Отвращение

Вероятно, фильм имеет историческое значение для жанра триллера, я не настолько глубоко знаком с историей кино, чтобы судить об этом. Но я думаю, что с точки зрения современного зрителя этот фильм не дотягивает до высоких стандартов. И явно проигрывает работам Хичкока. Во всяком случае я не смог полностью проникнуться атмосферой этого фильма, он не захватывает с первой до последней минуты. Мне показалось, в фильме нет такой четкости и целостности, которая отличает лучшие кинематографические работы, особенно в жанре триллера. Здесь есть невыразительные и лишние сцены, кульминационные моменты выделены недостаточно. Хотя посмотреть фильм можно, он все-таки не плохой. Есть много интересных находок в плане отражения подсознательных процессов в восприятии мира и галлюцинациях главной героини. Но каким-то психологически гениальным я бы этот фильм тоже не назвал, в общем-то все эти находки лежат на поверхности. Любопытно, что сняв эту картину о девушке, вероятно пережившей в детстве насилие со стороны отца, спустя лет десять режиссер Полански сам был обвинен в изнасиловании тринадцатилетней девочки, за что в США выписан ордер на его арест, из-за чего Полански до сих пор не может приехать в США. В итоге я бы рекомендовал этот фильм тем, кто интересуется историей кино. Для интересующихся этот фильм, наверное, даже обязателен к просмотру. Но для всех остальных здесь мало интересного. Всем остальным рекомендую посмотреть лучше фильм 'Марни' Хичкока, схожий по тематике, выпущенный годом раньше. P.S. И мне кажется, что более правильный перевод названия этого фильма - 'Отторжение'.

Признаться честно, меня немного пугают известные своей пронзительностью и жестокостью фильмы. Когда говорят, что фильм оглушит своей атмосферой, заставит рыдать и плакать, сделает другим человеком-я улыбаюсь и заношу его в список, чтобы никогда не смотреть. Но иногда я все же решаюсь. А потом дергаюсь, нервничаю, желая чтобы он побыстрее кончился и в тоже время не в силах оторваться от экрана, не в силах пропустить хоть одну деталь. А потом вздыхаю с облегчением, когда фильм заканчивается, и еще долго кручу его в голове. Для меня Отвращение стал именно таким фильмом. Ты видишь главную героиню, такую кукольно красивую Катрин Денёв. Милая, пушистая с виду, но что-то с ней не так. Нам это показывают постепенно: её забывчивость, зависания, повторение одних и тех же движений и тд. Медлительность её реакции сначала раздражает, потом начинает пугать. У главной героини нет друзей или хобби, а мужчин она боится, она ведь помнит, что 'всем им нужно лишь одно'. Живет она в режиме 'работа-дом', и единственная, с кем она хоть немного близка и может чем-то поделиться, это сестра. Только вот сестре не до этого, у нее своя жизнь и свой мужчина. Именно отъезд сестры является отправной точкой потери контроля и медленного, черно-белого падения в ад для Кэрол. Её подавляемые страхи выходят наружу, фантазии полностью заполоняют мир и она уже не может сдерживать безумие внутри себя. Ведь она совсем одна, а вокруг мужчины, самцы, животные, они облизываются и лезут к ней, трогают её, и это так...отвратительно. И это то, чем была для меня пропитана вся атмосфера фильма: безумием, одиночеством и отвращением. 8 из 10. Нейтральная рецензия-потому что тяжело, погружение в такие фильмы личный сорт мазохизма. И все же это восхитительно, восхитительно ужасно и восхитительно... черно-бело.

Пересматривая фильм Романа Полански «Отвращение», каждый раз убеждаешься, что это подлинный шедевр. Уже с первого кадра, когда камера сосредоточена на глазном яблоке героини Катрин Денев, тебя охватывает неприятное ощущение тревоги. Эта тревога обязательно перерастет в нечто более жуткое. Напряжение в этой картине дойдет до крайней точки, оставив под конец очень смешанные чувства. Вам покажется, что над вашим мозгом произвели настоящее насилие. Как много говорят глаза, и как редко мы в них заглядываем, предпочитая доверять лишь нашему поверхностному взгляду на того или иного человека. Наблюдаем со стороны, и делаем определенные выводы. Вот и ужас, написанный в глазах девушки Кэрол, мало кто в силах заметить. Этот ужас люди принимают за рассеянность, чувствительность, впечатлительность, инфантилизм. Кому-то сей ужас кажется весьма милым, трогательным и притягательным. По сути, маникюршу Кэрол постигла неприятная участь. Она жертва поверхностных взглядов. Будучи от природы очаровательной, и красивой, изнутри она напугана, и замкнута. Она мало говорит, но понять всю степень ее отчаяния и несчастия, можно по ее взгляду, и поведению. Ей отвратительно практически все, что связано с плотью. Особенно с мужской. Ее мучают страхи, фобии, отвращения, перерастающие постепенно в патологии. При этом она может быть на редкость хладнокровной, в особо критический момент, когда ощущает, что надо защищаться. А защититься ей хочется от мужчин, в первую очередь. От их желаний ею обладать, от их влюбленностей, фантазий,( пусть даже самых безобидных) связанных с ней. Чем сильней она отгораживается, тем больше их притягивает, становясь своего рода желанной добычей. И в этом тоже ужас. Почему ее тревожат, и домогаются даже несмотря на то, что ей это совершенно не нравится? Неужели некоторые мужчины не в силах понять, что красота создана не для того, чтобы ею обладать и покорять? Для Кэрол ее красота, просто часть сложной натуры. Она не пытается ее использовать, чтобы добиться каких-то целей. Она ранена, серьезно травмирована и ей нужна помощь. Мужчины же частенько влюбляются именно во внешность, ничего не желая знать о сущности женщины. Это поверхностное чувство они называют любовью. Полански настолько чертовски четко прописал свою героиню, что зритель поневоле испытает отвращение, которое испытывает она. Хотя, прекрасно осознает, что, героиня не в себе, и не здорова. Поддержкой являлась ее старшая сестра. Но, она отдалилась, приведя в дом своего любовника, а потом и вовсе уехав с ним. Ей неприятен этот любовник, ей неприятна даже его бритва, и зубная щетка, которую он ставит в один стакан с ее щеткой. Ее отвращает сама мысль, что за этим могут крыться похотливые и грязные намерения. В общем, у Кэрол гипертрофированные пугающие фантазии. Но, самое страшное начнется, когда грань между фантазиями и реальностью начнет потихонечку стираться. Даже обаятельный, влюбленный юноша начинает казаться отвратительным, потому, что не в силах оставить девушку в покое, и хочет ворваться в ее личное пространство. Один поцелуй приводит девушку в состояние катарсиса. Внутренний мир начинает рушиться, от осознания, что она поддалась, и позволила себе соприкоснуться с тем, что ей отвратительно. Возможно, она надеялась, что после этого, отвращение и страх пройдет. Но, в ее случае, эти чувства напротив взяли верх над ней. И она превратилась на наших глазах в настоящую психопатку. За этой трансформацией весьма сложно наблюдать, как психологически, таки физически. Катрин Денев отыграла свою роль безупречно. Глядя на нее, поневоле вспоминаю других выносивших мой мозг французских актрис, вроде Аджани, и Шарлот Генсбур. Ох, и как им это удается? Вот это школа! Полански, кстати, сделает несколько толстых намеков, чтобы мы примерно поняли, от чего Кэрол стала такой.

Кризис здравого смысла очаровательной молодой женщины, сходящей с ума в съемной лондонской квартирке; брэмфордовский психоз вчерашней провинциалки, беременной то ли долгожданным первенцем, то ли Антихристом; припадочное исступление жильца Трелковского – создавая свою «квартирную трилогию» Роман Полански ставил во главу угла не интригу в стиле «<i>где</i> именно ты живешь», а вопрос «рядом <i>с кем</i> ты живешь». Являясь ортодоксальным символистом, для которого крайне важен визуальный ряд донесения информации, в «Отвращении» он не скупится на «пасхалки»: от самых незаметных до откровенно кричащих об одном – мужененавистническом безумии главной героини. Безумии, пустившем свои уродливо-скрюченные корни так глубоко и витиевато в душу Кэрол Лиду, что убить паразита можно лишь путем уничтожения организма его носителя. Метафоричность режиссерской идеи обозначается еще во время вступительных титров, когда зритель видит героиню Катрин Денев, левая половина лица которой погружена в тень, пугая бездной чернеющего глаза, в то время как правая остается ярко освещенной, олицетворяя собой еще Пушкиным воспетый «чистейшей прелести чистейший образец». Увивающиеся за «прелестью» обожатели не подозревают, что сущность, столь удачно замаскированная под облик странноватой салонной маникюрши, действует по принципу хищного растения, подманивающего жертву пленительной красотой, а затем безжалостно перемалывающей несчастного в кровавый утиль. Полански нагнетает драматизм умело подобранными разобщенностью и нелогичностью действий главной героини, по ходу действа все более и более напоминающей зверя, мечущегося в клетке застарелой деструкции. Жалость сменяется недоумением, недоумение озадаченностью, на смену которой приходит всеобъемлющее отторжение по отношению к личности Кэрол. Само название фильма призвано не только подчеркнуть ее отношение к противоположному полу, но и обозначить подсознательное неприятие демонстрируемого морального облика, по принципу, аналогичному тому, как любое сообщество здоровых животных отторгает больных и нежизнеспособных особей. Полански не дает однозначной трактовки причины, послужившей катализатором и постоянным проводником психического отклонения главной героини, предпочитая исследовать ее действия методом отстраненного наблюдения. Вероятных путей к умопомрачению Кэрол может быть сколь угодно много: возможно, причиной являются перенесенные в детстве переживания и душевные травмы, побуждающие финальный фокус камеры пророчески застыть на пожившем семейном снимке, где задумчивая белокурая девочка оказывается единственной, кто не смотрит на фотографа, а кажется погруженной в собственный иллюзорный мир. Либо исток морального уродства кроется в нескрываемой полигамии сестры, как-то обронившей сакраментальную фразу: «Мой дом – это отель», служащую прозрачным намеком на то, что отчетливо слышные стоны, вызываемые ее нынешним возлюбленным, по сути могут сопровождать визиты множества других мужчин. Именно в близости нахождения сестры видится мне основная причина аномалии Кэрол, абсорбирующей всю мерзость и низменность отношений между мужчиной и женщиной, чтобы затем выместить их гротескно-ужасающим способом. Подчеркнутый эстетизм видеоряда выступает словно антагонистом внутреннего наполнения главной героини: черно-белое выхолощенное кадрирование, лаконичность обстановки, минимализм сюжета вступают в противодействие с демонами, копошащимися внутри Кэрол, многообразием ее патологии и, наконец, с апогеем агонизирующего действа, фиксирующего полную трансформацию внешне безобидной барышни-чудачки. Ворожейно акцентируясь на числе два (повторное появление трещин аналогичного рисунка, дважды замеченное шествие странноватого ансамбля уличных музыкантов, один из которых никогда не смотрит вперед, второй согбен почти под прямым углом, а третий и вовсе пятится по-рачьи; два убийства, одно из которых влечет начало цикла смертей, а второе служит, (возможно, лишь временным) его окончанием). Полански создает уникальный сорт саспенса, обволакивающего новокаиновым кошмаром, одновременно усыпляющим и умертвляющим, чтобы затем взломаться ошарашивающими сценарными «финтами». Этот саспенс отличен от того напряжения, которым пропитаны хичкоковские и линчевские творения – саспенса «иного» не по причине меры дарованного таланта, а в виду личностных искажений, рисующий свой уникальный узор внутри каждого из перечисленных синема-гениев.

Фильмография режиссера еврейского происхождения имеет свою иерархию и пошаговое творческое развитие, что неудивительно для нынеживущих, но уже не дилетантов, а бесспорных грандов как классического арт-хауса, так и современного качественного триллера - одним словом, мирового кино. Значительная часть контингента ценителей Полански часто игнорирует это арт-хаусное начало. И понятно, почему. Однако, первый полнометражный и, вместе с тем, англоязычный фильм Полански принес ему мировую славу за своеобразный и психологический во всех смыслах продукт. Роман Полански, ввиду своей этнической принадлежности, был подвержен гонениям во время нацистской оккупации. Не лишено логической связи предположение, что подлинное пост-травматическое страдание выражено в первой дебютной работе, посвященной страданию и лишенной банальности - прямой военной драмы о еврейском беглеце, - но и это не стало лишним, как мы знаем из поздней фильмографии автора этих ваших 'Девятых Врат' и 'Пианистов' (лукавлю, 'Девятые Врата' - достойный опус). Эта фрейдисткая кинолента повествует о внутренних переживаниях героини, в отличие от других психологических триллеров того времени. Кэтрин Денев, безукоризненно изобразившая невербальное поведение несчастной, страдающей паранойей и сексуальной подавленностью, с чем связаны символические образы картины, ведет это повествование сольно; ее иррациональное отвращение и фобии порождают манию преследования, репрезентативным образом чего предстает сексуальный маньяк в ее галлюцинациях параноидального характера. Почти все действия, благодаря ее окончательному отчуждению, происходят в одном закрытом помещении, которое становится для нее камерой пыток по мере развития сюжета и расширения спектра ее галлюцинаций; оно уже перестает быть для нее неприступным убежищем от окружающего кошмара. Когда экстериоризированные процессы больного разума, выступающие в роли 'защитного механизма', достигают своего апогея, это приближает ее вплотную к психопатии. Таковы законы динамики и последствия человеческого страдания, находящегося на грани патологии, и людское безразличие к оному. Кроме звукового фона, движущей силой фильма стало участие великолепной Кэтрин Денев в образе несчастной красавицы. С первых кадров она показывается абсолютно безэмоциональной и апатичной; отсутсвующий ледяной взгляд смещается органично бегающим невротичным; каждый ее шаг замедлен перманентным страхом. Т. о. это уникальный, концептуальный психологический триллер; художественная пища для размышления в области клинической психологии, психоанализа, psyEtc 9 из 10

Что такое безумие? При ближайшем рассмотрении сам термин умопомешательства оказывается трудно определимым. В XV веке им было нечто одно, в XIX другое, а сегодня - третье, что и неудивительно ведь сознание человека, доминирующее мировоззрение, да и само сущее пребывает в постоянном течении. Фундамент новому восприятию бытия подготовил старик Шопенгауэр, утвердив в философском дискурсе западноевропейской культуры понятие 'воли'. По его мнению 'воля' присуща всему живому и ее референтом в материальном мире является тело. С этого все и началось. Великий Фрейд, базируясь на последних достижениях гениев философии увязал влечения и страсти тела со страхами и надеждами души. Цепь замкнулась. Его учение оказало неоценимую помощь человечеству, которое в связи с неуклонной урбанизацией, механизацией и тотальной симуляцией медленно и верно сходило с ума…И сходит до сих пор. Города растут, население уплотняется, а человек чувствует себя все более одиноким. Средства производства совершенствуются, машины усложняются, чтобы облегчить жизнь, а человек ощущает себя все более жалким и ненужным. Границы прав и свобод расширяются, сексуальность полностью раскрепощается, а человек все глубже вязнет в пучине отчуждения от своего тела и своей сущности. Бесконечно множатся все новые стили жизни, направления, вкусы, течения, а человек в растерянности спрашивает у самого себя 'Кто я?' утратив всякую способность к самопознанию. Молодая девушка Кэрол, кажется, выносит на своих хрупких плечах все безумие этого мира. Вся ненормальность, абсурд и тревога окружающей действительности бродят в ее сознании неприкаянными призраками. В то время как другие девушки прячутся от них в своей сексуальности, моде, профессии, деньгах, детях и т.д., Кэрол все безвозвратней теряется в лабиринте собственной души, а мужчинам, случайно угодившим в него не будет спасенья. Катрин Денев, эта по-настоящему гениальная и великая женщина, сверх профессионально и искусно выписывает уникальный, неповторимый образ девушки-интроверта, чья жизнь протекает где-то внутри, далеко от внешнего мира и людей. Следует полагать, что ее экзистенциальное существование так бы и продолжало течь в мирном русле...НО ее восхитительное тело и невероятная красота как магнитом притягивают к себе мужчин. Внимание с их стороны естественно вызывает ответную реакцию, фактически телесный рефлекс или как мы теперь знаем движение ВОЛИ. Ее пробудившаяся сексуальность закономерно порождает душевный диссонанс, буквально вступая в борьбу и предъявляя законные права ее робкой, скромной и НЕПОРОЧНОЙ экзистенциальной сущности. С этого момента начинается борьба, в которой не будет победителей и побежденных, чьим результатом явится регресс к архетипическому, первосущностному состояния хаоса и чистого безумия или...просто смерти (гениальный треввелинг в последней сцены фиксирует только разбросанные, разрушенные вещи, кровь и следы борьбы). Столь разнообразный, прочный и структурированный каркас фильма, позволяет Роману Поланскому продемонстрировать все свою художественную мощь. Гениальная работа с самыми разнообразными объективами, светофильтрами, ракурсами и мизансценами приводят к появлению одного из лучших психотриллеров в истории кино (на уровне прародителя жанра Хичкоковского 'Психо'). Параноидальная, нервозная, сновидческая атмосфера картины с первых кадров погружает зрителя в кошмар, в котором грань между истиной и ложью, реальность и галлюцинацией, святостью и бредом отсутствует априори. Чувство невыносимого, абсолютного страха перед телом (попробуйте сбежать от собственной плоти!), ощущение бесконечного одиночества в огромном мегаполисе (еще полнее выраженная в 'Жильце'), кардинальная утрата перспективы реальности - все это передано просто эталонно. По силе подачи и визуализации сравниться с подобного рода шедевром могут только некоторые фильмы Хичкока или Линча. Все эти эмоции, безусловно, проистекают из сущностного ядра самого Романа Поланского, человека в детстве пережившего все ужасы войны, в молодости смерть беременной супруги от руки серийного маньяка, а в зрелом возрасте преследования всего западного общества по обвинению в извращенных сексуальных пристрастиях. Вопрос, закономерно напрашивающийся при просмотре картины состоит в том, а не безумна ли сама реальность? Что она есть как не случайное столкновения бесчисленного числа случайностей, событий, фактов, беспрерывное становление, проще говоря ХАОС - отец всего живого. Он царствует не только в т.н. объективном мире, но и в наших собственных душах, служащих ареной для страстей и влечений самого разного толка (в данном случае превалирует «отвращение»). Стоит только утратить бдительность, потерять перспективу и вот...вас уже нет. Вы даже не представляете, насколько вы близки к пустоте вот в это самое мгновение. Между тем, не следует думать, что фильм строго выполнен в рамках психоанализа, ближе к концу вы поймете, что он оставляет их далеко позади и вступает в область 'скрытого'. Картина полнится символами, метафорами и аллюзиями, тяготеющими к многозначности, а не односторонней линейности сексуального подавления и детских переживаний (Все опираются на фотографию в конце фильма, где молодая девочка Кэрол с шокирующим, невероятным, воистину парадоксально тревожным выражением животного ужаса, взирает на отца. Все думают о насилии с его стороны. А что если его не было и ее «отвращение» к мужчинам суть природное отклонение?) Нет, Полански словно доказывает, что художник всегда будет ВЫШЕ любого ученого или мозгоправа, ведь он смотрит в саму сущность вещей, а не на понятия. Интересно также, насколько точно фильм предугадывает все причины и последствия нарождающейся на тот момент сексуальной революции. По сути дела, последняя являлась не освобождением, а типичным симптомом порабощения и структуризации тела машинами и урбанистическим образом жизни. Кэрол словно этакая 'посторонняя' наблюдает за штурмующей ее 'Я' ужасной сексуальностью, но хотя бы понимает, что она опасна и боится ее, общество же напротив с радостью бросилось в ее объятия, не сознавая всю ее силу, которая в итоге обернулась смертоносной эпидемией СПИДа для миллионов. Фильм Поланского достоин только лестных похвал, по своему эмоциональному воздействию, содержательному наполнению и стилистическому оформлению он настолько хорош, что для критики просто невозможно найти зацепок. Продолжая традицию 'Психо' (и являя ее кульминацию) «Отвращение» буквально пробуривает путь сквозь многообразные пласты (на этот раз женской) психики к сущности бытия, к мраку хаоса, который и есть истина. 'Мы живем безумной, противной самым простым и первым требованиям здравого смысла, жизнью, но так как этой жизнью живут все или огромное большинство, мы не видим уже различия между безумной и разумной жизнью и свою безумную жизнь признаем разумной...То не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть.' Л. Н. Толстой.

<i>Молодая девушка Кэрол (Денёв) — классический социопат и мизантроп с явными проблемами в психике. Она может надолго замкнуться в себе, не терпит ничьих прикосновений, особенно мужских, не любит выражать свои чувства, боится людей и тихо бесится от присутствия в квартире друга своей сестры Хелен (Фюрно), с которой она живёт вместе. В тот момент, когда Хелен с парнем уезжают на отдых, Кэрол остаётся одна в большой, тёмной квартире. Сможет ли она противопоставить что-то собственным страхам и фобиям?</i> Фильмом 'Отвращение' молодой и, по большому счёту, никому тогда не известный режиссёр Роман Полански в 1965 году смог громко заявить о себе, попутно начав так называемую 'квартирную трилогию', которая впоследствии станет чуть ли не визитной карточкой европейского кинематографиста. Ключевыми элементами этой серии фильмов, в которую также входят такие ленты, как 'Ребёнок Розмари' и 'Жилец', являются ограниченное пространство, абсурдные кошмары, жёсткое противостояние внутреннего мира персонажа с внешними раздражителями, жуткая атмосфера животного страха и скрупулёзное исследований глубин человеческой психологии, в особенности, касаемо замкнутых и не похожих на других индивидов. Вся суть этих фильмов (впрочем, насчёт 'Жильца' не могут быть уверен, не смотрел) именно в атмосфере. А в таких случаях очень важна психоэмоциональная связь, соответствующее настроение и мировоззрение зрителя. К сожалению, вынужден констатировать, что при всех безусловных творческих и технических достоинствах картин 'Отвращение' и 'Ребёнок Розмари', сняты они всё-таки не для меня. А поэтому и отвечать взаимностью я им не обязан. Впрочем, если 'Ребёнок Розмари' мне совсем не понравился, то к 'Отвращению' у меня более спокойное отношение. Не могу отрицать, что в картине есть несколько потрясающих с постановочной точки зрения сцен, в которых внутренние демоны Кэрол находят своё отражение в реальном мире. Конечно, это и классическая сцена с коридором и руками, и расширяемые пространства ванной и гостиной, и затягивающие в омут меланхолии прогулки Кэрол по городу, и потрясающие в своей жестокости, беззвучные сцены ночных видений. Однако в целом фильм 'Отвращение' не зацепил меня ни одним из крючков, щедро разбросанных Романом Полански по полотну картины. Я не понимаю эту героиню, не сочувствую ей, не испытываю жалости или сострадания. Для меня Кэрол — сумасшедшая аутистка, место которой в психиатрической больнице. Да, я прекрасно понимаю, что во многом картина 'Отвращение' и снята для противопоставления такому мнению, мол, большинство любит лепить ярлыки на тех, кто не вписывается в общепринятые рамки, и мол это плохо. Но не убедил меня Роман Полански. И не убедила меня невероятно талантливая актриса Катрин Денёв, которая, конечно, сделала всё, что могла, и смотрелась просто потрясающе. <b>Таким образом, я однозначно могу посоветовать фильм 'Отвращение' всем, кому интересна история кинематографа, а также тем, для кого общение с людьми представляет настоящую проблему. Мне же приходится признать, что эта картина меня просто не зацепила. Однако она, безусловно, снята интереснее, чем затянутая и скучноватая лента 'Ребёнок Розмари' 7 из 10</b>

Вы боитесь смерти? А жизни? Может быть реальная жизнь настолько отвратительна, что от нее стоит уйти в мир иной? Во вселенную собственных грёз, таких безопасно-притягательных…но, Господи, что это?! Эти мерзкие похотливые руки лезут прямо из стен! Они хватают, делают мне больно! Я вырываюсь, вбегаю в спальню, укрываюсь спасительным одеялом, они больше не смогут лапать меня…Но тут является Он, Мучитель, терзающий меня каждую ночь! О Боже, я больше не вынесу этого, я убью его, эту Гадину с тысячью отвратных лиц! Это дьявол во множестве обличий, но я всегда узнаю его, злобного выродка, жаждущего только одного! И имя ему – Мужчина. Если бы Роман Полански не стал режиссером, ему бы определенно стоило попробовать силы в психиатрии, как человеку, интуитивно чувствующему все оттенки безумия и пугающе-достоверно рисующему картины патологической деградации личности. И «Отвращение» - кино уникальное по сюрреалистическому стилю и экслюзивно-кошмарной атмосфере. Кэрол – симпатичная девушка, у которой формально всё хорошо; есть работа в салоне красоты, крыша над головой, не идеальная, но вполне заботливая старшая сестра. Но у Кэрол нет личной жизни; она не просто боится отношений, но и патологически ненавидит мужчин, вызывающих невольное и неконтролируемое чувство отвращения. Психоз растет, и расцветает буйно и губительно, как только сестра уезжает в отпуск, а Кэрол остается одна в доме… Несмотря на название, «Отвращение» страшно отнюдь не омерзительно-тошнотворным видеорядом как таковым и чудовищными обликами персонажей, а чистокровным безумием главной героини, стремительно разрушающим ее внутренний и внешний мир. Причем Поланский совсем не торопится утопить зрителя в бездне ужаса. Как изощренный художественный изувер режиссер неторопливо нагнетает кромешный мрак, поглощающий разум Кэрол, поначалу кажущейся всего лишь замкнутой неврастеничкой, укрывшейся от настоящей жизни в грустном мирке комплексов и фобий. Долгое время мы наблюдаем вполне безобидные бзики, вызывающие не трепет, а жалость к героине. Но в то же время автор явно намекает, что «что-то страшное грядет», ибо нервные струны Кэрол натягиваются всё сильнее, и что они скоро лопнут с болью и кровью, не вызывает сомнений. Но саспенс у Полански не такой, как у Хичкока. Он не плотный и вязкий, а резкий и острый, когда за нервотрепной прелюдией может последовать не убийство, а психический срыв, выражаемый в диких галлюцинациях и шоковых поступках. Ведь «Отвращение» кино отнюдь не про серийного маньяка, а про вечную полночь души и разума, где насилие – лишь одно из следствий необратимой личностной патологии. Как только психоз переходит в острую фазу, на зрителя выплескивается мощный поток кошмаров, когда жуткий бред сливается с убийственным насилием. Квартира немыслимо деформируются, штукатурка трескается, в спальне Кэрол сношают под вымораживающее тиканье часов, руки лезут из стен, мертвый кролик гниет, как и трупы мужиков, имевших несчастье посетить жилище рехнутой девушки. Изначально вялотекущее действие трансформируется в безостановочный вселенский ужас, который сумела навести хрупкая красавица. И Кэрол уже не жаль, ибо это теперь не человек, а монстр, у которого нет надежды на спасение ни разума ни души… Полански не щадит как героев своего фильма ужасов, так и зрителя, с точки зрения хоть малейшего просветления в финале как шизофренически-депрессивной атмосферы, так и понимания причин безудержного зла. С позиции мотивов Кэрол можно поставить на одну ступень с Майклом Майерсом из культового слэшера «Хэллоуин» Джона Карпентера, который с детства был воплощением больной ярости без побуждений. Режиссер лишь неоднократно показывает семейную фотографию, где мы видим маленькую девочку со взглядом волчицы. И что есть тому причина? Растление в нежном возрасте? Запущенная с малых лет и не вылеченная душевная болезнь? Антисоциальное воспитание? Что? И от необъяснимости действия становится еще страшнее, ибо Зло без причин нельзя остановить, кроме как уничтожить таким же безжалостным Злом. «Отвращение» бесспорно хорошо как крышесносящий арт-хаусный хоррор, но работа Полански не обрела культовой славы, такой как у «Психо» Хичкока или «Изгоняющего Дьявола» Уильяма Фридкина. Этот фильм слишком безумный, слишком нелогичный, слишком загадочный и специфичный, чтобы обрести армию поклонников. Это психический кошмар в чистом виде, к которому будет готов далеко не каждый зритель. Но если вы хотите заглянуть безумию прямо в лицо, включайте воспроизведение и наслаждайтесь с первых кадров прекрасными глазами молодой Катрин Денев…которые вас ненавидят!

В ее глазах глубина Сены, а улыбка сияет ярче всех огней Эйфелевой башни. Она не стремится поспевать за ритмом парижской жизни и трепетно хранит однажды созданное реноме холодной, утонченной аристократки. Катрин Денёв - совершенной красоты женщина и гениальная актриса, единожды отдав сердце которой, не вернешь его назад. Катрин могла быть буржуазной леди с порочной душой как в «Дневной красавице» Бунюэля, а могла воплотить обольстительную вампиршу из эстетского «Голода» Тони Скотта. Ореол потусторонней загадочности неотступно следовал за французской актрисой. Тандем Денёв с мастером психологических игр Романом Полански высвободил из бездны женской души пугающую картину помешательства. «Отвращение» увидело свет, когда польский режиссер, вдохновленный успехом своего «Ножа в сердце» вышел на европейский простор и обратил свой взор на серый пасмурный Лондон, в котором так просто молодой иммигрантке почувствовать себя одинокой. Она просила сестру не уезжать в отпуск, уговаривала не оставлять ее одну в чужой квартире. Она нуждалась в понимании, искала его, но никто не смог этого заметить. Скромная маникюрша Кэрол тихо несла свою ношу, не решаясь рассказать кому-либо о своих демонах. Красивая, стройная, дышащая обаянием молодости девушка с сияющими даже в черно-белых тонах волосами. Это невинное создание просто не могло нажить недругов, зато поклонники не стеснялись с ней знакомиться прямо на улице. Ее можно было счесть высокомерной либо слишком задумчивой, но в действительности Кэрол просто не понимала окружающий мир, и, прежде всего, не понимала саму себя. Отъезд сестры с женихом явился катализатором душевного надлома. То, что прежде можно было считать интроверсией, стало чем-то куда более страшным и непонятным. Кэрол замыкается в четырех стенах, потеряв счет дням. Девушка сама обрекла себя на затворничество, вырваться из которого она сможет лишь преодолев свое отвращение. Насколько быстро подпадаешь под чары молодой Катрин Денёв, настолько же скоро начинаешь испытывать недоумение от поступков ее героини. Невинный поцелуй вводит Кэрол в состояние маниакальной брезгливости. Ноги стремительно несут ее по улице, подъезд, лифт, знакомая дверь и наконец, зубная щетка. Яростно орудуя этим нехитрым инструментом, девушка стремится не просто вычистить полость рта, но и вытравить из своего естества гранулы чужой плоти. Кэрол ненавидит случайного ухажера, любовника сестры, кажется, она презирает всех мужчин на свете. Эпизод со щеткой — лишь первое звено в цепи страшных событий. По случайности сестра Кэрол не успела запечь тушку кролика, и теперь огромные глаза сходящей с ума девушки сверлят тарелку с несостоявшимся ужином, над которой разрастается туча мух. В гниющем куске мяса режиссер словно отражает душу Кэрол в миниатюре. Девушку считают не от мира сего, но относятся снисходительно, как к ребенку. Неспроста камера настойчиво демонстрирует прорастающие картофельные клубни — они своеобразное мерило времени, отсчитывающее дни добровольного заточения Кэрол. Полански акцентирует внимание зрителя на природе странностей тихой маникюрши. Брезгливая и раздражительная Кэрол никого не подпускает к своему телу. Девушку отвращает все, что имеет телесную сущность. В отчаянной борьбе с самим естеством героиня Денёв изрядно переоценивает свои силы. Каскад галлюцинаций, все сильнее заполняющих голову Кэрол, рожден смятениями невинной души, жаждущей и страшащейся плотской страсти. Фильму ужасов не обязательно устрашать зрительский слух истошными женскими криками. Фобии Кэрол прорываются наружу сквозь мертвую тишину, бой настенных часов, звук шагов на лестничной площадке. Для каждой сцены, демонстрирующий усиливающийся психоз девушки, Полански подбирает собственный аккомпанемент. Поневоле начинаешь задумываться: почему страдалице попросту не вырваться из четырех стен хотя бы на шумящие лондонские улицы? Сколько можно сходить с ума? Даже бескорыстную помощь она отказывается принять. Полански давит на подсознание не только звуковыми, но и оптическими эффектами. Чем глубже расстройство Кэрол, тем шире трещины, которые ее преследуют. Она избегает их даже на асфальте, а в самой квартире, кажется, не остается ни одной стены, где не было бы жутких расщелин, готовых поглотить несчастную девушку. Роль Кэрол прекрасно подошла молчаливой Катрин Денёв. В «Отвращении» француженка, как ни в какой другой картине, смогла играть глазами. В двух бездонных озерах на выразительном лице отражается множество эмоций, но главная среди них — усталость. Кажется, девушка устала от самой себя гораздо больше, чем кто-либо вокруг. Регулярные припадки Кэрол внушают все больше омерзения, но, парадоксальным образом, страшнее всего она выглядит в минуты умиротворения. Затворница тихонько что-то напевает, ловко манипулируя иголкой с ниткой или старательно разглаживая мужскую майку холодным утюгом. Она кажется безобидной, но на самом деле именно в эти минуты она демонстрирует неизлечимость своего безумия. Камера фиксирует старую семейную фотографию. На заднем плане Кэрол. На вид ей лет двенадцать, но отстраненность в глазах все та же. За хрупкой женской оболочкой можно увидеть человека, чьи страхи не были своевременно обнаружены и потому развились до гротескных форм. Помешательство Кэрол – частный случай, однако очень показательный и устрашающий пример того, что происходит, когда внутренние демоны человека берут верх над его сознанием. Психопатический триллер Романа Полански в этом году встречает полувековой юбилей. У знаменитого польского режиссера и блистательной французской актрисы за плечами десятки работ. Но поодиночке. После «Отвращения» они ни разу больше не пересеклись на съемочной площадке. Впрочем, и одного совместного фильма двум талантам хватило, чтобы оставить в веках историю о девушке, ставшей жертвой собственной психики. Это очень тяжелое кино, едва ли оно способно стать для кого-то любимым. Зато в тонких чертах женского лица и многие годы спустя можно будет увидеть горькую усмешку судьбы, чьей рабой отчаянно не хотела становиться скромная маникюрша.

Остаться наедине со своими кошмарами и страхами Роман Полански разрешил героине «Отвращения»: получился отличный психоделические триллер. Этот фильм относится к раннему периоду творчества режиссера и не перестает шокировать зрителя по сей день. Кэрол играет совсем молоденькая Катрин Денев. С этой ролью актриса справляется на все сто процентов и даже больше. Сюжет фильма сродни традиционному сказочному: родители оставляют ребенка дома одного, дальше начинаются приключения, иногда не самые приятные. В кинокартине Полански старшая сестра Кэрол уезжает в путешествие с любовником. Для Кэрол это событие – катастрофа, она останется одна. Что так пугает ее: одиночество или отсутствие сестры? Роман Полански шедеврально показывает страхи и ужасы, которые ощущает, слышит и видит девушка. На улице она в опасности, дома – тоже. Ей чудятся руки в стенах квартиры, которые пытаются схватить ее. Мужчина в ее реалистичных видениях приобретает гипертрофированную силу – может сдвинуть шкафы, открыть любые двери, подкрасться и надругаться над ней. Мужское начало вообще само по себе вызывает в ней жуткое отвращение. Интересно, откуда оно взялось, не на пустом же месте. Но нет никаких подсказок и намеков, можно только предположить, что когда-то ее кто-то пытался или мог изнасиловать. Шизофренические сцены, раздвоение личности, бред и сумасшествие Кэрол схожи с героиней фильма Даррена Аронофски «Черный лебедь». Но рукоплескать-то надо Полански хотя бы потому, что он первым обратился к этой теме. «Отвращение» вызывает разные эмоции. Это очень сложное и необычное кино, наводящее ужас и страх. Полански знает, как удивить и напугать зрителя. Он великий мастер в жанре психоделического триллера. Браво! 10 из 10