Формула любви

То, что хорошо знакомо и совершенно привычно в России, глазами иностранца всегда будет смотреться совершенно иначе: свежее, более или менее интересно, но неизменно по-новому. Романтические комедии всегда были и остаются одним из самых популярных жанров: что может быть лучше веселого и задорного смеха, скрещенного с любовной историей, греющей сердце? И в то же время: что может быть сложнее, чем насмешить человека или чем показать чистую, безусловную любовь? Если “комедия” еще в античные времена считалась одним из самых сложных жанров, то последние десятилетия показывают, что и показать “любовь”, а не страсть и акробатические упражнения становится все сложнее. Невольно хочется обратиться к классике жанра и понять: “как же это делали раньше?” Особенно интересно посмотреть, как это делали раньше “там”! О том, что Советское кино - в принципе - существовало, в Германии знают только два вида людей: бывшие жители ГДР (слышали, видели, помнят) и истинные киноманы (куда ценителю синематографа без Великих Советских Шедевров - от Эйзенштейна до Тарковского). Остальные не задумываются над тем, как страна на 300 миллионов жителей жила собственной культурой, а значит, и своим кино. Но если задуматься, первый же вопрос в голове рядового немца прозвучит примерно так: “А у них там вообще что-нибудь снимали?” Все верно: не сфоткал - не съел. А не видели - значит никто не снимал. Тем интереснее узнать, что “там” кино - это целый бездонный культурный багаж. На самого разного зрителя, в самом разном исполнении! Начать то, что - уверен - вырастет в серию обзоров, я решил с “Формулы Любви” потому, что цитата из нее в одном из моих текстов привлекла особое внимание подписчиков. “Правильно, предельно удачный с художественной точки зрения фильм, о любви, да еще и с тонким юмором! С него и начнем.” - подумал я. Первое же, что бросается в глаза - это удивительный для Запада факт, что Советское кино не чуралось переносить зрителя в Царские времена. Казалось бы, “империя красная отреклась от своей предшественницы”. СМИ, культура, политики, все в один голосом говорят в той же Германии, что после революции от Руси докоммунистической не осталось и следа - как в Германии после 1945-го года: Где это слыхано, чтобы был снят теплый, полный любви и симпатии немецкий фильм о стародавних временах Бисмарка, например? Все, как отрезало: новая страна, новое общество, новые герои. А здесь преемственность поколений! Традиция! Память о предках! Удивительно это костюмированное путешествие во времени и с точки зрения персонажей, их облика и общей фактуры: образованный немец знаком с великосветским миром героев Толстого, обыватель представляет себе нечто смешанное: царский мундир, казачья шапка, цыганская жилетка - и все это разом, на одном и том же человеке. А тут - нечто незнакомое: мелкопоместные, уездные дворяне, их деревенские слуги и простые крестьяне. Особняком стоит невероятно обаятельная и такая философски задумчивая фигура отсталого в науке и передового в житейской мудрости уездного доктора! Фигура, вызывающая нескончаемое желание улыбаться на фоне его гротескных высказываний, произнесенных с самым невозмутимым покерфейсом. Неподдельное удивление вызывает и главный русский герой в картине: совершенно славянской наружности, ровно как его представляют в Германии, молодой человек, выказывающий абсолютно Западные (с Западной точки зрения) черты. Любознательность, романтизм, мечтательность, стремление вдаль (ср. немецкие Fernweh и Wanderlust), горячее сердце и открытость. Когда широко распространенные стереотипы рисуют русских “замкнутыми, мрачными и неспособными на проявления эмоций”. Буквально сбивает с ног и пиетет, с которым герой в русской глубинке относится к европейскому светиле - графу Калиостро. “Он не только знает о нем, он еще и преклоняется перед ним как магистром магии, как Человеком с заглавной буквы, как проводником света и сталкером!” - где-то так можно было бы свободно перевести ход мысли немца на русский. А где же противление Западу, которое десятилетиями (да уж дольше!) приписывают русским? Удивительно нежно изображенные итальянцы дополняют неожиданное отсутствие ксенофобии в Советском фильме. А уморительная песня на “птичьем итальянском” заставляет подпевать во весь голос, надолго заседая в памяти (о таких мелодиях в немецком говорят “Ohrwurm” - “червь, засевший в ухе”). Вишенкой же на торте интернационализма выступает лейтмотив в виде воспоминаний старого кузнеца о почившем, но оставившем глубокий след в жизни имения, старом барине - любители Древнего Рима. “Откуда же деревенскому хозяину в далекой Российской провинции знать о Древнем Риме, о котором у нас-то знают лишь по мультикам про Asterix & Obelix? Ну и еще пять умственных калек, учивших латынь в гимназии…” Как-будто ради закрепления эффекта - очаровательный старик, который гимназий явно не кончал, так и сыпет цитатами на латыни. “Вот это да! Вот русские намешали! А они умеют посмеяться!” - скажет простец. Немец потоньше же различит не только обилие шуток, гротеск, но и тонкую иронию, и даже абсурдный юмор: “– Вижу, барин. Ось полетела, да спицы менять надо. – Починить сможешь? – За день сделаю. …А за десять дней? Степан аж крякнул: – Ну, барин, тут тогда самому не справиться. Помощник нужен. Хомо сапиенс!” Задумчиво почесываю бороду, приходится констатировать: “Да, это уже интеллектуальный юмор. Западный. Наш, понятный.” Исконно русского колорита - делая эклектичный коктейль окончательно пьянящим - добавляет побочная любовная линия: между приезжим итальянцем и такой желанной, исконно славянской, простодушной, жалостливой, бесконечно женственной “селянкой”. Тайная мечта каждого немецкого мужчины, даже если он давно привык думать, что его интересуют только…мужчины. Дополняют все это великолепие, пролетающее как на одном дыхании, красочные костюмы, природное великолепие и крайне привлекательные женские образы - такие разнообразные и все же такие похожие в своей традиционной трактовке “слабого пола”. Фильм, где притяжение полюсов полов не нуждается ни в каких “тайных формулах” или “магнетизме, унаследованном от извержения Везувия”, а объясняются изначальными природными данными. Просто и гениально. Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы

Фильм вышел на экраны 30 декабря 1984 года. Массовый зритель получил легкую авантюрную комедию. Тут была и историческая подоплека, и мистические повороты, и яркий актерский ансамбль, и отменное музыкальное сопровождение. Однако основной ингредиент здесь связан с работой постановщика. Марк Захаров сумел каждой сцене придать динамику и тонко композиционно выстроить картину. Он собрал колоритный ансамбль из не слишком ранее известных актеров отдав им центральные позиции. При этом, опытные Фарада, Абдулов и Татьяна Пельтцер были отведены на второй план. Они лишь укрепляли ленту. На самом деле Захаров неимоверно рисковал выводя на авансцену совсем неопытную юную Елену Валюшкину и незнакомого широкой аудитории Нодара Мгалоблишвили. Да и Александр Михайлов в подобного рода хитах ранее не снимался. И эти три актера выдали едва ли не самые свои мощные актерские работы. Они безупречно вписались в созданное Захаровым пространство. И ничего, что сценарий не требовал от Валюшкиной ничего кроме напряженного молчания и односложных диалогов. Она тут олицетворение Елены Прекрасной и Беатриче. В каждом кадре ее молчание неимоверно выразительно. Она и есть тот самый пятый элемент. Благодаря ей Калиостро и должен раскрыть пресловутую формулу любви. Что же касается роли Калиостро, так она может показаться простой лишь на первый взгляд. В каждом кадре Нодар раскрывает всю динамику своего персонажа. Это и уныние, и скука, и влияние, и бегство, и усталость, и власть. В таком контексте эту роль смог бы убедительно сыграть лишь актер с необычайно широким диапазоном. И Нодар его демонстрирует, умудряясь быть при этом еще и неимоверно магнетичным. Захаров закручивает мощную притчу о любви. Мистицизм и отсылки к творчеству А. Н. Толстого лишь прибавляют ленте веса. Я бы особо выделил всю линию, связанную с влюбленной в Калиостро дамой, которую отменно исполнила Елена Аминова. Запоминаются и музыканты, весело марширующие в финале истории. Это изящное подведение итогов. Ну а обещание превратить человека в рыбу подается неимоверно комично. При этом, в ленте мелькнет даже обнаженный женский бюст - вот уж нелепо высказывание об отсутствии эротики в советском кинематографе. Произведение Марка Захарова театрально, изящно, эффектно, мило. Но при всех восторженных словах я не могу считать эту ленту шедевром. Многие сатирические моменты грубоваты, нескладны и танцы деревенских мужиков и баб, а вся линия с 'сеновалом', равно как и снятие парика и вовсе вульгарны. Все это упрощает ленту. Все это никак не соответствует той тонкости, которая достигается простым нахождением рядом Татьяны Пельтцер и русской борзой. Да и к знаменитой 'Неаполитанской песенке' есть много вопросов. Слишком уж в ней много нарочитой легковесности никак не сочетающейся с основной канвой ленты 7 из 10

Если коротко: фильм шикарен. Он цепляет с первых кадров. Уже в самом начале просмотра я поняла, что фильм мне понравится. Так и случилось. Даже сложно выделить, что именно позволило сложиться такому положительному мнению о фильме, поскольку в нем была уйма хорошего: 1. Сюжет. Он хорош своей динамичностью, лёгкостью, логичностью, завершенностью. К тому же действия, разворачивающиеся в картине, заставляют о многом подумать... Но об этом чуть позднее. Помимо этого сюжет поднимает интерес к реальной личности графа Калиостро, то есть, заставляет интересоваться историей, по сути. 2. Персонажи. Этот фильм просто сборник интересных персонажей. Они все разные, непохожие друг на друга, раскрытые с разных сторон. Мечтательность Алексея Алексеевича и его нежелание жить только реальным миром заставили меня и улыбнуться, и взгрустнуть, потому что многие из нас, собравшихся здесь, по части умения витать в облаках такие же Алексеевичи, пусть и несколько другого плана. Граф же меня полностью покорил. Такая харизма, умение управлять людьми, находить ко многим из них свой подход, властность, обаяние, ум, честолюбие. А ведь при этом мошенник и плут, по сути. Но в мотивах его, исходя из его же слов в конкретно этом фильме, не главенствует желание нажиться. Графу интересно заставить людей поверить в чудо. А это желание вывести формулу любви? Чего в нем было больше: честолюбия или внутреннего одиночества? Персонаж, конечно, очень многие эмоции вызвал. Вот правда. И интерес, и восхищение, и сочувствие. Последние два пункта плохо сочетаются между собой, но именно их сочетание позволяет проникнуться к персонажу большим...пониманием, что ли. Жакоб так же выше всяких похвал. Меня этот персонаж очень радовал на протяжении всего фильма, как и Маргадон. Фимка тоже очень забавная получилась, такая наивная, простая, смешная и, в чем то наоборот довольно серьезная и практичная. Мария Ивановна мне почему-то понравилась меньше всех вышеназванных, но это мнение исключительно субъективное, мало на чем основанное. Так то она часто говорила дельные вещи и как личность мне тоже скорее понравилась. У них у всех-всех была своя харизма. Ах, да, чуть не забыла выделить отдельно Федосью Ивановну. Она была просто оплотом здравомыслия и простой житейской мудрости в этом фильме. Такая уютная спокойная женщина. Вместе с тем иногда меня коробило от такой 'нормальности'. Думаю, живя с такой, я бы тоже поспешила слинять через окно и на коне ускакать навстречу магии и возвышенной любви. 3. Актеры. Не буду здесь писать ничего такого развернутого, потому что актерский состав замечательный. Роли исполнены - по моему мнению - превосходно, едва ли можно было сделать лучше. 4. Художественная ценность фильма. Фильм сделан, помимо всего прочего, красиво. Эти музыкальные вставки, красивые кадры, местами - примитивные (но по тем временам хорошие!) яркие спецэффекты, которые смотрелись, на самом деле, очень уместно, придавая некоторую сказочность картине. А вообще, музыкальные вставки с танцами очень поднимали настроение. Они мне так понравились, что я их иногда даже буду сама пересматривать. /Да и весь фильм уже хочется пересмотреть/ 5. Цитаты... Ох, сколько их тут. И на самые разные темы. Приведу несколько наиболее понравившихся, которые первыми пришли на ум: * — У вас в Италии мята есть? — Откуда у них мята? Видел я их Италию на карте: сапог сапогом. * Пребывание в России действует разлагающе на неокрепшие умы. * — Сходил бы искупался или окуньков бы половил. — Что вы говорите такое, тетушка! Река жизни утекает в вечность, при чем тут окуньки? 6. Юмор. Он в фильме был приятным. Уместным, простым, хорошим, без лишнего. Может, я бы еще что-нибудь добавила, но я и так сделала отзыв слишком длинным. Прошу прощения за такое количество текста, но сложно выразить мнение об этом фильме в более сжатой форме, если хочется его обосновать. Фильм буду рекомендовать всем тем, кто его не смотрел. И пересматривать сама.

В Россию прибывает знаменитый маг и чародей самозваный граф Калиостро со своею свитой. Наделал в Петербурге много шуму и сбегая оттуда прихватил с собою милую девушку Марию, с которой ставит эксперимент, проверяя выведенную им формулу любви. И все бы ничего, да застревает под Смоленском, где местный помещик Федяшев желает с его помощью оживить статую, в которую своеобразным образом влюблен. Вообще-то в захаровских фильмах всегда был больший крен в театральность и свойственные ей эффекты. Поэтому они чаще были телевизионными. В Формуле любви этих эффектов, если не считать периодически возникающих арлекинов, почти нет. Отчасти поэтому картина не считается творческой удачей именно режиссёра. Но возражать против замечательного сценария Григория Горина и культового саундтрека Геннадия Гладкова вряд ли кто-то решится. Ироничное размышление о несовпадении рационального кода европейцев и русской алогичности получилось ярким на цитаты и актерские работы, сопровождаемое как стилизацией итальянской песни (знаменитая Uno momento) и хулиганских маршей, так и лирикой русской природы и женской красоты. Поэтому фраза 'Все пришельцы в Россию будут гибнуть под Смоленском' не только констатирует, но и объясняет поражение не только Наполеона и Гитлера, но и фигур масштабом поменьше. Почему объясняет?.. Потому что это и бездорожье (там как раз была карета разобрана), и безвестность (децентрализм) и помянутая уже нелогичность русской жизни: - За сколько починишь карету гостей? - За день - А за два? - Починим и за два. - А за 10 дней? -Тут без помощников не справлюсь. В России и воровать-то можно только по-крупному - мелкого просто не заметят (солонку спёр и не побрезговал - хороший человек). Или же забавная характеристика крепостной крестьянки в отношении слуг Калиостро: Дядя Степан, помог бы ты им. Подневольные ж люди - одной рыбой питаются. По эстетике же Формула напоминает Мастера и Маргариту. Калиостро сотоварищи аки Воланд со свитой. Да и делает то же самое - пытается удивить, объявив чёрное белым и белое чёрным. Только это у него не очень выходит, потому что умом Россию не понять.

Марк Захаров уже приучил зрителя, что многое в фильме будет излишне напоминать театральную постановку. Я не знаю всех законов театра и кино, но предполагаю, что они разные. В спектакле вполне одобряется, когда происходит что-то не вполне логичное, но зато яркое и, например, музыкальное. Если вдруг посреди спектакля выскочат чумазые шуты и начнут танцевать – никто же не удивится, и не будет кричать из зала «это не по сценарию! У Толстого такого не было!». Нет, это развлечение, потеха публике. Вот так и фильмы Захарова – смотришь на то, что логикой не объяснишь, но при этом совершенно над этим не задумываешься. «Формула любви» повествует о мистификаторе из страны-сапога Джузеппе Калиостро. Исполнили эту роль Нодар Мгалоблишвили и Армен Джигарханян. Один в кадре, другой за кадром. Вдвоём они создали очень любопытного персонажа. Иллюзиониста, искусного обманщика и мошенника, который, на мой взгляд, сам не может разобраться в любви. Он её хочет разложить по полочкам и вывести универсальную формулу. Не потому, что у него есть тяга к науке. А, наверное, потому, чтобы самому понять, как же, наконец, овладеть и покорить это чувство. Ведь если хочешь чем-то владеть – нужно знать, как оно устроено. И в то же время его печальные холодные глаза выдают тоску по этому чувству. Вот и трудится граф, пытается облегчить себе задачу. Но всё-таки полностью раскрыть этого персонажа я не смог. Что для него важнее – его шарлатанские занятия с людьми или стрелы амура? От чего из перечисленного он мог бы отказаться? Фильм определённо радует разнообразием персонажей. Очень ярких и непохожих друг на друга. Каждый со своим характером, со своей маленькой историей. И тем лучше это разнообразие видится, чем легче каждого персонажа описать с помощью двух-трёх слов. Именно тогда становится очевидно, как все интересны и непохожи друг на друга. Калиостро – загадочный маг, Федяшев – романтико-философский юноша, влюблённый в статую, Фимка – непосредственная крепостная девка, Лоренца – любящая мага помощница, Джакоб и Маргадон - своеобразные помощники графа, каждый со своими тараканами в голове. Украшение фильма – персонаж доктор – потрясающий дядька, самый саркастичный и острословный, при этом сохраняющий каменное выражение лица. И многие другие. Даже в этом наборе персонажей прослеживается что-то театральное. И если говорить в общем, то это привычный уже нам фильм Марка Захарова. Музыкальный, с шутками, с отличным актёрским составом, с репликами, которые ушли в народ (здесь почтение сценаристу Григорию Горину). И главное, что Захаров особенно любит и ценит – романтика. Не та, которая цветочки-конфетки-ужин при свечах. А с философией романтики. Иной раз романтики мрачной и холодной (как Остап Бендер или тот же Калиостро) или романтики молодой и беспечной (Федяшев, принцесса из «Обыкновенного чуда»). Но главное, что Захарову небезразличен герой, который склонен к красивому и возвышенному чувству прекрасного, чем бы он там ни занимался. 9 из 10

Фильм по мотивам повести А. Толстого. Тот редкий случай, когда литературное произведение не идет ни в какое сравнение с экранизацией. В отличие от повести, где материализация таки состоялась, в фильме Захарова Калиостро – это откровенный мошенник: 'Все обманывают всех, только делают это слишком примитивно. Я один превратил обман в великое искусство'. Здесь отдельный поклон Г. Горину. Во многих ли фильмах мы знаем фамилию сценариста? Тонкие, ироничные, интеллектуальные сценарии Горина позволяют чествовать его наравне с режиссером. Актерский состав бесподобный. Начиная с малоизвестного Нодара Мгалоблишвили, блестяще сыгравшего Великого магистра, которого при этом не боятся, а жалеют (плюс голос А. Джегарханяна). Лучшие актеры 'Современника' Пельтцер, Броневой, Абдулов и примкнувшие к ним Фарада и Аминова – просто великолепны. Однако приходиться согласиться с одним из отзывов, что главные 'молодые' герои вполне заменяемы и не представляют ничего особенного. Пересматривая фильм сейчас, неожиданно отметила, что фильм пропитан духом любви к России. Хоть и посмеиваемся над собой: 'Меня предупреждали, что пребывание в России плохо действует на неокрепшие умы', 'Здесь такие обычаи – ключи выдают, а замков нет'. А все-таки, люди получились и чище, и душой щедрее. И такой искренний патриотизм довольно нетипичное явления для фильмов той эпохи, когда тонко подколоть 'совок' считалось доблестью среди творческой элиты. И ещё. 'Формула любви' это фильм не про любовь, не 'love story' и даже не 'Обыкновенное чудо'. Это просто чудесный фильм! 10 из 10

Марк Анатольевич Захаров больше театральный режиссёр, работающий в знаменитом 'Ленкоме'. В советские времена прославился телепьесой/мюзиклом 'Юнона и Авось' с потрясающим Николаем Караченцевым. Но не только театралы любят непревзойдённого мэтра Марка Захарова, но и поклонники киноискусства. На телевидении с завидной регулярностью транслируют его знаменитые 'Обыкновенное чудо', 'Тот самый Мюнхгаузен' (входящий в Top250 КП), 'Дом, который построил Свифт' и, конечно же, забавный музыкально-танцевальный фильм 'Формула любви' с нашими любимыми актёрами: Александром Абдуловым, Семёном Фарадой, Леонидом Броневым, Тамарой Пельтцер, Александрой Захаровой. Но эти замечательные артисты оказались больше на втором плане. 'Формула любви' вышла на экраны в 1984-м году и тогда ещё не было всеобщего движения сыграть на имени какого-либо известного актёра как на рекламной акции, чтобы 'отбить' себя в кинокассе. Марк Анатольевич тщательно подобрал актёрский состав, пригласив на главные роли неизвестных, но очень талантливых исполнителей: тогда имена Нодара Мгалоблишвили, Елены Валюшкиной и Александра Михайлова (не того, который искромётно исполнил свою роль в 'Любовь и голуби', это полный тёзка) не были на слуху. По правде говоря, актёры не смогли сполна воспользоваться предоставленным шансом, чтобы закрепиться в кино, для них так и остаётся 'Формула любви' лучшей картиной в карьере. Нодара Мгалоблишвили не видим в силу его почтенного возраста (ему уже исполнилось 83 года, правду говорят, что грузины - долгожители, хочется пожелать ему много лет здравствования), Александр Михайлов вообще давным-давно исчез, а у Валюшкиной последняя заметная роль - коменданта Зои Михайловны в ситкоме 'Универ. Новая общага'. И всё же в 'Формуле любви', благодаря таланту Марка Захарова, сложился точный, цепкий, слаженный ансамбль. Каждый персонаж заслуживает внимания, каждый из них много чего привнёс в ленту, отчего она стала столь любимой у отечественного зрителя, а жители из-под Смоленска могут с гордостью говорить, что у них бывал большой авантюрист и шарлатан граф Джузеппе (для друзей просто Джузи) Калиостро, хоть всё это художественный вымысел от писателя Алексея Толстого и сатирика-сценариста Григория Горина, а снималось всё под Москвой. Благодаря вычурным выражениям, в чём-то даже высмеивающим помещичий свет того времени, благодаря и простонародным фразочкам и куда уж без латыни от местного кузнеца, с которым прислужница Фимка на сеновал собралась прийти, 'Формула любви' стала и разнообразной, и сочной, и иносказательной, и ласкающей слух. И чего стоит только 'Неаполитанская песенка' от двух блестящих персонажей Жакоба (Абдулов) и Маргадона (Фарада). Небольшая строчка 'Уно, уно, уно моменто...' от Геннадия Гладкова мгновенно превратила забавную композицию в настоящий хит. Да и вообще блистательный дуэт Абдулов-Фарада безмерно порадует тех, кто не смотрел в силу неизвестных причин 'Формулу любви'. Это весёлый, яркий, юморной тандем слуг графа славно дополняет весь фильм. Не так много на экране Леонида Броневого, но его местный лекарь с саркастическими, едкими и даже ехидными словечками делает фильм во многом афоризматическим. 'Да, это от души!', 'Откушать можно.', 'Не удивляет...' - лаконично, но так действительно от души, что можно сказать, что и Броневой, наряду с Абдуловым и Фарадой, самые главные комедийные ипостаси 'Формулы любви'. Но к ним обязательно надо добавить кузнеца, владеющего латынью, в исполнении Николая Скоробогатова: 'Всё от мине зависить...' - ещё один афоризм обихода нашей речи. Да есть и другие многочисленные фразы и реплики, заслуживающего, чтобы их знали и помнили, но тогда можно рассказать чуть ли не весь фильм. Соблазнительная и страстная сподвижница графа Калиостро Лоренция, сыгранная Еленой Аминовой, добавила картине того, чего редко увидишь в фильмах советской эпохи, а именно сексуальности. Правда, Елена Валюшкина так та вообще в парусекундном кадре появляется с обнажённым бюстом в образе нимфы-мечте героя Александра Михайлова. Итальянская женщина-вамп и наша барышня дали фильму красоты и, опять же, сексуальности. И нельзя пропустить мимо танцевальные вставки будто бы от итальянских паяцев, где заправлял солист Александр Куломзин, изначально принятый за Константина Райкина - слишком ужимки и мимика была схожа на сына выдающегося юмориста. <i>Классический фильм, когда отечественный кинематограф изобиловал выдающимися актёрами, талантливыми режиссёрами, прекрасными композиторами, что делало картины индивидуальными и входящими в золотую коллекцию от депрессии... А через пять-шесть лет начнутся совсем другие времена...</i> <b>10 из 10</b>

Марк Захаров - великий рассказчик. Но театральный. Его стихия - <b>условности, декорации, мистификации, дивертисмент и мюзикл</b>. Захаров способен освоить даже самый заземлённый сюжет, например, 12 Стульев, погрузив его в эти самые условности. Но как только условности заменяются реальностью, 'обыкновенное чудо' и захаровская магия начинают таять и испаряться. Сам Мастер, видимо, чувствовал это и никогда не играл в настоящий кинематограф: <b>у Захарова нет реалистичных фильмов</b>. За исключением Формулы Любви. Да, были и Тот Самый Мюнхаузен, и Убить Дракона, но в них реальность, 'улица', являются кратковременными фрагментами, 'естественными декорациями', выразительно и сочно задающими фон повествования. Эдакое 'в некотором царстве, в некотором государстве...' И далее - основное действо в театрализованных интерьерах... И как нелёгкая сподобила Мастера решиться перенести своё фирменное повествование-притчу в условия абсолютной реальности? Да, каждый фильм Марка Анатольевича - притча, <b>серьёзная философия в развлекательной форме</b>, старинные наклейки на чемодане с видами Рио-де-Жанейро, европейских ратуш и дворцов. Такие привлекательные образы, но на чемодане житейских истин, которые нужно усвоить и нести. И ты веришь в эти притчи именно благодаря очень точной мере условности, которая задана гениальным Гориным ещё в драматургии, в сценарной основе, и аккуратнейше перенесена на экран Захаровым. Формула Любви, на мой взгляд, наименее удачный фильм Марка Анатольевича (я бы даже сказал, неудачный), - именно потому, что выведен за скобки привычного киноязыка Захарова. Рассказчик может вызвать эмоции слушающего по-разному. Например, передавая все нюансы происходящего. 'В троллейбус с трудом вошла старая женщина. Лицо её было испещрено морщинами, неказистые платье и кофта, казалось, были её ровесниками...' А можно рассказать анекдот про то, как 'одна бабка поехала на базар...' И манера Захарова - именно эдакие анекдоты про то, что весь мир театр, в котором творятся непостижимые вещи. Неизвестно ещё, создал ли бы Мастер это жанр 'загадочных анекдотов' без великолепных пьес Григория Горина. На наше счастье, драматург и режиссёр, Горин и Захаров, 'нашли друг друга'. Вернёмся к Формуле Любви. Вот здесь беда происходит оттого, что анекдот постоянно проваливается в реалистичную историю, а история с её нюансами (старинная усадьба, лесок, подворье, сеновал и т.д.) то и дело соскальзывает на анекдот. Сомнительными, мягко говоря, выходят и реализм, и притча. А уж момент, когда Калиостро начинает 'колдовать' вокруг статуи, и вовсе превращается в дешёвый балаган. Реальная зелень леса и тряпьё с нарисованными 'каббалистическими' знаками; вытоптанная пыльная полянка и подожжённые керосиновые дорожки, призванные изображать 'огненные круги'... Условность, безусловно, проигрывает рядом с реальностью, - становится глупой претензией. Не превращается гипсовая статуя в красавицу, <b>не происходит чуда</b>, - Фараде и Абдулову приходится накрывать ещё одной тряпкой изваяние, чтобы хоть как-то обозначить таинство превращения. Насколько всё могло бы стать интереснее и загадочнее, если бы Захаров изначально задал и придерживался бы театральной условности во всём. Ведь волшебный лес выглядит иначе, чем натуральный; таинственная статуя может быть совсем не похожей на гипсовую; а усадьба в декорациях превращается в магическое место, где нет особой необходимости жечь костры, - достаточно по-особенному поставить театральный свет... Но нет... Зачем-то Захарову понадобилось вынести волшебную историю 'на пленэр'. Ни история, ни пленэр от этого не выиграли, как по мне. Особо стоит упомянуть и об остальных 'трудностях' Формулы Любви: об операторской работе и актёрском составе. Нет у Нахабцева понятий 'крупный план', 'общий план', - камера лупит всё неким 'театральным планом', когда актёры видны в рост. Иногда крупнее, иногда общее, но в целом <b>не происходит ни нюансировки эмоций, ни масштабирования места действия за счёт операторского мастерства</b>. Так сняты и Служебный Роман, и Ирония Судьбы, - в них фокус держится на фигурах, на том, что они делают, на их взаимодействии и механизме самого сюжета. При качественных диалогах и талантливых актёрах беды в этом нет. А вот при отсутствии аутентичной стилистики кинорассказа средняя операторская работа только вызывает раздражение. Ну и, конечно, актёры... Да, как и в большинстве захаровских фильмов, в Формуле любви задействованы блестящие исполнители. Но не в главных ролях. Калиостро, правящий бал, - флегматичный ряженый грузин. Режиссёр не добился от него ни проявлений взрывного итальяно-иберийского темперамента, ни демонического масштаба, - вышел '<b>фанерный Мефистофель</b>'... Михайлов же и Валюшкина, находясь в эпицентре повествования, <b>исполняя главных героев фильма, демонстрируют 'харизму' живых кукол</b>. Думаю, замени их на двух других сереньких актёров, и ничего в восприятии фильма не изменится... Но свита этих двух голых короля и королевы поистине великолепна: Броневой, Пельтцер, Абдулов, Фарада. И на что 'пустил' Захаров истинных мастеров лицедейства? На цитаты, на реплики, на подкладку. Сколь ни пытается свита играть короля, главные роли в фильме провалены. А ведь, казалось бы, в предыдущих фильмах Захаров нашёл идеальный тип актёров для своих 'увеселительных притч'. Это <b>исполнители, мастерски сочетающие комизм и серьёзность</b>: Миронов, Абдулов, Янковский, Броневой, Васильева, Чурикова, Кваша. Видимо, чутьё изменило Захарову, не позволив найти среди молодых актёров исполнителей с той же способностью. Может статься, что в Формуле Любви Захаров захотел достичь нового уровня мастерства, овладеть искусством настоящего кинорежиссёра, снимающего в реальных условиях. И вдобавок взял на главные роли актёров вне комического амплуа. Однако результат показал, что в кино <b>говорить серьёзно о серьёзном у Захарова не получается</b>. Так же, как и говорить о реальности реальным языком. Театральный режиссёр-постановщик оперирует мизансценами, которые зритель видит с одного и того же расстояния от глаз до подмостков. В кино же основой повествования являются не мизансцены, а операторские планы планами. Для того, чтобы делать настоящее кино, режиссёр должен сам если уж не уметь выстраивать и чередовать кадр, то понимать, по какому принципу кадр выстраивается и чередуется при монтаже. В театре не существует монтажа. Не овладев искусством кадра, Захаров превратил свои фильмы в 'кино-театр', в съёмки спектакля. И делал он это великолепно, пока не решил придать спектаклю Формула Любви реалистичную стилистику. Вышла <b>невразумительная потешная комедия</b>, где глобальная идея - не главное. (Невнятность её подачи ни в чём не может сравниться с совершенно идентичной идеей о волшебном преображении в любви, безупречно переданной Обыкновенным Чудом.) Режиссёр заставляет гениальных актёров балагурить и сыпать шутками, низводя мощную драматургию до уровня... капустника. По счастью, этот фильм стал для Мастера исключением, лишь подтверждающим правило: Захаров - великий рассказчик, умеющий остановиться, когда не чувствует органики повествования. 2 из 10

Полемика на предмет допустимости режиссёрских трактовок литературных произведений, находящих своё выражение в театральных и кинематографических постановках, стара как мир. Одни полагают, что экранизации должны объективно отражать первоисточник, доподлинно следовать каждой писательской букве. 'Постановщик правомочен по-своему интерпретировать плод литературных трудов создателя' - возражают другие. Кинопостановка повести Алексея Толстого 'Граф Калиостро' маститым режиссёром Захаровым всецело являет собой беспредельно вольный подход, полностью искажающий изначальный замысел писателя. Хорошо это или плохо - вопрос чисто субъективного восприятия. Стыдно сказать, но 'Формулу любви', которая уже давно разошлась на искромётные цитаты и уморительные песни, я впервые полноценно посмотрел... позавчера. Если рассматривать фильм как совершенно независящее от повести кинотворение Захарова, то я, пожалуй, присоединюсь к мнению предыдущих рецензентов. Фирменный захаровский стиль, гармонично сочетающий в себе комедийность, философичность и феерию гротеска, помноженные на восхитительную игру золотой актёрской плеяды, заслуженно ставит Марка Анатольевича в один ряд с величайшими отечественными режиссёрами. Однако во всём есть свои 'но', и в фильме их крайне не мало. Как известно, граф Калиостро - реально существовавший персонаж. Под сглаживающими статусами мага и иллюзиониста скрывался масон (причём чуть ли не самой зловещей ложи - иллюминатов) и каббалист (т. е. для претворения в жизнь своих 'фокусов' призывающий тёмных духов), поэтому власти православной Империи совершенно справедливо его преследовали. В толстовской повести Мария - жена Калиостро, три года с ним путешествующая, чешка по происхождению и сирота, что, конечно же, входит в серьезное противоречие с захаровской экранизацией. Более чем странно и неадекватно новыми интерпретаторами расписано поведение Машиных родителей в самом начале фильма. Какой добрый родитель, пускай и ради выздоровления главы семейства, пожертвует родной дочерью, отправив её сопровождающей совершенно незнакомого человека, причём демонической наружности? Вы хоть понимаете, папенька и маменька, что вверяете Машеньку отнюдь не доброму доктору Айболиту, а заправиле каббалистических мистерий, которые кроме факирства, астрологии и прочей оккультщины не исключают и оргиастических мерзостей?! Романтический герой Алексей Алексеевич, в повести спасший бедную девушку от злобного мучителя, у Захарова подаётся под видом одержимого болвана. Режиссёр намеренно дискредитирует романтизм и возвышенные чувства, старается изобразить их аляповато, воцаряет над ними надменный калиостровский разум. Уж очень хочется Захарову выдать желаемое за действительное, чтобы главная героиня полюбила за холодный рассудок, а не за горячее сердце. Увы, в повести Мария буквально-таки ненавидела носителя холодного рассудка, и полюбила не желчного спесивца, а того, кто этого действительно заслуживал. Калиостровская свита не отстаёт от хозяина. Пришедшаяся по нраву широким массам забавная песенка 'Uno momento' - дифирамб похотливой низости, и нечестивый поступок Жакоба по отношению к доверчивой Фимке лишнее тому подтверждение. Честно скажу - мне не понравился этот фильм. И его премьера в преддверии нового 1985 года стала как бы прелюдией к чему-то недоброму. Гений Захарова очень хорошо постарался изобразить Зло привлекательным, но и, наверное, не только мне одному чужда идея его облагораживания. Завуалированное под личину глубокомысленной философии лукавомудрие воландовских софизмов, полагающих, что Свет невозможен без Тьмы, и декларирующих идею Зла, творящего Добро, оказывает на меня минимальное чарующее воздействие. Мало ли было творящих чудеса лжепророков. Сколько ещё будет.

Выдуманная история пребывания в России итальянского мага, алхимика и просто мошенника Джузеппе Калиостро. На мой взгляд, лучшее творение двух авторов Григория Горина и Марка Захарова. Еще один из фильмов, все слова которого, я знаю наизусть, и который с гарантией при просмотре в бессчетный уже раз принесет радость. Добрый, веселый, умный фильм, в котором я не нашел недостатков и изъянов. При таком мажорном раскладе обсуждать особо ничего, фильм обязательно рекомендован к просмотру любому зрителю, но хочется все-таки отдельно отметить достоинства (как говорится слагаемые успеха): 1. Оригинальный сценарий Горина, его фирменный юмор, с особенной лукавой интонацией в голосе, который ни на минуту не прекращается, каждая фраза в десятку. Мне нравится, что фильм рассказывает обычную “киношную” историю и лишен той “навязчивой притчивости”, с которой Горин делал другие сценарии для Марка Захарова. Смысл присутствует, но перегруза и назидания нет, все вплетено в историю очень изящно и мастерски точно. Это лучшее кинопутешествие итальянцев в России. 2. Оригинальный режиссерский талант Захарова, который раскрыл сценарий, и вселил в него новую жизнь. Другие телевизионные работы этого режиссера смотрятся “тяжелее”, а “Формула любви” выгодно отличается правильным внутренним ритмом, цельностью и пространством в кадре, которого мне так не хватало в павильонных съемках, например “Обыкновенного чуда”. 3. Музыка Геннадия Гладкова 4. Операторская работа, художник, костюмы - высший класс. 5. Актеры…Абсолютно все в обойме, никого выделить не получается. Все отработали по полной, но отчасти это заслуга Захарова, это его особенный взгляд, и стиль который просматривается во всех персонажах. Как жаль, что Григорий Горин ушел так рано, его мудрость и его талант очень нужны людям сегодня. И жаль, что Марк Захаров не снимает теперь большое кино.