Видеодром

Среди жанровых работ Кроненберга в 80-е («Сканнеры», «Муха», «Мертвая зона») лишь «Видеодром» был воспринят критиками и публикой как артхаус и вскоре приобрел культовый статус не только потому, что разоблачал телевидение и его власть над человеком, но еще и из-за того, что выявил фундаментальную зависимость психики от образов, от символического, которое и определяет структуру желания. Жак Лакан в своих семинарах говорил о том, что ребенок в годовалом возрасте проходит так называемую «стадию зеркала», когда воспринимает свое отражение как себя самого, а не как кого-то другого. То есть человеческое «Я», по Лакану, - это воображаемый образ. Маршал Маклюэн писал в своей работе «Понимание медиа» о том, что телевидение – это вынесенная вовне нервная система, которая теперь думает за человека, диктует ему желания и мысли (поэтому част эффект «отключения мозгов» при просмотре телеящика). «Видеодром» Кроненберга – не просто пророчество о будущем дне, а место, где встречаются Лакан и Маклюэн в их понимании человека и влияния знаковых систем на него. Конечно, в художественном плане многое в ленте Кроненберга устарело: экшн-сцены, неудачные нелогичные связки между ударными эпизодами, когда герои после жутких галлюцинозов действуют как не в чем не бывало. Однако, в плане концептуальном «Видеодром» не только не устарел, а стал еще актуальнее в эру Интернета. Кроненберг, как уже было сказано, исследует разрыв символических связей в современном мире и психотизацию культуры и отдельного человека (повседневная жизнь как бред наркомана – материал его фильма «Обед нагишом», не очень удачного жанрового прочтения прозы Берроуза). Когда-то Фрейд утверждал: «На месте Оно должно быть Я», то есть бессознательное должно быть полностью рационализировано, лишь тогда оно перестанет быть угрозой для человека и культуры. Кроненберг показывает противоположную ситуацию: на месте культуры – бессознательное, иррациональное, стихийное. То есть на месте Символического – Реальное, что говорит о глубочайшем неблагополучии современного мира. Герой Джеймса Вудса, кстати весьма посредственно играющего, видит проекции своих желаний на экране ТВ, сам становится программируемыми извне существом, его тело модифицируется под действием телетехнологий. Но почему? Тело, по мысли психоанализа, - носитель желаний, это бездна бессознательного, слуга души-господина, сформированной социальными структурами и дискурсами, но наступает момент, когда приходит осознание того, что душа – это воображаемая инстанция и тогда тело – уже раб внешних сил. Сама программа «Видеодрома» - это психотизированное Символическое, то есть Реальное, животное, биологическое, гиперсексуализированное, прикидывающееся упорядоченным и культурным. Ведь телепрограммы, как внешняя нервная система, должны воспитывать, учить мыслить, а они наоборот развращают, оскотинивают. В фильме Кроненберга нет полноценных характеров, ибо нет психологизма, здесь положено начало новому жанру «боди-хоррор» - метаморфоз телесности под воздействием технологической среды, потому «Видеодром» интересно разбирать, анализировать, но собственно искусства, человеческого, драм и трагедий бытийных в нем нет. Это очень абстрактное кино, культурологическое, многие сцены невыносимо отталкивающи и отвратительны, но необходимы, чтобы зритель кожей почувствовал девиантность культуры, которая уже давно перестала быть иерархическим вместилищем красоты и нравственности и стала винегретом самых низменных перверсий и отклонений от нормы. Как и Дэвид Линч, Кроненберг – талантливый мастер исследования психозов, но ему часто не хватает интеллигентности и такта в их репрезентации, к тому же невозможно понять, как он к ним относится. Но Линч – художник экзистенциальный, а Кроненберг – культурологический, в этом их принципиальная разница, хотя у них и много общего.

В последнее время мне поднадоели современные фильмы ужасов, поэтому я решил поближе познакомиться с культовыми картинами 80-х. Честно говоря, особых надежд на старые фильмы я не возлагал. Не то, чтобы я совсем не люблю старые фильмы, но в ужасах меня привлекает некоторое безумие происходящего, когда фантазии предлагается такой нестандартный материал, так что становиться не по себе. И дело здесь не только в шокирующем содержании: кровавые операции над человеческими телами или травмирующий сознание трэш чаще вызывают у меня отвращение. Старые же фильмы ужасов ассоциировались до недавнего времени с творениями наподобие «<b>полтергейста</b>» или «<b>пятницы 13</b>», фильмами качественными, но, по моему мнению, слишком поверхностными. Первым фильмом <i>Кроненберга</i> для меня стала «<b>муха</b>». Его можно отнести к той категории, которую я упоминал. Фильм хороший, мастерски сделанные костюмы, продуманный сюжет, но вот сесть и подумать над ним не получается. Затем я посмотрел «<b>Видеодром</b>». И он настолько контрастирует с «<b>мухой</b>», что я никогда бы не угадал, что их объединяет один режиссер. Сразу оговорюсь, что фильм этот относиться скорее к триллеру с элементами ужасов. Однако, такой поворот событий меня ничуть не разочаровал. После просмотра я остался очень довольным. Теперь перейду к самому фильму: <b>внимание, далее следуют спойлеры</b> Завязка фильма заключается в том, что президент телевизионной передачи для взрослых, <i>Макс Ренн</i>, находясь в поисках нового материала, обнаруживает некую волну, по которой передают так называемые <b>snuff movies</b>. Содержание фильмов шокирует и одновременно притягивает <i>Макса</i>, параллельно с этим он выступает на так шоу, посвященном порнографическим передачам и их значении. Там мужчина знакомиться с психиатром, по имени <i>Ники Бран</i>д, позже он начинает встречаться с ней. Также на передаче выступает некий <i>профессор Обливион</i>, который играет роль эксперта по влиянию TV на общество, при этом профессор не присутствует на передаче, а общается через экран. Далее фильм переходит к своей главной части, но уже вступления было достаточно, чтобы заинтересовать меня. Дело в том, что фактор власти телевидения над человеком меня давно интересует. Как с точки зрения человека, который непосредственно взаимодействует с TV, так и с точки зрения чисто научного интереса. И пару месяцев назад я познакомился с книгой известного французского социолога <b>Пьера Бурдье</b> — «<i>О телевидении и журналистике</i>», которая непосредственно затрагивает эту тему. <b>Бурдье</b>, изучая влияние телевизионных сми на общество, говорил об «эффекте реальности», суть которого заключается в том, что зритель начинает верить в реальность происходящего на TV. Человеческое сознание, оказавшись под влиянием моделей и идей, которые производят ведущие и «ученые» гости, замыкается на том материале, который ему предлагают. Естественно тележурналистика не обременят себя глубоким анализом, да и выполнить это представляется невозможным в силу ограниченности временными и тематическими рамками. Как известно, большинство ученых придерживаются концепции того, что ценность работы определяется его узостью. Телевидение же стремится к глобальному масштабу, поэтому часто материал, предлагаемый зрителю не является научным. Идея фильма «видеодром» во многом пересекается с теорией <b>Бурдье</b>. В картине Кронберга зритель наблюдает события через призму сознания главного героя, который оказался подвержен влиянию адской передачи, также и человек оказывается подвержен влиянию телевизионной передачи, когда на его эмоциях и чувствах играет ведущий. Галлюцинации знаменуют собой процесс перестройки сознания <i>Макса</i>: кассеты, которые вкладывают в него, — это идеи, которые телевидение стремится донести до зрителя. <i>Макс Ренн</i> оказывается жертвой телевидения, «заразившись» идеей видеодрома, и в этом заключается некоторая ирония, ведь он сам занимается созданием шоу, которое «засоряет» головы людей. <i>Брайн Обливион</i>, по моему мнению, является собирательным образом «телевизионного ученого», который стремится быть на виду, выступая на телевидении и подстраиваясь под его программу. В итоге оказывается, что он служит порочной машине видеодрома. Сама же организация видеодрома является метафорой телевизионной системы, которая овладевает сознанием людей посредством шокирующего контента, вызывающего сильные эмоции у зрителя. Как хроника происшествий не несет в себе ценного смыслового содержания, а служит лишь для развлечения зрителя, так и видеодром есть по сути своей пустое, грязное видео, но тем не менее его смотрят, ведь оно обращается к базовым эмоциями человека. Некоторые эпизоды фильма очень хорошо хороши и, по моему мнению, действительно революционны. Когда <i>Макс Ренн</i> галлюцинирует, зрители наблюдают постановку, которая возникает как бы на подмостках его сознания: телевизионный экран оживает и выступает с <i>Ренном</i> в физический контакт, теперь для мужчины, происходящие на экране не есть просто набор пикселей, а реальность. Аналогично для смотрящего TV мир окрашивается некоторыми красками, а идеи приобретают свои формы: если на TV абстрактно говорят об уровне криминализации слоя иммигрантов, так значит, к примеру, работодатель можно сделать вывод о нецелесообразности найма конкретного человека. И, конечно же, финальная сцена проводит жирную черту под всем фильмом. Действительно, бороться с системой методом силы бесполезно, ибо во многом мы есть ее порождение, так что наши желания и потребности есть навязанные ею модели. Остается вопрос, как тогда можно противостоять ей? Фильм можно смотреть ради той концепции, которую в него закладывает режиссер, а можно смотреть ради красивой картинки и зрелищности. В любом случае, просмотр стоит затраченного времени.

Фильм 'Видеодром' является одним из известных и самых выдающихся работ Кроненберга. В нем затронута такая очень важная тема о том как телевидение влияет на психику человеку и фактически превращает его в зомби. Перед тем как посмотрите это фильм настоятельно рекомендую зайти на YouTube канал NECRO-TV и посмотреть видео ФИЛЬМЫ ДЭВИДА КРОНЕНБЕРГА. В данном видео кратко рассказывается о лучших и самых известных фильмах Кроненберга и конечно же упоминается и фильм 'Видеодром'. Когда идет рассказ про 'Видеодром', более подробно рассказывается о том как телевидение влияет на мозг человека, и происходит это в нашей повседневной жизни. <b>Сюжет</b> Продюсер Макс Ренн работающий на телевидении, ищет для своего кабельного канала свежее и оригинальное порно и попадается ему в руки одна передача под названием 'Видеодром'. В данной передаче рассказывается про секс и убийства. Однако частый просмотр ее влечет не только отрицательно воздействие на психике, но разрушает человеческую плоть. <b>Игра актеров</b> Главным героем в фильме представлен Макс Ренн в роли которого сыграл Джеймс Вудс. Актер не сказать что очень знаменитый, однако он также неплохо показал себя в таких фильмах как 'Казино' и 'Специалист'. В этом фильме его игра самая выдающаяся и запоминающаяся. Герой фильма все больше и больше замечает что телевидение его просто убивает, но он не поддается. И в конце фильма сам выходит победителем в борьбе с телевизионным злом. Дебора Харри хоть и играет довольно немного, но тоже показала себя неплохо в некоторых моментах. <b>Режиссерская работа</b> Данный фильм смело можно назвать одним из шедевров хоррора. Кроненберг мастер своего дела и один из самых почитаемых режиссеров среди поклонников фильмов ужасов. Данный фильм сочетает в себе и саспенс, и напряженную атмосферу, и очень качественные спецэффекты. Фильм с каждой минутой становится все интереснее и дает отрываться от экрана. Ну а тема про влияние телевидения на психику человека очень не мало важная. <b>Заключение</b> Фильм однозначно стоит посмотреть поклонникам старых хорроров 1980-ых годов. Фильм вышел по истине потрясающим, качественным, эффектным. Очень понравились спецэффекты в этом фильме. Всегда мне было интересно посмотреть что человек способен придумать и сотворить что-то пугающее и мерзкое. Данный фильм в этом плане несомненно очень порадовал. Но прежде чем посмотреть этот фильм, сперва обязательно посмотрите видео в YouTube о котором я писал в начале рецензии. <b>10 из 10</b>

Говоря о «Видеодроме» Дэвида Кроненберга, до гнусной боли, до вязкой чрезвычайности легко сделать из канадского любителя потискать публику плотью и за плоть, к которой он, впрочем, всегда был объективно неравнодушен, очередного пророка, Мессию, предрекшего катаклизмы телевизионного зомбирования вкупе с анально-диэнцефалонным зондированием человеческого сознания. То есть все те прелести пропагандистской порнографии, что сейчас можно с успехом лицезреть почти повсеместно, кроме, пожалуй, не охваченных чумой телевидения и интернета стран третьего и четвёртого мира, да и то не факт. Бесспорно, «Видеодром», как и вышедшая в пору расцвета поколения Х «Экзистенция», являющаяся его утробным плодом, считывается безо всяких дополнительных усилий как эдакий фантастический мираж о том как телевидение поглощает человека, превращая его в нечто противоестественное, точнее даже переизвращая и перекраивая по своему образу и подобию. Растворяя то что ранее было мыслящим объектом в пустой, технологизированный субъект, эдакую флешку на двух ножках, рожденную в ту пору когда компьютеры ещё были размером с пентхаус. Наиболее видимая на скупой в своем киноизьяснении поверхности фильма драматургическая коллизия «ТВ и ты» ныне трансформировалась в твиты, симуляция бытия в соцсетях подменила и подмяла под себя всех и каждого, а некогда запретный плод снаффа легко найти в куче маргинальных сообществ, попутно устроив себе большую жратву из псевдофилософских пабликов и котэ со статусами. Телевидение умерло быстрее, чем даже мог предположить Кроненберг, играя в «Видеодроме» в неочевидные забавные игры с реальностью и инаковостью. С того самого момента, когда фильм начинает проваливаться в изощренную галлюцинаторную горячку, Кроненберг во всю свою мощь разыгрывает, не размениваясь на мелочи, истинное торжество плоти, зловещий эсхатологический пир тотального бессознательного. Макс Ренн, рыщущий с жадной увлеченностью в поисках собственного наслаждения, дабы потом, обретя искомое, подсадить на эту иглу недремлющего порока новых адептов, волей «Видеодрома» становится не более чем смердящей от своей же внутренней пафни вагиной. Теперь уже не Ренн совокупляет в групповых сочетаниях окружающую его действительность; сама «новая реальность», вторгнувшаяся с иррациональным и хаотичным сущностным своим воплощением в «Видеодроме», сношает человека, лишая его права на любой выбор, даже на шаг вправо и влево, только горизонтально, только хардкор! И снова, как ранее в «Бешеной» или в «Судорогах», сексуальность по Кроненбергу приобретает опасный шарм гнилостной чувственности, подавленной и высвобожденной девиантности. От Ренна до Балларда в сущности оказывается не так уж и далеко, но если первый из-за своей пресыщенности был наказан вполне в духе доброго доктора Йозефа Менгеле, то второй, рефлексируя, начал искать искомую щель чуть выше бедра, но в основе всей этой дихотомии кроненбергской галереи героев (минуя типажи врачей и учёных с их тягой к высшим знаниям и комплексом Бога) не технократический прогресс, регрессирующий понятие homo sapiens, губительный, но в контексте творчества режиссера несколько упрощающий и укрощающий истинную суть, но трансгрессия и депривация, деградация и уничтожение личности. Впрочем, в «Видеодроме» вовсю колыбель раскачивает дедушка Фрейд, и фильм в духе душеспасительного психоанализа оказывается по сути набором самых явных и характерных комплексов из целой их громадной коллекции, сделанной Кроненбергом в картине по принципу аппликации. Ренн — типичнейший эгоист, эгоцентрик и вообще страдающий полной сексуальной неудовлетворенностью человек, алкающий волглой пенетрации в самодовольных конвульсиях, в сладострастных оргазмических копуляциях, в отталкивающе-мокрых куннилингусах самец, который по иронии судьбы и очень черноюморной авторской прихоти сменит ориентацию, но при этом парадоксально оставшись мужчиной (Кроненберг кастрирует Ренна скорее на уровне ментальном, физиологически же сотворив из него нечто гермафродитическое). Никки — суть рифма открытой сексуальной жестокости, не приемля мягкого и нежного, она отвергает первородность любви в угоду животной первобытности, атавистической дерзости, её роль активна, а не пассивна, сверху, но не снизу, больно, до крови, до синяков, секс и есть боль, и в итоге «Видеодром», откликаясь на её преднамеренный маньеризм сексуального поведения, делает её своей сакральной жертвой. Умирать, так с оргазмом. Обливион, человек-метафора забвения, эскапизма, homo technologis, наоборот лишен всякой идентификации и индивидуальности в контексте Фрейда. Он по сути альтер эго самого режиссёра, являющегося демиургом нового мира и новой плоти. Приоткрывая окно этой потусторонней, выжженной от любой, даже мимикрующей моральности, реальности Кроненберга, зритель попадает в свой собственный Видеодром, населенный страхами, воспоминаниями, желаниями, эмоциями — и лишь тут он свободен полностью в своей воле творить все что, как, когда и с кем вздумается. Фактически это эдакий хостел в духе шизополиса, в мире современном обретший плоть множества садистских видео, выставленных на всеобщее обозрение.

“Видеодром” является, пожалуй, одной из самых полновесных работ Кроненберга, посвященных проблематике работы с человеческим сознанием, по сути, являющейся прямой вербовкой человека. Проблематика на данный момент, разумеется, не нова, но вот что весьма характерно - то, о чём на данный момент рассуждают в контексте информационной безопасности и военной угрозы извне и внутри общества, Кроненберг вполне подробно рассмотрел несколькими десятилетиями ранее. Несмотря на то, что в очередной раз он выводит на первый план достаточно примитивные методы влияния на человека, как то эротическая близость, страх за себя или собственных близких, банальное желание выплеснуть накопившуюся агрессию якобы без последствий для кого бы то ни было, а это, собственно, и до сих пор является ключевыми, скажем так, катализаторами вовлечённости человека в какую бы то ни было общность, для которой характерны методы вербовки, но всё же ключевой аспект Кроненберг выделяет совершенно иной, не настолько очевидный, здесь нет даже банального желания привлекать на свою сторону отчаявшихся и разочарованных в собственной жизни, хотя и это тоже весьма распространённый выбор, прямо скажем; но Кроненберг предпочитает рассмотреть тот вариант, при котором сама вовлечённость человека определяется вообще не его эмоциональным состоянием или убеждениями, а конкретно тем, что он может принести полезного и важного для того дела, в котором ему предлагают участвовать. И механизм убеждения направлен не на то, чтобы доказать, что без данного дела и данных людей человек гроша ломаного не стоит, а что само это дело имеет настолько глобальное значение, что его любой ценой надо опекать, оберегать и защищать, уверовав в него, по сути, сильнее, чем в Бога. Помимо этого, в ход, разумеется, идут ранее завербованные друзья и любовники, методика запугивания, использование психотропов и, что куда более значимо, разработанные специально под каждого субъекта, находящегося в проработке, видео с одноимённым названием “Видеодром”. Что важно - добыть эти записи, разумеется, максимально трудно, поймать нужную частоту практически невыполнимо, да и вообще - весь процесс направлен изначально на то, чтобы убедить человека в том, что он чуть ли не избран для воплощения высшей цели. И, да, разумеется, очевиднейшая отсылка к семейству Медичи и войне между Англией и Шотландией тоже более чем уместна. Несмотря на всю свою очевидность. А параллельно с тем гибнут живые реальные люди, прям на камеру, и всё это планируют показывать обыкновенному зрителю, прекрасно понимая, что ни о чём зритель не догадается, и будет смотреть, как миленький, и думать, что это всё понарошку, игра такая, с изрядной долей садизма. Ничего не напоминает? То-то и оно. Только вот предполагалось оно много ранее, а суть-то не поменялась - люди до сих пор это смотрят, не верят, думают, что всё это - одна лишь бутафория, черствеют внутренне, и сами не замечают, в какой момент оказываются в этом самом “Видеодроме”.

Кроненберга знают все, кто интересуется кино, при этом остается загадкой его довольно высокий статус среди любителей ужастиков, считающих его не просто жанристом, но чем-то бОльшим. Этот «режиссер без стиля» никогда не хватал с неба звезд, хотя стоит отметить, что с годами он в некотором роде прогрессирует. Что же до кроненберговского взгляда на мир, то он остается таким же, как и всегда – циничным, в чем-то проницательным, но при этом предательски банальным. Когда я смотрю такие фильмы как «Персона», «Клео от 5 до 7» или, скажем, «Город потерянных детей» - они каждый раз удивляют меня свежестью восприятия. Это фильмы, которые не становятся хуже с годами по причине их самобытной оригинальности. Приемы, которые используются в них, удивительным образом сохранили и всегда будут сохранять свое первозданное воздействие. Ранние же фильмы Кроненберга заметно устарели, прежде всего, в силу типовой режиссуры и визуалки. Радикальный боди-хоррор Кроненберга, интересный в свое время, сегодня уже не способен замаскировать тот факт, что фактически этот режиссер – не более, чем вульгаризированный суррогат Дэвида Линча. Спецэффекты в картине сделаны на удивление неплохо и не вызывают претензий (хотя сама техника того времени, особенно кинескопные телевизоры, улыбает). Актеры играют не более, чем адекватно, при этом все они до единого – ходячие трафареты, полностью очищенные от шелухи лишних психологических нюансов, особенно Джеймс Вудс, прозябающий здесь в унылом амплуа фотогеничного бабника и циничного бизнесмена. Единственное, что ему удается – выражение лица дамского угодника, все остальные эмоции не получаются никак и вообще вызывает удивление его внешнее спокойствие после всех радикальных глюков, произошедших с ним. «Видеодром» демонстрирует, что по-настоящему творческая работа с актерами никогда не была фишкой Кроненберга и поэтому все исполнители у него играют готовые однотипные маски (сравните игру Вудса в «Видеодроме» и «Сальвадоре» и вы поймете, о чем я). Особенно забавно то, как режиссер, пытаясь, видимо, придать действу некую многозначительность, заставляет многих актеров проговаривать реплики с устало-постной миной, что повторяется из фильма в фильм. В «Видеодроме» есть удачные зловещие моменты, которые намекают на будущее интересное развитие событий, но этого развития не происходит в полной мере. Также число локаций фильма слишком ограничено и не создается ощущения чего-то по-настоящему глобально зловещего, как у того же Линча, например, в «Малхолланд Драйв» (который, к тому же, почти полностью обходится без крови и отвратных моментов). Вне контекста своего времени, каким бы этот контекст ни был, фильм смотрится так себе, зловещая таинственность «видеодрома» не реализована на 100% и все действо венчается концовкой в смехотворно неуместном портовом антураже. Картина только для любителей в меру радикального боди-хоррора, для которых Шинья Цукамото – это уже чересчур.

Начну, пожалуй, с того, Кроненбергу полностью наплевать на сюжет, повествование, да и, впрочем, на самого зрителя, всегда у него так было в обиходе. Тут же Кроненберг с наглостью истинного извращенца, с изыском преподносит предсказание, пред-киберпанк, насыщенный садизмом по отношению к телевизионной сети. Демонстрация полового акта с иглой в ухо, избиение телевизора (возникнет аналогия с услугами виртуальных проституток, даю слово), прямым текстом заявляя о том, что появится мир, где у всех будут чужие имена, — интернет! Это вообще странное кино, умеющее, видом отдельных сцен, заставить упасть со стула, да и вообще с точки зрения кадра кино вряд ли имеет на сегодня равных по своей смелости в показе ужасающего. От него так и разит ультранасилием, в коем Кроненберг даёт себе оторваться по полной, под звуки удивительной музыки Говарда Шора. <i>А вот теперь без дураков, кино длится меньше полутора часа, но меня жутко кидало от него спать, хотя и смотрел днём. Вопрос – “Что со мной не так?”</i> По сути, странное дело, иногда Кроненбергу получается меня держать длительное время в интересе, а иногда вгонять меня в тоску. Я про все его фильмы. <b><i>Однако ни как невозможно Кроненберга упрекнуть в его бездарности, всё же в деле слияния ужаса с чем-то ещё неповторимым, ему нет равных</i></b>

На протяжении всего фильма не понимаешь - все это происходит в реальности или же это лишь часть какого то фильма, продукт чьего-то сновидения или фантазма. О чем же фильм? Я даже не знаю. Он о том как телевидение способно уничтожать и разлагать наш мозг и нашу плоть? Он о том, что технологии без гуманизма приведут к смерти человечества? Или может быть о том мы до сих пор рабы наших желаний? Кроненберг создает абсолютно гениально и мастерски атмосферу абсурда, гиперболизируя человеческие органы, биологизируя предметы, создавая каких-то ужасных монстров из человеческого тела, раздувая плоть. Кажется, что вот эта раздутая плоть, повторяющаяся из фильма в фильм, это символ смерти. Для него все мертво. Наш мир мертв, превратился в телевизионную картинку, которую можно просматривать бесконечно и наслаждаться этим. По-моему, Кроненберг просто рожден экранизировать Кафку. Странно, что он этого до сих пор не сделал.

Говоря о 'Видеодроме' Дэвида Кроненберга, до гнусной боли, до вязкой чрезвычайности легко сделать из канадского любителя потискать публику плотью и за плоть, к которой он, впрочем, всегда был объективно неравнодушен, очередного пророка, Мессию, предрекшего катаклизмы телевизионного зомбирования вкупе с анально-диэнцефалонным зондированием человеческого сознания. То есть все те прелести пропагандистской порнографии, что сейчас можно с успехом лицезреть почти повсеместно, кроме, пожалуй, не охваченных чумой телевидения и интернета стран третьего и четвёртого мира, да и то не факт. Бесспорно, 'Видеодром', как и вышедшая в пору расцвета поколения Х 'Экзистенция', являющаяся его утробным плодом, считывается безо всяких дополнительных усилий как эдакий фантастический мираж о том как телевидение поглощает человека, превращая его в нечто противоестественное, точнее даже переизвращая и перекраивая по своему образу и подобию. Растворяя то что ранее было мыслящим объектом в пустой, технологизированный субъект, эдакую флешку на двух ножках, рожденную в ту пору когда компьютеры ещё были размером с пентхаус. Наиболее видимая на скупой в своем киноизьяснении поверхности фильма драматургическая коллизия 'ТВ и ты' ныне трансформировалась в твиты, симуляция бытия в соцсетях подменила и подмяла под себя всех и каждого, а некогда запретный плод снаффа легко найти в куче маргинальных сообществ, попутно устроив себе большую жратву из псевдофилософских пабликов и котэ со статусами. Телевидение умерло быстрее, чем даже мог предположить Кроненберг, играя в 'Видеодроме' в неочевидные забавные игры с реальностью и инаковостью. С того самого момента, когда фильм начинает проваливаться в изощренную галлюцинаторную горячку, Кроненберг во всю свою мощь разыгрывает, не размениваясь на мелочи, истинное торжество плоти, зловещий эсхатологический пир тотального бессознательного. Макс Ренн, рыщущий с жадной увлеченностью в поисках собственного наслаждения, дабы потом, обретя искомое, подсадить на эту иглу недремлющего порока новых адептов, волей 'Видеодрома' становится не более чем смердящей от своей же внутренней пафни вагиной. Теперь уже не Ренн совокупляет в групповых сочетаниях окружающую его действительность; сама 'новая реальность', вторгнувшаяся с иррациональным и хаотичным сущностным своим воплощением в 'Видеодроме', сношает человека, лишая его права на любой выбор, даже на шаг вправо и влево, только горизонтально, только хардкор! И снова, как ранее в 'Бешеной' или в 'Судорогах', сексуальность по Кроненбергу приобретает опасный шарм гнилостной чувственности, подавленной и высвобожденной девиантности. От Ренна до Балларда в сущности оказывается не так уж и далеко, но если первый из-за своей пресыщенности был наказан вполне в духе доброго доктора Йозефа Менгеле, то второй, рефлексируя, начал искать искомую щель чуть выше бедра, но в основе всей этой дихотомии кроненбергской галереи героев (минуя типажи врачей и учёных с их тягой к высшим знаниям и комплексом Бога) не технократический прогресс, регрессирующий понятие homo sapiens, губительный, но в контексте творчества режиссера несколько упрощающий и укрощающий истинную суть, но трансгрессия и депривация, деградация и уничтожение личности. Впрочем, в 'Видеодроме' вовсю колыбель раскачивает дедушка Фрейд, и фильм в духе душеспасительного психоанализа оказывается по сути набором самых явных и характерных комплексов из целой их громадной коллекции, сделанной Кроненбергом в картине по принципу аппликации. Ренн - типичнейший эгоист, эгоцентрик и вообще страдающий полной сексуальной неудовлетворенностью человек, алкающий волглой пенетрации в самодовольных конвульсиях, в сладострастных оргазмических копуляциях, в отталкивающе-мокрых куннилингусах самец, который по иронии судьбы и очень черноюморной авторской прихоти сменит ориентацию, но при этом парадоксально оставшись мужчиной (Кроненберг кастрирует Ренна скорее на уровне ментальном, физиологически же сотворив из него нечто гермафродитическое). Никки - суть рифма открытой сексуальной жестокости, не приемля мягкого и нежного, она отвергает первородность любви в угоду животной первобытности, атавистической дерзости, её роль активна, а не пассивна, сверху, но не снизу, больно, до крови, до синяков, секс и есть боль, и в итоге 'Видеодром', откликаясь на её преднамеренный маньеризм сексуального поведения, делает её своей сакральной жертвой. Умирать, так с оргазмом. Обливион, человек-метафора забвения, эскапизма, homo technologis, наоборот лишен всякой идентификации и индивидуальности в контексте Фрейда. Он по сути альтер эго самого режиссёра, являющегося демиургом нового мира и новой плоти. Приоткрывая окно этой потусторонней, выжженной от любой, даже мимикрующей моральности, реальности Кроненберга, зритель попадает в свой собственный Видеодром, населенный страхами, воспоминаниями, желаниями, эмоциями - и лишь тут он свободен полностью в своей воле творить все что, как, когда и с кем вздумается. Фактически это эдакий хостел в духе шизополиса, в мире современном обретший плоть множества садистских видео, выставленных на всеобщее обозрение.

Режиссера картины <b>Дэвида Кроненберга</b> безусловно можно считать одним из самых сильных, необычных и инновационных режиссеров Голливудской старой школы. Ведь ничего хотя бы отдаленно напоминающее работы <b>Кроненберга</b>, не снимал еще никто и вряд ли будет кто либо в будущем. Лишь подчеркивая очень сильный авторский подчерк режиссера. Не только визуальный, но и идейный. Так как лично я считаю, что вопреки мнению большинства зрителей и даже поклонников творчества режиссера, важными элементами его фильмов всегда были нисколько жестокое насилие и животный секс, сколько очень глубокое исследование человеческой души и психики на примере абсолютно разных событий. «Муха» исследовало тему медленного, но уверенного истребления в себе человечности даже будучи прикрытым благородными мыслями и целями. «Судороги» возвышали естественные человеческие инстинкты и тягу к насилию и сексу на разумом и сознанием как таковым. «Экзистенция» так вовсе буквально выворачивая на экране абсурдным образом одну из главнейших проблем современного общества в лице игромании. Следуя всему этому, стать белой вороной картине Кроненберга безусловно не удалось и она безусловно становится важнейшим элементом в общей мозаичной картинке и лишь закрепляет авторский посыл режиссера <b>Дэвида Кроненберга</b> в полной мере. Разве что, если обычно кинематографисты делают ставку исключительно на историю, <b>Кроненберг</b> всегда и в данном случае включительно раскрывает общую идею картины и его общую мораль сквозь поистине впечатляющий визуальный ряд и уникальный визионерский подчерк <b>Кроненберга</b>. Отсюда и не удивительно, что как и в других картинах режиссера, секс, жестокость, насилие и прочая жуть воспринимается нисколько как оружие манипуляции зрителем, сколько важнейший элемент картины. Более того, нисколько не пугая, сколько производя поистине жуткое впечатление подобно тем или иным ужасным картинкам на пачках сигарет. Ведь режиссер картины <b>Дэвид Кроненберг</b> не просто рассказывает историю, сколько достаточно глубоко исследует пожалуй одну из главных проблем американского общества. Когда практически всё своё свободное время люди тратят за «зомбоящиком» и просмотром даже порой абсолютно бессмысленных передач, а порой истерично прыгая от одного канала к другому. При этом, не утоляя свою жажду даже количеством каналов за 100 единиц и более. Возможно история может показаться чрезмерно абсурдной, фантастичной и во многом строящейся на стереотипах касательно влияния телевидения на человека и превращающего его в жестокое существо, но при этом не перечеркивая сильнейший социальный смысл картины как таковой. Главной жемчужиной картины безусловно является исполнитель главной роли <b>Джеймс Вудс</b>. Я всегда считал его безумно сильным и талантливым актером, а после просмотра данной картины так вовсе он вырос в моих глазах в разы. Так как порой даже без каких либо слов <b>Вудс</b> в полной мере раскрывал не только своего сложнейшего персонажа, но и обнажал весь глубокий смысл картины даже в одних глазах своего персонажа. <b>8 из 10 Видеодром – это безусловно редкий представитель поистине крепкой социальной фантастики в рамках психоделического триллера, который производит сильное впечатление с одной стороны и отталкивает вызывая отвращение с другой. Безусловно очень сильный фильм, который не смотря на его достоинства пересматривать захочется вряд ли. Но пожалуй в этом и есть весь Дэвид Кроненберг и его творения.</b>