вами, то вы видите различные спецэффекты, то вы видите оператора, снимающего этот самый фильм, то женщину, монтирующую его же. Вертов при помощи искусного монтажа виртуозно манипулирует своим зрителем на протяжении всего часа экранного времени. «Человек с киноаппаратом» неоднократно назывался лучшим документальным фильмом всех времён и народов. Что ж, вполне справедливо! Мотивы шедевра Вертова можно найти в работах документального жанра таких мастеров, как Жан Виго, Лени Рифеншталь, Годфри Реджио. А визуальные находки Вертова, показывающие попросту безграничные возможности кинематографа, перекочёвывают из одного фильма в другой уже на протяжении более восьмидесяти лет. <b>10 из 10</b>
От «кино-глаза» не спрятаться никому
<i>Что тут сказать, не многие захотят смотреть 4-рех часовое черно-белое немое кино, снятое в 20-30-е годы прошлого века небольшой командой «киноэнтузиастов», как их принято было тогда называть. Естественно, при поддержке Госкино на лучшую пленку, с лучшей техникой, но все же...</i> Сначала, и вовсе, трудно понять что происходит на экране, если встречаешься с таким впервые: «Это актеры? А в чем состоит сюжет? Какую я роль играю в этом творении?», но если на секунду отбросить все логичные мысли, то в мгновенно проникаешься в атмосферу сначала русской деревни, следом «Москвы арбатской» и уже как-то не особо отдаешь себе отчет о том, где ты, в какой ты комнате. «Кино-глаз» Дзиги Ветрова воздействует напрямую, самым дерзким и откровенным способом, он просто переносит тебя в туда, куда ему вздумается, совершает за тебя самого все мыслительные операции, разгадывает загадки и сам же их загадывает. Ты на свадьбе, где вокруг тебя полпа топла хмельных мужиков и не только; ты на заводе, работаешь на благо социализма, примаешь участие в индустриализации; ты в монтажерной, склеиваешь и объединяешь позитивы; ты на арбате, где вовсю блистают первые плоды НЭПа; тебе даже дают подивиться психически больными местной психушки; ты можешь даже принять участие в похоронах Ленина — в этом фильме тебе предстоит столкнуться с жизнью, минимально искаженной линзами объектива, поданной максимально честной, ведь в кадре вовсе не актеры, а обычные люди, идущие, например, с завода после 8-ми часовой смены, или обычные деревенские пацаны. Фильм (а точнее даже фильмы) дает понять прозрачно и откровенно, что от объектива кинокамеры не сможет уйти абсолютно ничто. Главный же герой тут, как следует, та самая кинокамера, хотелось бы даже сказать — живая кинокамера. А вообще, много что тут, если присмотреться, имеет свои глаза и уши, даже дома, даже трамваи и автобусы становятся живыми, приобретают движение и развитие благодаря параллельному монтажу, который воздействует на само подсознание, заставляя понимать аллюзии на бессознательном уровне. Фильм этот, можно сказать, о кинематографе в целом, о том, какую жизнь проживает камера и ее хозяин, о том, что кино было и всегда будет сложнейшим и величайшим искусством. 8 из 10
Этот документальный фильм про увлекательное путешествие кинокамеры по Москве 1920-х годов. В этом кино показывается зрителям насыщенная и яркая жизнь людей, живущих в этом огромном городе. Казалось бы, чем можно удивить? На самом деле, фильм снят на реальных событиях, нет определенного сюжета, снят без сценария, без актеров и декораций. Весь фильм мы наблюдаем за жизнью этих людей. Камера настолько точно отображает каждый момент жизни: кто-то умирает, а кто-то, наоборот, создает новую семью: женится или выходит замуж; кто- то только начинает свою жизнь - появляется на свет. Все эти люди испытывают разные эмоции и чувства. И замечательный режиссер все это фиксирует, чтобы через пару лет или столетия, люди смогли окунуться в прошлое. Режиссер данного фильма - Дзига Вертов создал этот шедевр еще в 1929 году. Он вместе со своим кинооператором точно описал обыденный день из жизни этих людей. Доказал многим, что фильм может быть и без сюжета, актеров, но смысл сохранится, и никого после просмотра не оставит равнодушным. Ему настолько глубоко удалось проникнуться в жизнь этих людей. И если даже во время просмотра выключить звук, то можно полностью понять и увидеть то, что хотел передать нам режиссер через свою камеру, свое наблюдение и мнение. Конечно, и музыка во время фильма отображает моменты обыденной жизни. Лично я, посмотрев этот фильм, открыла для себя новые возможности документального кино. Несмотря на то, что в фильме нет определенного сюжета, но зато присутствует драматургия. При просмотре, было ощущение, что это некая экскурсия по этому городу, настолько глубоко была затронута их разнообразная жизнь в те годы. Работа на фабрике, как и где они отдыхают, успехи в спорте, да и жизнь в целом. Музыка, присутствующая в кино, подчеркивала внутреннее состояние этих людей, их активную деятельность. И, как мне кажется, цель создания такого документального фильма- это доказать зрителям, да и многим, что кино может быть снято и без сюжета, особых декораций, и вполне получится очень ярким и реалистичным. Также, показать саму жизнь, какая она может быть насыщенной и чудесной.
the black baloons of dziga vertov
Перемигивающие глазные яблоки - механизмы фотографического запечатления, уходящие на монтажный стол Елизаветы Свиловой. Распознавание момента даётся взгляду в движении, жестах, схватке со светом, чулками женщины, новорождёнными, бракоразводными процессами. Фильм Вертова состоит из циклов триединых образов: люди, манекены, техническое; одесса, москва, киев; жизнь, смерть, безжизненность. Коллаж действий и чувств вплетает зрителя, героев, автора в единое пространство, которое не пробел, но жидкость вне сосуда. Человек с киноаппаратом интегрируется в живые мышцы толпы, самого общества - организм - он приобретает сущие мелочи происходящего как масштабные и недосягаемые: глаз видит всё, начиная травмированным в происшествии мужчиной и женщиной у могилы и завершая смазыванием трамвайных путей маслом и появлением чёрных воздушных шаров. Это кино - завершённая коллекция жизней и вещей, смесь, разъедающая быт и культ, смесь, которую называть или государством-организмом, или тем, что сильнее этого.
Ретро-гаджеты
Шум и суета города, щелчки механизмов, беготня и толкотня людей, бытовые эпизоды обывателей – вот то, что ухватывает камера Кауфмана. Сразу оговоримся, что фильм «Человек с киноаппаратом» бессюжетен, и это обстоятельство делает его похожим то ли на картину художника-пуантилиста, беспорядочно наляпавшего на холст пятна краски, бисер, куски газеты и хлам в которой более менее цельный силуэт можно углядеть только издалека, то ли на строфы свихнувшегося поэта, записывающего и рифмующего всё, что видит. Киноэксперимент Вертова не предполагает глубокого осмысления чего-либо, не отсылает к проблемам мировой экономики или социального неравенства и уж тем более в нём нет вычурной красивости и постановочности кадров. Киноглаз не знает рас, полов, социальных стратов, он фиксирует представителей самых низов общества, наравне с холёными аристократками в забавных шляпках-колокольчиках и жемчугах. Более того, город для Вертова ценен в обобщённой своей картине: помпезные здания и автобусные остановки, чугунные фонтаны и деревянные скамейки, даже дым из трубы, создают урбанистическое пространство, где только деревцам, кажется тесно и одиноко, а телефонная трубка грубо и нелепо заслоняет небосвод. Фильм показывает жизнь в некоем темпоральном срезе, ограниченном неделей, где будни выступают антитезой выходных. Динамика уживается с неподвижностью. Однако, по мере разворачивания фильма, ритм и скорость съёмки всё нарастают, даже дама, эпохи Гетсби, как-то слишком суетливо и торопливо напяливает на себя бюстгальтер и прихорашивается. Кажется, Вертова безумно радуют «фокусы» с жалюзи, складным объективом фотоаппарата, и манипуляции с трёхногим штативом. Он любуется снующими по организму города самолётиками и трамвайчиками, хромоногими машинками, пугающими зазевавшихся горожанок. Рычаги, шестерёнки, всякие непонятные детальки, которые сейчас можно было бы назвать хламом, интересным разве что для музейных работников или же заигравшихся стимпанкеров и индустриальщиков, наполняют киноплёнку как шары новогоднюю ёлку. Чувствуется, что эти детальки заставляют Вертова трепетать от восторга. Это подобно магии айфонов, гаджетов, геликоптеров и роботов, привораживающих в наши дни всё больше хомо-сапиенсов (которых видимо уже скоро можно будет именовать хомо-техникусами). Миленькая музыка, улыбающиеся пролетарии и их чада пытаются создать атмосферу чего-то чудесного. Но не очень-то им это удаётся. Рваность сюжета, эдакая клиповость и плакатность, слабенькие эксперименты с двойным и диагональным кадром (которые тогда были в новинку и творцы кино только начинали осваивать эти приёмы) и перегруженность городских планов, некрасивость и непричёсанность города, а также постоянное кручение колёс, от которого чувствуешь себя кофейным зерном в кофемолке, всё более раздражает. Бытовизм подавляет и временами коробит. Урбанистические локации «машины», «завод», «рынок» хочется разбавить натуралистическими, такими как, например, «вода», «лес», «небо». А также движение, которого становится уже к середине фильма слишком много, желательно было бы разнообразить замедленными или остановленными кадрами (скромненькая попытка чего была предпринята в фильме), размытым вторым и третьи планом. Не плохо было бы добавить открытый, заполненный воздухом и ветром, без построек горизонт. Внесло бы эстетику и экспрессию использование в проекте изогнутых линий рек, тропок, античных статуй к уже представленным на плёнке прямым линиям улиц, колонн, рельс. Фильм по сути нейтрален, не вызывает ни восторга, ни отвращения, ни удивления, ни скуки, как впрочем не создаёт и цельного впечатления о чём-либо. Воспоминание о кинокартине улетучивается быстро как вчерашний сон, а геометричную мозаику из кружков, квадратиков, ромбиков, линий хочется взять и раскидать на несколько коротких роликов с более тяжёлой и индустриальной музыкой, возможно снабдив экстрим-вокалом (но это так, мечты не в тему). Зрителю практически невозможно остановить внимание на каком-то одном объекте или персонаже. Только взгляд зацепится за яркий кадр, как его почти сразу уносит в пучину новых немыслимых человеческих и машинных нагромождений. Покойника проносят со скоростью разбитого болида на пип-стопе, а дама в салоне красоты впопыхах прихорашивается, словно ей за час необходимо успеть и обед приготовить и на свидание собраться, да ещё не забыть туфли забрать из ремонта. Видимо Вертов надеялся, что зритель сам себе придумает полноценный сюжет, каким-то немыслимым образом состыковав хаотично наляпанные пятна реальности эпохи Гетсби. В общем, хотелось увидеть реальность человеческую, а не трамвайно-фабрично-гаечную. Как-то не очень привлекателен Лего-мирок со стимпанковской примесью. Старинные фильмы обычно очень атмосферны и уносят в далёкую и романтичную эпоху Гетсби или Эдуарда, Виктории или Марии. Красивые гобелены и резные серванты, фарфоровые статуэтки дам в фижмах и кринолинах, сказочно-красочные платки с народными мотивами и плетённая из ореховых прутьев утварь, громоздко-забавные чугунные утюги и вышитые кошельки, зефирно-причудливые или аскетичные интерьеры – вот что мы видим в фильмах примерно тех же времён, что и этот («Унесённые ветром», «Грозовой перевал» и т.д.). Но в «Человеке с киноаппаратом» никакой симпатии к эпохе мы не видим, Вертова радуют только механизмы и люди, если они подражают механизмам. Возможно, в наши дни Вертов снял бы «Железного человека» или «Трансформеры». Немного грустно, но главная идея фильма мной не была понята, а только отмечены рыхлые фрагменты чего-то неопределённого… Фильм похож на некий поток сознания, символов, уносящий вихрь скорости… Особым воплощением времени здесь, несомненно, служит поезд, как например эпоху барокко олицетворяет парик. В целом фильм не так уж плох для просмотра в зале ожидания вокзала или аэропорта, ретро-кафе, на тематической вечеринке в качестве фона. 5 из 10 За эксперимент и приятную музыку. Остальное я не знаю, как оценивать.
Страница 1 из 2