Я бы тебя пнула, если бы могла

Со смыслами женской тяжкой судьбы невозможно не солидаризироваться, когда ты и сама она. И тут понятно, и тут знакомо. И это правда, и вот это так и есть. Однако явленная зрителю в завязке внезапно образовавшаяся дыра в потолке уютного дома-тюрьмы главной героини, пролившаяся потоками, наподобие отошедших в родах вод, а в дальнейшем в галлюцинаторных видениях героини — зияющая, словно некое животное отверстие (что-то розовое внутри трепещет и пульсирует — в какой-то момент аж закралась мысль, не пропущена ли была ремарка «боди-хоррор» в описании фильма, потому что тут, похоже, он, но нет, странно) — представляется явным перебором и чересчуром. Сцены эти бросают тень сомнения на истинность героининого страдания. По сюжету мать (Роуз Бирн) ухаживает за дочерью, в анамнезе которой расстройство пищевого поведения, что в своё время пришлось лечить установкой желудочного зонда. И с тех пор еженощно через него в организм дочери мать должна подавать неприятного вида смеси, что сопровождается адовыми всполохами красного пульсирующего света. То есть мать кормит ребёнка так, как это происходит при беременности. Сцены эти метафоричны до неприятия. Разумеется, мать не хочет этого делать, потому что вроде как уже сделала. Уже надо бы мать от такого вот кормления освободить. Но куда там. В материнской голове психотерапевта (это её профессия) причинно-следственные связи стоят на ногах: уберём трубку — начнёт есть сама, поскольку любая возможность чего-то не делать используется человеком, чтобы чего-то не делать. Это как будто очевидно. Однако в головах окружающих врачей эти связи стоят в каких-то иных, надо сказать, неясных позах. Доктора предлагают изменение терапевтического подхода, и никто не знает, что сие означает: вот придёте на сеанс групповой (почему-то) терапии и тогда (?!) обсудим. Эээ… Разумеется, сеанс не задаётся, да и не может задаться, и выглядит весь сам как галлюцинация. Мать-ребёнок-долг-вина-отсутствующий агрессивный муж-вина-долг-ребёнок-мать. Утроба, пуповина. Давайте родим этого ребёнка, просит мать. Нет, давайте вы его ещё поносите, вопят (!) неадекватные психотерапевты из вселенной Дэвида Линча (светлая память). Всё плотно сплетено и перепутано. Что происходит в реальности, а что в голове героини, до конца не ясно. Символы погоняют образами, всего много и слишком много, а больше всего крупных планов героини в страдании её неизбывном. И всё потому, что эта история не просто о ней, но только о ней. Предельно субъективна, исключительно субъективна. И детей в кадре нет как нет (аж хочется попросить: «Да покажите же вы физиономию того младенца!»), по той же причине — не про них речь. Но в этом и основная нарративная проблема: детей в кадре нет, так как они объектны — они есть причина страданий, но не есть источник радости ни на единый миг. Безотрадная мука. Это, извините, ад. Женщина может пройти через то, через что она проходит в любой своей жизни, только потому, что этот самый ребёнок, который не даёт ей жить теперь и впредь так, как она жила раньше от слова совсем, — только потому, что она любит его. И самое отвратительное, что можно сделать и что легко делается — это пользование женщиной на основании этой самой любви. Это случается ежедневно, когда любой отец считает себя достаточно свободным, чтобы провести время там, где он считает нужным, или даже он «вообще-то большой молодец» и хочет «один раз всего лишь» пойти туда, где давно не был. Это та привилегия, какой женщина лишена. И настаивать на своём, на себе, на своей жизни и своих личных, отдельных от всех остальных интересах она не может. Она страшится оставить своего ребёнка, ведь это материнское преступление, за которым сразу следует суровое наказание. Она не имеет права ни на что, что не имело бы отношения к чаду. Никакой себя, только он — дитя. И вот этим как раз ежедневно, или как им захочется, пользуются все мужчины, что любят произносить речи про счастливое материнство и материнский долг и всё прочее, что позволяет им выдавать потакание собственным прихотям за нечто приятное и полезное для женщины (звучит всегда так, словно говорят о размножении животных). Эта мысль в фильме додумана очень даже ясно, за это спасибо. Известному педиатру Бенджамину Споку приписывают совет: «Вышли из роддома, передайте ребенка в руки отцу, а сами отправляйтесь на маникюр». И, несмотря на любые претензии к небезупречным местами взглядам упомянутого доктора, именно этот совет — правда жизни здорового общества. Мать не должна быть прикована к ребёнку, не должна быть наказана им. Это как будто очевидно. Тем более в высокоразвитом европейском обществе, где берегут не то что людей, но воду и воздух. Однако… Роуз Бирн получила «медведя» и «глобус» за крупные планы (хотя, конечно, героине, так много выпивающей и употребляющей так много сладкого на ночь, полагалось бы иметь иной вид по утрам, ну, тут уж…). Режиссёр тоже как-то отметилась. А что получил зритель? Мама плохая, но обязательно исправится, если она, конечно, ещё жива. Папа хороший, и будет ещё лучше, если он, конечно, существует. Ребёнок не человек, а предмет: ответственности, спора, быта, но не любви. Самостоятельной роли не имеет. Кто виноват? Что делать? Куда подевались ноги и откуда они росли? Как в такой капсуле безвоздушного ада должно появиться что-то живое? Заговорилась автор. Запутала. А психотерапевтов так и вообще оскорбила: такие они бездарные и непрофессиональные недоумки у неё получились, что хоть облаву устраивай и сажай их тёпленьких за преступную халатность поголовно, предъявляя в суде каждой инстанции в качестве неоспоримого доказательства вот этот прекрасный фильм. Это, извините, так себе.

Прежде всего, хочется отметить игру. Бирн - очередное достояние плеяды Австралийских актеров. Нужен большой талант, чтобы обойти пафос когда играешь хтонь, которая в любой момент может перелиться через край. Разгрузка происходит эпизодами, когда ругается с парковщиком или ищет бяку вместе с асапом. В этих сценах нет угара, просто пробегает легкая улыбка. Относительно основной идеи. Я думаю, женским взглядом будет отмечено гораздо больше вещей, которые хотели передать авторы и актеры. Хотя чисто женским фильм не могу назвать. На свой мужской взгляд, переломный момент в истории - аборт. И далее преследующие героиню «кто виноват и что делать», которые вытекли в проблемы с рассудком. Также показывают стремление переложить ответственность, и чтобы за тебя все решили. И женщин (не только матерей) можно прекрасно понять. Мужчины в этом стремлении изрядно преуспели. Любая силовая структура или политический строй устроены так, чтобы тебе говорили, что делать - «А ты не думай, за тебя партия думает». И семейная иерархия имеет такие же аспекты. Формы, виды, сорты могут быть иные, но структура, скелет тот же. Так и как же перекинуть ответственность? ответа не дают. Как грится - думайте. Или нет. Но тогда смотри абзац выше. Отдельно проскакивает мысль, что спасения и счастья в психотерапии не найдешь. На сессиях, чрезмерное усердие разобраться со своими тараканами приносит больше вреда, чем пользы. Раньше, когда человека только начинали мучать вопросы или совесть, уходили в религию либо в филосфию. В нынешнее время, роль спасателя от части на себя берет психотерапия. Где будет лучше, не поймешь, пока не попробуешь. В итоге фильм определенно наводит на рассуждения, имеет приятный темп и картинку, содержит красивую находку (мы только слышим дочь) и в целом производит впечатление актуального и крепкого произведения.

Линда (Роуз Бирн) в одиночку пытается справиться с навалившимися на ее проблемами – болезнью дочери, постоянным отсутствием мужа, чувством вины и нарастающим нервным напряжением. В довершение всего в квартире обрушивается потолок, и на время ремонта мать и дочь переезжают в дешевый мотель. В этой истории основной акцент делается на эмоциональное состояние и внутренние переживания главной героини – она буквально на грани нервного срыва. Ее семья остается долгое время за кадром: муж осуждающим тоном дает ценные указания по телефону, а капризную девочку показывают фрагментарно. В первой сцене мать и дочь сидят на приеме у детского психолога. Крупным планом показано измученное лицо Линды – она явно измотана и опустошена. Зато девочка бодрым голосом рассказывает, что с папой не договоришься, а мама гибкая, как пластилин. В процессе повествования выясняется, что Линда – психолог, но она не сумела выстроить вертикаль власти «мать-дочь», где мать главная, а дочь должна ее слушаться. В этой семье все наоборот: капризная, избалованная девочка лет семи – вербальный агрессор, требует к себе постоянного внимания, вечно недовольна, регулярно отчитывает маму. Маленькая манипуляторша очень избирательна в еде, а ночью мама кормит ее через трубку в желудке. Материнство для Линды – это постоянный стресс и она остро нуждается в эмоциональной поддержке, но получает лишь постоянные упреки. Муж – вечно отсутствующий капитан дальнего плавания по телефону критикует ее методы воспитания, потешается над ее профессиональной деятельностью и упрекает в неспособности справляться с бытовыми проблемами. Детский психолог недовольна, что Линда пропускает занятия по групповой терапии и неправильно лечит своего ребенка. Личный психолог Линды работает рядом с ней в соседнем кабинете. На терапии она говорит, считает себя плохой матерью, хочет всё исправить, но не знает как, и просит совета, а он абсолютно безразличен к её проблемам. На последнем сеансе она в отчаянии кричит ему: «Я хочу, чтобы мне сказали что делать. Никто не говорит», - но он уверен, что она влюбилась в него и прекращает терапию. В фильме показано одиночество главной героини среди людей. Ей неоткуда ждать помощи, а сама она не справляется. Бутылка вина по вечерам не помогает избавиться от хронического невроза. Пациенты Линды отзеркаливают ее. У Кэролайн послеродовая депрессия, для ее психики непосильна ноша материнства и она настолько боится навредить собственному ребенку, что оставляет грудничка в кабинете психолога, а сама сбегает. Для Линды материнство – тоже тяжкий груз. Другой пациент, Стефен, влюблен в нее и требует к себе повышенного внимания. Это обычный перенос – когда раз в неделю пациент за деньги изливает душу своему психологу, то начинает считать его близким и, главное, мудрым человеком, способным дать верный совет в трудной ситуации, а это не так. Небольшую роль детского психолога доктора Спринг (Весна) исполнила автор сценария и режиссер фильма Мэри Бронштейн. Ее персонаж произносит важные слова о том, что родители мучают себя чувством вины и стыда, в результате оказываясь в психологической ловушке, что никак не помогает их больным детям. Но Линда уверена, что болезнь детей - это вина родителей и она явно упивается этим деструктивным состоянием. В финале Линда лежит ночью на берегу океана и обещает своей дочери быть лучше. И в этой последней сцене наконец-то показывают лицо девочки: она склонилась над мамой и смотрит на нее сверху вниз, самодовольно улыбаясь. Этот фильм о том, что материнство – это нервотрепка, а психологи – бесполезны. Роуз Бирн потрясающе справилась со своей ролью.

Роуз Бирн харизматично и живо отыграла свою роль: её мимика и манеры местами напомнили Вайнону Райдер, но это совсем не минус. Среди номинанток для меня она вполне достойная конкурентка Джесси Бакли, а возможно даже превосходящая её, ведь здесь персонаж раскрыт глубже, и то, как Роуз всё это отыграла, вызывает настоящий восторг. Также неожиданно было увидеть Кристиана Слэйтера – тот самый крутой киноприём, когда весь фильм слышишь голос персонажа и только потом понимаешь, какой актёр за ним стоял. Ну а Раким Роки, один из моих любимых американских исполнителей, оказался приятной вишенкой на торте. Не зная, кто режиссёр фильма, я даже подумал, что это работа Сэма Эсмейла: из-за Кристиана Слэйтера, приглашённого рэпера на второстепенную роль, и в целом того, как подано повествование – всё это напомнило моего любимого «Мистера Робота». К тому же особое восхищение вызывает тот факт, что для Мэри Бронштейн это дебютный фильм. Жаль, что его не номинировали ни на что, кроме лучшей женской роли. Очень интересно смотреть за счёт идеально выдержанной тревожной атмосферы и приёма, усиливающего это ощущение: от зрителя почти всё время скрывают внешний вид её дочери. Хотя довольно быстро понимаешь, что у девочки анорексия, постепенно приходит мысль, что этот приём на самом деле нужен не для того, чтобы скрыть нечто ужасающее, а скорее для того, чтобы показать нежелание матери взглянуть в лицо собственному ребёнку – из-за неприязни, усталости и опустившихся рук на фоне болезни. В итоге получается прекрасный истерично-психологический хоррор, который почти всё время держится на напряжённой драме и лишь один раз резко бьёт по зрителю по-настоящему шокирующим элементом боди-хоррора – сценой вытаскивания трубки из живота. В целом Мэри Бронштейн показывает довольно необычный взгляд на трудности материнства: на то, как обязанности постепенно начинают сводить с ума и как возникает желание от них сбежать. Финал же выглядит как болезненное, но важное принятие ситуации и начало пути к психическому восстановлению после долгих и тяжёлых попыток осмыслить проблему через психоанализ и справиться со всем грузом навалившихся обстоятельств. 9 из 10

Раньше я писала о кино. Теперь я психолог, и рецензии пишутся между сессиями — без права на разгон. Если бы я писала настоящую рецензию, начала бы с мультижанровости. Фильм называют психодрамой, трагикомедией, триллером. Я бы добавила слово «психохоррор» — теряешь контроль вместе с героиней. Дальше в рецензии было бы много слов о студии A24, Роуз Бирн, номинации на «Оскар», линчевской атмосфере. Отдельный абзац — о дыре как главной метафоре: от дыры в потолке, которую вода проела до арматуры, через дыру в животе дочери до дыры в психике Линды. Потом — несколько абзацев об образе матерей в кино и о том, как редко их показывают такими живыми и негероическими. Но я больше не критик, я психолог. И Линда — тоже психолог. Именно этим фильм меня и зацепил. Её муж вечно в командировке, но исправно даёт советы по телефону — идеальный газлайтинг на расстоянии. В одной из сцен (далеко не самых ярких) она перед консультацией кричит в подушку. Могу предположить, у многих практиков такие ситуации были один в один. У большинства людей в жизни случается кошмарный период. У психологов — чаще. Иначе в профессии не задерживаются. Если Линда переживёт кризис, она станет тем психологом, к которому я сама бы пошла. Ну либо кончит в дурдоме? А фильм правда стоит того. Даже если вы не кричите в подушку. Пока. 9 из 10

Если бы переводчики сохранили название дословно, оно осталось бы говорящим. Говорящим о том, что у главной героини нет опоры, благодаря которой она смогла бы растолкать груз ответственности, советчиков, собственные страхи и чувство вины. Оно говорило бы о той внутренней пассивной, беспомощной, отчаянной агрессии, которую она испытывает на постоянной основе, но с которой ничего не может сделать. Радует, что все чаще стали говорить о том, как много функций и ролей приходится исполнять женщинам. И дело не столько в физической нагрузке (работа, уход за детьми, контроль быта и домашних дел), но в грузе ответственности и подспудном чувстве вины, которые они испытывают. Фильм метафорически начинается с обвала потолка в квартире героини. И вместе с тем потери безопасного места, чувства стабильности. И эта дыра в потолке ассоциируется не только с физической проблемой, но также вызывает ассоциации с материнской утробой, дырой в которую падаешь на дно, и одновременно местом, куда можно спрятаться. Когда человек не справляется с грузом проблем, говорят 'крыша поехала'. Тут так же. Постепенно мы видим, как из ухоженной, немного грустной, но еще ресурсной женщины героиня превращается в опустошенную оболочку, которая больше не может функционировать. У нее есть муж, больная дочь, капризные клиенты, бытовая неустроенность и тотальное чувство вины за свою недостаточность. Линда должна всем вокруг. Муж как в дурацких анекдотах 'капитан дальнего плавания' и не является фактически опорой. Дочь капризничает и не хочет выздоравливать. Клиенты ждут, что она решит все их проблемы и ответит на все вопросы. Психолог, которая вроде как помогает с проблемами дочери, но по факту тоже ждет, что Линда будет выполнять перед ней материнскую повинность и рьяно выполнять все рекомендации. Линда теряет себя, личное время, возможность просто глубоко дышать полной грудью. Она справляется с проблемами, как может, крича в подушку и выпивая вино по вечерам. Но это затыкание реальных и психологических дыр не помогает. Ее разрывает на части, она тонет. Ее пациентка, молодая мать, типичный тревожник, просто отражение главной героини. Это мама, которая не видит улыбку своего ребенка, у нее нет убежденности, что с ребенком все хорошо, только страх за его состояние, его жизнь, и собственное чувство вины. Поэтому ей так плохо и страшно. Поэтому ей кажется, что Линда как мать и психолог сможет понять ее без слов, потому что испытывает те же чувства. Поэтому их судьбы так странно и страшно переплетаются. Линда бьется о волны отчаяния, ненависти к себе, злости на окружающих, и не находит выхода. Она съедает сама себя. Она хочет быть лучше и будет пытаться делать это и дальше, несмотря на то, что уже давно не справляется. Концовка как будто бы оптимистична, но мы понимаем, что фактически ничего здесь измениться не может. Она так и будет вариться в чувстве своей вины и недостаточности, барахтаться в поисках опоры. Очень понравилась режиссерская и операторская работа. Крупные планы и резкая смена кадров, постоянный фоновый шум, паника и растерянность в глазах Роуз Бирн вызывают чувство клаустрофобии. Ты чувствуешь эти приступы паники, чувствуешь, как тонет героиня. И то, как смещен фокус с лица дочери на все вокруг подчеркивает, как героиня за чередой проблем, задач и трудностей не воспринимает самое главное - своего ребенка. Она видит ее проблему со здоровьем, слышит капризы и глупые детские комментарии, но не ВИДИТ ее эмоции, мысли, ее улыбку. Общество ждет что женщины будут идеальными матерями, послушными женами, профессионалами на работе, ухоженными женщинами. Не будут заказывать пиццу без сыра, потому что это странно. Не будут нарушать правила парковки и устраивать конфликты. Не будут кричать на своего психолога, потому что он не помогает. Не будут выражать агрессию к окружающим и пить вино в два часа ночи. Будут удобными, гибкими, но надежными как скала. Как роботы, потому что людьми им быть не дозволено.

Итак, у нас тут женщина по имени Линда в очень непростой жизненной ситуации. Дело в том, что у её ребёнка стоит гастрономическая трубка, поэтому она не может ходить в школу, постоянно находится под присмотром и Линде каждую ночь приходится «загружать» ей еду через специальный аппарат. Помимо этого, муж Линды капитан дальнего плавания, поэтому в жизни, а именно в решении проблем, особо не присутствует. А тут ещё и в съемной квартире обрушается потолок, образую огромную дыру, из-за которой жить невозможно и приходится переехать с дочкой в отель. В общем то, тот случай, когда кажется, что уже абсолютно всё против тебя. Итак, у нас кино про уставшую мать. И в этом смысле большинству женщин эта лента понравится, поскольку в ней главная героиня представляется даже некой заложницей. Причем игра Роуз Бирн, которая здесь играет главную роль, вполне убедительна. Я правда не совсем согласен, что это достойно номинации на «Лучшую женскую роль». В фильме много метафор, как замороченных, так и откровенно банальных, конечно. Приём с дырой в потолке настолько примитивен, что кажется даже каким-то грубым. По большому счёту, это достаточно типичная лента, целью которой является показ сложные психологические качели страдающего человека. Видели всё это не в первый раз, а метафоры новизны не приносят, а скорее раздражают своей безвкусицей. И ещё сильно выделяются «эгоисты-мужчины, которых никогда нет рядом в нужный момент».

Мало ли мы видели кино об ужасах материнства. Эми Адамс недавно превращалась в псину в 'Ночной сучке', а Дженнифер Лоуренс и без этих метаморфоз отчаянно тяфкала на камеру в 'Умри, моя любовь'. Матери теряют человеческий вид с появлением долгожданного чада. Это если и не общее правило, то, как минимум, тема хорошо отработанная в мировом искусстве. У Мэри Бронштейн подход чуть иной. Мать теряет нечто большее - свободу, личное время, рассудок, себя. И это не задача на подчеркивание нужного, это последовательный список Линда в исполнении Роуз Бирн - мать болеющего чем-то ребенка. Ей приходится постоянно посещать врачей, соответствующие группы по интересам и время от времени менять лекарство в сложном механизме, похожем на капельницу с трубкой, идущей в живот ребенка. Еще у нее проваливается потолок в спальне, поэтому вместе с дочкой Линда переселяется в мотель. Еще она ходит на работу, а работает она психологом. Еще муж уезжает на вахту, и его не бывает по месяцам. Еще у нее самой есть психотерапевт, который буднично рекомендует хорошенько выспаться. Еще, еще, еще, еще, еще... Бронштейн развивает всю историю через гениально выдуманный трюк - 90% времени мы видим лишь крупный план Линды. Бирн приходится отыгрывать мимикой 793 оттенка усталости, бессилия и простой человеческой задолбанности. Дочка ничего не ест. Задает два миллиона вопросов. Хочет хомяка. Лечащий врач ребенка отчитывает за пропущенные занятия по преодолению вины. Смотритель парковки грозит снова выписать штраф. Муж не понимает, почему Линда не контролирует ремонт потолка дома. Пациентка убегает с сеанса, оставляя грудничка в кресле. Линде, а вместе с ней и нам, постоянно хочется сделать хщпрфз!хщзтвыл!олыщх! Но выхода нет. Скоро рассвет, а значит наступит новый день, где у Линды снова не будет ни единой свободной секунды. Снежный ком преодолеет еще один штрафной круг и хлынет на героиню новым ворохом проблем. Бежать некуда, бросить решительно хочется всё, а еще сильнее хочется быть хорошей мамой. Бронштейн, часто переходя в откровенно комедийную манеру (а бесполезного психотерапевта Линды отчаянно нудно отыгрывает Конан О'Брайен), помещает свой фильм в жутко личную плоскость. Эмпатия к героине Бирн выкручивается на максимум минут через пять Ребенка покажут, кстати, только в конце. Оно и правильно. Это фильм о маме. О бесконечном женском беге внутри мультизадачной реальности, где найти бы время хотя бы на быстрый перепих с дешевым вином на диване в гостиной. Крысиный бег Линды точно приведет не к тому финишу. А уж экзистенциальный крах американской мечты героини Роуз Бирн (один из лучших актерских перфомансов последнего времени) иногда передает такими нюансами восприятия как судороги век. Что уж говорить про другие части тела. Пнула бы давно всех, но даже на это нет сил. Мамы безумны, но дайте им выспаться Поспать - совет отличный. Кто из нас не дал бы себе такой же прямо сейчас. Но киноязык фильма удивительно точно указывает на тщетность всех усилий в мире, где твой психоз переходит границы принятого. Линда - та еще стерва, хотя вообще не стерва, но такой кажется. Даже мужу, ну что ему на бейсбол что ли сходить с друзьями нельзя? Единственный, кто понимает Линду - персонаж A$AP Rocky, но ведь он лишь случайный неблагополучный торчок из мотеля. Кричать в подушку - бесполезно. Это созвучно финальной метафоре с волнами. Особенно когда не разобрать, 'всё под контролем' - это мантра или реальность. Вывод-то прост - никто не поможет тебе извне, а если и да, то не деклассирует ли это тебя еще сильнее Как итог, 'Я бы тебя пнула, если бы могла' - кино, форма которого эквивалентна его содержанию. Кино неуютных шероховатостей в любой детали. Напряжение магнитит напряжение так же, как кадры крупняков наслаиваются в историю одной бесконечно уставшей женщины. Цветы жизни - это, конечно, дети. Вот только кто сказал, что в инструкции по сборке вместо созерцания окажется прополка, полив и, наконец, аллергия

Лучшая роль Роуз Бирн в карьере – не иначе. Отличный фильм про материнство от студии А24, который я настоятельно рекомендую к просмотру как женщинам, так и мужчинам и неважно, есть ли у вас дети или нет. Это первый фильм на моей памяти, где лицо дочери главной героини до конца драмы не показывается. Всплывают лишь какие-то части тела – что очень необычно. В драме отлично выражены метафоры, а также идеально показано как жизнь рушится на части, а тебя, не то что никто не слышит, тебя просто не хотят услышать. Героиня буквально кричит о помощи, но в ответ слышит лишь: «Не придумывай. Тебе просто надо выспаться». Вообще, в последнее время стали чаще снимать фильмы о материнстве как оно есть. И это здорово. Потому что о таком надо говорить, такое надо показывать и после такого надо делать выводы. Приятного просмотра. Подобные фильмы: «Талли» 2018 года «Ночная сучка» 2024 года «Умри, моя любовь» 2025 года 9 из 10

Недавно досмотрел «Я бы тебя пнула, если бы могла» 2025 года от Мэри Бронштейн, и это был такой эмоциональный удар, что до сих пор сижу и перевариваю. Фильмы для меня - это способ отвлечься или задуматься о жизни. Возможно, посмотрев этот фильм лет 10 назад, он бы меня не зацепил. Но став отцом и поняв все счастливые и тяжелые периоды воспитания и ухаживания за ребенком - этот фильм попал в точку. Фильм про Линду, терапевта из Нью-Йорка, которая тонет в заботах о больной дочери, муже, который вечно занят, и внезапной беде с квартирой, обвалился потолок. Линда пакует сумки, едет в мотель и начинает этот бесконечный круг звонков, разговоров, поисков выхода. Это не триллер с погонями, а реальная жизнь, где каждая мелочь давит, но героиня держится зубами. Сюжет тянется рутинно как повседневная жизнь. Утро начинается с больницы, где дочь на обследованиях, потом работа с клиентами, которым Линда выслушивает проблемы, хотя сама на грани. Муж звонит, и всегда обещает 'всё уладить', но слова расходятся с делом. Появляется клиентка Каролина, с её историями. Их беседы как зеркало для Линды. Все это на фоне Нью-Йорка не туристического, а настоящего. Пробки, дождь по тротуарам, маленькие кафе, где сидишь с чашкой и думаешь 'как выкрутиться'. Всё строится на эмоциях. Усталость от бессонных ночей, радость от редкой улыбки дочки, злость на систему, которая не помогает. Два часа пролетают, потому что во многом узнаёшь себя в каждом кадре. Потрясающая актерская игра. Роуз Бирн - просто гений! Надеюсь она получит 'Оскар' за эту роль. Она Линда от и до. В начале уверенная женщина в офисе, с блокнотом и спокойным голосом. А потом - разбитая мама, которая шепчет 'прости' дочке или орёт в трубку. Бирн играет не 'страдалицу', а живого человека. Смеётся над глупостями, злится по-настоящему, обнимает мужа неловко. На ее глазах сделан акцент весь фильм, в них вся гамма от отчаяния до искры надежды. Все второстепенные актёры на одной волне, их диалоги звучат как подслушанные из жизни. Камера в фильме следует очень близко, трясётся в машине по Нью-Йорку, ловит блики в мотеле, фокусируется на руках, когда Линда мешает сахар в чашке. Звук в фильме тоже настоящий, пронзительный реальный - шум машин, писк аппаратов в больнице, тишина ночью, когда не спится. Музыка ненавязчивая. Больше всего цепляет реализм отношений. Муж Линды не злодей, он любит, но не слышит. Терапевт шаблонный, но искренний. Каролина учит Линду материться для разрядки. Фильм, словно, говорит, что материнство не сказка, а марафон, где устаёшь, злишься, но любишь сильнее всего. Для меня, как для родителя, это зеркало. При просмотре сразу вспомнил, как сам не спал ночами во время болезни ребенка и как терял связь с реальностью, не понимая какой сегодня день и ел ли ты вообще. Фильм учит слушать, обнимать чаще, не ждать, а ценить сейчас и здесь. Вывод: Фильм «Я бы тебя пнула, если бы могла» - это не блокбастер для кинотеатра, а фильм для души. Фильм учит ценить мелочи: улыбку ребёнка, разговор за кофе, веру в завтра. Временами он смотрится легко, порою тяжело и тревожно. Во время просмотра проживаешь и переживаешь все тяготы вместе с главной героиней. После просмотра фильма хочется обнять свою семью и сказать 'я здесь'. 7 из 10