Лица

Мне никогда особо не нравились «Лица»: когда впервые смотрел их лет пятнадцать назад, отметил, что в них как-то слишком много смеются, дурачатся, танцуют и, несмотря на элементы драматизма и серьезный мессидж о кризисе брака, они кажутся излишне раскованными в плане актерского существования на экране. Прочитав некоторые рецензии на этот фильм, заметил, что его часто упрекают в театральности, что в принципе неверно, ведь в театре нет крупных планов, здесь же все построено именно на них. Актерам пришлось нелегко под таким пристальным прицелом камеры, им было необходимо серьезно раскрепостится, чтобы импровизировать по-настоящему отчаянно и безудержно. Кассаветес долго снимал эту картину, видимо, желая показать, как человеческое поведение почти незаметно мутирует от веселья к агрессии, завершаясь часто существованием на грани нервного срыва. Ни для кого не секрет, что мужья и жены изменяют друг другу, но то, как это эмоционально зацементировал Кассаветес, удавалось мало кому (разве что Кубрику в «С широко закрытыми глазами»). Вместе с тем «Лица» - кино не столько об адюльтере вообще, сколько о пограничном существованием американцев между смехом и отчаянием, ведь если Штаты создали образцовое общество потребления, то принуждение к веселью в нем центрирует внимание людей на некой гедонистической беззаботности, жизни здесь и сейчас, как перед потопом. Немногим режиссерам удается увидеть за этой вывеской внешнего благополучия драматизм бергмановского накала. Актеры, правда, играют неравноценно: так, скажем, Вэл Эйвери (он появится также в «Минни и Московитце») чувствует себя куда живее и раскрепощеннее, чем Джон Марли, а Сеймур Кэссел перебирает с шутливостью. Одна лишь Джина Роулендс чувствует себя в фильме мужа так, будто снимается у него всю жизнь, хотя это ее первая большая роль у него. Принципы работы с актерами у Кассаветеса не изменились со времен «Теней»: ставка на спонтанность пребывания в кадре и импровизацию в диалогах усилена пристальным вниманием камеры, фиксирующей малейшие изменения в их эмоциональном поведении, что требует насыщенной работы над ролями, с чем, как в случае Марли, справились здесь далеко не все. Ручная камера, следующая за актерами, отсутствие тележек, кранов и прочих изощренных приспособлений для съемки, черно-белая гамма, достаточно посредственное качество пленки делают «Лица» независимыми в квадрате. Удивительно, как Кассаветесу удается насыщать кадр вроде бы необязательными деталями, всяческим вербальным и событийным мусором, чтобы тот впоследствии стал топливом для создания драматургического динамита, который обязательно сдетонирует в финале. «Лица» не лишены недостатков, ведь изощренно новаторские по форме, они сняты лишь внешне небрежно, то есть так, как обычно в кино не делают (в Голливуде это точно). Вместе с тем это не «новая волна», здесь нет уличных сцен и годаровских джамп-катов, однако, снимая по квартирам и клубам (часто своих друзей), то есть фактически без бюджета, мастер все равно застигает жизнь врасплох, то есть вне постановочной запрограммированности, результатом чего и является чудная органика его фильмов, аура непосредственности и почти документализма, а сверхрупные планы создают в них психологизм высшего порядка, недоступный большинству его коллег-современников. Не единожды пересмотренные, «Лица» в ряду других картин режиссера, свидетельствуют о своей почти предельной бескомпромиссности и внежанровой принадлежности на тот момент, что, как мы видели, по некоторым его лентам, было присуще, к сожалению, не всем им и отнюдь не всегда.

Пронзительно нежный, безжалостный и камерно построенный фильм Джона Кассаветиса «Лица» особенно полюбился мне. Я всe больше стал убеждаться в том, что цветное кино, как бы это глупо не звучало, никогда не превзойдeт чeрно-белое, ибо именно чeрно-белое кино способно выразить эмоции наиболее точно. Джон Кассаветис демонстрирует нам лица угрюмые, стареющие, хорошо причёсанные, с потёкшей тушью. На них всех нанесён лоск глубокой усталости, в глазах видна нотка отчаяния, а губы то и дело скашиваются от сомнения или неудовольствия. В этих лицах невольно начинаешь узнавать себя, хоть и схожесть практически незаметна: их носители напомаженные, хорошо подстриженные, обременённые фрустрацией, входящие в средний класс люди; они чуть более, чем среднего возраста, разной степени внешней и внутренней изношенности. И все они немного подшофе. Прикосновение к лицам возможно благодаря ракурсам, отражающим всю рельефность и неповторяемость каждой внешности. Поведение камеры превращает зрителя в самого героя фильма, молча наблюдающего в реальном времени за всеми конфронтациями и внутренними противоречиями. Подобное мне редко удаётся найти в этом бесконечном дрейфе вдоль океана кинематографа, но когда всe-таки удаётся, я начинаю ещё больше любить кино, любить безусловно.

Спустя десять лет, после своего блестящего дебюта, которым являлся фильм Тени, Кассаветис и его жена Джина Роулендс направили заработанные деньги от своих гонораров за актерские работы на финансирование мечты, которая, по словам голливудских бухгалтеров, не могла быть осуществлена. (Один из них сказал Кассаветису: «Ты не можешь построить ракетный корабль на Луну в своем гараже».) Художник, который боролся с системой, обрел подлинную независимость – в конце концов сам начал распространять свои фильмы – хотя часто разоренный режиссер признавал, что этот процесс требовал «глубокого неуважения к деньгам». Он победил. Мечта осуществилась. Второй независимый фильм Джона Кассаветиса 'Лица', предстал на суд критиков и зрителей и не разочаровал. На съемки ушло 8 месяцев и 2 года на монтаж. Кассаветис поощрял своих актеров свободно интерпретировать эмоции, предложенные в его сценарии, в результате чего получилось произведение, которое было спонтанным по форме и драматическим по содержанию. Не доверяя фиксированному стилю, картины Кассаветиса нарушают элегантное обрамление и плавный темп Голливуда. Его фильмы часто ошибочно принимают за импровизационные, но они, как правило, сняты по точным сценариям с грубой операторской техникой и длинными планами Данное произведение не столько нарушает правила традиционного студийного кинопроизводства, сколько полностью игнорирует их. Здесь нет ни рамок вокруг происходящего, ни каких-либо представлений персонажей ради зрителей. Мы погружаемся в действие с помощью 16-миллиметровой ручной камеры, которая покачивается и извивается, как боец за приз, вокруг исполнителей в черно-белом цвете. Аморфные сцены растягиваются на кажущуюся вечность, следуя за резкими перепадами настроения персонажей от шумной, хлопающей по спине радушности до пугающе внезапных всплесков враждебности. Здесь есть элементы французской новой волны, но даже для артхауса это было необычайно свободно, как вышедшая из-под контроля бытовая драма Ингмара Бергмана. Это невероятный фильм о старшем поколении, столкнувшемся с новыми свободами 1960-х годов, вырванном из потребительского комфорта, который раньше удерживал главных героев от фундаментальной пустоты их жизни. «Лица» показывают, как пропитанная алкоголем ночь может обернуться с ног на голову, и как прозрения, пережитые после полуночи, часто кажутся пустыми и глупыми на следующее утро. Если ни один из здешних людей не находит удовлетворения, то это потому, что на самом деле они ищут не любовь, а молодость, ушедшую безвозвратно.

<b><i>Come on, Billie-May Make it any day...</i></b> Заплаканная Линн Карлин, только вот-вот отошедшая от страшного приступа и пришедшая в сознание. Сеймур Кассель ретиво прыгающий по кровати или спешно вываливающийся из окна. Джон Марли изысканно ухаживающий за молодой Джиной Роулендс. Это все портреты людей, не тени.Вот она сладкая жизнь Америки шестидесятых. Опять трясущаяся камера. Она как бы следует за актером, стараясь зацепить каждую его эмоцию. Преобладание крупных планов и никаких статичных ракурсов - тут все будет динамично. Множество утилитарных диалогов в которых и тонет незатейливый нарратив. Повседневность съедает классическую 'трагедийность', предлагая нечто качественно новое - реалистичность, приближенную к хроникальности. Впрочем, все это уже Кассаветис успешно опробовал и в 'Тенях', и в других своих лентах. На этот раз он лишь закрепляет уже завоеванные высоты. Как и прежде, актеры у Кассаветиса выкладываются все. Тут нет эффектных соло. Даже находясь на заднем плане актеры находятся в тонусе, живут ролью. Никакой театральщины. Хотя, в отличие от первых трех фильмов на этот раз актеры Кассаветиса позволяют себе куда больше манерности. Они позволяют себе немного даже кривляться, что впрочем привносит ленте легкости. Фильм так и проносится - легко и непринужденно, вроде бы и '<i>ни о чем</i>'. А ведь затронутая тема оказывается безусловно универсальной. Развод и измены - это куда более понятно для широких масс нежели темы прежних лент Джона (больные дети, реверсивный расизм). Муж увлекшись порывом заявляет о разводе и два взрослых человека решают провести свободно несколько вечеров. Нужны ли тут детали? Наверное нет. Главное их лица, суета и мельтешение предполагаются изначально (<i>молодая любовница vs. молодой любовник</i>). Вообще, мне показалось, что в этой ленте Кассаветис заходит на территорию Бергмана и разворачивает там все в своей стилистике: нелинейная структура, подробное внимание как 'пустым' разговорам, так и самым интимным моментам, почти документальное стремление проникнуть в самую суть героев показывая лишь поверхностную часть. И получается как всегда здорово. Хоть первые три фильма у Кассаветиса мне показались в разы мощнее <b><i>...Peter Piper picked a peck of pickled peppers</i></b> 7 из 10

Джон Кассаветис, один из главных родоначальников американского независимого кино, в “Лицах”, наверное, сработал лучше всего за всю биографию режиссёра, собранного самостоятельно по крупицам актёрских отчислений. Здесь есть полный базисный набор - и рваный монтаж, и съёмка с рук, и противоборство крупных планов друг с другом, и глупая, затасканная мораль, которая сыпется и сыпется через неадекватность персонажей, их одновременную открытость в поисках свободы и замкнутость в совершенных признаниях. “Лица” - это эпатажная версия совокупности всевозможных творческих материалов “французской новой волны”, переработанная Кассаветисом с бесконечным энтузиазмом, поскольку в динамике движений и их бессвязности он нишу занял, а вот о том, что это приведёт к тяжести просмотра, от которого устаёшь в первые полчаса после старта, по всей видимости - нет. Здесь есть традиционные мужчина и женщина, вступающие в противоречия, причём диалектика их взаимоотношений является не более, чем ширмой для собственного прикрытия. Герои смеются здесь чуть ли не чаще, чем бегают из угла в угол. Это ли не ширма, это ли не подушка безопасности - изображать смех для непринятия наступившего кризиса? Как и положено героям, они бегут забываться в людях иных, более простых, которые в общем-то и служат для иллюзии этой забывчивости. При этом, их спешка приводит к корневой глупости - каждая сцена состоит из вычурности поведения персонажей, нарочной театрализованности их действий и непоследовательности происходящих оборотов. Героям больше негде разместиться - из года в год общество предлагает им два пути действий - алкоголь и прелюбодейство, на встречу которым они бросаются, не имея иных шансов на спасение. “Лица” - это гимн “смешливой” трагедии, где в сущности только усталость друг от друга приводит целый окружающий мир в непостоянство и хаос. Если посмотреть только на сцену беседы супругов на кухне, где происходит поиск причин отсутствия любовной близости, то можно увидеть, насколько длительный брачный период вызывает непонимание героев как друг друга, так и самих себя, где сбежать - наилучшее решение для прекращения самотерзаний. Отбросив технические детали и элементы, с тем же псевдоразрушением четвёртой стены или чередующимся наложением крупных планов, можно уверенно сказать, что этот фильм о психологии, точнее, об отсутствии единственно верных критериев психологического состояния человека в сфере построения семьи и сохранения её не только как ячейки общества, но и как связи понимания между двумя персоналиями. И о живых чувствах, которых, собственно, нет. О двигательной пустоте этих чувств.

Если в двух словах – то мы видим театр зафиксированный на камеру. Актеры – скорее всего профессиональные театральные знаменитости, съевшие не одну собаку на разных театральных сценах. Они замечательно отыгрывают все эмоции – плачут, смеются, страдают и даже местами переигрывают, что на самом деле дает нам лишь ощущение фальшивой реальности. Диалоги хорошие, остроумные, но слишком долгие и вызывающие скуку. Так и представляется крутящаяся театральная сцена, которая показывает нам сменяющиеся квартирные локации, разбавленные вставками из музыкальных и танцевальных клубов. Смотря фильм в 2014 году, ощущается, что данный киноязык устарел и счас уже снимают по другому. Еще с 70-х годов прошлого века европейские режиссеры спокойно делали успешные фильмы с непрофессиональными актерами и людьми далекими от искусства, которые тем не менее наполняли фильм нужной экзистенцией, задавали правильный тон. Операторская работа в наше время более изощренная, эмоциональная и вдумчивая (фильмы Белла Тара или Германики). Примеры нового кино – «Дельта» Мундруцо или «Шультес» Бакурадзе и есть еще много шедевров… Хотя последнии сцены когда появляется жиголо Чет (кажется его сыграл сам продюсер фильма) очень понравились, особенно его флирт с пожилой веселой дамой – их тандем «вытаскивает» весь фильм. С юмором у Касаветиса полный порядок. Кино понравилось моим друзьям, которые любят старые, добрые советские фильмы. В связи с этим хочется порекомендовать любителям такого жанра, на мой взгляд, более удачный вариант – телеспектакль «Село степанчиково и его обитатели» снятый по Достоевскому, где Дуров шикарно играет роль Фомы Опискина.

Это первое мое знакомство с Кассаветисом-режиссером. Он считается одним из главных американских независимых авторов. Будучи известнейшим актером, своим главным делом он считал режиссуру и тратил на создание фильмов свои собственные деньги. Данная картина имеет говорящие название «Лица». Структура фильма рваная, фактически «Лица» разбит на несколько частей. Но сюжет отходит на второй план. То, что говорят и делают герои неважно, этому нельзя верить. Верить можно только лицам. Режиссер с оператором снимают в псевдодокументальном стиле, камера постоянно снимает крупно лица героев, и только по выражениям их лиц можно понять то, что чувствуют данные люди. История строится вокруг стареющей разновозрастной супружеской пары. У них кризис. Муж (крупный бизнесмен) объявляет, что уходит от жены. Он направляется к молодой проститутке. Жена также встречает молодого человека…. Сам сюжет не очень интересен, интересен подход режиссера. Наверняка актерам пришлось нелегко, но они справились. Все играют очень хорошо. Что в итоге… Фильм имеет много плюсов, но как-то он меня не очень зацепил. Поэтому 7,5 из 10

<b><i>«- Пошли в кино, там сегодня Бергмана показывают - Я не хочу сегодня расстраиваться!»</b></i> «Лица»(1968) Джона Кассаветиса сейчас бы моментально прозвали «арт-хаусом арт-хауса» и, с учётом страны, попали бы в половину яблочка. Одна из самых популярных и техничных картин не популярного американского актёра-режиссёра Джона Кассаветиса, представляет собой американский шейк из многих ТОПовых европейских режиссёров 50-60гг, что не скрывается наличием явных указателей. Звёздно полосатость данному коктейлю придаёт эта уникальная способность, не создавая копии делать рерайт (или ощутимое присутствие Уорхола(?)), при этом внося особое напыление собственного стиля. Бергман из Кассаветиса, естественно, не вышел, но вот Ромер-Годар-Трюффо и отголоски некоторых именитых итальянцев проблёскивают. Фильм, который начинается и заканчивается лестницей, при фактически отсутствующем сюжете, показывает отрывок из жизни разновозрастной пары и их угасающих отношений. Гендерное разделение «похождений» демонстрирует как мужчина устремляется в сторону перовой легкодоступной женщины, готовый на всё ради одной единственной ночи, в то время как женщина, с первым же незнакомцем, стартует новую «любовь», мгновенно и порционно вплетая драматизм. «Лица» хороши тем, что все эмоции передаются в традициях немого кино – через лица (логично), а все диалоги посредственны и задают лишь сюжетный контур. В картине очень много смеха, за которым так тщательно пытаются скрыть свои чувства герои, переходящего в скандал или слёзы и наоборот, и благодаря сверхкрупным планам, и блестящей игре актёров, зрителю даётся возможность самостоятельно определить искренность данной эмоции и увидеть истинные чувства. Не бывает плюсов без минусов. Сумбурность сюжета, и аналогичная смена кадров, помноженные на хронометраж – это то, что лично у меня, спустя какое-то время, начало убивать интерес, принося особый аромат «Уорхола» в происходящее. В определённый момент мне начало казаться, что я смотрю не Кассаветиса, а неизданный проект «Blink»(от анг. «моргать») знаменитого Нью-Йоркского блондина. Но, тем не менее, «Лица» - не сказать, что гениальная (ввиду своей вторичности), но весьма качественная работа, оставившая значимый след в истории американского кино и заслуживает особого внимания.

Известно, что актер Джон Кассаветис был настолько увлечен режиссурой, что свои гонорары тратил на съемки полнометражных фильмов, которые расходились с общепринятым в то время видением того, каким должно быть кино. Было ли это дорогим увлечением или Кассаветис точно знал, что он делает, но этот популярный актер и маргинальный режиссер стал открытием не для индустрии кино, но для одноименного искусства. В лице Кассаветиса Америка получила одного из своих самых значительных авторов, давших дорогу независимом кинематографу. Его четвертый фильм «Лица» повествует о стареющей паре, которая в поисках новых ощущений разбредается в разные стороны и оседает на алкогольных афтепати. Утомленный семейной жизнью Ричард просит развода у своей жены Марии и собирается уйти к молодой проститутке, которая «умнее, чем кажется». В расстроенных чувствах Мария едет с подругами в клуб и снимает не менее молодого жеребца. Танцы, веселье и смех могли бы длиться до утра, но камера то и дело выхватывает лица героев, преисполненных страданием, и вот в какой-то момент это страдание прорывает наружу, сквозь экран. Описать «Лица» кажется трудной задачей. Это достаточно авангардный фильм, ткань повествования которого составляет ряд вечеринок и поток едва связной речи. Причем сюжет разворачивается сразу на двух уровнях: уровне действий персонажей и уровне выражения их лиц. Первый уровень максимально фальшив. Он фальшив настолько, что зрителя утомляет бессмысленность происходящего. Алкоголь льется рекой, не думая заканчиваться до самого конца, и, возможно, этот сюжетный пласт мог бы существовать сам по себе, однако, лица персонажей проговаривают свою правду, которая постепенно, капля за каплей, захватывает место на экране. И это не фигура речи. Кассаветису невероятным образом удается достичь вербализации выражения лиц. С помощью техники импровизации на съемочной площадке он добивается самых подлинных эмоций, которые будучи вставленными в художественный фильм образуют зазор между фальшью даже хорошей актерской игры и правдой жизни. Эффект получается оглушающий. Ты наблюдаешь, как простая затаенная человеческая боль на протяжении полутора часов скапливает и вдруг прорывается. Здесь, даже если ранее смотрел фильм через силу, хочешь не хочешь, а прильнешь к экрану. Тут вообще нет счастливых или хоть сколько-нибудь удовлетворенных жизнью людей, несмотря на их немалые состояния. За каждой оборванной фразой диалога скрывается какая-то фрустрация. Что-то можно угадать, а что нет. Скажем, вот женщина за сорок отказывается танцевать с молодым парнем, но ее все же уговаривают. Она делает пару неловких движений, и он отпускает какой-то комментарий или смеется. Было очевидно с самого начала, что женщина очень стесняется своего возраста и неумения танцевать, но внезапно она начинает об этом говорить, почти кричать, и от этой искренности становится не по себе. Когда лица, не маски, начинают говорить, это пугает. Пугает близостью персонажа к зрителю, потому что зазор между маской и лицом, который вскрывает Кассаветис, определенно есть у каждого человека, но ведь никто не может посмотреть на себя со стороны в этот момент истины. Что еще хуже, никто не ответит на вопрос, в какой момент лицо сдает тебя. Этак картина об уязвимости и о жизни, которая прошла зря. О несчастье повседневности и смехе как попытке это несчастье скрыть. Кассаветис совершает настоящее режиссерское таинство и стробоскопами вытягивает это несчастье наружу. Падают маски и под ними открывается человеческая бездна.

<b><b>Вопрос не в том, хорош или плох этот фильм, а в том, что он вообще оказался возможен.</b></b> <i>Джон Кассаветес о фильме 'Лица' (1968)</i> Мсье Кассаветис, спасибо что Вы есть. Смешной, забывчивый, грустный и немного нелепый. Без сомнения без Ваших фильмов, этот мир был бы беднее. Вы не творите миры подобно гению Феллини и не обнажаете мир человеческих чувств как Антониони. О, нет, Вам это не нужно. Человек как он есть, вот Ваш предмет. С первого же кадра Вашего же фильма я нахожусь по ту сторону экрана, рядом с героями. И это чистая магия, как такое вообще возможно, поместить меня сквозь пространство и время туда, к этим лицам. Но поместить в иной мир этого мало, Вы берете меня за руку и мы вместе познаем все то, что Вам самим небезразлично. В 'Лицах' герои отправляются в ночь и я иду вместе с ними. Вот я знакомлюсь с женщиной, вот моя жена изменяет мне, черт да я четырнадцать лет в браке и у нас никогда не было любви, вот я жду проститутку в клубе и вместе с героем пьянею от выпитого. И везде эта нелепость и постоянные сомнения. Не получается произнести скороговорку. Прерванный поцелуй, несостоявшаяся драка, рефреном звучавшие шутки, невозможность что-то сделать и поменять. Каждый из героев одинок, ровно так же одинок и несчастен я. И мне страшно, я не хочу оставаться в этой ночи, дрожь пробирает тело, хочется уйти, убежать, исчезнуть. Но Вы не оставляете меня одного, мы проживаем эту ночь и проживаем несостоявшееся самоубийство, наконец-то, под утро дается эта скороговорка. И это не счастливое завершение истории, просто день вступает в свои права и я вместе с героями курю на лестнице пытаясь понять как же жить со всем этим дальше. Да, эти фильмы всегда можно поставить на паузу или просто уйти с сеанса, когда тебе неловко. А как это сделать в жизни? И поэтому я смотрю до конца, с Вашей помощью я хочу разобраться, как же черт побери жить дальше. Спасибо Вам за это, мсье Кассаветис.