Гавр

Проблема беженцев и отношения к ним выдвинута на первый план. Аки Каурисмяки показал в своём фильме две стороны всего: как на неодушевлённый предмет (их не замечают и единственная реакция, какая имеется, - это поймать и депортировать), и как на человека (у Идрисы отец учитель, сам он образованный и воспитанный); образ полицейского – их не любят, эта фраза звучит из уст самого Монэ (в случае опасности зовут, а просто так и двери не откроют), но сам Монэ показан как понимающий и он всё время говорит намёками, которые Марсель понимает. Ещё я увидела тему взросления (для Идрисы, это очевидно, но и для Марселя). Это необычный момент в целом для кино: “взросление” для взрослого человека. Марсель Маркс взрослый человек, но все окружающие видят его несамостоятельным, без жены ему будет плохо, он долго не протянет. И в противовес этому утверждению Марсель предпринимает ряд сложных шагов, которые приносят свои плоды. Потому общая иллюзорная картина, нарисованная финским режиссёром, поддерживается во многих аспектах. Мне история не показалась простой. Режиссёр намеренно сделал серьёзную тему беженцев в светлых тонах, потому что это страшно, зачем усугублять. Он вывел на первый план то, что добрые люди есть. Чтобы об этом не забывали. Весь его фильм – это последовательность живописных планов, которые можно обрамлять и вешать на стену. Как Арлети режет красную репчатую луковицу, как Марсель выпивает рюмочку и закусывает оливкой, как Марсель ставит пакетик с сэндвичем на ступеньку у воды для Идрисы, как он несёт ящик с принадлежностями чистильщика обуви – он делает это с грацией французского художника с Монмартра, и на плече у него словно сложенный мольберт, как человек сидит за столиком у кафе в порту, а за спиной у него яркий маяк, да и в целом панорама прибрежного Гавра захватывает своим прекрасным видом с чайками, домами и плещущейся водой. В повествовании прячутся отсылки к большим произведениям, которые делают историю ещё интереснее для восприятия. Имя главного героя Марсель Маркс перекочевало из фильма Аки Каурисмяки “Жизнь богемы” (Boheemiel?m??) 1992 года. Он был сделан по роману Анри Мюрже. Грация, изысканность в действиях и поведении Марселя в Le Havre очевидны, это выглядит изысканно. Именно имя Марсель дано герою в честь именитого французского режиссёра Марселя Карнэ, чей фильм “Набережная туманов” снимался именно в Гавре. Упоминание Дюнкерка тоже встречается в фильме. Я теперь знаю эту историю благодаря Кристоферу Нолану, и когда в кино слышу отсылки, становится понятнее. Ведь основной мыслью дюнкеркской операции было: хорошо, что вернулись домой живыми. Я думаю, что для беженцев эта мысль так же актуальна и важна – вернуться домой невредимыми, а подтекст довольно неприятный. Мне отдельно понравилась сцена с чтением рассказа Франца Кафки “Дети у дороги”. Это не единственная сцена, которая понравилась, она просто из тех, которые вскользь договаривают смысл произведения, в которое встроены. Словом, этот фильм создан вперемешку горечи с юмором. Тут и безысходность и откуда ни возьмись появляющийся позитив. В Европе с осторожностью относятся к цифре 13. А тут жену положили в номер 13. Это выглядит как часть иронии режиссёра. Один киновед сказал про этот фильм, что он является “подношением старому французскому кино от Аки Каурисмяки”. Согласна с этим.

При просмотре фильма кажется, что время делает паузу где то в 70х XXго века, срывается в современность посредством мобильного телефона в кадре и снова возвращается. Каурисмяки, в свойственной ему неторопливой манере повествования, раскрывает характерные признаки угасания Европы. Если принять действие картины за метафору, то это может выглядеть примерно так. Марсель (европеец) - стареющий богемный писатель, утонченный, культурный, справедливый, доброжелательный. Его жена Арлетти (Европа) тяжело больна, угасает и нуждается в лечении. Идрисса (мальчик-мигрант) новая кровь Европы. Идрисса находит понимание Марселя и чудо исцеления становится возможным. Фильм о человеческом достоинстве.

Бывший писатель Марсель Маркс живёт в Гавре, проводя время за чисткой обуви, барной стойкой и бытованием со своей любимой женой. Но случай ввязывает его в историю с Идриссой - чернокожим парнем из Габона, который хочет попасть в Лондон, тогда как французская полиция жаждет засадить его в тюрьму. Финского киноклассика Акт Каурисмяки не узнать очень трудно. Во-первых, пролетарский сюжет из жизни малоимущих. Узнаются и знакомые формы - сероватые оттенки изображения с голубыми красками моря и глаза главного героя, в которых должна светиться (и светится) детская непосредственность и простота, обязательный и обаятельный нордический рок-н-ролл, панковские пейзажи в виде пустых берегов, вечных гаражей и контейнеров в доках, да и вообще картинка из английских телесериалов годов примерно 70-х. Такая северная, холодная и аскетичная. Привычен в определённой мере и набор героев-архетипов - неудачник с добрым сердцем, преданная и любящая женщина (ещё один символ режиссёра - чем-то напоминающая Инну Чурикову великолепная финка Кати Оутинен), противоречивый комиссар со сложной системой принципов, обезличенные госчиновники и полицейские (этакое мировое бесчеловечное зло), злобный обыватель и энное количество обывателей сочувствующих. Наконец, присутствует чудо. Почти обыкновенное, родившееся от сделанного добра. Спаси человека, а он ещё одного за собой потянет - в противовес политике русской поговорки про беду. Но есть и маленькие отличия. Режиссёр решил проверить свои художественные принципы и идеологические взгляды на территории не родной Финляндии, а Франции, да ещё и на материале животрепещущей политической проблемы - нелегальной иммиграции. А раз Франция, то как минимум водка меняется на вино и коньяк, темперамента и слов становится побольше, а сам переезд во многом означает уход режиссёра от национального к глобальному, да ещё и способом показать свои глубоко левые взгляды. Его писатель отсылает к двум позициям режиссёрского месседжа - Марселю Прусту и его поискам утраченного и, куда уж деваться, к Карлу Марксу и его классовым теориям. Получился альтернативный англосаксонскому (хоть подростка и отправляют в Англию) франко-немецкий словарь, обьединяющий классовые различия и мораль супротив экономических категорий и бюрократии. Классовая и общечеловеческая солидарность (читай 'любовь') должны бы, по Каурисмяки, победить госвласть и связанное с ней предательство. Естественно, что к любви, как всегда, прибавляется и абсолютно специфичный финский юмор, чем-то обьединенный с юмором стэндапов и немого кино (мимов), но и контрастирующий с ним, потому что гэгам у Каурисмяки места совсем нет, зато есть лаконичность. Больше всего трогает мысль, что человечество забыло отделить добро от зла. В очень простой форме финский гений вещает, что помочь найти человеку работу - это вообще-то хорошо, а заложить его властям за желание работать - это точно зло. Убить его же при побеге - зло, а сохранить жизнь и родить чудо - добро. Наивный писатель - это детство, в котором эти вещи не обросли шкурными интересами. К тому же вроде и не в пику мультикультурализму, но в дополнение к нему идёт тема общечеловеческих ценностей, где неважно китайский Чанг ты или вьетнамский Мин - лишь бы человек был хороший и помогал попавшим в беду. В общем: Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Только не против кого-то, а во имя человека. Кстати, оба Маркса (Карл и Марсель) едины именно в своём гуманизме. А коммунизм - это не Ленин и Сталин, а сильно от них отличающийся Каурисмяки. И он не мифически, а вполне конкретно - добрый почти дедушка, переведший на язык марксизма христианские ценности: Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи и Возлюби ближнего своего.

<i>Аки Каурисмяки не раз говорил о том, что любит счастливые финалы, и надеется на то, что зритель, выйдя из кинотеатра, увидит мир другими глазами. Однако он не умел врать и приукрашивать действительность - хэппи энды в его фильмах были очень своеобразными. Они отвечали реалиям жизни, современной героям фильмов, и были логическим продолжением показанных событий.</i> В фильме 'Гавр' режиссер изменил своему принципу. Он создал сказку, добрую, светлую, наивную, балансирующую на грани кинематографического китча. Но картина держится на уровне благодаря многочисленным аллюзиям к французскому кинематографу, финскому юмору и, конечно, фирменному меланхоличному акварельному стилю Каурисмяки. 'Гавр' - сказка о чистильщике обуви Марселе Марксе, в прошлом богемном писателе, его больной жене Арлетти. А еще о добродушных булочнице, бакалейщике и хозяйке бара. Еще о комиссаре полиции Маре. О вьетнамце Чанге, обосновавшемся во Франции по чужим документам. О собаке Лайке, которая символизирует фантастическое и космическое в фильме. Все эти люди однажды объединились ради одной цели - спасти мальчика-нелегала из Африки любой ценой и отправить его в Лондон к матери. Марселю придется съездить в Кале, в лагерь беженцев, запугать начальника охраны, представившись негром-альбиносом. В это время булочница, у которой Марсель часто умыкивает багеты, прячет мальчика, а хозяйка бара с кучкой странноватых завсегдаев мониторит ситуацию снаружи. Зеленщик обеспечивает продуктами и средством транспортировки беглеца-мальца в порт... Жестокая государственная машина проигрывает на всех фронтах и мальчик, наверное, увидит Лондон - Каурисмяки оставляет эту историю с открытым финалом. Но для Марселя библейская заповедь сработала сразу... Нежные яркие краски цветущей вишни во дворе их дома - завершающий штрих великого мастера, его ода красоте и богатству жизни во всех ее проявлениях. Режиссер попытался рассказать о сложной и больной проблеме иммиграции языком киносказки. 'Я забил на реализм' - говорил Каурисмяки. Он дал иммигрантам шанс жизни, которого у них часто не бывает, показал их душу и переживания, позволил достичь своей цели. Режиссер отмечал, что 'в фильме я намеренно преувеличил лучшие качества человечества, которые не так часто можно встретить сегодня' и показал людей французской глубинки, далеких от политических расчетов и расовой неприязни - они, 'маленькие' середняки, чувствуют необходимость в творении важных дел. В фильме нет негативных персонажей, за исключением прохожего на вокзале и соседа Марселя, которые звонят в полицию и сообщают о местонахождении мальчика. Государственная машина представлена только голосом префекта, с которым разговаривает Маре - Каурисмяки свел его к бездушному механизму. Сам комиссар как будто сошел с экранов классических французских фильмов - он добросердечен, совестлив, носит черное пальто со шляпой и ходит с ананасом под мышкой (явная отсылка к элементам абсурда в фильмах Тати). В последних фильмах Каурисмяки четко просматривается игра на контрастах - 'Гавра', наивную сказку, он снял после своего самого мрачного и тяжелого фильма 'Огни городской окраины'. Скорее всего, это было попыткой показать другой, прекрасный мир, куда уплывали в поисках лучшей жизни герои его фильмов. *умилило выступление Литтл Боба - тряхнул стариной* 7 из 10

Гавр — город на севере Франции, один из крупнейших портов страны. Фильм известного финского режиссёра Аки Каурисмяки. Лента рассказывает об одной из острых проблем во всем мире - нелегальной миграции политических, социальных и экономических беженцев. И как говорил сам режиссёр, хоть история и «нереальная», но она могла произойти в любой стране. Каурисмяки сознательно стилизует свою картину под старомодные фильмы, где простой рабочий класс может совершать подвиги, где идеализм никогда не презирался и любой человек может иметь слабое место. Режиссёр умело пользуется классическими приёмами кино, создавая при этом свою собственную атмосферу. Самое главное чему уделяет внимание режиссёр это – люди. Актёрский состав справляется со своими ролями замечательно, полностью перевоплощаясь в своих персонажей. Отдельных слов заслуживает и музыка, которая как всегда играет у Аки важную роль, дополняя атмосферу и настроение города. Не смотря на все сложные ситуации, возникающие у героев фильма, они стараются не унывать, помогать, любить, тем самым даря позитивный настрой зрителю. Также стоит отметить, что фильм, совершенно заслуженно, получил на Каннском кинофестивале приз ФИПРЕССИ. «Гавр» не занимает какую-то конкретную позицию и не предлагает варианты решения поставленной проблемы. Сценарист и режиссёр предлагают нам своего рода тёплый взгляд на сложные вещи. Фильм, как «заколдованный» порт во время шторма, кин0-убежище от реальной жизни. Аки Каурисмяки задумывал «Гавр», как первую часть трилогии о портовых городах разных стран. Хочется верить, что режиссёр не ограничится словами и создаст ещё замечательные, жизненные, душевные истории. 8 из 10

Иногда хочется забыть Кино и изобрести его заново. Почему? Попробую объяснить. Кино зашло в тупик. Индустрия есть, киносборы есть, творчество ушло. Остался «эффект кипучей деятельности» в виде фестивальных «шедевров» и жалких потуг на экране. Всё лучшее снято, главные сюжеты экранизированы, лучшие роли сыграны. Всё, конец истории. Но после просмотра «Гавра» хочется дать Кино ещё один шанс, так сказать «отсрочку ликвидации». И не потому, что история сногсшибательная, она проста и даже банальна, и не потому, что снято как-то очень круто, ничего особенного нет, и актёры вроде из кожи вон не лезут. И всё таки посмотрев эту картину хочется верить в людей, в их лучшие качества – в добро и сострадание, в красоту и благородство поступков. И в это, кажется, верят создатели фильма. Пусть будет незамысловатый сюжет и слегка скучный антураж. Всё прощается, когда настоящее искусство делает из меня одного абсолютно счастливого зрителя.

Для тех, кто ищет кино-великолепие. «Гавр» - Le Havre - это название и фильма и города, где застали нас события. Очень злободневная история про Европу, у которой на плечах сидят два черных ворона. Эмигранты и толерантность. Первые продолжают всё прибывать и прибывать. Но стряхнуть и прогнать их мешает второй ворон и пока ещё живая система соцобеспечения. И вот клюют эти вороны когда-то очень успешный Старый Свет и в очи, и в шею. 10 из 10

Выбрав яркую жизнерадостную цветовую гамму и предпочитая крупные планы Аки Каурисмяки был стилистически очень похож на поздние работы Алена Рене. Только вот, Рене не заходил так далеко - он практически за небольшим исключением, снимал милые и трогательные произведения. Таким же милым и ни к чему не обязывающим может показаться 'Гавр'. Ну чем может быть интересен писатель, который решил на старости лет пойти в чистильщики обуви с умирающей от рака женой? Однако однажды он познакомится с вооруженным представителем 'Аль-Каиды', если верить французскому телевидению. А если верить своему собственному наитию, то перед нами образованный, умный мальчик, бегущий из своей страны в Англию, ожидая встречи с мамой. Нелегальный эмигрант. Приятно, что отношения между престарелым мужчиной и мальчиком лишены каких-либо подтекстов и намеков. Это вам не 'Михаэль' Маркуса Шляйнцера. Тут все будет просто и по-человечески - в том и вся прелесть. Но самое важное, что в реальности Каурисмяки общество не кажется агрессивной средой. Наоборот, каждый конкретный человек, даже представитель власти, не лишен гуманности и человечности. Хотя по правде говоря, Каурисмяки точен в изображении задора с которым власти ищут беглеца. Тут приходит на ум простая аналогия - вероятно, лет 70 назад похожим образом в Гавре спасали евреев, прячущихся от нацистов. Правильные струны затронуты, но без обличения и морали. Наоборот, жизнерадостно и с юмором. С улыбкой нации, которая читала 'Молчание моря' и восхищалась Антуаном Сент-Экзюпери. Неожиданный музыкальный антракт в виде классного рок-н-ролла лишь дополнительная изюминка в этой жизнерадостной картине. Для меня очень важно, что Каурисмяки не нокаутирует зрителя подробностями. Он позволяет зрителю согласиться с возможностью Чуда. А если так, то картина совсем небесполезна и вовсе не ограничивается социальным контекстом. <b>10 из 10</b>

Каурисмяки хоть и считается ведущим кинорежиссёром Суоми (говоря «финское кино», мы подразумеваем фильмы Аки), с некоторых пор предпочитает жить во Франции. Это обстоятельство наложило отпечаток на его творчество: «Гавр» - абсолютно синефильское творение. Поэтому просмотр вызывает смешанные чувства: не покидает ощущение, что показывают старое французское кино полувековой давности. Эффект близок тому, что произвёл немой «Артист», который был, конечно, радикальней по духу и форме, но это сравнение ничуть не умаляет достоинств «Гавра». Если «Артист» дал возможность перенестись в прошлое лет на 80, то «Гавр» – примерно на полвека. Новый фильм Аки не утратил характерный для автора пролетарский дух, вернее, сочувствие режиссёра рабочему классу. Эти симпатии роднят его с британцем Кеном Лоучем, который также является любимцем фестиваля на Лазурном берегу, неизменно возвращаясь оттуда с какой-нибудь наградой, как и Каурисмяки, которому в 2011-м вручили за «Гавр» премию международной кинопрессы. Это очень даже логично: кто, как не критики, будут упиваться торжеством стиля, скрупулезно воссоздающего эстетику старого доброго кино и характерные его особенности. Например, мизансцены здесь нарочито подсвечиваются софитами, а один раз освещение даже откровенно включается прямо в кадре. Если бы не сотовые телефоны и ещё пара–тройка малозаметных деталей, обозначающих современное время, это было бы абсолютное ретро. Снимать актуальное кино о симпатиях эмиграции из третьего мира (сюжет: чистильщик обуви по фамилии Маркс помогает скрываться от полиции темнокожему подростку-беженцу, который хочет попасть в Лондон), наверно, было бы слишком скучной задачей. Сохранив фирменный неспешный ритм, органично передающий заторможенное существование своих скандинавских соотечественников, Аки, не наступая на горло собственной песне, нашёл ему адекватное применение, замаскировав историю под французский нуар времен Мельвиля. В итоге получилась пролетарская утопия о жителях портового города, которые противостоят социальной несправедливости и буржуазному конформизму. Утопия об утверждении едва ли ни самого леворадикального призыва: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Для финского режиссёра – это не понты и не дешёвая попытка заигрывать с простым народом. За три десятка лет работы в кино, Аки так и не обуржуазился. Он всё также понимает и уважает чаяния простого человека. Так своё пристрастие к спиртному распространил уже на всю творческую группу: мало того, что герои фильма регулярно прикладываются к рюмочке, но и сами исполнители во время съёмок имели официальное право пить бренди. Алкоголь, видимо, помогал всем выйти за пределы реальности, может, поэтому в «Гавре» слишком много кино. Из-за этого некоторым будет сложно поверить в тотальный хеппи-энд. Но если не верить в счастливые концы, то зачем тогда вообще снимать и смотреть фильмы?

'Гавр' Каурисмяки, заслуженно отмеченный рядом значительных наград, пожалуй, самая светлая и лиричная сказка из всех, снятых знаменитым режиссером. Сюжет разворачивается вокруг бывшего французского писателя Марселя Маркса, который сейчас работает чистильщиком обуви. Его жена Арлетти попадает в больницу, а в это время Марсель встречает мальчишку Идриссу - нелегального иммигранта из Африки. И именно от поведения Марселя, от принятых им решений и действий зависит то, как потечет жизнь тех, кого он любит. Марсель, рассказывая Идриссе о профессии чистильщика обуви, говорит, что она ближе всего к Нагорной проповеди, а затем всеми своими действиями дает «мастер-класс» по ее применению. А Каурисмяки своим фильмом показывает эффективность и отдачу от такого образа жизни, собирая вокруг неоднократные примеры. Городок Гавр, в сравнении с теми цивилизованными городами, которые мы привыкли видеть – сказочное, затерянное место, где не работают принципы бюрократической системы, где соседи знают и поддерживают друг друга, где люди проявляют максимум солидарности для того, чтобы помочь ближнему и где «блаженны милостивые и чистые сердцем». Каурисмяки возвращает актеров из своей «Жизни Богемы» и дарит им новую жизнь – другую, но не худшую, не менее благородную, хотя и не такую «альтернативную». Андре Вильм и Кати Оутинен еще изящнее и утонченнее, еще более сдержанно и в то же время откровенно показывают характеры своих персонажей. Ретро стиль 50-60-х гг. выгодно оттеняет отточенную игру актеров и позволяет режиссеру рассказать сполна о том, что он любит и холит. А просматривая это кино нельзя не увидеть, что Каурисмяки, несмотря на его высказывания о «пессимизме в отношении людей» видит истинную человеческую теплоту. Он снова и снова дает людям новый шанс и говорит как герой фильма: «Чудеса случаются». Весь «Гавр» пропитан какой-то особой любовью и сентиментальностью по отношению к людям. До такой степени, что это очень похоже на милую и забавную сказку без лишнего морализаторства… И даже вишня зацветает в конце фильма. Видимо, чтобы отблагодарить любимого Одзу.