Персона

Так уж вышло, что к творчеству Ингмара Бергмана я подходил долго. И только сейчас, уже после тридцати лет, я посмотрел его первую для себя картину. Ей оказался фильм 'Персона'. Реставрационную версию крутили в кино. Хочу сразу отметить, что не буду пытаться выжать из себя какие-то масштабные размышления и говорить о гениальности картины. Но и не собираюсь плеваться от неё, доказывая, что это работа - какой-то пшик и не более. Нет. Вещь максимально культовая и известная. И по многим аспектам она мне понравилась. Но... К сожалению я не испытал никаких эмоций от просмотра. Вот совершенно. Фильм начался, закончился, и всё. Даже после титров я не пытался думать о нём, искать те слои подтекстов, что показал Бергман. Мне не хотелось размышлять о картине, искать смыслы. Она просто прошла мимо меня. Полностью. Я не хочу говорить, понял ли фильм, оценил по достоинству или нет. Или я просто кино-быдло. Не знаю. Но вот не сработало совершенно. При этом я хочу отметить красоту и стиль фильма. Бергман явно кропотливо каждый кадр отрабатывал на съёмках. Ты прямо ощущаешь насколько идеально снято это кино. Постановка кадра, света, монтажные склейки, произнесённые фразы. Здесь чёрно-белая картинка буквально оживает и кажется более яркой чем цветная. При этом автор может и хорошо так шокировать зрителя резкой сменой кадров (в начале, в середине и конце), сопровождаемых громкими звуками. Причём это сделано невероятно профессионально. С технической точки зрения фильм великолепен. Я не могу сказать, что будто бы не понял заложенных смыслов сюжета. Сама история проста и понятна. Многие вещи, которые хотел показать Бергман тоже ясны. Сам автор, вроде как, в то время был на неком перепутье собственного творчества и кризиса, отчего это сильно отражается в картине. Здесь много психоанализа, душевных терзаний, ощущения неполноценности. Затронуты темы одиночества, материнства, попыток найти себя. Невозможно до конца понять, где человек прячет лицо за маской, а где он настоящий. Да и в принципе практически с первых кадров сложно определить, что перед нами. Просто история двух женщин или это мысли в голове одной из них. А может попытка запечатлеть на киноплёнку чью-то терзаемую душу, которая не знает, как жить дальше. В этом фильме столько всего объединено, что его можно исследовать бесконечно. И не обязательно даже находить правильные ответы. Достаточно найти и собственные. Может этого и хотел добиться сам Бергман. Естественно нельзя не отметить актёрские работы двух женщин. Когда всё внимание держится только на них все полтора часа, это очень сильно. Лив Ульман за фильм произносит лишь несколько слов, при этом просто великолепно играет лицом и взглядом. Ты прямо ощущаешь все перипетии эмоций без единого слова. Биби Андерссон также прекрасна. Те психологические и эмоциональные кульбиты, что совершает её персонаж восхитительны. И благодаря постановке и актёрской игре ты буквально становишься заложником ситуации на экране. То перед нами совсем разные типажи. То, в определённый момент они будто меняются местами. И подчас кажется, что на самом деле мы всё время следит за одним и тем же человеком, внутри которого борются два таких разных существа. И даже так подробно и ярко описав данное кино, я не могу ему дать однозначную оценку. В какие-то моменты оно пыталось завлечь меня, но по итогу не дало ничего. Да, все эти слои кажутся интересными, и их можно распутывать, но нет никакого желания. Я не знаю, почему, но кино оставило после себя странное послевкусие из ничего. И это немного грустно. Возможно, какие-то эмоции придут со временем. Но пока первый просмотр творений Бергмана вышел странным. Возможно дальше будет по-другому.

'Персона' Ингмара Бергмана.- безусловно гениальный фильм, некий киноабсолют. Визуальное и смысловое совершенство, которое при интерпретации обедняется и отдаляется от идеи Бергмана. Там нет двух героинь. Только одна. Биби Андерссон и Лив Ульман это женщина, которая говорит и молчит одновременно, ненавидит себя за то, что не умеет любить и сочувствует тем, кто не имеет к ней никакого отношения. Она рвет фото сына и ставит на стол, внимательно и долго рассматривая изображение некоего еврейского мальчика, идущего с поднятыми руками под дулами немецких автоматов. Это фильм о том, что мы не умеем быть целостными, что кажется недопустимым и невыносимо болезненным, поскольку каждый человек един с другим. И со всеми. Мы не понимаем что и как говорить, как любить, даже как ненавидеть. При просмотре фильмов Бергмана, постоянно возникает мысль, что никто и никогда не сумел в кино так опуститься внутрь обыденности и одновременно возвыситься над ней. Он так прост в воплощении своих мыслей и чувств и так сложен. Повторить его невозможно. Даже следовать за ним не имеет смысла. Думается, что быть Бергманом было невыносимо прекрасно и прекрасно невыносимо. Он излечивает каждого зрителя от него самого. Особенно 'Осенняя соната' Гениальная сцена в фильме 'Персона'. Биби Андерссон играет медсестру, которая присматривает за актрисой, отказавшейся разговаривать. Она предлагает ей рассказать о себе и в ответ на молчание, рассказывает сама. Сцена дублируется. Сначала зритель видит лицо Лив Ульман, когда ей Биби Андерссон говорит о таких моментах и переживаниях в ее личной жизни, в которых она себе не могла признаться. Камера меняет ракурс. Теперь мы видим лицо говорящей. Все повторяется слово в слово и эмоция в эмоцию. Между героинями и актрисами неизбежно ставится знак равенства.

Главное, что надо знать перед принятием решения о просмотре – данное произведение по сути является видео адаптацией театральной постановки. Лично мне данный формат не очень нравится, т. к. у каждого вида искусства свой язык. Есть книжный язык, на котором написано множество шедевров, но никому же не приходит в голову устраивать читку со сцены? Почему-то книжный формат сначала видоизменяют под театральный, а потом уже исполняют. Однако жанр прямой киноадаптации театральных постановок почему-то не просто существует, но еще и имеет статус чего-то высокого и интеллектуального. Подобные картины сознательно игнорируют язык кинематографа, но и на театральном языке общаться со зрителем толком не получается, т. к. передать театральную атмосферу через экран невозможно. Данная история крайне специфична для людей искусства и для студентов условного ВГИКа наверно является частью обязательной программы, однако обычному зрителю, без пояснений куда и зачем смотреть, банально скучно наблюдать за метаморфозами. Киноязык тут присутствует исключительно как заплатка в тех местах, где театральный дает уж совсем откровенную слабину. Тут даже комментировать особо нечего. В результате картина является крайне нишевым продуктом, который в определенных кругах совершенно заслужено считается классикой, однако для людей далеких от проблем искусства интерес поднятой темы крайне неоднозначен. Резюмируя – с технической точки зрения материал бесспорно крепкий, но приписывать его с золотому фонду кинематографа – это по крайней мере очень дискутабельный вопрос. 8 из 10

Знаю, знаю – вы наверняка видели этот фильм. Он же один из самых известных у Бергмана. Да и вообще один из самых известных в контексте великих фильмов. И о нём здесь уже написано. И много где ещё написано. Но я и не собираюсь тут давать аннотацию, вроде «Одна известная актриса замолкает прямо во время спектакля…». Я бы хотел написать о нём как бы в рубрике «Повторный просмотр» (хотя для меня это совсем не второй и даже не третий просмотр). В духе «пересмотреть, сверить часы, подумать как фильм воспринимается сегодня». Тем более, что в нашей замечательной компании мы совсем недавно примерно также обсуждали «Три товарища» Ремарка. Удивительно, но в юности, когда я смотрел «Персону» впервые, я понял её гораздо лучше. Мы с моей будущей женой пошли на него в центральный кинотеатр и смотрели на большом экране. Это были те времена, когда люди ходили в кино не убить время, а за сильными впечатлениями и пищей для размышлений… Мы вышли с сеанса и молчали минут десять. Это было хорошее молчание: поначалу не было слов, чтобы собрать впечатления и выразить их. Фильм сваливал, обескураживал, обрушивался невероятной страстью и напряжением. И в тоже время был нечеловечески выверен и точен. Красив. Волнителен и провокативен. Он завораживал. А вчера… жена перестала его смотреть минут через двадцать (сказав «Неужели я должна смотреть его только из-за безумно красивых портретов Биби и Лив?). Я досмотрел. Не мог бросить Бергмана одного в тот вечер. Ведь он один из четырёх мастеров кино, которые формировали мой вкус и систему ценностей в кинематографе. Да и вообще, искусстве. Но… всё уже было не так понятно . Хорошо. Элизабет Фоглер вдруг осознала, что она «персона» – безжизненная и безвольная маска, через которую произносит в мир чужие нарративы. Те, которые ожидает общество. Поняв это, она замолчала. Первая реакция бунта: ты ещё не знаешь что говорить и есть ли вообще что сказать, но уже не хочешь безвольно говорить чужое. Её отправляют в «исправительное заведение», где общество о ней «позаботится». Из казённой и неуютной палаты Элизабет ускользает в уединённый мир грёз, где она должна разобраться с собой, найти себя и понять себя – на некий безлюдный остров. Она ведёт внутренний монолог с сестрой Альмой (своей «душой» (так переводится имя Альма). Мы видим много сцен на грани, откровений, конфликтов и нелёгкий путь к главному – искренности и правде хотя бы перед самой собой. Когда эта работа проделана, Альма уезжает с острова. И мы возвращаемся в палату. По всей видимости, после этого путешествия Элизабет снова сможет заговорить. Своим голосом. Или нет. Финал открытый. Что бы понять это послание, мне пришлось думать и просматривать материалы в сети. Гораздо дольше десяти минут. Но всё-таки, это сработало. Я снова думал и снова был впечатлён. Фильм не стареет. Он смотрится трудно, но актуально. С чем бы сравнить… Вот для меня глупо и бессмысленно обсуждать устарели ли полотна Климта и Модильяни. Они вне понятия времени. Я уверен, что в этом фильме сошлось и много факторов за пределами талантов Бергмана. Звёзды сошлись. Так бывает. Картина снималась гораздо больше импровизационно и свободно, чем предыдущие: сценарий к началу съёмок не был полностью проработан, актрисам многое не объяснялось, Свен Нюквист часто работал по наитию, музыка была написана очень быстро после нескольких рабочих просмотров… И это удивительно сложная роль для двадцатипятилетней тогда Лив Ульман, которая за весь фильм произносит только одно единственное слово-крик, но при этом почти весь фильм в кадре. На крупных планах. Всё держится на ней. И на самоотверженной работе Биби. Обе актрисы безжалостны к себе. Камера безжалостна, сценарий безжалостен. И ещё удивительно как эта история нашла своё отражение в реальной жизни Ингмара и Лив. На съёмках у них завязался роман. К тому же, они влюбились в остров. Остров Форё… Стали жить вместе, а Ингмар купил здесь землю и построил дом. И вскоре Лив, в какой-то мере заняла место сестры Альмы: она стала единственной собеседницей, альтер эго. Но тяготилась столь уединённой жизнью (на крохотном острове не то что светского общества – даже больницы и почты не было. За банальным мороженым приходилось плыть на пароме к соседнему острову побольше. А Ингмару было хорошо. Он мог быть здесь годами, бродя в уединении среди призраков своей души и вытаскивая их в сценарии. Потом родилась дочь Линн и Бергман ревновал к ней почти как Элизабет Фоглер… Потом Лив собрала чемодан и уехала с острова. Возможно, на таком же автобусике как и Альма тогда, в 66-м… Великий фильм, великие страсти. Которые потихоньку остывают и с годами уже не так волнуют. { Хотя фильм смотрится удивительно точным и острым даже сегодня } Сверим часы?

Бергман еще в детстве оказал на меня сильное воздействие- я посмотрела случайно по тв 'Осеннюю сонату'... Этот фильм- 'Персона'- прекрасен. О чем он? Как обычно у Бергмана, о психологическом насилии. Героиня Лив Ульман, актриса, молчит, она отказалась от вербального выражения чувств; приставленная к ней медсестра, напротив, говорлива- но, успокаивая болтовней свою пациентку, она находит попутно жилетку, в которую можно выплакаться- кто не говорит, тот и не осуждает; а потом и вовсе скатывается в зависимость от оценки своей пациентки, Элизабет. Она становится взвинченной, истеричной, озлобленной; молчание Элизабет, вроде бы такое доброжелательное, а на самом деле циничное, как становится ясно позже- заставляет медсестру сбросить маску и показать свою сущность. Это определенно насилие со стороны актрисы; да еще эти сны- то Элизабет вошла к ней в комнату ночью якобы, то сестра слышит ее голос... Камера периодически присутствует в кадре, Бергман ее не скрывает. Мы можем видеть огромный, довольно нечеткий портрет актрисы и мальчика, пытающегося дотронуться до глаз, щек, губ... Мы видим вдруг новости войны во Вьетнаме, самосожжение монаха- все это новости извне, из внешнего мира, просто, чтобы показать, что он есть- и всегда они о насилии, что не случайно, конечно. В отличие от более понятных 'Сцен из супружеской жизни' и 'Осенней сонаты'- этот фильм более лаконичный и минималистичный, а еще камера показывает волоски, поры, мельчайшие детали лиц- и все это делает фильм прекрасным.

Фильм напомнил работы Кандинского и Малевича: можно увидеть то, что скрывает твое бессознательное, и этот горизонт широк, но конечен и ограничен рамками постмодерна, в нем есть вопросы к человека к человеку и человека к Небу, но в этом небе не видно Бога… Вместо него в душе главной героини холод созерцания. Согреть может любовь, но есть ли она в душе безмолвной актрисы и ее сиделки? Вечные вопросы взаимопонимания, попытки понять себя и другого через себя – часто мучительные, когда обнаруживаешь в себе и другом совсем не то, что ожидаешь. Вера в прогресс и могущество разума в постмодерне терпит надлом, прошлое не получается уничтожить, хотя Элизабет в фильме пытается это сделать молчанием. (Молчание, кстати, древняя практика исихастов - концентрированное выражение духовного опыта православного монашества, «покой», «молчание», «тишина», «уединение»; результат — соединение человека с Богом, приобщение к Божественной жизни при помощи Божественной благодати и созерцание Божественных энергий — нетварного света). Но в фильме Бергмана результат противоположен: без Бога мир распадается на атомы, люди иногда понимают друг друга, но нет любви в их сердцах. Что лучше: когда тебя понимают, но не любят, или любят, но не понимают? И тогда происходит фетишизация предметов потребления, когда предметом потребления становится человек, и тут мы упираемся вместе с Бергманом в закрытую, даже замурованную дверь: без любви гармония взаимопонимания и взаимного существования невозможна. А любить учатся с детства, и часто бывает так, что родить родили, а полюбить забыли. И брошенный матерью мальчик в фильме – может быть, образ самого автора фильма, его нереализованная с детства потребность в любви и понимании. Бергман как будто предчувствует наступающее время, когда из мира исчезает любовь, а на ее место приходит экзистенциальный холод, (определение Иосифа Бродского), когда веру и этику подменяют эстетикой, а та рвется, как кадры кинопленки, не собираясь в цельный художественный образ.

«Персона» - фильм, рождённый из кризиса. Правда, на сей раз к политике, ни внешней, ни внутренней, это не имеет ни малейшего отношения. Речь идёт о личностном кризисе шведского режиссёра Ингмара Бергмана, который почти так же, как и героиня его психологической драмы, не был удовлетворён своей творческой жизнью. Но, к счастью для любителей интеллектуального кино, он не замолчал, а высказался. И так удачно, что его «высказывание» выиграло премию «Золотой жук» (прим.: национальная кинонаграда Швеции) и даже было выдвинуто на Оскар в номинации «лучший фильм на иностранном языке». Сам Бергман не просто считал эту работу одной из самых удачных в карьере. Без преувеличений он говорил, что картина спасла ему жизнь. «Если бы я не нашёл в себе силы сделать этот фильм, я бы, наверное, покончил со всем», - откровенно признавался он, отмечая также, что впервые не был заинтересован в коммерческом успехе результата. К чему всё это было сказано? Важно осознавать, что в «Персоне» авторского начала больше, чем во многих других фильмах. Это произведение просто невозможно рассматривать в отрыве от его создателя, поскольку последний вложил в своё детище очень много личного. «Персона» - на самом деле очень сложная для восприятия, многослойная картина. Разобраться во всём, что на протяжении полутора часов происходит на экране, действительно непросто. Фильм вызывает больше вопросов, чем ответов. В нём каждая деталь, каждое слово – необходимый элемент для образования всё новых и новых смыслов, которые по кусочкам складываются в сознании зрителя в собственный единый пазл. (Черта, однако, характерная для авторского кино). Некий «ключик» для понимания фильма можно найти, прочитав о системе архетипов Карла Густава Юнга. Как один из этих архетипов швейцарский психиатр выделял ничто иное, как персону. Согласно его описанию, это понятие представляет собой некую социальную роль, которую человек играет в обществе. Грубо говоря, персона является посредником между внутренним «я» и окружающим миром. Это образ, маска, прикрытие. Через призму теории Юнга смотреть очень неожиданный с точки зрения сюжетных поворотов и темпоритма фильм становится чуть проще. Мотивы героинь становятся понятнее, сумятица, происходящая на экране, выстраивается в более ровную систему и дальше всё зависит исключительно от зрительского таланта к соавторству. Картину можно увидеть по-разному, предлагая даже самые неожиданные варианты прочтения. В фильме прекрасно дополняют друг друга театральные элементы и киноязык. В этом смысле Бергман проявляет себя как настоящий художник, уделяющий внимание визуальной выдержанности, лапидарности и эстетике. Камерность, скупость декораций и почти полное отсутствие спецэффектов сочетаются с филигранным построением каждого кадра, резкой сменой коротких планов и нередкой статичностью длинных. Каждый крупный план, каждая деталь, яркость или приглушённость света, размытие не случайны. Изображение не отвлекает от монологов (диалогов из-за немоты героини Лив Ульман почти нет), наоборот, она работает на раскрытие смыслов, создавая наиболее исповедальную, лаконичную атмосферу, поэтому отсутствие внешней динамики с лихвой окупается внутренней. Кстати, если уж речь пошла об атмосфере и динамике, нельзя забывать о звуковой части фильма. Тревожная музыка композитора Ларса-Йохана Верле, в сочетании со специфическими звуками или вдруг гробовой тишиной по крупицам собирают единое симфоническое высказывание, отражающее настроение всей картины. Актёрские работы вышли крайне удачными. Исполнительницы центральных ролей (также как и исполнители эпизодических) отлично справились со своими задачами. Для Лив Ульман роль Элизабет Фоглер стала не только одной из первых серьёзных работ в кино, но и восхождением её актёрской звезды. В действительности, ей удалось очень точно передать безмолвное существование своей героини, когда слова заменяют язык тела, мимика, глубина взгляда. Биби Андерссон на момент съёмок в «Персоне», уже была довольно известной актрисой, в частности благодаря игре в других фильмах Ингмара Бергмана – «Седьмая печать», «Земляничная поляна», «Лицо». Многословная Альма в её исполнении получилась эмоциональной и откровенной, не лишённой правда порой жёсткости и категоричности. Работа актрисы была высоко оценена критикой, она даже получила премию «Золотой жук» в номинации «лучшая женская роль». Если рецензию принято заканчивать советом «смотреть» или «не смотреть», я лучше промолчу. То, что с точки зрения киноискусства кажется единым сложным организмом, законченным высказыванием способно разбиться о понятие «вкусовщина». Интеллектуальное кино, повторюсь, требует подготовленности восприятия. Как правило, оно собирает вокруг себя относительно немногочисленную (в мировых масштабах) аудиторию преданных поклонников (назовём их киногурманами), многим же остаётся непонятным. Именно поэтому рекомендовать фильм «Персона» к просмотру всем и каждому, в силу его специфичности, бессмысленно. Погоды, меж тем, это не сделает: картина уже давно обрела своего зрителя, была хорошо воспринята критикой, вошла в золотой фонд мирового кинематографа. Такие произведения – эдакие священные коровы, занимающие свои места согласно возрасту и статусу. В оценке они уже не нуждаются.

Очень красиво снятые, но высосанные из пальца страдания. Фильм снимает маркер штампа со слова «формализм». Провокативные кадры, выпяченная жестокость некоторых монологов — понятные приёмы, но потерявшие действенность уже к концу 20-о века. Излишне литературный язык используемый персонажами. Всё это мешает современному зрителю погрузиться в мир фильма, так что просмотр превращается в убеждение себя в том, что фильму надо дать шанс. Некоторые сюжетные ходы сделаны топорно, в угоду общей картине повествования и авторской задумке. Языческие идеи переселения душ, многозначительные (но очень красивые) сцены — туман создающий завесу элитарности и загадочности, но не дающий фильму глубины. Нисколько не жалею, что посмотрел фильм. Он красив. Критикует эгоцентризм. Показывает страдания людей, живущих без любви. Эти вопросы нужно поднимать. Но и особо хорошим фильм считать не за что, если бы не красота актрис и красота картинки — была бы работа уровня обычного спектакля в неплохом театре.

Противостояние экзистенциального бездействия и наивной веры в смысл, которым каждый человек волен наделять свою жизнь. Популярная актриса Элизабет и ухаживающая за ней медсестра Альма обмениваются опытом и пытаются убежать от себя, каждый в своей манере. Элизабет, как-то раз выступая в театре, вдруг осознала всю бессмысленность своей жизни: постоянные маски, ложь, прикрытие, и, раз ничего не имеет смысла, она решила буквально ничего не делать и даже не говорить. Кто, как не актриса, человек сцены, может так полно прочувствовать эту идею, устать от бесконечной смены амплуа, от нахождения в пузыре ценностей и мыслей, не имеющих никакой значимости. Она как-будто замечает нечто, недоступное её миру, обращает свой взор прямо в камеру, сообщая зрителю: «Я тебя вижу», — тем ироничнее, что именно человек, на которого ежедневно обращены сотни взоров, замечает отдельного наблюдателя, сравнимого с богом и одновременно подчеркивающего бессмысленность всего происходящего. Альма — наивная глупышка, живущая за счёт самообмана, но в счастливом неведении, строящая свой мир в точности по лекалам. Её мир хрупок, что доказывает ей Элизабет, воспринимающая свою медсестру как объект для экспериментов, но не как живого человека. Кажется, что в этом сражении экзистенциальное бездействие явно побеждает, и пока жизнь Альмы рушится, Элизабет беспристрастно наблюдает, сама становится зрителем этого кино. Она знает все секреты своей сиделки, однако не придаёт этому значения, буквально отрекается от оказанного ей доверия, не верит в человеческие чувства и отношения. Но тут Бергман ставит очень неудобный вопрос: а возможно ли такое единение с вселенной, возможно ли абсолютно абстрагироваться от внешнего и внутреннего мира, от своего человеческого начала, стать совершенным аскетом? В начале своего пути Элизабет смотрит телевизор, где видит шокирующие кадры самосожжения, приводящие её в ужас. Уже ближе к концу она рассматривает фотографию, на которой видит маленького мальчика, на которого направлено оружие, мирные жители в условиях разрушительной войны — и её сердце точно так же сжимается от кошмарной картины. Так, её якобы праведное представление картины мира и образ жизни — ничто более, чем стремление убежать от 'ненастоящей' реальности, скрыться от чувств, высокомерная попытка стать выше других. И пока жизнь Альмы рушится от нигилистического отношения своей подруги, та разочаровывается в своей вере, а слова лечащего врача касательно новой роли становятся абсолютно правдивыми, загоны прошлого наступают с новой силой. Можно упорно не замечать несовершенство мира и его ложь, можно заречься от участия в этом спектакле жизни, но всё равно в человеке остаётся что-то трансцендентно необъяснимое, будь то жалость к себе подобным и сочувствие живому, непреодолимое и противное желание сексуальной связи с незнакомцем, или убивающая изнутри ненависть к своему отпрыску. Невозможность объективного познания мира, но стремление к этому — суть человеческого существования. Описанная проблема — лишь одно из наиболее общих проявлений фильма. «Персона» — настоящий артхаус, связывающий сотни ниточек и находящий общий знаменатель под всеми состояниями жизни. В чём смысл пребывания в этом бренном мире, эта картина, конечно, не раскроет, но, вероятно, она может стать важным кирпичиком в процессе принятия себя, собственной несовершенности и смертности. В конце концов, стоит посмотреть это кино хотя бы потому, что оно вызывает стойкое и провоцирующее улыбку ощущение, что «Бойцовский клуб» — это лишь вольное переложение «Персоны», своеобразный её ремейк. 9 из 10

«Персона» (1966) - кинокартина Ингмара Бергмана. В ней мы видим уже совсем другую музу шведского режиссера - актрису Биби Андерссон. Если в более ранних картинах она играла роль этакой «доброй невинной девочки», то здесь она - женщина, повидавшая многое. И весьма интересно понаблюдать за ней в этом амплуа. О чем сам фильм? Трудно сразу сказать. На поверхности перед нами разворачивается история медсестры и пациентки. Но по мере развития истории она усложняется. Границы между героинями постепенно стираются, и наружу выходит какой-то объединяющий их психоз. Медсестра оказывается настолько сочувственной и восприимчивой к чужим страданиям, что переживает расстройство собственной личности, становится заложницей боли своей пациентки и из-за этого сходит с ума. Может ли это свидетельствовать об опасности чрезмерного сострадания? Скорее всего. Само повествование выстроено так, чтобы зритель окунулся в пучину невроза, поразившего их внутренний мир. Быстрая смена кадров, резкий контраст звуков, обрыв кинопленки. Это заставляет даже на минуту затаить дыхание! Лечение в отдаленном приморском городке превращается в испытание на психическую стойкость. В идеальной тишине их внутренние демоны выходят наружу и начинают пожирать друг друга. Еще наружу выходят садизм и страх перед признанием своей реальной «персоны», не очевидной в повседневной суете. Не отсюда ли название фильма? В этом смысле фильм очень занимателен и смотрится интересно. Здесь не проясняются какие-то глубокие сущностные вопросы, причины страданий и срывов. Он смотрит «не вглубь, а вширь», как бы между прочим говоря: «Да, так бывает». Поэтому как популярный вариант погружения в психологию его посмотреть стоит. Так или иначе, все эти проблемы, несмотря на свою тяжелую моральную нагрузку, в «Персоне» проносятся легко. Если вы не хотите в них вникать, то вы просто насладитесь красотой величественных пейзажей. А если все-таки останутся вопросы и вы найдете в нем что-то очень личное, то в помощь вам научно-популярная литература. Благо, сегодня есть Интернет. А Ингмара Бергмана можно поблагодарить за то, что он смог открыть дверь в ваш внутренний мир. Если, конечно, вы сами испугаетесь настоящей «персоны», сидящей внутри вас. <b>10 из 10</b>