Гамлет

Известный Лоуренс Оливье предлагает свое видение истории Гамлета. В 1948 году на экранах появилась очередная экранизация произведения Уильяма Шекспира. И на этот раз первая звуковая экранизация. Знаменитый сюжет писателя предстает интересным, но, лично для меня, неоднозначным в этом фильме. История легендарной шекспировской трагедии переносит зрителя в королевство Дания, где молодой принц сталкивается с предательством, смертью и неразрешимыми моральными дилеммами. Узнав о подозрительных обстоятельствах смерти своего отца, Гамлет начинает сомневаться в честности окружающих, что толкает его на путь размышлений и мести. Лоуренс Оливье, взявший на себя не только режиссуру, но и исполнение главной роли, блестяще передает внутренние противоречия своего персонажа. Его Гамлет одновременно подавлен и решителен, терзается сомнениями, но находит в себе силы действовать. Однако именно эта моноцентричность ленты выглядит перегруженной, так как все внимание сосредоточено исключительно на его персонаже. Второстепенный актерский состав — Жан Симмонс в роли Офелии, Бейзил Сидни в роли короля Клавдия — вносят важный вклад в развитие сюжета, но их игра иногда теряется на фоне доминирующего присутствия Оливье. Фильм исследует тему моральных выборов и их последствий. Через терзания и монологи Гамлета раскрывается глубина человеческой психологии: борьба между долгом, личными чувствами и страхом перед неизвестностью. Оливье делает акцент на внутренних монологах героя, минимизируя некоторые из второстепенных сюжетных линий, что могло бы сделать фильм более привлекательным для тех, кто ценит философскую сторону произведения. «Гамлет» получил четыре премии «Оскар», включая награду за лучший фильм и лучшую мужскую роль для Оливье. Это был первый британский фильм (да и вообще первый не американский фильм), завоевавший главную статуэтку, что делает его важной вехой в истории мирового кинематографа. Еще две награды картины — лучшая работа художника и лучшая работа художника по костюмам (оба ч/б фильмы). «Гамлет» был рекордсменом наградного оскаровского сезона. Как реализация одной из величайших пьес в истории литературы, «Гамлет» Лоуренса Оливье, безусловно, заслуживает внимания, однако фильм показался мне скучным. Отсутствие динамики и сильный акцент на монологах героя делают просмотр сложным, особенно для тех, кто не знаком с оригинальной пьесой. В то же время я признаю его историческое значение и вклад в развитие киноискусства. Возможно, это не тот фильм, который вызовет яркие эмоции, но он наверняка оценен теми, кто ценит классические экранизации Шекспира. 6 из 10

К оценке любой кинопостановки самой знаменитой пьесы стоит подходить с разных и порой противоречивых точек зрения. И рассматривать их в контексте и по совокупности. К примеру, дата создания. Понятно, что возможности современного кинематографа с его торжеством хромакея и компьютерных технологий несравнимы с постановочной базой послевоенной Британии. Что мог предложить зрителям Лоуренс Оливье в 1948 году, имея в арсенале лишь дешёвые бутафорские декорации и видавшие виды, пропахшие нафталином театральные костюмы? Ничего кроме безупречной актёрской школы и приверженности старой театральной традиции. Хотя именно к актёрской игре в данной постановке как раз больше всего вопросов. Неразрешимая дилемма любой экранизации состоит в двух взаимоисключающих подходах: запечатлеть на плёнку театральную постановку «как есть» или же попытаться вырваться за узкие рамки сценического пространства, приблизив их к кинематографическим канонам, но тем самым отойдя от первоисточника. В последнем случае предполагается более широкое «киношное» виденье материала, включающее работу с камерой, планами, ракурсами, несравнимо более широким углом обзора и пространством. Что удавалось далеко не всем театральным режиссёрам, пробовавшим себя в кино. Театральный в первую очередь деятель Оливье, не раз игравший и ставивший Шекспира на сцене, тяготеет к первому варианту. Его нарочитая, бутафорская театрализованность очевидна. Его театральность намеренно сковывает пространство и формализует действие. Но тем ближе она становится к шекспировскому первоисточнику. Вообще, большой вопрос, является ли театральность постановки минусом или плюсом, на который едва ли можно ответить однозначно. Скорей, это два независимых авторских подхода. Лоуренс Оливье старомодно театрален. Хотя иногда его попытки взглянуть на действо сквозь призму кинокамеры выглядят свежо даже спустя 70 лет. Так, понравилась ощутимая глубина пространства, где крупный план со спины наложен на общую сцену с королевской четой и придворными. Мы словно наблюдаем всю мизансцену вместе с Гамлетом, невольно становясь соучастниками действия. Вообще, работа оператора очень понравилась. Особенно впечатляет контрастная палитра, в которой выдержан весь фильм, придающая дополнительную, визуально ощутимую драматичность происходящему. У Гамлета Оливье нет полутонов: благодаря точечному «театральному» свету софитов, он строго поделён на диаметральные и бескомпромиссные чёрное и белое. Контрастность выступает дополнительным действующим лицом постановки: вот белый просвет чёрного сводчатого проёма, вот чёрные одеяния самого Гамлета на фоне белоснежных одежд Офелии, и белоснежные воротники на фоне чёрного бархата и атласа, вот чёрная фигура призрака на фоне сумрачной туманной дымки, в которой даже пар изо рта становится осязаем… Также интересно решены наложения кадров со сбегающими в разные стороны лестницами и беглые прогоны камерой по стенам, хоть как-то решающие проблему статичности кадра. Понравились и другие решения режиссера совместно с оператором Десмондом Дикинсоном. К примеру, мерцающее затуманивание кадра в сцене появления призрака, передающее пограничное физическое состояние Гамлета. К слову сказать, голос призрака, озвученный самим Лоуренсом, был технически обработан и тонально понижен, что вкупе со сдавленным придыханием дало потусторонний и поистине инфернальный эффект. На фоне предутренней морозной дымки стоит призрак при полных доспехах и в шлеме, и вещает сдавленно, словно из самой преисподней… позвольте, да ведь это же сам Дарт Вейдер, ни дать ни взять! А платиновый блондин Гамлет в обтягивающих панталонах до боли похож на Стинга в экранизации Дюны! В итоге мы получаем какой-то потусторонний космический стим-панк в средневековых бутафорских декорациях. Световых рапир не хватает. Но если серьёзно, Гамлет у Оливье вышел демонстративно статичный и безэмоционально отрешённый, даже безразличный. Гамлет у него давно всё понял и потому разуверился в этом мире. Он давно и безоговорочно вышел из возраста юношеских исканий и глупых «быть иль не быть», вплотную подойдя к кризису среднего возраста. Ведь Оливье на момент съемок было уже 40. То есть Гамлет у Оливье получился сугубо личным, умудрённым, уставшим от жизни сорокалетним Гамлетом. Но Оливье в этом образе хотя бы убедителен, без шутовства и фиглярства. И выгодно отличается от прочей из рук вон ужасной костюмированной массовки, от статистов до королевской четы. Или той же Офелии, единственным достоинством которой служит смазливое личико и модные ныне широкие крашеные брови. Не менее плох и паяц Полоний с фальшивой накладной бородой потрёпанного по корпоративам Санта Клауса. Впрочем, и у самого Шекспира это самый неоднозначный и одиозный персонаж. Возможно, в этом и состояла главная задумка режиссёра, устроившего себе на фоне всех этих бездарей свой звёздный бенефис? <i>Baddy Riggo, 28.07.2020</i>

Берясь за экранизацию пьесы <b>Шекспира</b> «Гамлет», <b>Лоуренс Оливье</b>, будучи уже к концу 40-х довольно весомой фигурой в мире кино, имел возможный минимум режиссерского опыта. Должно быть именно этот фактор способствовал тому, что предоставленный материал скорее похож на дотошное воспроизведение оригинального сценария, который в свою очередь, более приспособлен к театральной постановке. Именно её мы и получаем. Да, есть определённая динамика, смена локаций, но всё это выглядит как подвижная сцена, в то время, когда внешний фон мог бы послужить дополнительным и качественным аргументом во всей истории. Но не смотря на всё это, что удивительно, обычно незаметная глазу работа монтажеров и принижение их заслуг, в данной работе разрывается апогеем шикарнейших ходов, и использованием всего накопленного за сорок с лишним лет опыта. В совокупности с грамотной работой оператора, тонкие переходы, акценты на мимике актёров и едва уловимый символизм становятся настоящим искусством, особенно ближе к завязке картины (вспомнить легендарного Йорика и последуэльные сцены). Можно, конечно, посчитать самонадеянным выборку своей роли Оливье - далеко не каждому талантливому актёру дано сыграть человека на двадцать лет моложе себя самого. Он и не блеснул, особо, но и в грязь лицом не упал - Гамлет Лоуренса получился весьма колоритным и запоминающимся. Чего не сказать о <b>Джинн Симмонс</b>, тянущую «лямку» своей «театральщины» и совершенно незаслуженно урвавшей приз на Веницианском фестивале. По итогу выходит, что кинопьеса вытягивает за счёт прекрасного диалогового материала (в чем заслуга самого Шекспира), периодическими наплывами интересной игры Оливье и как основа успеха - результат деятельности тандема <b>Десмонда Дикинсона</b> и <b>Хельги Кранстон</b>. Сославшись на ещё не достаточную сноровку режиссёра, можно с уверенностью сказать, что история про убиенного датского короля и его сына-фаталиста - выдержана в почти что в нужном ключе, с некоторыми недостатками. 8 из 10

Не все спокойно в датском королевстве. Сын неожиданно скончавшегося короля Гамлет тоскует за папаней, а вот королева ничтоже сумняшеся выходит за родного братца покойного – коварного Клаудиуса, который и стал королем Дании. Но как-то к Гамлету явился призрак покойного отца и поведал сыну страшное известие – оказывается, он – призрак – погиб не сам по себе, а от руки Клаудиуса. И теперь Гамлет – вчерашняя нерешительная размазня – полон желания отправить в ад новоиспеченного отчима. Главный шекспировед Англии, Голливуда, да и, пожалуй, всего ХХ века сэр Лоуренс Оливье поставил фильм с собою же в главной роли. Для затравки годится уже только название главной пьесы Шекспира и имя на афише «Лоуренс Оливье». Но, как говорила в Крыму «дочь офицера», не все здесь так однозначно… Нет, фильм без сомнения заслуживает на внимание. Уж если актер желает увидеть как нужно играть Гамлета – ему нужно обратить внимание на этот фильм (хотя более поздняя постановка с нашим Смоктуновским ничуть не слабее) и на манеру игры Оливье. Понятно, что каждый, кто исполняет Гамлета, запрягает в его образ частичку своего актерского мастерства, какого бы уровня оно не было. Но сдается мне, что Лоуренс Оливье максимально из тысяч других исполнителей, приблизил своей постановкой «Гамлета» к видению Вильяма нашего Шекспира. Его “to be or not to be” или последующий пронзительный разговор с черепом бедного Йорика – это, знаете ли, не театр юного зрителя из Вышнего Волочка. Лоуренс приковывает внимание и за его игрой лично мне не понятно, за что получила номинацию на «Оскар» молоденькая Джин Симонс (играла страдальческую Офелию) или как дебютировали на экране безвестные театральные актеры. Все одеяло на стороне Оливье, а остальные даже не на кровати. Теперь чуток критики. Хм. Кино, знаете ли, напоминает больше театрализованную экранизацию нежели полнометражную художественную постановку. Вот театр как он есть со всем сопутствующим минимализмом в оформлении подмостков, действующих персонажей, экстерьера. И сдается мне, киноакадемики желали больше выделаться в 49-ом, нежели отметили некое революционное новаторство в экранизации Шекспира от Оливье. Кроме того отмечу отсутствие в экранизации далеко не самых последних второстепенных персонажей – Фортенбраса, Розенкранца и Гильденстерна. И это при том, что сам по себе хронометраж фильма просто чудовищный (и признаюсь, чуток утомительный) – два с половиной часа. При этом пенять на то, что мол Оливье «щадил зрителя», вырезая что можно вырезать, как-то особо не катит. Тот же Кеннет Брана в 96-ом своего «Гамлета» оформил со всеми персонажами «под завязку»… Впрочем, не будем переходить к сравнению, особенно с учетом того, что Оливье из всех известных постановок поставил первым с приставкой «знаковая». Ну и последнее, что хочется отдельно отметить. Трактовка отношений между Гамлетом и его матерью Гертрудой (в исполнении британки Эйлин Херли) – это просто какая-то даже не завуалированная демонстрация инцестно-любовных связей. Гертруда то и дело целует Гамлета в губы и это не материнские поцелуи. Ну и сцена почти обыденного разговора Гамлета с Гертрудой, когда рядом лежит тело только что заколотого Полониуса забавляет. 7 из 10

«Гамлет» Л. Оливье – одно из первых значимых экранных воплощений пьесы Шекспира, поражающее оригинальной работой с пространством кадра. В данном случае речь не идет о широте использования кинематографических приемов, но что касается операторской работы Десмонда Дикинсона, то ее вполне можно назвать выдающейся. Поскольку в первоисточнике авторские ремарки сведены к минимуму, режиссер позволяет себе большую свободу в организации мизансцены и пластики актеров. В финале Гамлет с высоты прыгает на Клавдия и закалывает его, что выглядит как символ возмездия свыше. Эпизоды с Гертрудой не лишены недвусмысленного эротизма, что становится ключом к пониманию фильма Оливье, выбирающего путь психоаналитической интерпретации: месть Гамлета есть не что иное как сублимация желаний нереализованного Эдипа. Поцелуи в губы Гамлета и Гертруды открыто об этом говорят. Несколько одномерной выглядит Офелия в исполнении Джин Симмонс, ее безумие показано не столь эффектно как в фильме Козинцева, подчеркивающего е религиозный фанатизм даже во внешнем облике. У Оливье она получилась наивной простушкой, проходным, эпизодическим персонажем. Некоторые сцены (например, смерть Розенкранца и Гильденстерна) и монологи (Гамлета об инструменте, на котором нельзя играть) опущены, но, несмотря на то, что монтаж сведен практически к минимуму и выбор сделан в пользу продолжительных планов-эпизодов, темп фильма для конца 40-х достаточно бодрый, почти стремительный. Конечно, Оливье не обошелся без стилистических уступок кинематографу того времени, например, в сцене явления призрака отца, решенной в несколько бутафорской манере. В целом, картина несет на себе все преимущества и недостатки павильонной съемки: определенная искусственность интерьеров, освещения, грима, со сложным, заметным глазу траекторным движением камеры. Демонстративные наезды и отъезды, использование глубокого фокуса, благодаря чему вся мизансцена оказывается предельно четкой, работа как с первым, так и с вторым планом сцены – все это делает старания оператора и режиссера пусть и выставленными напоказ, но и художественно оправданными. В картине Оливье еще нет работы с короткофокусной оптикой и нижних ракурсов съемки, придающих фигурам монументальность, как в экранизациях Шекспира О. Уэллсом, но приложены большие усилия, чтобы лишить фильм театральности, раскрепостить пространство кадра, сделать его более обжитым и персонажами, и зрительским глазом. Пространство становится самостоятельным героем фильма впервые именно у Оливье, хотя и в экранизациях Козинцева и Браны экспериментам с ним уделена большая роль. Что же касается работы самого Оливье как актера, то его Гамлет получился несколько женственным, изнеженным, даже самовлюбленным, в нем нет той утонченной интеллигентности, которая есть в И. Смоктуновском в экранизации Козинцева. Будучи одновременно и режиссером, и исполнителем, почти постоянно присутствующим в кадре, Оливье вынужден был всецело положиться на талант своего оператора и не прогадал. Его существование в кадре эстетически убедительно, хотя и не лишено определенной доли самолюбия, возникает ощущение, что он бравирует игрой, красуется перед экраном, реплики порой произносятся молниеносно, что усложняет их восприятие. Экспрессивная манера игры выверена, градус эмоций никогда не зашкаливает, однако, трудно отделаться от впечатления некоторой искусственности происходящего. Быть может, виной этому пусть и образный, но все же достаточно высокопарный текст Шекспира. Сложно примерить духовные терзания Гамлета и остальных персонажей к современным людям, хотя театральные критики и не согласятся, сказав, что люди сегодня обмельчали и им не хватает шекспировской глубины. Быть может, они и правы. В целом, экранизация Оливье не свободна от недостатков кинематографа своей эпохи, но они минимальны, поскольку в ней сделан шаг вперед по сравнению с традиционными адаптациями театрального материала для экрана, режиссер значительно обогатил первоисточник использованием кинематографических средств выразительности, и хоть это и касается в основном операторской работы, для своего времени это не мало.

Эта версия является самой что ни есть классической. И в этом вы можете убедиться, посмотрев ее. Двухчасовая костюмированная театрализованная экранизация идет почти по тексту Шекспира, не пытаясь делать намеки на современность. Герои (по костюмам, текста и т.д.) существуют в том временном разрезе, который описал сам Шекспир. Эпиграфом этой экранизации являются слова, которые звучат перед самым началом основного действия: <i>'Это трагедия о том, кто не смог принять решения'</i>. Не самая классическая трактовка, я бы сказала. И на мой взгляд, убивает всю идею. Ведь категорически согласиться с Оливье может не каждый. Почему это Гамлет не решился? Он даже умер, чтобы 'вправить суставы' века. Нельзя его обозвать нерешительным. Тем более, в самом фильме это не доказывается никак. Ну это ладно. Гамлет в исполнении <b>Лоуренса Оливье</b> - меланхоличный и некий спокойный мужчина (даже пожилой для 30-летнего героя), с настоящим британским темпераментом. Все душевные перемены происходят внутри, а снаружи не видно почти ничего. Мимика статическая, фигура, в принципе, тоже. Что касается формы этого двухчасового кино, ее можно определить как телеспектакль, где режиссер добротной перевел классический текст на пленку, но, на мой взгляд, он несколько этом увлекся в ущерб искусству. Скажем так, Оливье идет самым логичным путем, трактуя пьесу способом, который наиболее напрашивается, из возможных. В его изложении Гамлет подслушивал, как Полоний предлагал использовать Офелию, как провокатор - то есть его излишняя жестокость к девушке оправдана самым прямым образом, он знает о ее «измену». Также, королева по его трактовке, кажется, догадалась о отравленным вине и пила его «в искупление». Гораций остается лучшим и наиболее достоверным другом принца, хоть умереть вслед за ним и здесь не выражает прямого желания. Все прямо по тексту. И это иногда огорчает. Фильм длинный, но наполнение не всегда оправдывает продолжительность. На мой взгляд, в ней много кусков довольно проходных. Точнее, кусков, которые становятся проходными при той или иной трактовке. А тут, такое впечатление, что Оливье старался сохранить все, как можно больше всего, но бессистемно. Он взял первую сцену из стражей, но не взял последнюю из Фортинбрасом, хотя обе они с, так сказать, социального компонента пьесы. Он оставил сцены с Горацием в полном объеме, но выбросил Розенкранца с Гильденстерном, хотя они - из личностного компонента и призван раскрывать образ Гамлета (скажи мне, кто твой друг. ..) И так далее. То, что Оливье добавил от себя - робко. Кинжалом помахать на скале, и Офелию с отцом подслушать. .. это ничего не меняет. И вообще - все более-менее ровненько. Эмоциональный цвет фильма - благородно-серый. Ни черного отчаяния, ни бури контрастов. Для такой длинной ленты это - большой риск. Кино хорошее по подаче текста (почти без сокращений), по декорациям и костюмам, но намеренно театральное, что в кино, на мой взгляд, смотрится искусственно. <b>6 из 10 </b>

Для британцев, европейцев и американцев, наверное, Оливье был первым и 'главным' Гамлетом, но не для нас. Мы просто обречены на то, чтобы сравнивать его с Гамлетом Смоктуновского и Козинцева, и сравнение это будет не в пользу Оливье. Возможно, мы необъективны, но слишком уж силен был образ, созданный в советском фильме. А возможно, дело в том, что наш 'Гамлет' был устремлен в будущее, так как постановка была достаточно новаторской, а 'Гамлет' Оливье - в прошлое, причем в прошлое театральное. Не случайно ведь все время возникает ощущение, что смотришь театральный спектакль, лишь чуть-чуть отредактированный даже не для кино, а для телевидения. Однако и британский фильм по-своему очень хорош. Прежде всего, пониманием материала. Лоренс Оливье явно читал 'Гамлета' более внимательно, чем большинство его критиков, считающих, что принц датский был юным студентом, а посему Оливье, которому на момент съемок было уже сорок, староват для этой роли. Люди просто забывают, что в университет тогда отправлялись не обязательно сразу после школы, и то, что Гамлет то ли учился, то ли просто проводил время в Виттенбергском университете, вовсе не говорит о его молодости. Скорее, это говорит о том, что он был сродни лишним людям российской литературы XIX века, которые не находят применения своим силам и ничего не делают. Гамлету ведь уже тридцать лет. О его возрасте прямо говорит острый на язык могильщик перед похоронами Офелии. Старели в то время раньше, так что сорокалетний Оливье, как, кстати, и тридцатидевятилетний Смоктуновский в фильме Козинцева, по возрасту как раз идеально подходили для этой роли. Однако некоторые приоритеты Оливье-режиссера не вполне понятны. Почему, например, при таком большом экраном времени он убрал Розенкранца и Гильденстерна? Я все ждал, как Оливье сыграет сцену с флейтой, чтобы сравнить с феерической работой Смоктуновского (помните: 'На мне играть нельзя...' - сказанное тихим вибрирующим голосом Смоктуновского, после которого может следовать только удар кинжалом?) Еще менее понятно, почему Оливье так обкорнал 'Мышеловку' и вообще 'театральные' сцены. Где монолог его приятеля-артиста о Гекубе и где ключевые для понимания образа Гамлета слова: 'что он Гекубе? Что ему Гекуба?' Гамлет попрекает себя за бездействие, когда какой-то комедиант доводит себя до исступления выдуманной страстью. Подобное сокращение текста выглядит тем более странным, что Оливье, скорее всего, знал, что всего за несколько лет до съемок его фильма именно эти слова приводили в смущение парижскую театральную публику, которая во врем войны смотрела ставшего опять очень популярным 'Гамлета' и начинала стыдиться сама себя за то, что смирилась с оккупацией. Куда делся Фортинбрас, и как можно доверять его реплики Горацио? Ведь между этими персонажами нет ровным счетом ничего общего. Вместе с тем Оливье, конечно, был большим мастером и не только как актер, но и как постановщик. Его король в исполнении Бейзила Сидни, Лаэрт Теренса Моргана или Полоний лорда Чемберлена - это, по-моему, попадания в десятку. Оливье не только нашел нужных артистов, но и заставил их делать ровно то, что ему было нужно. Офелия вызывает некоторое недоумение, но, как ни странно, только до тех пор, пока не сходит с ума. Здесь играющая ее Джин Симмонс великолепна, а сцена ее гибели - одна из лучших в фильме. Видимо, дело в не слишком удачно подобранном внешне образе. Между тем, очень красивая Симмонс в своем более естественном облике, как мне кажется, вполне годилась для роли Офелии. Гертруда, конечно, оставляет желать много лучшего, но с этой ролью, кажется, еще не справилась ни одна актриса в истории. Может быть, кто-нибудь догадается поставить нового 'Гамлета' и пригласить на роль Гертруды Монику Белуччи? Еще лет десять для этого есть. Ну и, наконец, главное достоинство 'Гамлета' Оливье, это то что в нем есть Гамлет. Да, можно говорить, что Смоктуновский сыграл лучше, и это правда, но и трактовка Оливье интересна. Пожалуй, за исключением слишком театрально поставленного монолога 'Быть или не быть' Оливье хорош везде, а в таких сценах, как встреча с призраком, молитва короля, разговор с матерью и особенно в финале просто великолепен. Уж не знаю, что ему Гекуба, о которой он просто забыл, но до Гамлета ему было дело, и Оливье его действительно любил и понимал.

Главный герой любого произведения — в сущности его <i>фундамент</i>. На нем держится не только вся система персонажей, но и сюжет. Лоуренс Оливье, безусловно талантливый актер, взялся за роль принца с оправданной осторожностью. Но возраст его едва ли позволял сделать это. Пусть <i>очевидная взрослость</i> Гамлета скрашивается сильной актерской игрой, на протяжении всего фильма не покидает ощущение, что похож он скорее на мужа своей матери, нежели сына. К слову, у Шекспира нет точного ответа на вопрос, сколько в действительности лет принцу датскому, но при внимательном прочтении можно понять, что верхний рубеж — тридцать лет, который Оливье уже давно прошел. Итак, неправдоподобно взрослый сын при первом же появлении противопоставляет себя всем: это подчеркнуто не только позой безразличия ко всему происходящему, но и операторской работой, делающей Гамлета центром «лицемерного мира» — королевского двора. Похвально, что в этой постановке режиссер выстраивает <i>кадр с несколькими центрами</i>: мы вольны сами выбирать, куда смотреть. В современных трактовках зачастую используется ассоциативный монтаж — то есть, монтаж, «навязывающий» зрителю идею постановщика. К примеру, вместо общего плана с королем, Гамлетом и придворными в современной версии наверняка показали бы крупным планом лицо короля, а затем в рамке появился бы Гамлет для того, что проследить его реакцию на слова отчима. В сцене, поворотной для героя(встреча с Призраком), Оливье сыграл весьма достоверно. Но его Гамлет настолько очевидно обожествляет образ умершего короля, что последующее логически выстроенное поведение, отвергающее версию о реальном помешательстве принца, вызывает сомнения: <b>а где же все-таки начинается идея мести?</b> Несмотря на то, что Оливье практически не вносил поправки в текст Шекспира(именно поправки, не вырезание сцен и персонажей), без интерпретации не обошлось. Складывается впечатление, что Гамлет — <i>томящийся, непонятый ребенок,</i> который и рад бы найти себе какое-нибудь занятие, да мотивации недостаточно — до встречи с Призраком. Однако экранизация Оливье сильна тем, что в ней большое место отводится <i>психологизму трагедии</i>. Монолог Гамлета об отношении к скорому выходу матери замуж зачитывается за кадром, но некоторые его части принц произносит в камеру как то, о чем он молчать не в силах. Необыкновенно показан и монолог короля, когда его лицо видно лишь в профиль, таким образом показывая его двуличие. Но при этом все отдает и <i>театральностью</i>: и яркие, показные эмоции, и мизансцена, и выбор ракурса. Нельзя сказать однозначно, удачна ли такая расстановка акцентов, но важно то, что у Оливье все выглядит <i>гармонично</i> и <i>целостно</i>, и такая классика воспринимается близко к сердцу за счет того, что принято ассоциировать с Шекспиром: углубленное изображение душевных переживаний, некоторая наигранность, драматичность повествования.

Есть роль, за которую готов продать душу практически любой актер. Этот образ, создан драматургом, чье величие сравнимо лишь с его загадочностью. Сколько их было… тех, кто примерял на себя маску самого печального датчанина всех времен… Но говорят, что был один, кто приблизился к замыслу Шекспира как никто другой… В 1948 году Лоуренс Оливье уже получил дворянский титул и был одним из самых известных актеров в мире. Но, задумав поставить «Гамлета», он хотел, чтобы зритель видел не сэра Лоуренса. Ему не нужно было, чтобы на сцене появился он сам в роли Гамлета – ему нужно было, чтобы на сцене появился Гамлет. Слишком известная история, чтобы ее просто пересказать. Слишком театральная постановка, чтобы перенести ее на экран. Но когда километры черно-белой пленки превращаются в фильм, все 4042 строки шекспировского текста обретают новую жизнь. И уже нет Лоуренса Оливье. Есть только принц, чье сердце наполнено местью. Воин в костюме философа, кто знает, какие мысли скрываются под этой пепельной головой? Кто знает, какой огонь горит в этой потерявшей проводника душе? Прекрасная Джин Симмонс, нежная, грустная Офелия не может утешить мятежный дух своего нареченного. Королева Гертруда Эйлин Хейли становится не сластолюбивой изменщицей, а безвольной пешкой в игре своего нового мужа, потеряв власть над мыслями сына. Коварный Клавдий, которого Бэзил Сидни скрывает под маской праведника добрую первую половину картины, словно лис пытается обойти подозрительность племянника стороной, но ни Полоний, ни Лаэрт, ни даже Всевышний уже не смогут помочь ему. Во всем великолепии своего безумия, перед нами появляется датский двор, где у каждого есть свои тайны. Увлекшись переносом пьесы на экран, Оливье не забыл и о визуальной стороне. Фоном для страстей становятся скалы и море, ветер и брызги. Кажется, что даже каменные стены дворца не могут заглушить стихию. Лучшей в тот год станет работа художников и декораторов под руководством Роджера Ферса и Кармен Диллон. Кажется, что режиссер предусмотрел все – недаром, кто-то сказал, что в его устах Шекспир звучит так, словно сам Оливье был автором. И кто бы ни направлял руку Мастера, американские, английские, итальянские критики сказали: «Браво!» Оливье был первым режиссером, который сам себя вывел в лауреаты Оскара за лучшую мужскую роль. Его «Гамлет» до сих пор остается непревзойденным шедевром. Именно в этом образе его увековечили в камне. Теперь глаза принца Датского чутко наблюдают за Королевским Национальным театром, который стал вершиной творчества Оливье. Почти через пятьдесят лет Кеннет Брана будет ставить «Гамлета», в основе которого легко угадывается тень работы Оливье. «Вы - сама Англия», - говорили ему. Но прав, пожалуй, был сам сэр Лоуренс, заметив, что «каждый Гамлет является индивидуальной интерпретацией - здесь нет победителей и проигравших». 10 из 10

Каноническая, классическая экранизация великой пьесы великого английского драматурга Уильяма Шекспира. В Дании умирает король, на престол восходит его брат Клавдий, женившийся на вдове покойного Гертруде, и матери своего племянника Гамлета. Тот в отчаяние, как мать могла придать память об отце и женится на дяде?! Но однажды ночью, к нему является призрак отца, и рассказывает о предательстве и братоубийстве. Принц клянётся отомстить дяде за смерть отца. И приступает к раздумьям о плане возмездия. Правда, что бы достичь цели, Гамлету придётся идти по трупам как своих врагов, так и родственников и друзей... '-Пример примерных пал - пал до конца...' (с) Сложно что либо писать об таком легендарном и признанном фильме-шедевре как этот. Вроде всё уже о нём сказано и написано за долгие годы его существования. Даже не годы-десятилетия...Но тем не менее, я всё же попробую. И так - экранизация шекспировской трагедии о Датском Принце ставилась сотни раз, как на сцене, так и на экране. Начиная с середины 1910-ых, но тогда кинематограф был хоть и велик-но нем, а следовательно не мог передать весь аромат оригинала. Имею в веду цветастые и пафосные диалоги и монологи героев знаменитой пьесы. А после, не ставился полный вариант - а в сокращении, что тоже не соответствовало книги. И экран в этом плане проигрывал сцене, где в роли Гамлета блистали многие легендарные актёры (к примеру Генри Ирвинг), а постановки были обласканы критиками и собирали аншлаги... Большой поклонник Барда, сэр Лоуренс Оливье решил исправить эту оплошность, поставив дорогостоящую, костюмную и большую картину - прямую экранизацию пьесы, с первоклассными, зарекомендовавшими себя игрой на сцене, актёрами и с величественными декорациями. На свою постановку он не скупился и это видно. Так же, великому режиссёру удалось собрать под своим крылом преданную команду единомышленников, в которой буквально каждый был поглощён своей работой и старался во благо общего дела. Начиная от гримёрш и заканчивая строителями декораций. Что уж тут говорить про технический персонал съёмочной группы? Оператор ленты Десмонд Дикинсон снял все сцены бережно и с любовью к заднему плану, фону проще говоря. Он подчёркивает как костюмы персонажей, так и детали интерьера комнат в которых происходит та или иная сцена. А эти его величественные панорамные виды замка и утёса со скалистым берегом где внизу бурные волны бьются о острые глыбы в надежде хлынуть на берег. Подозреваю, что перед съёмкой этих кадров оператор пересматривал эйзенштейновского 'Броненосца Потёмкина', ибо его планы бьющихся о скалы волн, похожи на вступительные сцены шторма заснятого Эдуардом Тиссе в знаменитой отечественной картине. А эти переходы и блуждания по комнатам замка, когда камера будто плывёт за идущими героями, или 'произвольно' перемещается по замку?Это очень здорово поставлено и снято с игрой света и тени. Так что и 'световики' потрудились на славу. Художники постановщики картины Элизабет Хеннингс и Кармен Дилон, создали потрясающие декорации средневекового замка и предметы его убранства, от мебелеровки комнат и посуды, до гардин и ковров висящих на его стенах. А какие у персонажей красивые и богатые костюмы! Каждый наряд проработан до мельчайших деталей и уникален. Все эти костюмы с пышными воротниками, шляпы с перьями, и плащи -всё выглядит помпезно, дорого и красиво даже на чёрно-белой плёнке, что и говорить, если бы картина была снята в цвете! Это, кстати обсуждалось на начальной стадии подготовки к съёмкам ленты. И Лоуренс Оливье решил, что цветная, яркая плёнка не способствует передачи атмосферы трагедии, а потому снимать фильм захотел на чёрно-белую' плёнку. И надо признать, режиссёр в своём видении проекта был прав. Будь его 'Гамлет' цветным, это конечно бы способствовало бы более лучшей оценки трудов художников ленты. Но с другой стороны, фильм лишился бы своей непередаваемой на словах атмосферы. С экрана при звуках труб, и пафосного музыкального оформления, а так же монологах на старом английском (который звучит просто чарующе!) - так и веет чем то эпическим и древним. И смотрится всё это, вкупе с чёрно-белой и сочной картинкой - просто впечатляюще! Композитор картины Уильям Уолтен -написал великий саундтрек, по истине достойный такой великой ленты... Режиссура сэра Оливье выше всяких похвал и лестных отзывов критиков. Он просто вжился...вернее не так. Он не был в этом фильме! Я видел Датского Принца, а не актёра. Настолько прост и естественен он был в образе Гамлета, читая (проживая) его монологи, просто в задумчивом молчании с угрюмым видом гуляя в одиночестве по мрачным палатам замка, и беседуя иногда с назойливыми поданными и родственниками...Великий актёр и великий режиссёр театра и мирового кино-вот кем был и останется в сердцах зрителей сэр Лоуренс Оливье... Прочие исполнители не уронили высочайшей планки качества игры, и так же на недосягаемом уровне сыграли свои роли. Запоминаются решительно все от короля до могильщика!Вот имена актёров и их персонажи: Эйлин Хёрли -Гертруда, Бейзил Сидни-Клавдий, Джин Симмонс-Офелия, Феликс Эймлер- Полоний, Норман Вулянд -Гораций, Тёренс Морган -Лаерт и молодой Питер Кушинг в роли Озрика. Что за актёрский состав, он украсил бы даже самую бездарную постановку. А в картине Олевье всё на высочайшем уровне! Фильм удачно прошёл в своё время в прокате, и был с триумфом встречен на многочисленных кино-форумах мира. Среди наград полученных 'Гамлетом' Лоуренса Оливье - 4 премии Оскар (за лучший фильм, мужскую роль первого плана, работу художников-декораторов и художников по костюмам, а так же еще на 3 номинации он выдвигался), 2 Золотых Глобуса (за фильм и главную мужскую роль), 'Бафта' (за лучший фильм года) и Золотой Венецианский Лев 1948-ого года! Ныне это -классика мирового кинематографа, и его показывают ученикам когда в школах проходят пьесу Шекспира. И уже этим я думаю многое сказано... Ставлю не максимальную оценку, так как в середине у ленты есть небольшие провисания в сюжете. В пьесе этого не было, она была динамичной, а у Лоуренса Оливье происходит как бы заминка (что то типа разделения на 'акт первый' и 'акт второй', как в театре), а смотреть на панорамы и виды замка и окрестностей, демонстрировавшихся до этого - скучновато, тем более посреди 2,5 часовой постановки. Посему: 8 из 10