Бесы

«Бесы» – фильм Романа Шаляпина и Евгения Ткачука, вышедший одновременно с сериалом Хотиненко в 2014 году, где тот же Ткачук играл Шатова. Из данного фильма видно, что Хотиненко совершил серьезную ошибку, не пригласив Ткачука на роль Верховенского, которого он здесь и играет. Сам Шаляпин играет Виргинского, потому, актеры и режиссеры работает на два фронта, дабы изображение выглядело аутентичным и психологически убедительным. У фильма есть как ряд существенных недочетов, так и ряд преимуществ перед остальными экранизациями сложного, многослойного романа Достоевского. Во-первых, почти полное устранение из повествования фигуры Ставрогина, который появляется в фильме лишь в качестве бездыханного тела. Во-вторых, это сосредоточение внимания зрителя на трех эпизодах из романа: убийстве Шатова, самоубийстве Кириллова и монологе Верховенского о будущем мироустройстве. Ограничение повествования лишь тремя сценами существенного облегчило создателям работу, при этом попытка создания сложного киноязыка обернулась не всегда уместным ощущением театральной самодеятельности (работа с освещением и камерой). Фильм относится к тем, что сняты фактически без бюджета камерный, с участием лишь семи актеров. Задачей фильма было фундаментальная децентрация нарратива, выстраивание его не вокруг фигуры духовного провокатора Ставрогина, а вокруг политического провокатора Верховеснкого с попыткой вернуть философскому роману очертания памфлета на революционное движение, как он и был воспринят современниками Достоевского. Режиссеры стараются придать рассказываемой истории современное звучание, из-за чего помещают повествование в наше время, ограничивая происходящее тремя реальными интерьерами. Конечно, фильм воспринимается больше как спектакль, чем как полноценный фильм, актеры играют пластически избыточно, с пережимом, интонационно педалируя сильными эмоциями. Единственный, к кому нет претензий – сам Ткачук, чей Верховенский в полной мере оправдывает слова Кирилова о нем, как об обезьяне. Ткачук превращает своего героя в тщеславное животное, одержимое жаждой власти, в карикатурного диктатора, жалкого и страшного одновременно в своем желании обладать душами и телами миллионов людей. Финальный танец Верховенского вокруг тела Ставрогина – жуткий в своей символизме эпизод, в котором видно, как близко находится безумие ко всякому политическому революционеру. Реальная кровь, убийства, разврат, понижение уровня образования – все, чем пугает Верховенский, все, чем искрит его сомнамбулическая, лихорадочная речь в финале, призывая к изничтожению нравственных основ общества, произносимая в камеру перед трупом Ставрогина – предупреждение нам, нашему времени, в котором, казалось бы, уже все сбылось и впору действительно ждать нового Ивана-царевича, диктатора, который утопит страну в крови.

Достоевский современник всем поколениям. Именно поэтому будь то современная интерпретация или адаптированный с филигранной точностью сценарий будут актуальны. Но возможно ли передать всех «Бесов» в метражном фильме, в границах столь ограниченного времени. Авторам это удалось. Получилась очень емкая, глубокая картина, с тщательно обдуманным сценарием. Картина сильна и с позиции игрового подвига Евгения Ткачука, который очень живо, трагично, глубоко и откровенно выстоял на сцене. На сцене, потому, как фильм, во многом напоминает театральную постановку. И театральность в данном случае нисколько не портит и не утяжеляет фильм, она позволяет воспринять его целостно и неразрывно, как единый поток. Фильм не изобилует персонажами, ограничившись членами «тайной пятерки», в полной мере лишь отражает Верховенского, все остальные как бы уходят на второй план, теряются на фоне его превосходства. Нашел свое отражение герой Кириллова, монологи которого построены очень четко и доходчиво и объясняют его позицию самоубийства как проявления своеволия. Однако образ Кириллова, кажется слабым и неубедительным, и этот единственный изъян, возникший вследствие неправильного подбора актера, создает некий резонанс персонажа. Тем самым тема абсурдности существования больше выявляется через Верховенского чем через Кириллова, что в некой степени не соответствует первоисточнику. Воплощенный режиссерский ход с белой комнатой, позволяющий погрузиться во внутренний мир Верховенского, увидеть его расщепление в ослепляющей идее, очень оригинален, динамичен и оправданно определен перед центральным заключительным монологом героя. За искреннее, немного своевольное, прочтение Достоевского хочется отдать должное авторам и поблагодарить за полученные эмоции, смешанного характера. 9 из 10