Химера

Миф об Орфее и Эвридике – один из самых пронзительных в истории Древней Греции. Вероятно, он привлекает нас доказательством того, насколько Орфей близок к обыкновенным людям, несмотря на полубожественное происхождение. В любой из версий мифа мы сталкиваемся не столько с проявлением слабости и нарушением запрета, сколько с проявлением любви (и, пожалуй, сами подсознательно желаем, чтобы Орфей обернулся). Фильм Аличе Рорвахер «Химера» 2023 года – одно большое сновидение. Вопрос в том, что такое сон? Способен ли мозг придумать нечто совершенно новое, чего ещё не было в жизни? Принято считать, что сны – отражения раннее увиденного. «Новое» рождается из осколков старого (так и химера представляет лишь соединение льва, козы, дракона). Главный герой фильма – археолог Артур, вместе с друзьями расхищающий гробницы и обладающий даром – видеть места, где закопано много украшений и статуй. Лейтмотивом сна открывается произведение. Главный герой едет в поезде, в купе заглядывает контролёр: «Сеньор, простите, но Вы не досмотрите этот сон. Теперь Вы не узнаете, чем он закончится. Ваш билет, пожалуйста». Разве нужен билет, чтобы попасть в царство мёртвых? Герой прибыл издалека и уйдёт в такое же «далёко». Его «далёко» – это пейзажи Италии, изобилующие кипарисами (символ смерти во многих культурах), жизнь города и деревни. Однако гораздо важнее здесь другие пространства, «ничейные» и «общие» одновременно, а именно – лес, особняк Флоры (матери Беньямины), заброшенная железнодорожная станция, купе и коридоры поездов, корабль. Зайдём в особняк Флоры – туда направляется Артур. Флору навещают несколько прекрасных дочерей. Их много, и все они, подобно Беньямине, рыжеволосые, похожие на нимф. Только эти нимфы не танцуют в радостном хороводе – их жестокие голоса сливаются, как в античном хоре. Дом рассыпается. Дом скоро рухнет. В возвращение Беньямины верят только Флора и Артур. Неверующие похоронили её заживо. Артур не считает, что он с друзьями совершает нечто ужасное, расхищая гробницы. Другое мнение у девушки по имени Италия, которая чтит и уважает традиции. Италии не нужны деньги, она не боится покойников. Италия боится, что чужую память оскорбили и осквернили. Ей известно – спрятанное предназначено не для людских глаз, а для духов. Эти духи и многочисленные тени стоят на берегу Стикса и ждут, когда приплывёт Харон. Души знают: цена перевоза – один апол, поэтому ближние заботятся о них и кладут монетку под язык. Не заплатившие обречены скитаться вечно. Чтобы понять, насколько была развита культура погребения в Античности, достаточно вспомнить «Антигону» Софокла. Изгнанного брата Этеокла, Полиника, запрещено хоронить – он считается изменником. Антигона нарушает правило, иначе душа Полиника не обретёт покоя. И тогда сталкиваются два закона: «номос», божественный закон, соответствующий традициям страны, и «кэригма», человеческий указ, государственный, не вечный (в отличие от божественного). Теперь – пройдёмся до заброшенной станции до заброшенной станции «Рипарбелла», где Флора встречала всех дочерей из поездок. «Рипарбелла» – всего лишь остановка, передышка в пути. И любопытно то, что это не просто дом, а заброшенная станция, оживляющая в зрительской памяти лейтмотив движения поезда. Артур – в бесконечном движении и поиске, он не стоит на месте, а потому сначала мы вместе с ним побываем на корабельном закрытом аукционе, потом – сядем на поезд. Сообщники будут злиться на него и в шутку, сгоряча скажут, мол, забудь про него, Артур умер. Мёртвый, призрачный, но всё ещё пребывающий на земле, оставшийся в мире живых, не отыскавший заветную дверь в подземное царство. А в коридоре Артур встретит спутников из начала своей истории – трёх девушек, контролёра, торговца носками. Они спрашивают про погребальные вещи. Но вдруг путники исчезают, и Артур снова остаётся один. Ему неведомо, где дверь, через которую они прошли. Артур отправляется на очередные раскопки. Разнорабочие смеются над героем, как над Дон Кихотом в дырявом чулке: какой-то чудак бродит с раздвоенной веткой и верит, что она укажет путь. Тому, кого волнует материальное, не увидеть того, что доступно Артуру. Рабочие копают туннель в указанном месте и заставляют героя спрыгнуть туда. Со свечой в руках Артур идёт в тьму. Кто он? Одиссей в Аиде? Эней в царстве мёртвых? Дон Кихот в пещере Монтесиноса? Артур наконец-то видит красную ниточку. Ведь Орфей из века в век ищет Эвридику.

Фильмы Рорвахер всегда начинаются с пробуждения. Даже если персонажи в кадре не спят, такое ощущение испытывает зритель. Сначала слышен только звук во время титров, далее в ночной темноте постепенно проступают силуэты людей или фары автомобилей. В интервью постановщица рассказывает, что её детские воспоминания о семейных путешествиях на машине тесно связаны с чувством волшебства, возникающим, когда, просыпаясь утром, сперва слышишь шум, затем открываешь глаза и обнаруживаешь себя на новом месте. Это чувство она старается передать в своих работах, предлагая нам также проснуться с началом каждого фильма. «La chimera» становится её первой картиной, где герой в начале по-настоящему спит, пока контролер в поезде, проверяя билеты, вежливо не сообщит ему: «Узнать, чем закончится сон, не получится». Магический реализм «Химеры» готов поспорить с этим — сновидения повторяются и стремятся проникнуть в реальность, порою вызывая сомнение: не сон ли вообще всё происходящее? Главный герой, Артур Харрисон, носит фамилию, отсылающую к исполнителю роли другого известного исследователя древностей. Однако его деятельность нельзя назвать научной. И тут поднимается одна из проблем Италии 80-х — расхищение гробниц, а также моральная ответственность за присвоение наследия древней цивилизации. Погребальная керамика буккеро, изысканные украшения и статуи — об этих артефактах этрусков можно задать тот же вопрос, что Италия (персонаж) спрашивает о заброшенном вокзале: «Кому это принадлежит?». Её удивляет, как обветшалое и всеми забытое здание может быть ничьим. Потому, став свидетельницей ограбления очередного захоронения, именно она пытается напомнить: у закопанных предметов всё ещё остаются хозяева — духи. Её слова, правда, не сразу, откликаются лишь у Артура. Свой дар чувствовать спрятанные сокровища англичанин использует не ради богатств, а чтобы отыскать дверь в загробный мир, куда попала его любовь Беньямина. Другие томбароли, имеющие менее трепетное отношение к реликвиям, считают абсурдным, что все эти красивые вещи этруски прятали вместе с умершими. Когда они вскрывают гробницу, свежий воздух, проникая туда, заставляет настенные росписи моментально выцветать. Исчезает красота, восхищавшая предков. Предметы, попадая в их руки, утрачивают духовную ценность, придававшуюся им изначально, приобретая ценность материальную. И вот уже в секретном офисе местного арт-дилера произведения искусства, не предназначавшиеся для людских глаз и пролежавшие под землёй больше двух тысяч лет, помещают в специальный лифт, где через мгновение они превратятся в пачку банкнот. Инаковость протагониста, свойственная всем работам Рорвахер, здесь выражена особенно ярко. Он, будто застрявший между жизнью и смертью, прошлым и настоящим, не ощущает принадлежности к окружающему миру. Даже его лачуга расположена за городской стеной на краю оврага. Единственное, что удерживает Артура — красная нить (Ариадны) умершей возлюбленной, которая помогает найти выход из лабиринта погони за своей химерой. Ещё один древнегреческий миф, читаемый в сюжете — об Орфее и Эвридике. Но тут он переосмыслен: трудно сказать, что английский Орфей в белом костюме хочет вернуть Эвридику-Беньямину к жизни. Скорее, сам желает присоединиться к ней, ведь, наконец встретившись, они вполне счастливы и в царстве загробном.

Сегодня на обзор попала слегка комедийная, слегка драматическая, а местами и философская притча о человеческом цинизме во имя искусства - 'Химера' (La Chimera), являющаяся номинантом на Золотую Пальмовую ветвь 2023 года. На фильм я наткнулся при сверке фестивальных программ того года. Меня сразу зацепил синопсис, но после просмотра фильма 'Претенденты' я усомнился в Джоше О’Конноре и просмотр отложился на довольно долгое время - как выяснилось очень зря. За эти два часа, что я уделил созерцанию данного творчества актер заиграл совершенно другими красками. Прекрасная режиссерская работа с очаровательной итальянской и не очень музыкой. Буду ждать новых подвигов Аличе Рорвахер. И так Италия 80-х годов, показана просто потрясающе. Вообще очень хочется выделить операторскую работу, я остался в полном восторге со многих переходов и ракурсов. Главный герой - англичанин Артур (имя выбрано явно чтобы прочеркнуть национальность персонажа) потерял свою возлюбленную, но приобрел дар находить ценности предназначенные в качестве посмертных даров для умерших людей. Как это часто бывает его возможностями заинтересовываются не самые приличные люди и берут его в банду. Сам же Артур преследует совсем иные, более духовные и альтруистские цели. По ходу дела в него влюбляется девушка по имени Италия, что наверное несет в себе некий символизм - иностранец нашел себе вторую родину в виде этой страны. Вообще символизма в фильме очень много, после неловкого поцелуя - нам показывают кадры стройки. Человек, который не готов строить новые отношения. После поцелуя - дар героя значительно слабнет, но он все-таки находит сокровища. Может показаться, что он таки встал на путь становления от прошлого к будущему. Упоминается и тема, что такое реально живой человек - тот кто просто проживает день за днем или тот кто при этом что-то чувствует. Концовка в этом плане очень философская. Каждый зритель может сам решить, завершил ли герой свой путь или это только начало. Также много кадров улетающих птиц, отсылающих к переменам. Иногда всем нам нужно время, чтобы двигаться дальше. 'Ведь все временное - вся наша жизнь временная' 8.5 из 10

Вот почему когда я смотрю какой-нибудь «Хорошии доктор», то понимаю, что просто сбагрил полтора часа, посидев, поулыбавшись. А когда смотрю «Ностальгию», понимаю, что совершил некую работу души, произошло нечто значительное. Если у вас так же – Вам сюда. Фильмы Аличе Рорвахер вопиюще некоммерческие. И не арт-хаусные. Просто честные и живые. Я полюбил её с фильма «Счастливый Лазарь». Она сама пишет сценарии и сама снимает. Сценарии тоже очень сильные: в них постепенно из рутины и бессвязных клубов жизни вырисовываются послания, метафоры, знаки. Они до последней секунды непредсказуемы и держат нас в умственном напряжении. Я заметил, что фильмы Рорвахер похожи на поздние фильмы Иоселиани. Только у него они городские, у неё – сельские. У него – ироничный подход к бессмысленным перипетиям жизни, у неё – европейский магический реализм, вырастающий из бессмысленных перипетий жизни. Ну и где, спрашивается, фильмы Иоселиани и Рорвахер во времена Лантимоса и Бандероса? Или где хотя бы внятно рассказанная история по лекалам голливудского прокатного цеха? Как где? В стороне. Стоят спокойно и улыбаются щербатыми ртами… Итак. Молодой англичанин Артур (лопоухий Джош О’Коннор, мы его помним, скажем, по чудесному сериалу «Даррелы») потерял свою возлюбленную и не может с этим смириться. Он возвращается в дом её матери Флоры (Изабелла Росселлини), там у него есть свой ветхий сарайчик, забитый всяким хламом. Флора нежно любит спутника своей исчезнувшей дочери. Но дочерей у неё ещё много – целая стая. И все они не очень любят Артура. Зато есть служанка Италия, которая в доме Флоры прячет от Флоры своих детей и симпатизирует Артуру. Артур же, видимо, от непреходящей страсти к исчезнувшей любви, обладает особым даром: чувствует где загробный мир соприкасается с нашим. Из-за этого дара он и прибился к компании расхитителей гробниц – Артур указывает им где копать. А гробниц, как и многовековой истории, в Италии много. Так много, что полиция их не слишком-то и охраняет. И контрабанда артефактами бурно цветёт… Это только завязка. Если вы доверитесь этому неброскому, обладающему своим неспешным ритмом и особенным, слегка чумазым, колоритом фильму, то история примет Вас и понесёт всё дальше и дальше. Петляя и удивляя поворотами до самых последних секунд. Отменное, особенное кино, которое абсолютно точно понравится не всем, но тем, кому понравится – понравится сильно. И подарит прекрасное ощущение не зря прожитого времени.

В российских онлайн-кинотеатрах неожиданно появилась одна из жемчужин кинематографа 2023 года, которая была мною благополучно забыта в вочлисте, как сокровища этрусков. Такие сложносочиненные фильмы, как “Химера”, появляются в западном кинематографе крайне редко, а для меня, как человека, незнакомого с творчеством Аличе Рорвахер, он стал просто откровением. Поясню кратко. “Химера” рассказывает историю молодого человека Артура (Джош О’Коннор), некогда потерявшего свою возлюбленную, а вместе с ней, кажется, и смысл жизни. В какой-то момент он начинает зарабатывать на жизнь помощью бандам черных археологов - расхитителей древних могил этрусков, живших на землях Италии около 2000 лет назад. Уникальная способность Артура, которого бандиты называют Англичанином, чувствовать, в каком месте под тонким слоем земли находится захоронение. Однако занимается он этим отнюдь не ради денег, а в надежде найти в одной из таких могил вход в потусторонний мир, где он встретит свою ушедшую из жизни подругу. Вот, казалось бы, и весь сказ. Однако Рорвахер зашифровала в скитания Артура столько символов и исторических отсылок, что вы едва найдете кинорецензии с одинаковым выводом. Признаюсь честно, мне даже не хватает кругозора, чтобы понять многое из скрытого в работе итальянки. Самое простое, что можно увидеть - мифы древней Греции: красная нить Ариадны и сказ об Орфее и Эвридике. Нечто подобное мы не так давно уже видели у Йоргоса Лантимоса в “Убийстве священного оленя” - там достаточно очевидно обыгрывался миф об Ифигении и о священном олене Артемиды. В “Химере” у Рорвахер все куда сложнее: здесь и девушка по имени Италия, которая находится практически в плену у буржуазии в лице госпожи Флоры, всячески поддерживающей поиски безвременно ушедшей возлюбленной Артура, и столкновение прошлого и настоящего, и выраженные контрасты фантастической природы Италии с безликими индустриальными пейзажами окраин городов. Смотреть “Химеру” можно не один раз, и каждый раз вы точно увидите для себя что-то новое. Хочется аплодировать не столько самой работе Рорвахер, сколько тому, насколько сложносоставные работы способна она снимать. Браво!

Трагикомичная история о расхитителе гробниц. Кинокартина незамысловатая, забавная, немного сентиментальная, которая, возможно, подарит немного смеха, но что у нее не занимать, так это грусти. Так что, уважаемый любитель “не такого кино”, я тоже решил причаститься к сельскому откровению женского мироощущения некрополя и погрустить вместе с вами. Самый главный конфликт этой картины - это конфликт главного оператора Элен Лувар и авторского видения Аличе Рорвахер. Видимо конфликт на киноплощадке, был настолько же эмоционален, как и могильная амбициозность режиссера, не знаю, была ли фееричная потасовка с вырыванием волос и процарапыванием лица, но что точно было, так это периодическая замена оператора на фермера Франческо из той же деревни, причем снимал он на свою старую VHS камеру, так как Элен Лувар, будучи в расстроенных чувствах, уходила и забирала кинокамеру… ох уж, эта женская мстительность. Так вот… о чем я? А, вспомнил, в этой итальянской комедии, мы окунемся в атмосферу сельской жизни с ее прелестными колоритными деталями. Но предупреждаю, нужно быть осторожным, ведь здесь все пропитано увяданием и могильной сыростью искренних чувств. Советую смотреть порционно, растянув экзистенциальное познание на равномерные части. Второстепенный персонаж с архетипическим именем “Италия”, заботится о младенцах, словно настоящая капитолийская волчица. видимо автор видит себя умбрийской праматерью Этрусков взывающих из вековых могил. Вы можете задать справедливый вопрос: а что с главным героем? А что с главным героем? Да, есть такой - это ходячая сутулая тень, воняющий, беспомощный стереотип - да, именно воняющий, так охарактеризовал его автор в самом начале этой сатирической повести - это не я так придумал, не подумайте, не стоит на меня обижаться. Так вот, эта бесхребетная тень, которой посчастливилось прикоснуться к божественному лику, только и делает, что роет землю как крот, он зарывается все глубже и только благосклонность режиссера не дает ему постичь “дзена” медитативной “норы”, но не беспокойтесь, в этой картине, это ненадолго: женская изменчивость проявится в развязке, она расквитается с ним по полной, за зря потраченные годы пылкой молодости. И вот финал, который ставит точку в этой странной идее, маскируя кристально чистый концепт под видом уникальности «не такого кино», дергая за красную пряжу женского микрокосмоса, Аличе Рорвахер, игриво улыбаясь, срывает сверхъестественный покров и под громкие аплодисменты кинобомонда, являя миру своего Индиана Джонса. Ритмично постукивая черепками, Рорвахер гипнотизирует артхаусным взглядом. Очарованные размышлением о любви и смерти, пресыщенные почитатели странного кино, захлебываясь восторженными возгласами - прославляют неортодоксальное чутье творческого гения! Что же хотел сказать автор? Наверное, она решила поделиться своим жизненным опытом, показать красоту деревенской жизни, сконцентрировав противоречивые чувства в мужскую тень, таинственно погребенную в темноте: видимо специфический страх погребенной статуи ассоциативно будоражит ее воображение режиссера, а ее неудовлетворенное восприятие пестрит студенческими вечеринками и обветшалым анализом около-мифических образов. В современном киноискусстве авторов-женщин, прослеживается гиноцентричная конструкция с ярко выраженным инфантилизмом, в которых мужчинам выделена функция театрального реквизита, штрафстоянки для проигравших, резервации для побежденных. И даже в таком виде эволюционного рудимента, они умудряются пинать хладный мужской труп при любом удобном случае, насаживая феминистское чучело на мертвую мораль неистовых амазонок. Чем вдохновляется автор: склепами, погребальной утварью, деградирующей самобытностью сельских маргиналов (причем подавляюще мужскими персонажами), увядающей разрухой, многодетными матерями одиночками рожающими детей как перед апокалипсисом, деревенскими дискотеками, ну и, конечно же, женским прообразом древнего поклонения, ну куда же без этого творческой женской мысли. Не знаю как вам, но для меня, это похоронная медитация бесконечного поиска той самой божественной музы, которая явила себя копателю могил, не вдохновляет. Я могу выразить только трепет и восхищение перед таким мастерством выставлять зрителя “лопухом” в заросшем огороде сублимации. Художественное произведение, в моем представлении - это целостное, завершенное, структурно-смысловое единство, и в своем восприятии я стараюсь придерживаться этого здравого постулата, поэтому, не воспринимайте мою иронию буквально. Кому-то может показаться, что я посягнул на магический священный культ неореализма, нет конечно, просто, этот забавный склеп суеверий не вызывает у меня восхищений, потому что эта “пещерка” не таит для меня никаких сокровищ.

Это истинно итальянская драма с крайне неспешным ритмом, огромным количеством метафор и аллегорий, а по невнятности развития сюжета граничащая с артхаусом, из-за чего не знакомого с особенностями итальянской драматургии зрителю может показаться бессмысленной и сильно затянутой. Но для тех, кто любит данное направление - можно все бросать и смело идти медитировать. Данная лента снята в стиле старой итальянской школы с ее ламповой легкой атмосферой и даже если в основе лежал малопонятный абстрактный сюжет, то было бы уже хорошо. Но лично я при просмотре ловил лютые флешбеки с картиной «Сталкер» Андрея Тарковского! При всей внешней непохожести, по духу она практически воспроизводит атмосферу Сталкера. Местная зона не такая очевидная и как следствие не возникает чувства противоестественности происходящего, но она ровно так же манит мотыльков, привлекая их иллюзией возможности реализации мечты, а в остальном зоны похожи до степени смешения. Всё в них, а далеко не только сокровища, выглядит не тем, чем кажется. Создателями зоны в первом случае были толи инопланетяне, толи метеорит, тут не менее непонятные мифические Этруски, которые разбросали свои артефакты, которыми желают завладеть многие, но не понимают, да и особо не пытаются понимать их природу. Прямой путь в обеих зонах — не самый короткий и для достижения цели приходится идти по совершенно неочевидному маршруту, да и банально идти по этому самому маршруту невозможно без проводника. Главные герои, кажутся не от мира сего и лучшее для них определение, дано женой протагониста Сталкера – блаженные. Только они на каком-то паранормальном уровне чувствуют зону и могут провести в ее сердце, где находится мифическая комната желаний, однако для простых смертных желания эти носят совершенно понятный меркантильный интерес и за «комнату» они принимают то, что желают принимать. Протагонисты же бродят по зоне и использует свой дар для достижения совершенно конкретной мечты, и что происходит на самом деле происходит в рассказанных историях, не знает, пожалуй, никто и, по-моему, именно в передаче атмосферы этой неопределенности гений как оригинального Сталкера, так и этой ленты. Собственно, любителям Сталкер, да и медленного медитативного концептуально кино строго рекомендую к просмотру. 10 из 10

В вышедшем в 2023 году французском фильме 'Рецепт любви' звучит мысль, что мастером поварского дела человек - при всех своих талантах - может стать только достигнув сорокалетия. Итальянке Аличе Рорвахер 42 года. И ее последний фильм 'Химера' действительно выглядит как творение человека, достигшего мастерства в своем деле. Даже если вам не понравится сюжет, отрицать что это высококачественное выверенное до секунды кинематографическое произведение просто-напросто невозможно. 'Химера' - это история англичанина, который живет в Италии 1980-х и занимается расхищением древних гробниц. Эта роль досталась Джошу О’Коннору ('Корона', 'Роман служанки'). Главный герой тут не просто человек, промышляющий незаконной деятельностью, но человек с уникальным даром. У него есть необъяснимая для него самого связь с царством мёртвых. Он играючи находит расположенные под землей многовековые могилы и вместе с друзьями изымает оттуда предметы, когда-то давно оставленные для того, чтобы они служили мертвецам в их загробной жизни. При этом герой вовсе не богат. Он живет в какой-то самодельной лачуге. И единственная причина для него оставаться в Италии и именно в этом городке - это умершая возлюбленная. Мать девушки отказывается покидать свой дом, так как она упорно ждет возвращения дочери и отрицает ее смерть. Наш герой, похоже, занимается тем же. Он живет и кажется, что даже влюбляется в другую девушку, но на самом деле отрицает смерть возлюбленной и ждет ее. В 'Химера' есть четкий момент, когда зрители понимают - наш герой перестал отрицать смерть. И то, как Аличе Рорвахер реализовала этот переход визуально и сюжетно - это высший пилотаж киноискусства. 'Химера' - это удивительная смесь комедии и драмы, реализма и магии. Крайне необычный фильм, в котором существует своя уникальная атмосфера, одновременно очень приземленно-обыденная и оторванная от земных представлений о времени, жизни, деньгах и всего материального. Это очень смешной фильм, в котором герои буквально бегают с ускоренной съемкой, говорят обращаясь прямо в камеру, бредят на яву и шутят друг с другом. И в то же время это невероятно лиричная тонкая лента, в которой полуслово и полувзгляд рассказывают все, что нужно знать о чувствах и мыслях героев. Так что если вы не имеете ничего против магического реализма в кино, то смело смотрите 'Химеру'. Ленту, которая рассказывает универсальную историю, восходящую к древним мифам об Орфее и Эвридике, и создающую уникальную историю о хрупкой нити, связывающей жизни людей, живших на Земле в прошлом, и живущих сейчас.

Первые 10 минут – кто эти люди и что они делают? Следующие полчаса – зачем они это делают? Следующий час – окей, зачем делают понятно, но зачем мне об этом знать? Кому сочувствовать, кого критиковать? Признаться, даже к финалу я не нашел всех ответов. И меня это удручает. Авторы фильмы произвели приличную работу по оценке и демонстрации региональной итальянской культуры и быта маргиналов через параллели с древней мифологией. Отлично. Но как драматургически связанные события они вызывают лишь недоумение. Нарочито небрежное повествование, отрывистые, бесструктурные диалоги, отсутствие причинно-следственных связей между сценами и объяснения мотивации героев. Окей мы знакомы с такими приемами в истории кино. Но что нового предлагает режиссер Аличе Рорвахер? Рефлексирует, по всей видимости, свое детство. Хорошо, это сложно подвергнуть критике. Она погружает нас в несчастную и убогую повседневность итальянских деревенщин? Которые пьют, лежат, курят, бегают по кладбищам в поисках копейки на новую порцию выпивки. Хорошо. Исследует тему любви, поиска, тоски по своей любимой девушке? Она раскрывается в двух-трех минутах сюжетных событий. Все остальные перипетии кажутся либо второстепенными, либо совсем бесполезными. Душный артхаусный монтаж с претензией на эксперимент или видео-арт рождает зевоту. Отсутствие как-такого протагониста и конфликта вызывает тоску и утомление. Импровизация, фарс, комедия дель арте? Хорошо, спасибо. Но по моему мнению, кино должно вызывать какой-либо эмоциональный отклик, либо задавать актуальный вопрос. Не почувствовал этого. Может, я мало смотрел Феллини и не способен оценить всех радостей итальянского кино-наследия. Язык не поворачивается называть фильм плохим. Нет, он просто не для меня, моего зрительского и человеческого настроения. Кому-то, может, эта картина пригодится.

Четвертый полнометражный фильм одного из лучших итальянских режиссеров прямо сейчас Аличе Рорвахер «Химера», по всем признакам напоминает картину рубежную. Завершающая часть условной трилогии о уходящей красоте, снах и ностальгии о прошлом и все более источающемся культурном слое современной Италии, вышла самой объемной, временами избыточной и похожей на осколки разноцветного стекла, ярко блистающие с калейдоскопом цветов в зависимости от угла падения солнечных лучей, сиречь зрительского взгляда. Безусловно, один из главных героев фильма – жаркая и столь сладостная сердцу не только итальянца, но и русского человека Тоскана. На ее щедрой земле раскинулись бескрайние поля, красивые города, а в недрах таятся артефакты древней и загадочной этрусской культуры, за которыми охотятся черные копатели («томбароли»). Рорвахер очень тонко чувствует грань между осуждением и сочувствием к незаконному и варварскому действу своих героев. С одной стороны, эти люди бедны, словно церковные крысы и ищут любые пути для выживания, пусть и преступные. В одной из сцен их громко порицает героиня с очень говорящим именем «Италия», восклицая, что покой мертвых нарушать нельзя, в другой прозревший Артур бросает голову статуи в океан, чтобы скрыть ее от глаз посторонних. Но объекты искусства, закопанные глубоко в земле и лишенные возможности быть увиденными и оцененными современным зрителем, как будто и никогда не существовали на Земле. И на чьей стороне правда – томбароли, археологов или музейщиков, в том числе тайных коллекционеров, Рорвахер тактично умалчивает, хотя видно, как сжимается ее сердце, когда оскверняется очередная могила этрусков. Итальянка, не раз в интервью признававшаяся, что часто сравнивает свое творчество с искусством неопытного канатоходца, кажется вот-вот оступится, но каждый раз выправляет равновесие. Во многом ее магическому реализму не дает развалиться на части укорененность Рорвахер в своей культуре и ее почти детская наивность в могущественность чуда, итальянка – яркий почвеннический режиссер, которая крепко стоит на родной земле. Поэтому в ее фильмах так много чудес, в которые начинает верить и самый прагматичный зритель. Артур находится на границе между миром живых и миром мертвых, что режиссер всячески подчеркивает даже на уровне операторской работы, главный герой – наш проводник за черту, перевозчик Харон. Италия удерживает его среди живых, но она символ дома, из которого придет время двигаться дальше. Уже на стадии публикации постера к «Химере» Рорвахер предлагает зрителю поиграть со смыслами. Здесь спрятана явная отсылка к картам Таро и к старшему аркану «Повешенный». В зависимости от раскладов значение этой карты меняется, но среди них есть не только осознание своей жертвенности для дальнейшего движения вперед, но и период нерешительности, а также тупик, из которого можно выбраться решительно нестандартным образом. Артур, потерявший смысл жизни с уходом Беньямины, изо всех сил ищет вход в мир, где он сможет соединиться с возлюбленной. Рорвахер бережно переносит на экран не только миф об Орфее и Эвридике, но Тесее с Ариадной, в также задумчиво смотрит в небо на летящих птиц, по которым этруски делали свои предсказания. Рорвахер хочет досмотреть этот волшебный сон, но отказывает в этом Артуру, заставляя его пройти весь предначертанный путь до конца, бросая грустный взгляд на родную землю, оскверненную людьми, разорившими могилы титанов, на плечах, которых они стоят и построившими на этих местах ревущие электростанции. Через вставные музыкальные номера, объясняющие путь и мотивацию героя, уважительный поклон мастерам прошлого на уровне отдельных сцен и свою любимую тему о наслоении культур Рорвахер рассказывает о своем детстве, моменте, когда поезда уже не проезжали мимо заброшенных станций, но можно было остановить или замедлить время, чтобы бросить прощальный взгляд на исчезающий мир. Время, когда еще были возможны чудеса. В сегодняшнем времени Рорвахер их уже не видит, поэтому очень интересно, куда режиссер, оказавшийся на перепутье, двинется дальше. Боюсь, что еще одной грустной элегии о прошлом, ей уже не простят.