Настоящая боль

Новый фильм Джесси Айзенберга рассказывает историю двух братьев, которые приехали на экскурсию в Польшу, на родину их бабушки, недавно умершей. К сожалению, фильм не зацепил меня так сильно, как мог бы. Картина Айзенберга затрагивает вопрос того, насколько общая боль народа может откликаться в душе потомков, накладываясь на их личную боль. Трагедия Холокоста идет бок о бок с комедией эксцентричных выходок Бэнджи (Калкин) и вызывает двоякое чувство, при этом заставляя воспринимать боль (и сам фильм) как живую, двигающую силу. Трудно не отметить безупречный перфоманс Кирана Калкина, за что он заслуженно собирает награды, опережая Юру Борисова (и, скорее всего, на Оскаре тоже опередит). Его роль получилась более живой, цепляющей и в то же время трагичной, хотя сам персонаж подкупает своей жизненной силой и безудержными эмоциями на экране. Это главный плюс картины, вкупе с её аудиовизуальной частью. Однако мне как будто не хватило хронометража. Фильм искрит на поворотах, выдерживая рваный темп, а финал получился вполне спокойным, хотя и по смыслу весьма закономерным. Да, это не самый банальный фильм, изучающий сейчас не самые распространённые темы. Но в сухом остатке лично для себя я получил хорошую инди-драму, которая, к сожалению, со временем забудется в пучине таких же хороших инди-драм, не получив статуса особенной.

Драма под классическую музыку с Кираном Калкиным и Джесси Айзенбергом от Джесси Айзенберга и по сценарию Джесси Айзенберга. Наверное, во всём этом что-то есть из личного Джесси Айзенберга. Нудноватая история о раздражающих братских взаимоотношениях, с семитским фоном и не внятным посылом. Хотя, вроде как посыл довольно простой, но зачем так было растягивать ради этого происходящее и к чему этот фон, не особо понятно. С другой стороны, фон есть фон и если воспринимать его, только как контрастную форму, то идея, которую я увидел, говорит о человеческом безразличии в современном обществе. Люди готовы выражать свои чувства о прошлом, следуя определённым традициям, но не видят тех, кому действительно нужна помощь прямо сейчас. Или видят, но заглушают это понимание, чтобы не беспокоится. Сюжет. Два брата едут в Польшу. Их предки - польские евреи, пережившие холокост. Или не пережившие, я так и не понял. Сами они живут и выросли в США. Они едут на экскурсию по еврейским местам, посетить Холокост и дом, где жила и умерла их бабушка. Герой Джесси дефолтный умеренно зажатый представитель среднего класса. Герой Калкина, наоборот - не устроенный в жизни, инфантильный, импульсивный и с явными психологическими проблемами. Он вызывает то интерес и симпатию, то раздражение и возмущение. С одной стороны вносит движение и разнообразие в эту жизнь, с другой некоторые его действия выходят за рамки нормального поведения. Между братьями отношения, полные любви и ненависти из-за прошлых обид и пережитых радостей. И вот, мы весь фильм смотрим, как эти братья общаются друг с другом и с окружающими людьми, что довольно однообразно и ждём какого-то сюжетного поворота, которого не происходит. Кино сделано и сыграно не плохо, но сюжет похож на личную экспрессию Айзенберга. Выглядит, что фильм он снял больше для себя, а не для зрителя. Калкин получил Оскара, Глобус, приз Британской киноакадемии и Гильдии актёров, за роль второго плана. Хотя, по сути его роль была, скорее первого плана. Ну, наверное вполне заслуженно. Сыграл он действительно хорошо. Ещё, пару премий получил сценарий. Вот это уже не особо понятно. Хотя, может читать такое было бы интереснее, чем смотреть. Но критики фильм обласкали вдоль и поперёк.

Обычно кино показывает, что случилось. В этом случае оно сажает тебя в автобус, полный незнакомцев, и говорит: «Слушай». Кто-то молчит, кто-то шутит, кто-то пьёт воду с таким видом, будто запивает слёзы. А двое в центре – братья, как две формы одного горя. Один – интровертный кокон Айзенберга, который проживает утрату через попытку быть ближе к себе. Второй – экстравертный Калкин, у которого внутренняя боль течёт наружу. Два брата – две модели переживания: одна – вслушивается, вторая – откликается. И вместе они – полная картина. Их диалоги – спор между двумя вариантами сочувствия. Один боится громкости, другой молчания. И между ними – светлый юмор, где не нельзя не посмеяться, иначе что-то внутри рухнет. Я прочитал в одной рецензии, что Калкин здесь играет сам себя. Но это полуправда. Киран просто не играет, а живёт. Словно камера снимает мокьюментари и картинка на экране совпадает с той, что есть у Калкина в реальности: немного дёрганой, смешливой, но такой же тёплой, как лицо Дроздова. Кто-то назовёт это обманом. Но как же этот обман хорош! Иногда картинка закрывается в себе, и ты чувствуешь дух фестивального кино, которое не хочет быть до конца понятым. Но в этой недосказанности — правда. Потому что настоящая боль редко бывает чёткой. Она размазанная, как мокрые следы в тетради. Фильм не делает громких заявлений. Он лишь показывает: иногда боль — это завтрак с незнакомцами. Иногда взгляд на могилу, к которой не знаешь, как приблизиться. Или на брата, которого ты не можешь обнять, но не хочешь отпускать. 7,5 из 10 Потому что настоящая боль – не совершенна. Но она настоящая.

В этой драматичной комедии о Холокосте, боли личной и боли общественной, о современных проблемах и невыраженных чувствах Джесси Айзенберг выступил сценаристом, режиссером и исполнителем главной роли. Получилось интересно, узнаваемо, немного недосказанно, местами смешно, но в целом грустно и бесмысленно. История о двух двоюродных братьях — Дэвиде (Джесси Айзенберг) и Бенджи (Киран Калкин), которые нечасто общаются в жизни, но после смерти бабушки, польской еврейки, пережившей Холокост, едут в Польшу, чтобы почтить ее память, совершив групповой тур по мемориалам Второй мировой и бывшим нацистским лагерям. Братья совершенно разные по характеру и темпераменту, которые несомненно друг друга любят, но порой и невероятно бесят, в течение этой недели восстанавливают свою некогда близкую связь. И хотя роли в этом фильме можно назвать несколько карикатурными за счет того, что персонажи обладают нарочито усиленными чертами, благодаря мастерской игре актеров это не делает их плоскими. Напротив, этот прием позволяет в какой-то момент смеяться над ними, а затем резко проникнуться их болью. Персонаж Кирана Калкина — непринужденный, забавный, обаятельный, иногда настоящий сумасброд. Например, еще в начале фильма он отправляет себе самолетом травку в отель, в который летит, и на ресепшене, как ни в чем не бывало, забирает не так уж и старательно замаскированную посылку. Но в то же время Калкин делает Бенджи не просто «забавным раздолбаем», а человеком, которого боль и внутренний хаос толкают к саморазрушению. Со своим обаянием он одновременно проблемный и непостоянный: может устроить сцену, докопаться до гида или на ровном месте начать вести себя по-свински. Сам Дэвид говорит о нем: «Я люблю его и не ненавижу. И хочу убить. И хочу быть им, понимаете?» Дэвид же — рациональный, «правильный» человек, семьянин, ведущий стабильную жизнь в мегаполисе. Тем не менее с ним тоже не все в порядке: он зажат, испытывает трудности в общении и принимает таблетки от ОКР. Их взаимодействие создает взрывоопасную и любопытную химию. Постоянно заставляя своего брата выходить из зоны комфорта, Бенджи не только его бесит, но и вынуждает пересматривать свою точку зрения, что в конечном счете ведет к взаимному сближению и пониманию. Вся эта смесь юмора, раздражения, теплоты, взаимного непонимания с последующим принятием делает фильм живым и не похожим на другие. Это фильм-эмоция. Но при всем уважении — недостаточно сильная, чтобы признать его выдающимся. Необычен выбор в пользу фортепианной музыки Шопена, звучащей на протяжении всей картины. С первых кадров кажется, что классика совсем не вписывается в банальную обыденность происходящего. Потом думаешь, что это еще один художественный прием, основанный на контрасте. В конце понимаешь, что, скорее всего, это был просто прагматичный выбор. Шопен — во-первых, композитор польский, а во-вторых, его главная тема — это тема родины, ассоциирующаяся с чем-то личным и внутренним. Но это не делает музыку и картинку в кадре гармоничными, а скорее создает ощущение «замаха на рубль». Каким получился удар — судите сами. Во многом это зависит от целей фильма. Если рассматривать его как попытку исследовать причину боли, то задача, конечно, амбициозная, но, как оказалось, неподъемная. С другой стороны, если фокус был направлен на то, чтобы показать нерешаемое уравнение, то это было удачно, но все равно бессмысленно. Да и на фоне посещения концентрационного лагеря Майданек, с синими следами на стенах, оставленными ядовитым газом «Циклон Б», понимаешь, что все наши современные страдания невозможно сопоставить с опытом, пережитым предыдущими поколениями. Так что же тогда понимать под настоящей болью? Возможно, ответ в том, что настоящая — это та, которая сильнее и реальнее для тебя. Она не проходит и остается с тобой даже после череды радостных и волнующих моментов. Как в последние 30 секунд этого фильма, запечатленные на лице Бенджи. Но я ведь и так это знал. 6 из 10

Фильм рассказывает о двух кузенах, которые отправляются в путешествие по Польше — родине их бабушки, эмигрантки, чудом пережившей Холокост. Фильмов об этой трагедии снято немало, каждый из них говорит о ней с разных сторон. Здесь же мы слышим не голоса очевидцев, а размышления потомков, что, безусловно, смягчает восприятие. Несмотря на мрачные темы, с которыми соприкасается сюжет, фильм получился удивительно светлым. Его легко смотреть — теплое, почти уютное изображение, приятный саундтрек, узкие польские улочки, залитые солнцем поля. Мы словно становимся частью этого роуд-трипа. Но при этом фильм заставляет задуматься: а уместно ли сожалеть о чужих страданиях вот так? Для меня это центральная тема — кто имеет право испытывать боль? Может ли человек сам решать, когда ее прекратить, или он обязан учитывать чувства окружающих? Что вообще уместно, а что — нет, когда речь идет о сострадании? Почему нам так сложно выражать свои эмоции, находить для них правильные слова, время и место? Почему мы всегда говорим недостаточно, а потом, однажды, уже не успеваем сказать ничего? Название фильма словно само задает вопрос: что такое настоящая боль? Боль миллионов погибших людей, которых ты никогда не знал, в стране, где никогда не был? Боль человека рядом, который не может с ней справиться? Или твоя собственная боль, разъедающая изнутри? Фильм не дает ответов, и для меня это особенно ценно. Он лишь ставит вопросы, оставляя нас искать на них свои ответы. Интересно, что даже герои фильма воспринимают их по-разному — как будто предлагая зрителю выбрать сторону или, отталкиваясь от их размышлений, сформулировать что-то свое. Очень хочется отметить концовку, но сложно передать ее силу без спойлеров. Могу лишь сказать, что это неожиданное завершение такого роуд-трипа — в хорошем смысле. Нам привычны совсем другие финалы, но здесь концовка попала в самую точку. Отдельного внимания заслуживает актерский дуэт Джесси Айзенберга и Кирана Калкина. Они отлично смотрятся вместе и прекрасно оттеняют друг друга. Но если Айзенберг просто хорошо справился со своей работой, то Калкин поразил меня куда сильнее (тем более что раньше я его нигде не видела). Он потрясающе отыграл внутренний слом — человека, застрявшего между беззаботным счастьем и всепоглощающей болью, мешающей ему нормально существовать. В итоге могу сказать, что фильм мне очень понравился. Он в нужные моменты медленный и молчаливый, в нужные — легкий и бодрый. А еще он длится всего полтора часа — и для меня это отдельный плюс. Не все умеют рассказать такую сильную историю, не растягивая ее на два с лишним часа. Это всего лишь второй фильм Джесси Айзенберга как режиссера (первый я не смотрела), но этот у него вышел отлично.

Оценка: 8 из 10 “Real Pain” – это фильм, который бьёт в самое сердце. Он о том, что значит быть чужим среди своих, о непростых отношениях между близкими людьми и о том, как сложно найти понимание даже в семье. Это кино не просто рассказывает историю – оно заставляет зрителя глубоко прочувствовать одиночество, ранимость и вечное стремление к признанию, которым живёт главный герой. Два брата, две реальности. В центре сюжета – два брата, отправляющиеся в совместное путешествие. Один из них – сдержанный, рациональный, привыкший подавлять свои эмоции и воспринимать мир сквозь призму логики. Другой – чувствительный, импульсивный, живущий на пределе эмоций. Их противоположность проявляется во всём: в диалогах, в манере поведения, в реакции на окружающий мир. Это история не только о семейных связях, но и о том, как разное восприятие жизни делает нас чужими друг для друга. Киран Калкин в роли Бенджамина невероятно точно передаёт тонкости характера героя, который словно постоянно балансирует на грани. Его эмоции меняются стремительно – от радости и воодушевления до глубокой печали и полного опустошения. В его поведении легко узнаются черты людей с пограничным расстройством личности: постоянные перепады настроения, стремление к самоуничтожению, поиск любви и принятия в самых неожиданных местах. В нём есть что-то трагически знакомое для тех, кто когда-либо сталкивался с ощущением внутренней пустоты. Визуальный язык и атмосфера фильма. Режиссёр очень умело использует визуальные образы, чтобы передать внутреннее состояние героев. В фильме много сцен, где Бенджамин оказывается в окружении множества людей, но при этом он кажется совершенно одиноким. Особенно сильный момент – его пребывание в аэропорту. Здесь он становится частью толпы, сливается с ней, теряет свою индивидуальность. Это мощный символ, который отражает его стремление быть незаметным, спрятаться от реальности, раствориться в безликости. Музыкальное сопровождение тоже играет важную роль. Оно не пытается доминировать, не навязывает эмоции, но тонко подчёркивает моменты отчаяния, тревоги, уязвимости. Саундтрек словно пропитан ощущением неуловимой печали, от которой невозможно избавиться. Эмоциональное воздействие. “Real Pain” – это не просто фильм, это опыт. Он не пытается понравиться всем, не ищет лёгких решений. Он честен в своём изображении боли и пустоты, которые испытывает человек, не находящий своего места в мире. Это кино, которое может заставить задуматься, а может – ранить, потому что в нём слишком много правды. Я смотрела этот фильм, и мне казалось, что я вижу отражение себя. В Бенджамине – его попытках удержаться на плаву, в его страхе перед одиночеством, в его желании быть услышанным – я узнала собственные переживания. Это редкое чувство, когда кино перестаёт быть просто историей на экране и становится чем-то очень личным. Некоторые сцены буквально доводили до слёз. Особенно моменты, когда он пытается найти контакт с окружающими, но сталкивается с невидимой стеной. Когда его эмоции слишком громкие, слишком живые, слишком настоящие – а мир вокруг остаётся глухим. Когда его любовь к жизни моментами кажется искренней, а в следующий момент он снова проваливается в пустоту. Всё это слишком знакомо тем, кто хоть раз чувствовал себя потерянным среди людей. Заключение. “Real Pain” – это мощная, глубокая и трогательная драма, которая не оставляет равнодушным. Она о человеческой хрупкости, о поиске смысла, о том, как сложно быть собой в мире, где все привыкли носить маски. Этот фильм – не для всех. Он требует вовлечённости, он заставляет проживать эмоции вместе с героями. Но если вы готовы к такому опыту, он может оставить неизгладимый след в душе. 8 из 10 за честность, эмоциональную глубину и потрясающую актёрскую игру.

Посмотрела второй фильм Джесси Айзенберга, нашумевший сильно громче первого (с Джулианной Мур, что автоматически добавляет его в список к просмотру, хотя он да, слабее, но уютен и очарователен и стоит потраченного времени). 'Настоящая боль' показывает нам неделю из жизни двоюродных братьев, приехавших в Польшу почтить память бабушки в рамках тура посвященного холокосту. Есть фильмы - как монументальные полотна, стремящиеся донести все мысли автора в деталях, а есть - маленькие наброски, с одной стороны не претендующие на исчерпывающее высказывание по теме, с другой тонко охватывающие столько разных слоев, сколько зритель готов унести и дорисовать уже сам. Айзенберг работает во второй парадигме и ступает очень осторожно на тонкий лед еврейского наследия, используя его как слой, как фон для проявления персонажей. А на переднем плане два брата-ровесника: Дэвид (Джесси Айзенберг) - человек с 'нормальной' жизнью: ответственная работа, семья, дочь, Нью Йорк. Медитирует, принимает таблетки - все как положено - вписывается в общество. И Бенджи (Киран Калкин) - фрик, живущий в подвале у матери, без определенной занятости, покуривающий травку, ходящий босиком по фонтану и рыдающий после экскурсии в концлагерь. Они были близки, но теперь потеряли отношения и с собой, и друг с другом. Нет. Со стороны все нормально, как водится. Разговариваем, общаемся, но настоящей близости нет. Для этого вводится трагичный еврейский фон, 'реальная боль' которого как будто не ощущается группой приехавшей в тур: они формально смотрят памятники, кладбища, свидетельства ужасов и как нормальные взрослые люди никак на это не реагируют. Так же формально, без неловких моментов и неуместных проявлений проживают свою жизнь. Все, кроме Бенджи, взывающего их к чувствам. То есть Бенджи это такой ребенок в теле взрослого, прямолинейный, иногда очаровательный, иногда раздражающий и очень неудобный. А Дэвид, судя по всему, такой же по природе, но закрывший себя полностью в роль адекватного взрослого. Жить жизнь непросто (об этом расскажет мой восьмилетний сын, который регулярно плачет, что хочет быть умным, но не хочет учиться - почему бог такой плохой и все так криво устроил) и ни невротичный подход Дэвида ни инфантильный подход Бенджи не дают готового сценария жизни, свободной от страданий. Мне нравится рассматривать братьев, как две стороны одной личности: одна детская и живая, вторая приличная и 'взрослая'. Одна чувствует, другая контролирует и думает. И так как Бенджи очарователен, влюбляет в себя и 'освещает любое помещение в которое заходит' (и получает Оскар) фильм манифестирует большинству из нас, которые идут по пути закрывшегося и испытывающего неловкость даже от просмотра видео с собственным ребенком Дэвида, не забывать про свою свободную, чудаковатую, отпускающую все контроли сторону - в ней жизнь.

Два брата, Дэвид (Джесси Айзенберг) и Бенджи (Киран Калкин) едут из США в Польшу по предсмертной просьбе своей еврейской бабушки, чтобы посетить ее дом и понять что-то важное, чего они до этого понять не могли. Их путешествие становится погружением в историю своих корней, а именно, польских евреев, которые бежали из Польши, спасаясь от гитлеровский войск. Едут они в тур по памяти Холокоста, как ни парадоксально это звучит. Джесси Айзенберг положил в основу сценария фильма историю своей семьи, и, как раз, увидя объявление, что существуют туры в Польшу по памяти Холокоста с посещением концентрационных лагерей, он сначала возмутился пошлостью этой задумки, а потом решил использовать ее в своем сценарии. Несмотря на, казалось бы, всю тяжесть сюжета, в этом фильме много юмора и самоиронии. И с этим виртуозно справляется Киран Калкин. Оскар за лучшую роль второго плана – это, такой своего рода компромисс, так как роль у Калкина здесь вовсе не второго плана, асамого что ни на есть первого, но переплюнуть Эдриена Броуди с его космическими глазами, в которых собрана вся скорбь еврейского народа, думаю, невозможно никому. (Броуди получил Оскар за лучшую мужскую роль в фильме «Бруталист»). По этому поводу есть черная шутка, что Эдриен Броуди единственный в мире человек, кто дважды пережил Холокост. (в «Пианисте» и в «Бруталисте»). В фильме «Реальная боль» есть важная фраза, где герой Джесси Айзенберга (Дэвид) говорит, что первое поколение бежало, и в невозможных условиях создало какой-то фундамент, для того, чтобы следующее поколение выжило и стало уважаемыми людьми, второе поколение – учились, работали, стали известными врачами, юристами, профессорами, а третье поколение - проводит все свое время в подвале дома, куря марихуану. Я считаю, что это фраза – абсолютно описывает все, что происходит в мире сейчас и является ключевой в этом кино. Немного про сюжет. Само название «A Real pain» - выбрано донельзя точно. В фильме мы видим двух кузенов, таких разных, которые волею судьбы вместе поехали в странное путешествие. Да, у них есть общие воспоминания детства, причем воспоминания эти абсолютно разные – каждый помнит лишь другого в этих воспоминаниях, и кажется, что совсем не помнит себя. Бенджи – просто странный эксцентричный чувак, смешной, заводной, эмоциональный, явно с чем-то вроде биполярного расстройства, а Дэвид, сдержанный, правильный, скучный до зуба костей, скованный, который даже ни разу не разглядывал свои стопы. При этом, у первого, Бенджи – души компании – нет ничего, а у Дэвида есть семья и ребенок. Каждый из них где-то в глубине души хочет быть похожим на другого. И вот они, едут по просьбе бабушки в Польшу, не для того, чтобы исполнить дань уважения, хотя и это тоже, но им важнее, узнать друг друга заново, и может даже, слегка изменить свой обычный мир (это больше касается Дэвида). У каждого из них – своя боль, какая – мы узнаем, лишь посмотрев фильм. И обе боли, нельзя недооценивать. При этом, фильм смотрится на одном дыхании, здесь много юмора, легкости, шаловливости и человечности. Даже странные попутчики становятся на какое-то время «гребанной семьей», особенно для Бенджи, у которого, кажется, есть все, но нет ничего. Возможно не случайно на роль Бенджи был приглашен Киран Калкин, так как его герой в «Наследниках», где он потрясающий, я считаю, тоже показывает придурковать и поверхностность снаружи и глубочайшую драму внутри, причем, все это мы замечаем постепенно, наблюдая трансформацию героя. Айзенберг изначально хотел сам сыграть роль Бенджи, но потом видимо понял, что он – настоящий Дэвид, такой вудиалленовский невротик, проблемный интроверт, с невидимым на первый взгляд нервным психическим расстройством. Вообще, я считаю, что Джесси Айзенберг – это такой новый талантливый Вуди Аллен, начиная со смешных, но порой бессмысленных и утопических долгих диалогов своих фильмов, заканчивая образом интеллигентного нью-йоркского невротика из хорошей семьи. Это очень интересный харАктерный актер и режиссер, который в основу своих фильмов и сценариев использует автобиографичные истории и сюжеты. Например, прототипом бабушки, стала тетя его отца, Дорис, которая родилась и проживала в Красныставе, вплоть до 1939 года, а потом вынуждена была срочно эвакуироваться. Те родственники, что не успели - все погибли в Польше. В фильме «Настоящая боль» нет амбициозной мысли на великую картину про Холокост и память еврейского народа, но вся боль и реальность происходящего проявляется именно в простоте восприятия того же самого Бенджи, когда он прерывает гида на еврейском кладбище и, грубо говоря, дает ему понять, мол, заткнись, чувак, дай нам поскорбеть молча. Или в том, как он искренне начинает в голос рыдать в автобусе после посещения концлагеря, или в том, что он считает неэтичным ехать в концлагерь в первом классе поезда, и как он всем этим выносит своим попутчикам мозг. Вся эта история про двух братьев и их личные переживания, на фоне мирового горя, показывает, что иногда то, что внутри каждого из нас – здесь и сейчас – больнее, и как важно, если рядом окажется человек, который вовремя распознает твою боль и утешит ее… Очень жаль, что именно этот фильм не получил Оскара за лучший сценарий, так как даже «Бруталист» с его монументальностью – не так «настоящ», если можно так выразится. Если можно легко и с юмором снять фильм о Холокосте, при этом не опошлить и не очернить память, то Джесси Айзенбергу это удалось. #рецензиибеллы #настоящаяболь

Два американских сорокалетних еврея - двоюродные братья Дэвид и Бэнжи, отправляются в тур по Польше, чтобы почтить память любимой бабушки, прошедшей через ужасы концлагеря Майданек во время Второй Мировой войны. Дэвид – семьянин, трудоголик, продающий рекламу в интернете, неуверенный в себе, пьющий таблетки от ОКР. Бэнджи – эксцентричный клоун, бездельник, наркоман, биполярщик с резкими перепадами настроения. В составе небольшой группы из шести человек, они путешествуют по городам Польши. У каждого своя трагичная история, связанная с геноцидом их родственников. Экскурсовод Джеймс (Уилл Шарп из второго сезона «Белого лотоса»), закончил Оксфорд, и хоть и не еврей, но очень интересуется этой темой, и возит группы туристов уже пять лет. Боль еврейского народа - память о холокосте, в фильме дается фоном. Настоящая боль – отношения между двоюродными братьями. Бэнджи постоянно подставляет Дэвида, втравливая его в свои авантюры, и даже не считает нужным извиняться. Бэнджи доминирует, Дэвид подчиняется. Бэнджи умеет очаровывать людей, и, не смотря на все его закидоны, манипуляции и откровенное хамство, ему всё прощается. Рядом с харизматиками обычные люди чувствуют себя особенными, открывают для себя новые смыслы и начинают иначе смотреть на жизнь. Поэтому, не смотря на разоблачительные откровения Дэйва, экскурсовод сердечно прощается с Бэнджи, обняв его, а Дэйв удостаивается только прощального взмаха руки. В очередной раз забравшись на крышу гостиницы, чтобы дунуть, Дэвид проговаривает Бэнджи свою настоящую боль: «Ты видишь, как тебя любят, какое впечатление ты на всех производишь? Я бы многое отдал, чтобы узнать каково это уметь очаровывать людей, радовать своим присутствием, но ты сначала радуешь, а потом все портишь». Это история про очарование харизмы - данную природой черту характера, которую невозможно разрушить или игнорировать. «Настоящая боль» о любви и ненависти, восхищении и зависти одного брата и манипуляциях и доминировании другого брата. Киран Калкин исполняет тоже самое, что и в «Наследниках» - эксцентричную клоунаду. Но что в итоге? У одного семья, у другого тотальное одиночество в толпе. Притягивая людей ненадолго, харизматик их отталкивает, и делает это сознательно. Он никого не любит и ни к кому не привязан, даже к самым близким, он всегда сам по себе. Структура фильма прямолинейна и проста. «Настоящая боль» - роуд-муви, где герои не меняются, и каждый остается при своем. Это второй фильм Джесси Айзенберга, в котором он выступил не только как режиссер и сценарист, но еще и как исполнитель главной роли. После просмотра фильма возникает единственный вопрос – почему Киран Калкин номинирован на Оскар в категории «Лучшая мужская роль второго плана», если он находится в кадре 99,9% экранного времени?

«Настоящая боль» режиссера Джесси Айзенберга рассказывает историю двоюродных братьев Дэвида и Бенджи Каплан. Не видевшись какое-то время, Дэвид и Бенджи отправляются в тур по связанным с холокостом местам в Польше, чтобы почтить память любимой бабушки. Однако накопленные за долгие годы обиды и противоречия постепенно дают о себе знать. В одном из своих интервью Стивен Спилберг признался, что будучи рожденным в Америке и слушав о пережитых еврейских народом ужасов лишь от слов родственников, он никогда не считал себя евреем и стыдился того, что является евреем. Однако именно работа над «Списком Шиндлера» позволила ему полностью ощутить весь ужас пережитого, осознать себя как еврея и гордится, что он является представителем иудаизма. Подобный терапевтический экскурс к теме пережитых еврейских народов ужасов представляет собой и второй по счету режиссерский фильм Джесси Айзенберга. Будучи евреем по национальности, но выросшим в Америке и словно врожденным американцем, Айзенберг фактически исследует поколение избалованных миллениалов, которые застряли между осознанием того, кем они являются и попытках найти смысл своей жизни. Охотно говоря о том, является лишь совершенный с чистым сердцем поступок издевательским плевком на жизни и жертвы пережитых холокост евреев? Нужно ли жить в тени событий почти столетней давности и пережитых не тобой лично или стоит отпустить это жить как бы «с чистого листа»? И это лишь малая доля того, что охотно озвучивается Айзенбергом на экране. Тем интересно, что Айзенберг подходит к этому не с неким осуждением и даже морализаторством, а очень тонко подавая это на стыке серьезной драмы и даже ироничной комедии. Намеренно доводя многие моменты до некого абсурда, но именно сквозь это наиболее эффективно достукиваясь до своей возрастной группы и зрителя. Не смотря на то, что данный фильм стал лишь вторым режиссерским проектом в творчестве Джесси Айзенберга, на протяжении всего экранного времени Айзенберг выдает себя действительно сильным и уверенным в своем видении режиссером. Создав фильм, который удивительно гармонизирует между жанрами серьезной авторской драмы и ироничной комедии. Умело наживая на драму в одних моментах и не менее уместно разбавляя повествование и разряжая обстановку в других. Определенно одним из лучших элементов данной ленты является отличный актерский дуэт Джесси Айзенберга и Кирана Калкина, который отлично отыгрывает на экране столь двух разных персонажей. Правда стоит признать, что Калкину достался куда менее прямолинейный персонаж, который кажется одним в начале и оказывается другим на самом деле и можно смело заявить, что Золотой глобус за свою игру он определенно заслужил. <b>8 из 10 Настоящая боль – это нисколько обычный фильм, сколько некая терапия, который поднимает достаточно грузную и трагическую тему. Но подходит к этому с некой долей иронии. Словно ты нисколько смотришь фильм, сколько находишься на приёме у психотерапевта и этот сеанс продолжительностью в почти 90 минут определенно стоит того.</b>