Я видел свечение телевизора

Это очень крутое кино с очень красивым визуалом и метафорой, которая в целом на уровне некоторых произведений классической литературы. Не в том плане, что она какая-то супер-уникальная, а скорее в том, что фильм оставляет пространство для мысли и дискуссии. У картины невероятно медленный, но при том созерцательный ритм повествования. Сначала это может слегка отпугнуть, но визуальные кульминации в виде сцен с мистером Меланхолия и другими монстрами стоят вашего ожидания. Финальные сцены во-первых очень красивые, во-вторых могут заставить о многом задуматься. Я вообще обожаю находить жемчужины для своих папок 'Любимые фильмы' и 'Очень красиво' среди фильмов с 5-6 баллами на КП, которые не выкупили бежевые нормисы. Думаю, это один из таких фильмов. Очень хорошо. Ну и, пожалуй, добавлю, что такого оргазма мои глаза не испытывали примерно с времён 'Бедные и несчастные'.

Это кино про переход — и про его отсутствие. Про человека, который видит свет из мира, где мог бы жить, но остаётся по эту сторону. Автор формулирует ключ так: «I saw the TV glow inside myself». Два слоя, одна травма На поверхности — история мальчика, застрявшего в детстве и VHS-ностальгии: старое шоу не отпускает, привычные паттерны сохраняются. В глубине — аллегория транс-опыта: подлинная идентичность мигает по ту сторону экрана, розовая дымка — не стиль, а сигнал. Подруга решается на шаг; герой — нет. И вот уже не «успешный» переход, а его отсутствие становится темой и травмой. Автор честно оговаривает цену прозрения: «Once you see a thing you can't unsee… you're faced with two bad options» — социальная смерть и отчуждение или продолжение «не своей» жизни. Фильм фиксирует момент, когда выбор так и не сделан. Структурно — не хоррор, а липкий сон с редкими вспышками сюрреализма. Телевизор — не портал, а зеркало, которое постепенно становится тюрьмой. Визуально режиссёр работает с неоновой палитрой 90-х, но без глянца: розовый и синий здесь не ретро-открытка, а тревожный маркер. Камера часто статична, будто сама застряла в ожидании. Монтаж нарочито вязкий — сцены длятся чуть дольше комфортного, создавая ощущение затянутой паузы между вдохом и выдохом. Это не эстетство ради эстетства: форма буквально воспроизводит состояние героя — человека рядом со своей жизнью, существующего «по инерции» вместо жизни «по адресу». Саундтрек работает на контрасте: синти-поп из «The Pink Opaque» звучит одновременно утешительно и жутковато, как колыбельная, которую поют в пустой комнате. Музыка становится ещё одной формой заключения — приятной, но душащей. Актёрская игра нарочито приглушена. Джастис Смит играет Оуэна через постоянное внутреннее отставание: его персонаж всегда чуть запаздывает с реакцией, будто существует на секунду позже реальности. Бриджит Ланди-Пейн в роли Медди создаёт пронзительный контраст — её отчаянная решимость делает пассивность Оуэна ещё более осязаемой. Есть и ещё один, авторский, ключ: «I wasn't a child of arthouse cinema… I was a child of television». Отсюда — точная «телевизионная» фактура 90-х, фан-языки, неловкий свет катодных лучей. Шенбрюн скрупулёзно воссоздаёт не просто эпоху, а специфическую текстуру подростковой медиа-культуры: форумы, записанные поверх записей кассеты, коллективные просмотры как ритуал принадлежности. «The Pink Opaque» — вымышленное шоу внутри фильма — выглядит достоверно убого и завораживающе одновременно, как настоящие young adult-сериалы того времени. Но ностальгии не выдают в розлив: любимые укрытия (шоу, подвал, клуб) к финалу превращаются в личные камеры заключения. То, что казалось безопасным пространством, становится саркофагом. Фильм показывает, как комфорт может быть формой самоуничтожения. Важно, что режиссёр не подсовывает «хэппи-энд по учебнику». Принять внутренний свет — не то же, что «исцелиться». В их формулировке — это долгий, иногда пугающий процесс, который «невозможно совершить через экран; он может прийти только изнутри». И потому фильм — не о бабочке, которая вылетела, а о гусенице, которая так и не решилась стать куколкой. Финальная сцена (без спойлеров) — один из самых тяжёлых эпизодов года. Не потому, что там происходит что-то шокирующее, а потому что зритель видит последствия годами откладываемого выбора. Камера не отводит взгляд. Это момент, когда метафора становится физиологией. У такой оптики есть и обратная сторона. Фильм требует определённой настройки: зрителю, ищущему нарративную динамику или катарсис, будет неуютно. Это кино не объясняет себя прямо, не предлагает эмоциональной разрядки. Некоторые сцены балансируют на грани между медитативностью и затянутостью. Кроме того, плотность метафоры может восприниматься по-разному: для одних это многослойность, для других — нарочитая зашифрованность. Шенбрюн рискует, не предоставляя универсального ключа к прочтению. Печальный и отрезвляющий. «I Saw the TV Glow» — не про мистику, а про одиночество, которое возникает, когда выбор откладывают годами. Кино о том, что могло бы быть — и не случилось. Это один из тех редких фильмов, которые не развлекают и не утешают, но остаются под кожей. Шенброн создала работу, которая функционирует одновременно как личное высказывание и универсальная притча о цене нереализованной жизни. Смотреть больно. Не смотреть — упустить один из самых честных разговоров о страхе перед собой в современном кино. Важное, дискомфортное, необходимое кино для тех, кто готов к медленному ожогу вместо фейерверка.

Эра неоновых инди-драм и триллеров про подростков из прошлых поколений началась с выхода «Очень странных дел» в 2016 году. Тренд поддержали «Жаркие летние ночи» с Шаламе, «Эйфория», открывшая миру целую когорту пятнадцатиминутных звезд, незаметное «Лето 84», провальные «Новые мутанты» и какое-нибудь «Порочное удовольствие». Сюда же вполне можно записать дилогию «Оно» и сериал «Уэнсдэй». Но «Я видел свечение телевизора» — это, пожалуй, самый странный образчик этого поджанра. Середина 90-х. Замкнутый подросток Оуэн знакомится со старшеклассницей Мэдди, которая фанатеет от сериала «The Pink Opaque». Это название можно перевести как «Розовая дымка» или «Розовая муть». Мэдди знакомит и Оуэна с этим сериалом, и в итоге буквально подсаживает подростка на данное телемыло. Он каждую неделю сбегает из дома, чтобы посмотреть очередную серию вместе с девушкой. Так продолжается два года, пока Мэдди внезапно не исчезает. Одновременно с этим сериал закрывается. Фильм был снят на 35мм пленку, а позже переведен в формат VHS, чтобы соответствовать обозначенной эпохе. От этого картинка приобрела этот дико ностальгический темный, мутный оттенок, нарушаемый лишь ярким светом от старого аналогового телевизора. Этот нечеткий полумрак сопровождает примерно весь фильм, создавая атмосферу постоянного беспокойства и тревоги. Жути нагоняет и прием с лиминальными пространствами — полупустыми неуютными помещениями, в которых либо ничего не происходит, либо происходит что-то откровенно неприятное. Такой апатичной атмосфере способствует и сериал, который смотрят главные герои. «Розовая дымка» рассказывает про двух девушек, которые борются против лунного монстра по имени Мистер Меланхолия (немного жирно). Этот казалось бы детский сериал полон деструктивных образов, на которые смотреть как минимум не хочется, например гигантское тающее мороженое или антропоморфная луна без глаз. Фильм поднимает массу тем, самая главная из которых — безудержный страх взросления. Особенно когда жизнь обманывает твои ожидания. Оуэн бесконечно одинок, он живет с нелюдимым отчимом и ничем не интересуется. Сериал заканчивается, девушка исчезает и юноше надо осознать, как жить дальше. Поиск своего «Я» тоже входит в перечень поднимаемых тем. Герои должны осознать и себя в частности, и себя по отношению к этому миру. Картина делает аккуратные намеки и на вопросы про гендерную идентичность. Хотя кто-то явно скажет: повестка. Кроме этого весь фильм — сумасшедшая тоска по 90-м, как по лучшему времени. При этом нужно понимать, что это не драма, а без малого психоделический постхоррор с соответствующим визуалом и постановкой. Постоянная тревога надвигающейся неопределенности доходит до кульминации, когда спустя много лет Мэдди возвращается из небытия, рассказывая совершенно неадекватную историю о своей жизни, из которой становится понятно, что испытание взрослением она не пережила. Концовка у фильма и вовсе чудовищно депрессивная. После нее хочется немедленно помыться и срочно что-то сделать со своей жизнью, пока еще есть время. Режиссер Джейн Шёнбрун делает явные и вполне удачные отсылки к Дэвиду Линчу. Конечно, это не новый «Малхолланд Драйв», но таких фильмов без откровенной мути в сюжете сейчас почти не снимают. Шёнбрун не предлагает никакого выхода из ситуации, поэтому погружение во тьму монотонной взрослой жизни происходит беспросветно и безальтернативно. 7 из 10

Американская независимая компания, которая занимается дистрибуцией всех новых интересных и необычных фильмов, под названием «А24», а также схожесть с культовым «Донни Дарко» (судя по отзывам посмотревших) и попадание в множество списков фильмов года - это то, что привлекло мое внимание к данной картине несмотря на её невысокий рейтинг. Я такое люблю, когда кино «не для всех», имеет неспешный темп и кино, над которым можно порефлексировать и подумать. Однако «I Saw the TV Glow», к огромному сожалению, я не могу отнести к данному списку фильмов. В нем попросту нет событий и преступно малое количество персонажей. Главный твист угадывается в первой трети фильма. Добавьте ко всему прочему обязательный пункт с повесткой, плохой грим, ворох бессмысленных сцен. Диалогов в фильме практически нет. Во-первых, потому что люди так не разговаривают, ну либо это какие-то очень странные люди, которые мне не попадались на пути. Во-вторых, тут в основном монологи с такой не просветной ерундой, что к концу выносить то что произносят два главных героя, становится невыносимым. Самое обидное, что это не дискуссионное кино. Взять тот же «Маяк» Роберта Эггерса, все той же компании «А24». Можно часами спорить об этом фильме, выдвигать теории и находить параллели с чем бы то ни было. В этой же картине спорить можно только о том, сколько раз наши герои произнесли название сериала «Розовый туман». Нет, ну серьезно. Я даже не могу представить, о чем тут говорить? Концовка ясно дает ответы на все вопросы. Остается только один – и что? Ну вот посмотрел я это кино и что я из него вынес с собой? Могу ли я как-то ассоциировать себя с главным героем? Да нет. Заложил ли в меня этот фильм какие-то мысли или я ходил в послевкусии следующие дни или с его настроением? Да тоже нет. Просто пустота и зря потраченное время. Из плюсов можно выделить неплохую музыку и лицензионные песни, но их все мы уже слышали в других работах («Скотт Пилигрим против всех», например), а поэтому новых имен я для себя не открыл. Под открывающую композицию всё что угодно будет выглядеть неплохо. Местами можно выделить неплохую работу со светом. Забавная идея сделать сцену проходки главного героя по корриду одним планом с появлением надписей на экране, однако она ничего в себе не несет, визуально скучная и несложная. За попытку придумать что-то интересное респект, но реализация хромает. Уверен, что «I Saw the TV Glow» не станет культовой картиной и о ней скоро все позабудут. Скука смертная. Рейтинг вполне заслуженный.

Драма Джейн Шенбрун «Я видел свечение телевизора» стала вторым полнометражным проектом в карьере режиссера. В центре сюжета два застенчивых подростка, Оуен и Мэдди, которых объединяет сериал, идущий в субботу после 22:30 по телевизору. Сюжет начинается в 90-х годах и продолжается в 00-х. Этот временной промежуток был выбран не случайно, именно в это время проходило детство и юность режиссера. Сам фильм хоть и находится в жанре драма, но на протяжении всех полутора часов балансирует между хоррором и мистицизмом. Мистическая атмосфера окутывает тебя во время просмотра, свечение экрана словно гипнотизирует и вот ты уже, как и герои фильма, не можешь оторваться. Мне определенно понравилось, как через ночные просмотры сериала мы наблюдали за подростками, которые знают, что с ними что-то не так, они отличаются от остальных сверстников, но все же они еще достаточно далеки от того, чтобы связать это с своей идентичностью или сексуальностью. По словам режиссера: “Это была попытка рассказать о том, как проходит процесс осознания того, что тебе нужно для перехода, и каково это - начинать переход”. Но как бы ни трактовала свой фильм Джейн Шенбрун, многие великие режиссеры, такие как Феллини, Годар или Бергман, утверждали: как только фильм выходит в прокат, он начинает жить собственной жизнью и перестает принадлежать своему автору. Поэтому происходящее в фильме можно рассматривать как метафору познания самого себя в подростковом возрасте - одном из самых сложных, или, правильней сказать, неопределенных периодов в жизни человека. Это время, когда в теле одновременно происходят внешние и внутренние изменения, а каждый день становится испытанием на пути к познанию своей личности, борьбе со своими страхами и принятия самого себя. Подростки часто стесняются своего тела, начиная от прыщей или лишнего веса и заканчивая, казалось бы, мелочами вроде формы пальцев или расположения родинки. Для кого-то этот этап проходит быстрее, как это было с Мэдди, а кому-то, как Оуену, приходится долгие годы бороться со своими страхами и выискивать в глубине своей души свое истинное “Я”. И напоследок: фильм «Я видел свечение телевизора» не только о самоопределении, но также и об одиночестве. Об одиночестве перед экраном, о том как миллионы людей по всему миру уходят от страшной и пугающей действительности в мир фантазий, прячась от реального мира в мире кино и сериалов. 7 из 10

Если разобраться, инструментарий фильмов ужасов не такой уж и большой. Физиологический треш, слэш-вечеринки с маньяком, мистика да психиатрические диагнозы. Поэтому когда в массовом сознании появляется что-то, что выходит за эти рамки, оно сразу вызывает интерес. Про почти дебютный хоррор Джейн Шенбрун говорят столько, что не посмотреть его - уже дело вакуумной тюрьмы. В 1996-м подросток Оуэн внезапно сближается с Мэдди, которая значительно старше него. Из общего у ребят - проблемные (по-разному) семьи, нелюдимость и любовь к странному сериалу The Pink Opaque. Его эпизоды похоже на психоделический замес прямиком из головы шизофреника - две девочки сражаются со злодеями, главный из которых похожий на луну Мельеса Мистер Меланхолия. Есть еще злой мороженщик с червеобразными вытекающими сгустками изо рта или два гендерно-нейтральных существа в платьях, с бородой и прическами в стиле верхушки ананаса. Спустя два года Мэдди бесследно исчезает, а Оуэн начинает жить скучной почти взрослой жизнью с ее бедами и рутиной. Мэдди, кстати, довольно скоро вновь является в родной город, но с кукухой у девушки явно не всё в порядке. Ей мерещатся наяву герои любимого сериала да и вообще она как-то слишком зациклена на гробах, закопанных заживо людях и таинственном свечении. В общем, бедняга Оуэн и без того не особо везучий по жизни сталкивается со странной и нерешаемой проблемой. И пока она не переросла в вопрос экзистенциального выбора, паренек пристально тупит в камеру, совершая то один, то другой галлюциногенный трип по чертогам разума. 'Я видел свечение телевизора' замахивается на огромный пласт проблем. Очевидная метафора о вреде телесмотрения - это лишь вершина айсберга. Сюда же зашиты и критика поп-культуры, и страхи взросления, и непреходящее одиночество, и сложные гендерные вопросы. Джейн Шенбрун как абсолютная режиссерка нового времени работает хипстерскими мазками, не отвечает на вопросы, а лишь накидывает их. При этом делает это иногда настолько по-импрессионистски небрежно, что неизбежно западает в голову ориентирующемуся в модных трендах зрителю с голубыми волосами. Беда фильма помимо того, что с подобным размахом он очевидно не справляется, еще и в идеализации всего странного и 'не такого как все'. С таким дешевым способом завоевать доверие инди-масс грешить опасно. Вместе с изящным словоблудием в рецензиях у подобных проектов появляется очень короткая взлетная полоса. Про них забывают сразу же, как только на горизонте возникает что-то похожее. Смысловая нагрузка 'Свечения' при этом - тот еще лабиринт. Если телевизор и его конвейерное медиапроизводство - вред, так как утягивает в свой омут неокрепшие души неофитов, то как быть с тем лекарством, которое оно же порционно выдает одиночкам, не получающих пилюли тепла от родителей, общества и друзей? Да, тут есть попытка порассуждать о маленьком океане внутри себя, который всегда глубже, чем речушка стандартного маршрута 'роддом-школа-работа-погост'. И все же ответы очевидны еще до вопросов. Каждая серия - победа над новым монстром, выход из детства - тяжелый путь, добавим красивую инди-музыку. Всё, эстетический рецепт готов. А вот хоррор-составляющая здесь неплоха. 'Свечение' пугает некомфортным, работает скорее с тактильными ощущениями, чем визуальными. И даже если дотянуться до уровня хотя бы 'Собирателя душ' не получается, то некоторые моменты обречены на попадания в тикток-реки Как итог, 'Я видел свечение телевизора' - это тот самый умный хоррор, существующий между малобюджетным синефильством и эпатажными режиссерскими ноу-хау. Хоть и запутавшийся в дебрях, сквозь которые пытается пробраться. И притворяясь глубинным, он на самом деле не дает никакого совета, как правильно повзрослеть, преодолеть одиночество или хотя бы подлатать менталку. Да и вот ирония, чтобы посмотреть его, без включенного телевизора не обойтись. Так что свечение неизбежно. А значит, и всё остальное, на что ворчит фильм.

Крайне неоднозначная работа. Список затрагиваемых тем действительно любопытный. Взросление (ожидание/реальность), обретение собственной идентичности, потребление контента как базис воспитания, разрушительная сила ностальгии, гендерное самоопределение и ещё множество иных смыслов. Это буквально квинтэссенция всех жанровых фестивальных картин. Фильм разговаривает со зрителем языком образов. Каждый кадр математически и эстетически выставлен просто феноменально. Ближайшие ориентиры для меня с точки зрения визуала: «Твин Пикс» Линча и «Под Сильвер-Лэйк» Дэвида Роберта Митчелла. Главный плюс фильма одновременно является и его основным минусом. Так как за прекрасностью картинки скрывается достаточно скупое повествование и тривиальный посыл. Например, что мир вокруг такой же искусственный как парк развлечений, в котором улыбка — это обязанность работника, а не искренний порыв. И таких образов здесь большинство. Вся фабула может быть описана тремя предложениями, поэтому здесь не будет как такового саспенса. История — второстепенна, персонажи — второстепенны, первостепенно лишь исполнение, как будто бы гипнотизирующее зрителя, по аналогии с главным героем, неотрывно следящим за происходящим на его экране. Мне было непросто сохранить концентрацию во время минутной сцены заказа еды или трёхминутной сцены с музыкальным выступлением. В такие моменты и без того неспешный темп замедлялся до нуля. Складывалось ощущение, что имело место искусственное раздувание хронометража. Тем не менее, за те многие минуты визуального оргазма я готов простить фильму многое. Рекомендовать его не стану. Смотреть с большой осторожностью.

Инди кино, прям во всей красоте инди. Ну или уродстве, это кому как зайдёт. Тут и сюжет, и музыка, и картинка, и цвет, и отрешённые персонажи. Вот если спросит кто, а что такое инди-кино, то вот. Можете смело рекомендовать это. Всё такое дело вкуса и мне это нравится. Атмосфера цепляет и погружает в розовое безумие. Сюжет. Американские 90-е. Отрешённый подросток знакомится с девушкой постарше, которая подсаживает его на странный любительский сериал The Pink Opaque о параллельной реальности, в которой девушки борются с луноликим злодеем. Спустя время девушка пропадает, потом снова появляется, а реальность начинает смешиваться с сериальным миром. И мир этот скорее страшный, чем забавный. Во всём происходящем есть символизм и подтекст, но можно просто отдаться форме и плыть по лиловому течению, под лунно-экранным светом. Кино на любителя.

Заручившись поддержкой Эммы Стоун, режиссерка Джейн Шёнбрун прокатилась в очередной раз на фестиваль 'Sundance' и выдала вторую свою авторскую работу, которую наверняка стоит сравнивать с дебютником, чтобы окончательно считать мета-текст. Не став ждать кино-показ и откатываться на три года назад, я посмотрел 'I Saw the TV Glow', и, конечно же, всему виной плашка 'А24' на начальных титрах. Must see, Must watch, называйте, как хотите. Как минимум, время не будет потрачено впустую. На деле же, да: очередной арт-хаусный проект студии, который пытается выйти за рамки жанра пост-хоррор и говорить на актуальные темы современности - 'черное зеркало' и детские травмы, влияющие на взрослую жизнь. Да, не стоит трактовать в лоб, а так же пытаться сложить пазл воедино - Дэвид Линч завещал работать по лекалам 'сборник образов, которые трудно связать в одну историю'. Тут все тоже самое: референсы на классику, включая 'Твин Пикс', поп-культуру, визуальные метафоры и 'игра в мыслителя': Шёнбрун рассуждает об одержимости и зависимости от ТВ-экранов, перетекающие в ПТСР, когда грани реальности и вымысла стираются напрочь. Изобилуя Линч-стайлом, перевешивая чашу весов на сторону формы, при этом забывая о внятном содержании, а так же попытка в фирменный авторский стиль - это те компоненты, которые не дают данной картине дышать и развиваться, но при этом фильм смотрится красиво с точки зрения эстетики и ритмично в плане сценария. Актерские работы отличные: Джастис Смит и Бриджетт Ланди-Пейн хорошо сработались и взаимодействуют в кадре, хотя вторая репрезентативна 'для галочки', и на сюжет это никак не влияет. Операторская работа и монтаж на высоком уровне. Саунд-дизайн ок. Кино выглядит и звучит не только томно и устрашающе, но и захватывающе. 'Я видел свечение телевизора' в состоянии подарить эстетический оргазм, но при этом остаться вполне простой историей, где концепт и художественность затмили идейное наполнение. Повторилась судьба 'Под Сильвер-Лэйк' - я остался со странным послевкусием, и вряд ли буду пересматривать данное произведение вновь. Могу констатировать сей факт, что это прямо-таки узконаправленное кино, которое посмотрят лишь те, кто котирует фестивали и 'А24' в частности. Да и чего грех таить: критика-то у фильма вполне на уровне, поэтому претензии улетучиваются сами собой. Далеко не плохое кино на 'подумать', но придется подготовить себя к тому, что связать крупицы истории тут бессмысленно и незачем: эфемерный сборник мыслеобразов, аллюзий и метафор на злобу дня. 6 из 10

Сложно отрицать тот факт, что реальная жизнь довольно пошлое явление. Если уж родился, то от этого не застрахован никто. Единственное оружие против рутинных ритуалов – это чувство юмора, но и оно спасает не всегда. После заливистого смеха или едкого смешка на душе все равно становится нестерпимо грустно. Был дождливый вечер, и я решила вспомнить свой любимый фильм времен взросления. «Призрачный мир» Терри Цвигоффа. 17 лет назад я уехала на автобусе в неизвестность, мечтая построить свой мир, в который не будет проникать пошлость реальной жизни. Я изо всех сил старалась не привлекать внимания, не хвататься за руку в надежде встретить соратника, но чувства всегда были сильнее. Как хорошо, что они у меня есть. Благодаря им я могу сказать, что живу. Хотя это так сложно – выразить их. Как и мысли о кино. Конечно же, о «Призрачном мире» заставил меня вспомнить не дождь, а просмотр нового фильма Джейн Шенбрун. Я долго его ждала, с того момента как появился первый обзор на «самые ожидаемые фильмы ужасов 2024», а затем и трейлер. Всякие party weirdo – это про меня, да и вопреки возрасту, я не ставлю на современном кинематографе крест, а, наоборот, рада любому проявлению оригинальности, ведь это так сложно – удивить в 21 веке. Возможно, я возлагала на творение Джейн Шенбрун слишком много ожиданий, но разочарование есть и его невозможно сокрыть. Хотя стоит отдать Джейн Шенбрун должное – она сама ничего не скрывает. Ее фильм – «Я видел свет телевизора» - пугает не пустотой содержания, а очевидностью происходящего. Джейн не пытается отвлечь мое внимание созданием социального мира вокруг двух главных героев. Не пытается наполнить этих двух персонажей противоречивыми конфликтами и связями с третьими лицами, которые могли бы подчеркнуть многогранность их натур. Больше, отсутствие такого желания у режиссера заставило меня задуматься о том, что не так уж они для нее и важны – Оуэн (Джастис Смит) и Мэдди (Бриджетт Ланди-Пейн). Ведь не такие уж они и близкие люди. Одна пытается вызвать эмоции в другом, раз за разом он трусит и сбегает от нее. Это было бы интересно, если бы сама Мэдди чувствовала себя живой. Если бы связь между ними, пусть и эскапистская, искрила фантазиями и богатством на детали. Сериал, который так любят Оуэн и Мэдди, «Розовый мрак» - единственное, что предоставляется как факт внутреннего содержания двух персонажей, так и остается полон мрака, чем он так очаровал двух подростков – неизвестно. Я не могу принять такую скупость. Более того, у меня сложилось стойкое убеждение, что Джейн Шенбрун живет в могиле и именно оттуда вещает свое депрессивное кино. Но помимо депрессии фильм «Я видел свет телевизора» вызвал во мне раздражение. В первую очередь раздражает пафос, с каким Джейн преподносит совершенно не новый конфликт взросления, когда реальная жизнь оказывается совсем не тем, о чем мечтал. Поэтому я и вспомнила «Призрачный мир», в котором также исследовались тема взросления, боязни перемен и принятия решений, которые определят, а, следовательно, и ограничат тебя, пошлости обывательского образа жизни. И каков бы ни был финал «Призрачного мира», а он довольно определенный, он дарил надежду, что этот автобус, на котором уехала Энид, это передышка, это попытка посмотреть на себя издалека, и разобраться в своих чувствах и желаниях. А вот Джейн Шенбрун не дарит ничего. «Я видел свет телевизора», а точнее, длинный монолог Бриджетт Ланди-Пейн – это будто бы сиквел «Призрачного мира», попытка снять продолжение и узнать, что произошло после того как автобус остановился. Конечно же, ничего. Ведь от себя не убежишь. Боже, это ведь так понятно и очевидно, при всем букете используемых приемов и метафор, этой мысли хватило бы на короткометражку. Зачем снимать об этом полноценное кино? И это еще одна причина для раздражения – Джейн Шенбрун пытается прочистить мне мозги и читает морали, типа смотреть в экран плохо, там одни иллюзии. Я знаю, да это всем известно. Но ведь можно сказать об этом с иронией или грустью, зачем эти депрессивные нравоучения? Ответ прост и очевиден. Джейн Шенбрун сама пуста и неинтересна, и поэтому не способна создать живых персонажей, которым будешь сопереживать, в которых сможешь при всей нелицеприятной правде узнать себя. Ее социальный и эмоциональный максимум – это душность развлекательных центров, как символ пошлого времяпрепровождения обывателей, нагоняет тоску и вызывает желание прочесть что-нибудь из классики. Сходить в музей или влюбиться. Чего и Джейн от всей души желаю.