Оса

Жёсткая короткометражная социальная драма. Весь фильм разрываешься между жалостью, каким-то возмущением с отвращением и постоянным одёргиванием себя, что нельзя судить. История о молодой многодетной матери, которую стоило бы вообще лишить прав. Но ладно. Детей она конечно любит, но они например по два дня могут не есть. А один совсем ещё корытник. И вот она встречает старого знакомого, который потенциальный ухажёр. Дети естественно помеха и надо что-то придумывать. В итоге, всё чуть было заканчивается плохо, но вроде как было бы счастье, да несчастье помогло. Какой-то очень глубокой идеи нету, но сделано честно и трогает своей натуралистичностью. Оскар и Сандэнс - награда за лучший короткометражный фильм.

<b>Вот так и живет</b> Жила бы Зои обычной жизнью, если бы когда-то из-за своих мимолетных влечений не нарожала бы кучу детей. А что ей теперь делать? Она молода, может не так симпатична, но какая разница, если тусовки у нее всегда удавались. Она хочет жить свободно. Тут уже возникает другой вопрос: “А мы хотим такой жизни – жизни бомжей?”. Так вероятно думают ее дочери, еще не окрепшие для этого мира, но уже способные осознавать все естество своей гуляющей матери. И режиссер короткометражки Андреа Арнольд делает мощный акцент на образе “заботливой” матери, чтобы люди учились на ошибках таких “героев”, ведь правильные поступки у подобных личностей хромают, а точнее они и вовсе парализованы. Такая жизнь у Зои, вот так и живет. <b>“Кто-то”</b> Ладно, представьте себе ситуацию, где якобы сказочный принц полюбит Зои, но будут ли они жить долго и счастливо? Сложится ли их жизни или нет? вот это настоящий вопрос. А волноваться за Зои не стоит, вот за ее чадо определенно нужно. Сказочных принцев-то очень мало, а бабники это еще один шаг назад. Да и Зои только биологическая мать, понаблюдав за которой впору бы вызвать службу опеки за детьми. Так что появление “кого-то” не влияет на жизнь Зои, нет, точнее на жизнь ее детей. Суть повествования же остается прежней, не надо быть эгоистичной стервой, а после появления детей, нужно взрослеть и умом, и поступками, а не заниматься клубными танцами, выпивая столько спиртного, которое приближает работу человеческого мозга к мозгу инфузории. <b>Стоит надеяться</b> Людей мало похлопать по плечу, порой их нужно бить кувалдой Волей не волей вспоминаеться фраза маньяка из фильма “Семь”, если бы в жизни Зои наступила бы “кувалда”, то события могли бы развернутся радостнее. Но на момент действия хронометража этой радости не наблюдалось, мы лишь видели образ истерички и безответственной женщины, и только в конце киноленты скудный намек на ее исправление. Впрочем, и в нашей жизни мало радости, как и в опусе Андери Арнольд, но смысл и искупление можно найти всегда. Во всяком случае на счастье стоит надеяться. А дальше? Может все будет хорошо.

Говорят, иметь плохую мать лучше, чем не иметь оной вообще. Правдивость подобного утверждения на собственном опыте лучше не узнавать никому, но оспорить его хочется всякий раз, когда в глаза лезет грязь, отборная и вонючая, из огромного коллектора, куда сбрасывают жизни неудачников. Андреа Арнольд, нацепив белые перчатки и резиновые сапоги, залезла туда по колено и начала вращать камерой туда-сюда, снимая все, что попадает в кадр, благо материала оказалось с избытком. Гоповская Виктория Бэкхем с сыном на руках и тремя дочерьми рядом живет в помойке, ходит в ночной сорочке и без обуви. Камера поймала её уже втоптанной в нечистоты, с нечесаными волосами и немытым лицом. Впрочем, проследить её жизнь в обратном направлении не составляет труда: невнимательные родители (скорее всего, такая же мать-одиночка, еле сводящая концы с концами), залет в пятнадцать лет, неоконченная школа, никакого университета, разумеется; беспорядочный секс на продавленных диванах, дешевое пиво с утра, незнакомый мужик в квартире. Куча мусора в качестве среды обитания и плесень как единственное растение в доме. Словно смотришь сводки чернушного канала с зеленым шариком – беспросветная беспросветность и грязная грязь. И черт бы с ней, с этой представительницей британского гоп-стопа (вдоволь насмотрелись на Жигулей и Ржавых - представители этого класса не интереснее обезьяны в зоопарке), да только птичек жалко – дети без детства и еды в желудках; цветы жизни, растущие в куче навоза. Причем на соседних клумбах дела обстоят не лучше: несмотря на то, что садовники живут в приличных домах, их растения больше походят на сорняки, обильно удобряемые потоками брани. Маленькие жители гопник-тауна наверняка последуют прямо за родителями в ближайшую сточную канаву, жуя чипсы и приветствуя прохожих средним пальцем. Впору сморщить нос, но Арнольд, ничуть не брезгуя, подошла как можно ближе и зафиксировала все происходящее, не добавляя ничего от себя, никаких рюшей и занавесок. И все-таки сердобольная женская натура не могла равнодушно уйти, оставив все как есть, – подобно зубной фее прилетела оса, у которой, как у пчелки, есть жалко; только спасаясь от ее укусов, дети подземелья, не желающие жить по-человечески, сломя голову понесутся прочь из облюбованной канализации, а потом, может, и не захотят возвращаться обратно. 8 из 10