Всё о моей матери

Фильм необычный, на удивление приятный, с неожиданными сюжетными изгибами. Это первая картина Педро Альмодовора, которую я посмотрела. Много асоциальных героев и маргинальных жизненных ситуаций, но фильм не выглядит чернухой, наоборот, он пропитан верой в добро, в благополучный финал. Кажется, что даже самые опустившиеся люди способны на любовь, сострадание и исправление. Герои как на подбор, нарочно не выдумаешь: Бывшая проститутка, которая родила от трансвестита и скрывала всю эту свою историю от родного сына. Сын, который своей матери говорит, что пробьется в жизни, был бы пенис. Что бы это значило? Страшная уличная девка лет сорока, которая, оказывается, не девка вовсе, а транс. Вич-инфецированная монашка беременная от транса (уже не удивляемся), всю свою недолгую жизнь посвятившая помощи пропащим людям. Тот самый транс - любитель заводить детей, наркоман, больной спидом, занимающийся проституцией. Почему он решил, что в женском теле ему будет лучше? Почему бежит от всех и отовсюду? Вот только ради разбора таких историй хочется учиться на клинического психолога. 10 из 10

<b><i>Посвящается моей маме…</i> </b> <i>Женщины – это не слабый пол. Слабый пол – это гнилые доски... Фаина Раневская</i> «Мир остро нуждается в неотразимых женщинах, эмоциональных, полных энтузиазма и живости вне зависимости от обстоятельств. В женщинах, которые не боятся говорить правду и отстаивать то, во что они верят. В женщинах умных, чувственных и сострадательных, которые не соревнуются с мужчинами, не унижаются перед ними и не ведут войну против сильного пола (или против других женщин), которые видят в людях их истинную природу, природу таких же людей, жаждущих достойной жизни и любви». (Мари Форлео) Моё знакомство с творчеством Педро Альмодовара состоялось много лет назад. Помню, как сейчас: по кабельному каналу поздно вечером шёл фильм «Женщины на грани нервного срыва». Мы с мамой не смогли оторваться от телеэкрана, загипнотизированные, до финальных титров. Снимаемые крупным планом, точно звёзды первой величины, платья, каблуки, помады «вырвиглазных» оттенков не заслоняли собой действительно важного. Это было «глубоководное погружение» в женскую душу, женское подсознание. Казалось, кто-то выведал у одной из нас самое сокровенное и не растерял его, неся по дороге в пригоршнях, – доставил целёхоньким, затем поместил в волшебную брызгалку Оле-Лукойе и выплеснул через камеру. Ничего подобного нам прежде наблюдать не доводилось. С тех пор немало воды утекло, картины «ученика Гойи, наследника Бунюэля, духовного брата Лорки» давно собраны в личной фильмотеке, а вкус первого просмотра не забылся… Считаю «Женщин на грани нервного срыва», «Всё о моей матери» и «Возвращение» визитной карточкой режиссёра и лучшим из лучшего! Это созданная мэтром Планета Женщин – стойких, волевых, независимых, темпераментных, способных жертвовать, любить, заботиться, но и решать всё без помощи сильной половины человечества – вернее, вопреки её пресловутой силе. «О, печаль плачущих без плеча!» - впору воскликнуть вслед за Мариной Цветаевой? Нет, не стоит. Эмоциональный фон картин испанского лирика и провокатора изобилует откровенным юмором, оттеняющим трагизм ситуаций. Печаль со счастьем чередуются и у тех, о ком с некоторой долей цинизма сказано у Веры Полозковой: «Если вас трамвай задавит, вы, конечно, вскрикнете. Раз задавит, два задавит, а потом привыкнете…» Сколько альмодоворовских костей в совокупности с километрами киноплёнок перемыто заочно и заживо, а его работы по-прежнему откликаются в многоликом кинематографическом пространстве вечным эхом любви, идущим от понимания женской сути и восхищения ею. «Всё о моей матери» не является исключением из правил, приживая наибольшее количество радикально настроенных идей. Вплоть до медицинского доклада на тему: «Функция трансгрессии. Проблема нарушения границ между полами и поколениями…». Не этот ли неослабевающий интерес публики выявляет талантливого творца релевантнее любого теста? Монашки, трансвеститы и транссексуалы, проститутки и прочие маргинальные личности искусно перетасованы режиссёрской дланью в одной общей колоде. Часто слыша нарекания на то, что, приобщившись к одной «альмодраме», можно не смотреть все остальные, возражу: не смотреть-то можно, но… Что было раз, то было раз, душе любить запрета нет. Хочу я блеска новых глаз, непознанных планет. Волненье сладостной тоски меня уносит вновь и вновь. И я всегда гляжу в зрачки, чтоб испытать любовь. (Константин Бальмонт) В глазах героев и героинь этого оскароносного фильма и впрямь любви бессчётно. Любви и слёз. Даже когда в них отражается смерть, жизнь вокруг не сдаётся. Она призывает начать всё с чистого листа, найти новый смысл, поверить в возможность чуда. И продолжает буйствовать эмоциями и яркими пятнами – синими, жёлтыми, красными, вторя кнопочкам на аппарате в координационном центре трансплантации, где работала Мануэла. Потерять самое дорогое, чтобы обрести. Уйти, чтобы вернуться. История соткана из парадоксов, дежавю и всё равно прекрасна – как создания, обитающие в ней. Она служит подтверждением слов Радости (Аградо): «Что у меня настоящего, так это чувства!» И альмадоваровские героини женственны до запредельности, когда не столь первостепенно, натуральны ли их формы и пол, ведь чувства не врут… Предание гласит: заключённый в католическом пансионе мальчик однажды тайком проник в исповедальню и выслушал признания нескольких жительниц городка Кальсада-де-Калатрава, адресованные падре. С тех пор он видит женщин насквозь, обожая на расстоянии всех и ни одну не впуская в своё сердце. Правда это или нет, но Педро Альмодовар работает со многими актрисами от фильма к фильму и выбирает их с трепетной нежностью. Каждую он смело мог бы назвать «цветком страсти» и «цветком моей тайны». Мужчины – случайные и проходные персонажи. Главенствуют исключительно женщины – хрупкие особы, не раздутые до размеров американской «Леди Свободы» и вместо факелов феминизма размахивающие ресницами и элегантными сумочками. Только у него Пенелопа Крус достигает статуса hottest* и обладает лютой, бьющей наповал, словно электрический скат, энергетикой. Разве что в образе тишайшей монахини Розы, ангела в косынке, её внутренний чертёнок слегка присмирел. Сесилия Рот, экранная Мануэла, – это воплощение матери, готовой следовать за сердцем своего сына и искусственной грудью его отца одинаково самоотверженно. Её круг существования очерчен двумя городами (Мадрид и Барселона) и тремя Эстебанами. Мариса Передес, резкой чеканностью лица и манер неуловимо напоминающая Аллу Демидову, идеально сыграла Дымку (Уму), которая с фанатичной страстью предана театру, но заплутала в лабиринте собственных страстей. Антония Сан Хуан – пронзительную и подкупающую искренностью Радость. И даже представительный Тони Канто, коего для роли загадочной и коварной Лолы пришлось облачить в траурный наряд, явился зрителю роковой женской фигурой, символично спустившейся едва ли не с кладбищенского креста… Захлёстывая зрителей переживаниями, гениальный испанец мастерски распоряжается не только цветовой палитрой, но и музыкальным, а также визуальным рядом. Стремительное движение по туннелю словно доставляет нас, минуя годичные кольца, в сердцевину не древесины – «живой плоти», а парение на самолёте возносит не туда, где «я очень возбуждён», – до крайних пределов души. Перевёрнутые от боли кадр и мир мгновение назад потерявшей сына Мануэлы застывают, обретают статику, и наряду с этим создаётся эффект, что сцена длится и тянется бесконечно. Сплошная цепь из совпадений, наложений и пересечений, вне сомнения, отдаёт мелодраматизмом, но мелодраматизма милее и бесхитростнее альмодоваровского вы нигде больше не увидите! Как не найдёте и более тонко подмеченных мужчиной примет несомненной женственности… Хочется надеяться на то, что фирменная Планета Женщин примирит когда-нибудь две столь разные, вынужденные уживаться рядом цивилизации - с Марса и Венеры - хотя бы в недолгую фазу высадки на её поверхность… * горячий, жаркий, знойный (англ.)

Гениальность любого режиссера, на мой взгляд, заключается в его способности игнорировать свою сущность. Мол, умей сделать новое, с тобой не связанное - и наслаждайся. Альмодовар - суетливый, бесшабашный, бестактно-чувственный и идеально искренний режиссер сам себе воздвигнул памятник, обосновав его собственными чувствами, мыслями и переживаниями. Так получился его лучший фильм, и один из моих любимых кусочков мировой культуры. Да здравствуют исключения из правил, а среди них - 'Все о моей матери'. Если не утонуть в столь ярких красках и не захлебнуться в собственных слезах от музыки, можно почувствовать удивительную особенность фильма - он до одури похож на стихотворение о самой обычной женщине в мире. Представьте сценарий, написанный поэмой - ничего не изменится. Только вот Мануэла - великая мать, способная пережить смерть собственного сына и в награду получить еще одного. А для Альмодовара невероятная мощь женской силы и ее первородная боль - обычное явление. Мужчины не способны ни понять ее, ни остановить. А тем счастливчикам, что стали женщинами, суждено оглядываться на свою прошлую жизнь с усмешкой и застрять где-то посередине между мирами, лелея свою, бесспорно, женскую душу. Трагизм женского начала понятен с первых кадров. Эстебан - любимый сын, который хочет быть писателем (который хочет творить и созидать). Мануэла - мать, прекрасно знающая, что значит быть матерью мужчины, который хочет быть творцом. Также Мануэла знает, что слово 'женщина' - синоним страдания, потому она словно бы боится сблизится с сыном и уж точно знакомить его с другой важной женщиной, его отцом (простите мне улыбку на лице ладно?). Этот мир разрушен после смерти Эстебана, и теперь главная миссия матери - по-прежнему любить сына так, словно он жив. Мануэла готова к этому. Ее дальнейшая поездка за сердцем сына -доказательство начала вечного страдания (сцена похорон была бы здесь абсолютно неуместна, ведь прощаться надо с сердцем, а не с телом). Она вернулась туда, где все началось - в Барселону, к почти родным проституткам, геям, транссексуалам, чтобы найти отца Эстебана. Мать приветлива со всеми, улыбчива в меру, похоже, она искренне любит людей и тратит на них тот ком любви, который не достался Эстебану. Люди, окружающие Мать, тоже поистине оптимистичны. Умирающая монахиня Роса, веселая Аградо и актриса Дымка. Их жизнь со стороны - ноша, которая не снилась мужчины, ибо они чувствовать не умеют. В этом аляповатом кадре их посиделок за бутылкой вина нет ни намека на трагедию - которая, собственно, наполовину произошла. Да, повсюду страдания - это же не повод не смеяться. Альмодовар здесь словно говорит - любая случайно встреченная женщина может нести в себе ту же боль, что и Мануэла. Отношение с отцом мальчика - Лолой (мужское имя осталось за кадром) - верх ее страданий, ее мучения, ее боли. Она не сказала Лоле о его сыне из-за того, что он 'как чума' - злой, глупый и безмерно эгоистичный. Но мальчик так хотел познакомиться с ним (со своей второй половиной), что Мануэла готова найти его и, прорыдав, сказать ему про умершего сына. Сказать на похоронах подруги, которую тоже убил Лола. А затем показать ему сына от этой подруги, которого он наградил смертельной болезнью. Чувств к этому существу не должно быть - да кого же любить в этом мире, если он всех уничтожил? Правильно - его ребенка. Судьбоносная трагедия - она словно возродила своего сына, получив его от того же порочного человека. Мужчина - символ хаоса и разрушения. Женщина, в особенности Мать - созидающая, защищающая, страдающая не потому что 'надо', а потому что по-другому нельзя. Дон Педро вовсе не отказывает мужчинам в существовании. Просто он населил своей мир только женщинами из-за сложности объекта. Так чувственней, красивей, эмоциональней. Не верьте тем, кто уверенно считает Альмодовара мэйнстримщиком, а фильм - мыльной латиноамериканской оперой, с которой великий режиссер просто развлекался. 'Все о моей матери' - игла, что аккуратно втыкается вас и остается внутри долгое время. Если вы ханжа - будете вытирать слезы и говорить 'Господи, пошлятина-то какая!'. Если мужчина - злиться. Если женщина - сопереживать. Если Вы Педро Альмодовар, который уехал от своей матери в 16 лет (как и Эстебан от своей) - думать и вспоминать о своей матери, которая умерла четыре недели спустя после премьеры фильма, счастливая и спокойная. 10 из 10

'Все о моей матери' - кино испанского происхождения, в котором изобилуют свободные нравы европейского общества. Признаться, это мой первый опыт просмотра творений Педро Альмадовара. Наверное, стоит оценить еще несколько работ, чтобы сформировалось цельное, непредвзятое мнение о стиле режиссера. Но, касательно, лучшего фильма на иностранном языке 1999года, мне не удалось прочувствовать всю глубину женских страданий. Фильм не выделяется выдающейся актерской работой. В некоторых сценах присутсвуют фальшивые эмоции, от которых всплывает недовольная гримаса. Здесь стоит сказать, что автор видит общество раскрепощенным, свободным от предрассудков. и действительно, героини не осуждают работу на панели, а сочувствуют падшим женщинам. А в особенности тем представительницам слабого пола, которые произошли от сильного. Да и сцена в театре, когда Радость пускается в монологические рассуждения о своей жизни наглядно демонстрирует, что в Испании, а в частности в Барселоне, люди лишь пожилого возраста не терпят силиконовую грудь и губы. Возможно, 'Все о моей матери' - это не кино о страданиях несчастной Мануэлы, потерявшей сына, но призыв общества вступить в новый век, сбросив оковы осуждений и отречься от библейских цитат о морали и праведной жизни. Каждый живет так, как ему хочется. 6 из 10

'Всё о моей матери' - мой самый любимый фильм и безусловный шедевр мирового кинематографа. Это удивительный коктейль из трагичных жизней, бурных страстей, волевых решений, разбитых душ, комичных авантюр и <i><b>женщин</b></i>. Женщины здесь представлены во всех своих ипостасях! Это авторское кино, это неумолимый стиль Альмодовара! Картина с одной стороны очень драматичная и тонкая, а с другой безудержная и яркая. В ней очень много самоиронии, самопознания, откровения. В кадре всегда бесконечное буйство красок, диалоги всегда остры, а многие фразы из этого фильма стали для меня афоризмами, применимыми в жизни. <i>'Мне нравится прощаться, как подобает, с людьми, которых я люблю, даже если я реву при этом!'</i> Вы знаете, женщины в фильмах Альмодовара такие настоящие... В любой из них я узнаю себя, своих подруг, свою маму... И 'Всё о моей матери' - это фильм про нас, про обычных женщин со всей нашей сущностью от макушки до пят. Мне кажется, что Альмодовар знает нас даже лучше, чем мы сами. <i>'У успеха нет ни вкуса, ни запаха, а когда привыкаешь, то кажется, что нет и его'</i> Каждая актриса в этом фильме - виртуозный мастер своего дела. <b>Мариса Паредес, Антония Сан Хуан, Сессилия Рот, Кандела Пенья и Пенелопа Крус</b>, я снимаю шляпу, я восхищаюсь Вами! Это великолепные женщины, и женщины, которых они играют, столь же великолепны! <i>'- Женщины более терпимы, это хорошо.' '- Просто мы дуры... и идиотки!'</i> То, как они способны сочувствовать друг другу, как тонко они понимают друг друга, показывает нам, насколько же ценна для женщин дружба. С кем, как ни с любимыми подругами, мы сможем собраться в одной комнате с шампанским и мороженным, и подобно героиням фильма, пуститься в комичное откровение о мужчинах и сексе! <i>'...А сколько же Я член во рту не держала!'</i> История жизни <b>Мануэллы</b> каждый раз трогает меня до слёз, хотя фильм я пересматривала несколько десятков раз. Её героиня очень чувственная и очень сильная в то же время. Сюжет происходящего безумно задевает душу. А вот <b>Наша Радость</b> - просто мировая женщина, несмотря на то, что она вовсе и не женщина! За словом в карман она никогда не полезет, а каждое её изречение я приравниваю к цитатам именитых философов. Я была бы счастлива иметь такую искромётную подругу. Отдельное внимание Педро Альмодовар отвёл в этой картине городу Барселоне. Огромное ему спасибо за это, потому как после кадров ночной Барселоны, показанных в фильме, я просто влюбилась в этот божественный город. Особенно удалось Альмодовару сочетание картинки в кадре и музыки, звучащей при этом, невероятно... Это восхищает. И в заключение скажу, что очень иронично Педро подошёл к созданию финала фильма, лучшего я и представить не могла, когда после всего пережитого подругами, они вновь собрались вместе в одной гримёрной, такие сильные и такие прекрасные, перед выходом на сцену, взглянув на Радость и Мануэллу, Дымка произносит так кратко и так многозначительно: <i><b>'Увидимся...'</b></i>. 10 из 10

Так говорят в народе…Такие мысли пронизывают насквозь когда досматриваешь фильм до конца. Кривить душой не стану – фильм не затронул во мне те струны, на которых сыграл у огромного количества людей, считающих его шедевром… Единственный непонятный, алогичный, не поддающийся объяснению в моей голове, но фундаментальный для фильма поступок Мануэлы – возвращение в Барселону… Зачем?!?! Своими объяснениями режиссер не убедил в правдоподобности и логичности происходящего… А может и Сесилия Рот, сыгравшая, в целом, безупречно главную героиню, не убедила меня в том, что она действительно хотела найти отца своего погибшего сына Эстебана… Казалось-бы – вот она, мотивация героини… Найти отца погибшего сына, разделить горечь утраты, почувствовать поддержку… Но.. Не поверил я в эту её цель… А вот Лоле поверил – она убедила зрителя в своём стремлении увидеть сына… Убедила парой фраз… Убедила в противовес моему мнению, что это сволочь редкостная… Снова включаю логику – с каким отчаяньем и паникой Мануэла уезжала много лет назад из Барселоны, не оглядываясь назад, как Лот из известной библейской притчи, дабы не превратится в соляной столп, и с какой легкостью она вернулась… Вернулась якобы для того что-бы просто увидеть, показать фото… Почему при первом упоминании имени Лолы в фильме, в квартире у Радости, Мануэла особого-то энтузиазма и не проявила?! Почему практически весь фильм режиссер показывал нам какие-то вялые попытки найти работу? Прошу прощения, но, просмотрев фильм, я делаю свой вывод от увиденного, а не исходя из сказанного Мануэлой – главная героиня уехала из Мадрида в Барселону для того что-бы встретиться со своим прошлым.. Друзьями, улицами, тёмными подворотнями… Возможно даже для того, что-бы притупить чувство боли от утраты сына… Которого любила... Очень…Тут бесспорно! Громко кричу: «ВЕРЮ!!!» Да, уважаю Мануэлу, как мать, из-за её кардинального поступка… Будучи женщиной, «обладательницей» древнейшей профессии, забеременевшей от 'Кого?!', варящейся в котле порока, зла и похоти, находясь при этом в довольно зрелом возрасте, она нашла в себе силы отказаться от всего, родить ребенка, уехать в чужой город… Здесь стоит обратить внимание на отрывок пьесы Теннеси Уильямса «Трамвай желаний», которая вертикалью пронизывает основной сюжет фильма… В спектакле, после уходы Стелы (героини пьесы) опускается занавес. А значит, молодая мать решается бросить своего мужа и пускается во все тяжкие одна... Точно так же как и поступила главная героиня... У нее было прошлое, от которого она захотела сбежать как можно дальше как только появилась надежда на будущее. На другое будущее... Сбежать, не оставляя следов и унося с собой единственное, самое ценное — ребенка под сердцем. Она живет для него, он был ее смыслом жизни и опорой. Он, в свою очередь, любил ее больше всех на свете, а еще он хотел стать писателем… Главная ценностная ориентация главной героини – её любовь к сыну.. И пусть родного она потеряла, она с лихвой отдаст свою материнскую теплоту ребенку другой женщины… Ребенку, который станет для неё в будущем её Эстебаном… <b>« - Где ты была? - Я поехала вслед за сердцем моего сына…» </b> Порадовала Радость…Уж простите за тавтологию… «Грудастая и хренастая», пошлая, страшненькая, непостижимым образом она вызывает улыбку и демонстрирует, что значит радоваться жизни когда на тебе не остается ни одного живого места, и радовать при этом других… Её жизнелюбие очень чувствительно воспринимается через экран… Это признак высокого актерского мастерства… Есть и минус… Много шуток «ниже пояса»... Гораздо «ниже пояса»… Режет слух, как по мне… Основной приоритет Радости? Да и думать нечего – она же сама в фильме об этом и сказала – радоваться и радовать…Радоваться как женщине и радовать как женщина…. Сказала она и еще одну запоминающуюся фразу: <i>«Быть настоящей женщиной — удовольствие дорогое, и скупиться тут не стоит, потому что ты становишься настоящей женщиной только тогда, когда становишься похожей на такую, какой ты хочешь быть.»</i> Метко сказано… Максимально точно, учитывая сегодняшние реалии, и учитывая что Радость была мужчиной когда-то… Фильм не оставляет горького послевкусия. Здесь смерть дарит одним героям жизнь, а другом успокоение... Сталкиваются темы материнства, любви, смерти, отношений полов; отношения людей к проституткам, транссексуалам, гомосексуалам, и показано это всё без излишнего драматизма. Фильм снят на тяжелые темы, что стали несущими сваями этого (как считает мировая кинокритика) шедевра киноискусства. Но снимал его Альмадовар – испанский гений кинематографа. Снял легко. Смотрится кино легко. Но забуду я его тоже легко. Не дотянулся этот мастер до моей душевной струны. В этом фильме не дотянулся. Поэтому пересматривать «Todo sobre mi madre» никогда не стану. Лучше лишний раз позвоню своей маме и поинтересуюсь как у неё дела. 5 из 10

Мужик по селениям бродит, Kоней на скаку тормозит, B горящие избы заходит - Hаверное, он трансвестит. Педро Альмодовар представляет собой хрестоматийный (если не единственный в своем роде) пример режиссера, чей голос прорезался исключительно благодаря 'истреблению тиранов'. Он может сколько угодно кокетничать, уверяя поклонников в том, что само существование Франко для него под вопросом - все его творчество утверждает противное, проникнуто противным (в смысле, 'прааативным'), танцует от противного, беззастенчиво эксплуатируя определенную (и вполне репрезентативную) выборку социо-культурных 'нельзя' эпохи каудильо. И здесь курьёз: в русском противное может быть синонимом мерзкого, а далее, по какой-то вывихнутой логике, связывающей воедино почву и судьбу, мерзость, как правило, преобладает и в любом отечественном художественном высказывании, задуманном как оппозиционное. А вот в романских языках смысловые поля мерзкого и протестного не пересекаются. Не пересекаются они и культурно. Альмодовар, посвятивший себя тематике по преимуществу маргинальной, чернушником не был даже во времена 'Обыденных совокуплений', когда снимал без дублей и дублеров (и буквально за три копейки) - безудержный драйв наконец-то отвязавшейся и себя не помня отрывающейся Испании, драйв, идеально совпавший с его личным мироощущением, все раскрашивал в цвета анилинового спектра. Разумеется, дешевка дешевкой и оставалась, но не поддающаяся имитации непосредственность делала из Альмодовара лидера культуры неформальной, уличной, площадной, противостоящей 'официальному' испанскому кино (бывшему, ничтоже сумняшеся, при всем своем скромном объеме едва ли не самым высоколобым в Европе семидесятых). С выходом (и последующим триумфом) фильма 'Все о моей матери' в карьеру Альмодовара резко пришли иные времена. Авторитеты кино как-то вдруг (и все вместе разом) увидели, что хулиганский запал жизнерадостного испанца угас, а под личиной его эпатажного трэша давно уже скрывается самый что ни на есть правоверный гламур. А посему ему быстренько (пока совсем не изгадился) вручили вожделенную золотую статуэтку, то есть причислили к небожителям и заочно объявили все его последующие фильмы шедеврами. Можно, конечно, спорить о том, хорошо ли был выбран момент (позже Альмодовар снимет, например, весьма и весьма мастеровитое 'Возвращение'), но главное, по-моему, ясно: в чисто кинематографическом плане альмодоваровский оскароносец - это потолок того, на что он в принципе способен как режиссер. На 'Все о моей матери' был наведен максимально возможный, журнальный глянец, окончательно оформив эстетику Альмодовара с ее крупными планами, доходящей до фетишизма одержимостью женскими параферналиями, кадром плоским и до аляповатости ярким, но вылизанным до последнего пикселя - ни дать ни взять обложка Vogue. Кроме того, отточена и выверена была драматургия (в первый раз в карьере режиссера концы его сюжетных линий не болтались неряшливо в апофеозе финала, а связывались элегантным бантиком), проведен отличный кастинг, написана замечательная музыка... Все так. Однако именно в этой первоклассно поставленной и сыгранной ленте особенно отчетливо проступили режиссерские ограниченность и культурная недалекость - недостатки, увы, из тех, что не задушишь - не убьешь. Таская из фильма в фильм один и тот же нехитрый набор мотивов, сюжетных поворотов и типажей (шлюхи-геи-трансвесты-коматозники - вич-инфицированные), Альмодовар последовательно исповедует и проповедует толерантность и живучесть, выбрасывая при этом за борт нравственность и правду. Это очень по-испански. Тогда как во всем западном мире преобладающий взгляд на гулящую девку в основном описывается пушкинской формулой 'погибшее, но милое созданье' (выдернутой, между прочим из лондонского 'Пира во время чумы'), в Испании мир жриц любви - притягателен, беспечен, красочен, самодостаточен (вот и у Пушкина в мадридском 'Каменном госте' - Лаура, гитара, ночь лимоном и лавром пахнет, яркая луна...) Собственно, все разнообразие мира у Альмодовара исчерпывается политкорректным западным diversity, осененным крылами Вечной Женственности (где-то ведь должно было сказаться католическое воспитание маленького Педро!). Человек Альмодовара - женщина, все человеческое в его мужчинах сосредоточено в тех их ипостасях, за которые отвечает Х-хромосома или пластическая хирургия. Остальное - хлам и срам, отврат и изврат, генетическая помойка. Гуманизм Альмодовара - в утверждение жизни, какие бы гнусные формы та ни принимала. Хотя в живом для него гнусного и нет. Гнусна лишь смерть, да и та - лишь в отсутствие потомства. В этом отрицании (а скорее даже - непонимании) режиссером любых форм декаданса поневоле задашься вопросом, а что, собственно, делает в его фильме Теннесси Уильямс - певец угасания, увядания, пораженчества? Ведь если цитирование 'Всего о Еве' во 'Всем о моей матери' оправдано сюжетно и стилистически, то 'Трамвай 'Желание'' пересекает фильм настолько немотивированно, что от интерпретаций отказываются и самые опытные критики. Налицо солидарность меньшинств, не иначе (ведь оба драматруга - признанные геи). Здесь впору вспомнить, что, пока Альмодовар не трогал классику и работал с масскультом (рекламой в основном и мыльными операми), стилизации и цитаты удавались ему куда как хлеще - и пригорюниться. Поскольку если незабвенная Фаина Георгиевна говаривала, бывало: 'Хорошо хоть не поют: 'Ура! Ура! В ж... дыра!'', то по нашим временам это самое выходит едва ли не талантливее настоящей культуры.

Обычный вроде бы день. Разве что дождь лил слишком усердно. Они могли бы просто вернуться домой после спектакля. Смотреть кино, болтать, шутить и, может быть, даже чуть-чуть повздорить. А потом помириться так же стремительно, как и поссорились. Так бывает у близких людей. Но... В свою квартиру она возвращается уже одна. Очень много воды, очень скользко на улицах. Нелепая авария на дороге, и ещё одна незавершённая судьба. Судьба её единственного сына... Вот такое начало у этого фильма Альмодовара. А дальше... Дальше - много всего. Хотя, казалось бы, смерть - это всегда финал, конец истории. Но нет. Это лишь отправная точка, начало долгого путешествия матери. Мануэла отправляется на поиски отца своего ребёнка, от которого много лет назад сбежала. Страстно мечтая при этом, чтобы он не нашёл её никогда. Понимаете, ни-ког-да. А тут вдруг - ищет. Нелогично? А логику искать не стоит. Она в математике, в физике. Альмодовару же интересна жизнь во всём её многообразии. Не лакированная, не выхолощенная. В нагромождении нелепых случайностей, запутанных и порой не очень-то приглядных историй. И, конечно, в извечном переплетении судеб. Таком тесном, что, кажется, ещё чуть-чуть - и не выдержишь, задохнёшься в этом человеческом улье. И, конечно, будут в кадре любимые испанцем фрики: трансвеститы, беременные непорочные девицы, глядящие на мир медовыми глазами Пенелопы Крус, проститутки, которые успешно взбираются не только на колени, но и на театральные подмостки... Скажете, таких страннных 'людей-оксюморонов' не бывает? Ошибаетесь. 'В человеке много всякого. И не всегда это красиво, и не всегда это вкусно пахнет', - фраза совсем не маэстро Педро, а одной отчаянной и вполне реальной журналистки. Но это высказывание отлично подходит для иллюстрации мировосприятия режиссёра, которое он транслирует зрителям. Жизнь - густую, спрессованную, он нарезает толстыми ломтями. И - хрясь - её нам, зрителям. И она гудит, как высоковольные провода под напряжением, и затягивает, как синюшкин колодец. Насыщеная цветовая палитра в кадре - охра, красный, изумрудный, музыка, которая заставляет тревожно сжиматься сердце... Всё к одному: жизнь, я принимаю тебя со всем, что в тебе есть. Как единственного и любимого своего ребёнка. И пусть критики морщат носы - завёл свою шарманку постаревший выдумщик - истории Педро не надоедят никогда. Вот и в этой есть место всему, кроме скуки и равнодушия. Ведь тот, кто не чувствует, не живёт. И наоборот - послевкусие мечты, шлейф надежд остаётся и после того, как человек уходит навсегда. Если он, конечно, чего-то хотел по-настоящему. Так было в 'Дурном воспитании', где убедительно и страстно звучал голос исчезнувщего Игнасио. Так и здесь - дневниковые записи погибшего Эстебана, который хотел узнать хоть что-то об отце, запускают сложный механизм взаимосвязанных событий. Гипербола, китч - манеру Альмодовара можно определить как угодно. Не в этом суть. То, что другим хватило бы размазать на десять фильмов, он укладывает в один. И очень ловко сочетает при этом лиричное с комичным, безупречно смешивая ингридиенты. В этом сила Альмодовара. К примеру, чех Ян Сверак, чуть раньше Педро получивший золотую статуэтку американской киноакадемии, не смог достичь такой органичности в отражении действительности. И фильм у него вроде бы добрый, и кадр выстроен... Но не хватает чего-то, какой-то малости. И вот уже кажется, что и герой, и его история - всё картонное, всё понарошку. А вот Альмодовару - веришь. Как веришь постулату фильма: всё, что олицетворяет жизнь - нравственно и имеет право на существование, каким бы странным ни казалось... И, конечно, веришь его Мануэле, которую сыграла актриса, замеченная ранее лишь в эпизодах. Сыграла мощно, на пределе. Наверное, так и хотел режиссёр. Дать на экране больше жизни, реальной и земной. Её ведь много никогда не бывает...

Фильм действительно о женском мире - с разворотом в мир страхов быть воистину женщиной. Главная героиня вытесняла и подавляла в себе настолько женственность, и была просто матерью. Это дало накопление в её сыне потребностей и импульсов в испытывании настоящих чувств и возможности их выражать что он прекрасно справлялся до его 18 летия, и сублимировал в писательских изысканиях. Он по-своему создавал себя и был готов идти дальше. Но зависть к пенису у его матери, глубоко в душе дала трещину намного раньше. Что и привело к трагедии именно тогда, когда у сына прорвались импульсы к женщине, которая не стеснялась выражать себя на сцене. И которая в нем открыла сильные и чистые импульсы - но табу матери оказалось сильнее. Лучше пусть умрет, чем станет выше меня в раскрытии себя. Её путешествие - это путь в её подсознание и прошлое, - которое, она хотела всячески завершить. И это ей, удается. Она встречается с тем что она создала в Лоле, и не дает своё творение поселить ещё раз в себя. Она останавливает именно тогда, когда призрак смерти Лола в очередной раз хотела сегментировать и семантизировать данную реальность и всех кто собрался на проводах девушки. Имя Эстебан есть не что иное, как единственная мужская реальность, которая в подсознании этих женщин вынашивалась, но не реализовалась. Но последний малыш имеет все шансы, на успех. В случае если новоиспеченная мать, всё же выучит урок. Это прекрасный фильм для анализа и самоанализа. Особенно полезен он тем, кто ещё не самоидентифицировался в плане полоролевых моделей и отношений, и самоидентификации на уровне половой саморефлексии.

<b><i>«…всем актрисам, которые играют; всем женщинам, которые играют; всем мужчинам, которые играют и превращаются в женщин; всем тем, кто хочет стать матерью и своей матери».</i></b> Педро Альмодовар несомненно восхищается женщинами и преподносит их всегда с любовью и уважением в своих фильмах. Даже финал столь печальной картины он делает обнадёживающим и оптимистичным. В своё время фильм <b>'Всё о моей матери'</b> взял всевозможные награды и премии, что, на мой взгляд, весьма заслуженно. Данное творение воистину потрясает, потому что готовясь к просмотру ты ожидаешь обычной, стандартной ситуации: когда убитая горем женщина ищет в людях утешение. Но ближе к середине лента приобретает неожиданный поворот, открываются всё новые подробности - здесь-то и скрыта вся мощь Альмодовара как режиссера - он умеет поражать зрителя: будь то буйство красок на экране или водоворот нахлынувших чувств и нестандартное виденье развязки истории. Жизнь преподносит главной героине самый сильный удар, отобрав единственного и любимого сына, ради счастья которого она много лет назад оставила город своей юности - Барселону. От чего и почему она бежала тогда и зачем шестнадцать лет спустя вернулась назад? Обо всём этом нам расскажет пронзительная драма 'Всё о моей матери'. Эстебан больше всего в жизни хотел знать историю своего рождения, услышать рассказы матери о своём отце, но ему не суждено было этого узнать. И эту историю будем слушать мы, зрители. Созерцая и пытаясь понять мать-одиночку Мануэлу, мы будем оценивать её поступки, переживать все её слёзы и безмерно радоваться приобретению новой надежды, лучика счастья для убитой горем женщины. Понравилось и то, что фильм в целом не зациклен на переживаниях матери по погибшему сыну. Она понимает, что надо жить дальше и выбирает движение вперёд, оставляя позади депрессию и слёзы. Тем более, что постепенно картина обрастает всё новыми персонажами, которые (так или иначе) нуждаются в помощи Мануэлы гораздо больше, нежели чем она может себе это представить. И женщина не замыкается в себе, она всем сердцем желает помочь каждому. <b>'Всё о моей матери'</b> затрагивает весьма сложные и противоречивые вопросы: от изъятия органов для трансплантации, до темы нестандартной сексуальной ориентации. Но несмотря на всё это фильм не кажется громоздким и 'тяжелым', с легкой руки автора тут даже подругу главной героини зовут Радость. <b>7 из 10</b>