Ненависть

Французская уличная демократия. Бесперспективная проблемная молодёжь? Но мы проводим с ними время. Смотрим на брейк-данс, слушаем историю про суровую Сибирь, оцениваем быт с окраин и даже Париж видим, наблюдаем противоправного много, оцениваем действия полиции. Много жизни, но есть и смерть. Когда-то я уже видел этот фильм. Франция, жгут машины, беспорядки всякие. В принципе и через 30 лет тут что-то такое периодически происходит. Значит, по определённым меркам не слишком успешных людей тут всегда хватает. Стабильность! Хотя странно такое видеть посреди Европы. Ещё более странно слушать европейцев, когда они критикуют кого-то за применение силы полицией против демонстрантов, когда их полиция, собственно... ничем не отличается. Но отмечу, что в нашем кино намеренно французскую полицию выставляют строго в негативном свете почти во всём - это перегиб, который убивает на самом деле подсознательное восприятие ленты, как реальной или почти документальной. Мы видим культуру улиц. Местный быт не самого успешного района (хотя дома часто выглядят ровными и ухоженными - видать снимали всё-таки и в спокойном районе), как видится. Здесь не слишком любят французскую полицию, здесь разговаривают некультурно, кто-то ходит в трениках из 90-х, в некоторых местах много разрисованных стен. Кто-то даже на полицейский участок совершил нападение. И посреди этого мы смотрим на троицу представителей трёх разных культур. У одного уничтожили спортивное дело всей жизни, другой какой-то совсем нетипичный еврей, есть ещё араб, который любит куда-то всё время встревать и воровать. Ладно. Франция норм страна. Я параллельно смотрю французский сериал, там всё в цвете, красиво, ухожено. Наш фильм нарочно снят в чёрно-белом цвете, местами депрессивно. Тут много сгущают душевные краски. Намеренно всё нагнетается. Никто не рисует троицу нашу хорошей. Зреет ненависть. При этом мы видим, что в принципе особенных поводов для ненависти конкретно у нашей троицы нет. Они живут в принципе в достатке. Крыша над головой есть, одежда есть, еда есть. Есть родные и друзья. Можно сказать, что это просто глупая молодёжь, которую вовремя чему-то не научили, не дали им занятие под стать. За сутки наши герои постоянно попадают в какие-то истории, в том числе их хватает несколько раз полиция. И ещё встревает пистолет, который...

Стихийные всплески ярости и организованный протест. Борьба не просто за место под солнцем, а за право быть услышанным. За веру – в себя, в своих, в призрачную справедливость. Уже в первых кадрах – молодые и обозленные, выходцы из социального дна, бросившие вызов законам этого мира. 'La Haine' – это иллюстрация общества, где, справедливость – понятие из словаря победителей, власть – далекий цирк, где клоуны стреляют резиновыми пулями, а неравенство – не статистика, а обыкновенная повседневность. Главный парадокс, который передал нам Кассовиц - 'быть не таким, как все' здесь означает ежедневно чувствовать, что весь мир ополчился против тебя. Система не просто отбрасывает тебя на обочину – она заставляет поверить, что ты сам виноват в своем падении. Кассовиц мастерски играет с этой иллюзией. Надпись 'Le monde est a vous' ('Мир принадлежит вам') – не обещание, а обычная издевка. Издевка, которая позволяет молодому радикализму поверить в свою уникальность. Это зеркало, в котором бунтари видят свою исключительность, не замечая, что стали всего лишь очередными статистическими единицами. Прошло около трех десятилетий, но “La haine” - не просто культовое кино, это масштабный черно-белый снимок жестокого и яростного общества, нашего общества, текущего и актуального на данный момент. И Кассовиц очень хорошо угадал. Механизм нашего общества не боится бунтов, протестов, механизм питается этим. И сколько бы выстрелов с пистолета не было, наш механизм никогда не поменяется, ведь это предвестник наших социальных проблем, которые мы боимся признавать. Браво, “Ненависть” - оставило для меня очень тяжелое, но в свою очередь и обязательное и разрушительное послевкусие. Послевкусие, которое не выходит из моей головы уже долгое время после просмотра. Послевкусие, которое раскрывает чувство злости и ненависти, как разрушение самого себя и самоповреждение.

Этот фильм заслуженно входит в разные списки классики, в которых значится как социальная драма про круг насилия. Именно про круг насилия тут, разумеется, есть, и снято это дело очень атмосферно, однако «круг» этот описан столько раз, что при просмотре сам собой возникает вопрос: какой вообще посыл именно у этой версии старой как мир истории? Герой Венсана Касселя в начале прямо цитирует легендарного Тревиса Бикла «Таксист» (1976), который вышел почти за 20 лет до выхода этого фильма. Вопрос — какая между ними разница? Там герой-одиночка, тут трио героев, ок. Там ветеран войны без внятных перспектив, тут дети эмигрантов без внятных перспектив, ок. Там герой бросил вызов системе, тут герои бросили вызов системе, и? Круг насилия — понятно, но какой смысл истории? Можно, конечно, обратить внимание на её детали и метафоры. Да, их тут много, они разнообразны, но их смысл лежит на поверхности и укладывается в список очевидных причин и последствий социального неравенства, которые были интуитивно понятны в 1976-м году, и в 1995-м, и понятны сегодня. Скажу больше, список этих причин и их последствий особо не поменялся со времен Римской империи, в связи с чем повторю вопрос: в чем смысл конкретно этого фильма? В чем заключается авторское высказывание? Тут на помощь приходит тот факт, что принцип работы управляющей механики этой истории прямо и неоднократно проговаривается в виде рассказа о парне, падающем с небоскреба, упустить смысл которого невозможно, но вот сделать неправильный вывод еще как можно. Дело в том, что если с управляющей механикой тут всё относительно просто, то вот с управляющей идеей сложнее. Тут есть сцена в туалете, где дедушка сначала слушает разговор болтливой троицы, а потом рассказывает байку про поезд, после чего один из героев прямо спрашивает: «Про что это только что было?!» Вопрос этот позже повторяется, и ответ на него как раз и является ответом на вопрос «о чем вот это вот всё?», и то, как он сформулирован и обыгран — это браво! Помимо оригинальности самой сцены, не меньший интерес вызывает личность дедушки, рассказывающего байку. В теле фильма он никак не представлен, но из титров можно узнать, что играет его «Philippe Nahon», а его роль значится как (барабанная дробь) «Chef police toit». Меня редко можно удивить, но тут получилось настолько жирно, что невозможно не отдать должное, за такой сюжетный поворот! Тут что-то дополнительно комментировать — только портить впечатления. Попробуйте сами сформулировать смысл рассказа и определить, кем в нем является троица героев — это и будет ответом на вопрос, как, по мнению автора, стоит относиться к тому, что можно назвать кругом насилия. При правильном формулировании управляющей идеи все фрагменты мозаики занимают свои места. Да, в такой интерпретации мораль истории по-прежнему остается серой, но управляющая идея смещается с условного «не мы такие, жизнь такая» в сторону «жизнь всегда была такая, и справедливей она не будет, но это не повод вести себя как животные». В такой интерпретации смысл большинства метафор сильно смещается. Если смотреть фильм в условном режиме «Таксист», версия 2.0, то трио героев как будто бы бросает вызов прогнившей системе, но если принять истину шефа полиции, то получается, история эта не про круговорот насилия, а про то, что мир, как тот поезд. Он просто есть, и он вот такой. Справедливости в нем нет, никогда не было и, скорее всего, и не будет, но тут есть правила, а еще есть остановки, и каким бы ни казался коллектив этого поезда, каждый на нем должен думать своей головой. Резюмируя, скажу так: этот фильм, наряду со своим предтечей «Таксист» (1976), бесспорно является шедевром социальной драмы, но если первый заявляет проблему, то этот задает очевидный вопрос: «Какие варианты решения?». Вариант всё отобрать и поделить просьба не предлагать. Герои этой истории являются условными пассажирами поезда, которые хотят всё как у всех, но даже не как-то по-другому, а просто по факту. Хочу и всё! Это ооочень тонкий момент, но если отбросить риторику, харизму и остальные художественные надстройки, то что из себя представляет центральная троица? В жизни столкнувшись с такими товарищами, вы тоже прониклись их философией или реагировали как соседи, полиция и остальные? Скажу больше — эта история заканчивается так, что может показаться, будто не важно, что произошло в конце, т. к. это никак не влияет на круг насилия, но смысл тут на самом деле диаметрально противоположный. Для этой истории действительно не важно, как ты падаешь, а важно, как ты приземляешься, однако имейте в виду, что главный герой тут не персонаж Венсана Касселя, а персонаж Саида Тагмауи, который в открывающей сцене прыгает с условного небоскреба, далее летит, как будто просто наблюдая за происходящим, а в финале совершает приземление, и вот именно оно дает ему шанс понять смысл рассказа старика и вырваться за пределы круга насилия. 10 из 10

- Ты почему не в школе? - Она сгорела. Среда сделала их такими, какие они есть, ответ на вопрос о том, кто повинен в рождении на свет целых районов с маргинальным населением, чьи обитатели, не имея других перспектив и порой прекрасно осознающих своё незавидное положение, вынуждены зарабатывать на жизнь торговлей наркотиками и другими видами преступной деятельности, весьма очевиден. Дозу ненависти ты получаешь каждый день на улице, дома, в кинотеатре, слушая музыку, иногда она исходит в порыве ярости или недовольства от собственных друзей (судя по концовке фильма говорить о настоящей дружбе между главными персонажами есть серьёзные основания). Кто-то, даже перебравшись в высшее общество, не изменяет своим привычкам из прошлой жизни, видимо, как и наши друзья, не встретив от обременённого хорошими доходами и джентльменскими манерами социального слоя понимания. Создаётся впечатление, что на проявление доброты и уважения к незнакомым людям способен лишь городской сумасшедший, отплясывавший на капоте полицейской машины, чтобы спасти своих без пяти минут новых корешей. Чувство тошноты от окружающей действительности ощущают в разной степени все трое, один из них даже задумывается о возможных попытках на перемены, от этого развязка воспринимается ещё трагичнее. Несмотря на ежеминутные проявления ненависти в разных её агрегатных состояниях, человечность можно разглядеть во многих персонажах, но, к сожалению, не в их силах вырваться самим из порочного круга или помочь другим.

Фильм повествует о трех друзьях Винце, Саиде и Юбере- членах уличной банды, которые после очередной, как они это называют «войны» с полицией, узнают о том, что их друг тяжело ранен, из-за чего в них нарастает желание отомстить тому копу, который отправил парня в кому. «Эта история о парне, который падает с крыши и, пролетая очередной этаж, каждый раз повторяет себе: 'Пока всё хорошо, пока всё хорошо, пока всё хорошо... главное не падение, а приземление'. - это фраза с которой фильм начинается и которой он заканчивается, в неё, естественно, вложен смысл всего произведения. Каждый из нас, как Винц, может утверждать, что все, что происходит вокруг него это нормально, убеждать себя в том, что его поступки несут справедливость, и закрывать глаза на то, к чему все это приводит, стараться усидеть на двух стульях, как в истории про мужчину, одновременно натягивающего штаны и пытающегося запрыгнуть в вагон. А в конце, Винц, не находя в себе такой жестокости - отказывается действовать под гнетом общества, но всем плевать, ведь насилие порождает насилие, этот порочный круг уже запущен. Матьё Кассовиц прекрасно предает историю и её смысл за счёт необычной съемки: переходов из кадра в кадр, черно-белой картинки, склейки. Стоит уделить отдельное внимание тому, как хорошо он передает эпоху того времени, как он показывает Францию вне Парижа- обычный город с криминалом, за счёт чего мы лучше погружаемся в фильм. И, конечно, прекрасная актерская игра Венсана Касселя, Юбера Кунде и Саида Тагмауи. Эта история прежде всего заставляет задуматься о самом себе, обществе вокруг и о том, к чему мы идём, ведь как не крути, у всего есть конец и тебе выбирать какой он будет. 10 из 10

Середина девяностых годов. Бедные пригороды Парижа сотрясают беспорядки, спровоцированные полицейской жестокостью к мигрантам. Главные герои фильма - трое молодых людей: араб Саид, еврей Винс и чернокожий Юбер. Фильм показывает один день из их жизни, который начинается с того, что предыдущей ночью, во время участия в беспорядках, Винс находит потерянный кем-то из полицейских револьвер. Прежде всего стоит отметить, что главные герои фильма – не преступники и не злодеи. Да, жизнь вынуждает их быть жесткими, не доверять полиции и политикам, но они, прежде всего, обычные подростки, «дети подворотен», которые испытывают страх и под жестким наружным панцирем они обычные люди. Просто, по воле обстоятельств, вместо учебы и работы они убивают время, слоняясь по своему бедному району и задираясь с охранниками правопорядка. Каждый из них мнит себя героем Скорсезевского «Таксиста», но одно дело соответствовать образу на словах и совсем другое – на деле, до которого еще ни у одного из них не доходило. У Матье Кассовица замечательно удалось передать атмосферу тлеющего бикфордова шнура. Вроде бы кажется, что в кадре все спокойно, но это гнетущее спокойствие, наподобие затишья перед бурей. Все всё понимают, обмениваются понимающими взглядами и короткими фразами, находятся в максимально возбужденном состоянии и достаточно одной искры, чтобы вспыхнуло пламя, а ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Вот, только что был относительно мирный разговор, потом БАМ! и люди с обоих сторон орут друг на друга, размахивают руками, хватают за грудки, кто-то отлетает в сторону, зажимая окровавленное лицо руками. Это зрелищно и страшно. Что еще чувствуется, так это трагизм неотвратимости. Ты не знаешь, как это будет, что случится, но с того момента, как Винс показал друзьям свою находку и, в последний момент, решил взять револьвер с собой – ситуация становится безвыходно предопределенной. Однако, к чести режиссера, развязка вышла такой, какую мало кто мог предугадать. Предчувствовалось лишь настроение этой развязки, тут я думаю мало кто промахнется мимо ощущений во время просмотра. Технически фильм выглядит интересно. В нем много грамотно выверенных видов, взятых со статичной камеры. Черно-белые контрастные оттенки сглаживают различия между людьми разных рас так же эффективно, как сглаживают различия между пригородными гетто и буржуазным центром Парижа. Считаю, что удачным решением было перевести картину в монохром на стадии монтажа. Кассовиц не стесняется крупных планов и это хорошо, потому что троица актеров на главных ролях подобрана очень удачно и наблюдать за их лицами, игрой эмоций крайне интересно. Особенно в этом плане хорош Венсан Кассель, потому что его роль подразумевает больше драматизма, в сравнении с вечным оптимизмом Саида или рассчитанной осторожностью Юбера. Персонаж Касселя весь фильм занимается внутренней борьбой и это находит отражение во всем его образе. Думаю, для тех, кто привык воспринимать Париж по историческим картинам и мелодрамам образ такого «города любви» может стать шокирующим, но опыт будет полезный. Заслуженная «пальмовая ветвь» за режиссуру.

'Ненависть' — это не просто фильм о мести, а глубокий анализ социокультурных противоречий. В контексте бедных кварталов Парижа 1990-х годов, еврейский юноша Винсент, чернокожий боксёр Хубер и молодой араб Саид решают ответить на полицейское насилие в отношении своего друга. Метафорический сюжет раскрывает внутренние конфликты, выходящие за пределы их контроля. Фильм, в черно-белом стиле, погружает нас в напряженный мир, где каждый выбор героев становится зеркалом социальных реалий. Режиссер Матьё Кассовиц воплощает сценарий, сыграв одну из ролей, исследуя сложные аспекты социокультурных драм. Револьвер Винсента символизирует агрессию, а встреча Саида с кумиром — его мечты о лучшей жизни. Актеры, включая Винсента Касселя, Хубера Кунде и Саида Тагмауи, превосходно передают эмоции и мотивы персонажей. Их сочетание отражает разные стороны социального конфликта. Винс представляет агрессивный и мстительный подход, Хубер – разумный и зрелый, а Саид – юмористический и оптимистический. 'Ненависть' задает вопросы о причинах насилия, роли общества и смысле жизни. Это важное произведение, заслуживающее внимания.

Сначала построили социальное жильё для бедных, а потом получили их концентрацию в одном месте, а самое ужасное, что дети, выросшие там, оказались как в западне. Фильм призывает обратить на это внимание. Фильм говорит, что да, пока ещё терпимо, но ведь вот-вот и будет бум. Аллегория с «пока нормально» была повторена дважды, чтобы не сомневаться в главной идее фильма. При понятной актуальности темы для Парижа, при прекрасной работе актёров и оператора всё же остаётся странный осадок трусости говорить до конца. Интернационал бедных людей, без кучкования по группам? Это вот реальное зеркало трущоб? Трое бездельников как бы рыцари без страха и упрёка, а скинхеды - трусливые зайцы. Полиция жестит и больше похожа на садистов. Либеральная политическая позиция создателей фильма? Попытки показать унылость социального жилья для московского глаза выглядят, как издевательство. Видно же, что дома и цветные, и чем-то разнообразные. Создатели фильма хрущёвок не видели, а мы так в них выросли, и это не приводило к депрессиям, унынию и безделью. Вообще очень трудно сочувствовать людям, которым вроде всё дают, а они болтаются по улицам, задираются, воруют, оскорбляют и это под маркой «дайте нам уважения». Человек, едущий по эскалатору в конце фильма, вызывает у них презрение, как винтик системы. Системы, которая их кормит, паразитами которой они являются. Что бы они делали без этих винтиков? В 1995 году фильм был, как удар в набат, как предупреждение руководству страны, что людей из трущоб надо имплементировать в общество, а иначе полёт закончится. Сегодня, в 2023 году, уже можно оценивать, верно ли было то предупреждение и верно ли было так поднимать на щит бездельников и морально опускать полицейских. 7 из 10

Образ молодости, которая бунтует против угнетающей ее системы, давно уже стал своего рода архетипом кинематографа, объединяя «400 ударов» и фильмы Валерии Гай Германики. Но мало где удалось запечатлеть этот конфликт так же живо и бескомпромиссно, как в «Ненависти» Матье Кассовица, превратившего вдохновлённый реальными событиями фильм о парнях из неблагополучного района в пронзительное исследование природы зла внутри человека. Трое главных героев во главе с Винцем (один из ярчайших выходов Венсана Касселя), живут в бедном квартале Парижа. Когда местные полицейские ранят их друга, а в руки Винца попадает полицейский револьвер, запускается обратный отсчёт до трагической развязки. Начало фильма - документальные кадры столкновений протестующих с полицией - плавно перетекает в скитания героев по городу, выдержанные в черно-белой реалистической манере. И действительно, Кассовицу удаётся добиться ощущения полной естественности происходящего - начиная с аутентичного места действия и популярной в то время музыки и заканчивая особым слэнгом и привлечением непрофессиональных актеров. Однако важнее всего ракурс, который он выбирает для своей истории: сюжету здесь уделяется внимание ровно настолько, чтобы он соединял все воедино и держал зрителя в необходимом напряжении - но Кассовицу гораздо интереснее наблюдать за своими героями во всей их неоднозначности. Винц и его друзья как бы зависли где-то между. Они принадлежат к этому микромиру - но одновременно с этим не могут отыскать в нем свою нишу, и потому посвящают жизнь бунту против всех. Они стремятся выбраться из этой жизни - но их попытки заведомо обречены на провал. Через трагикомические эпизоды их пути - щемящее зажигание Эйфелевой башни или уморительное посещение выставки современного искусства - постепенно проступает горькая в своей очевидности истина: там, в наружном мире, их никто не ждёт - да и они сами, будто дети-Маугли, уже вряд ли найдут в нем своё место. Кассовиц не стремится обелить своих героев, - но одновременно с этим очевидно ставит их в зависимость от среды, которая их воспитала и теперь держит мертвой хваткой - а полицейских, в свою очередь, развратила, позволив им злоупотреблять властью. Среды, где на каждого «своего» всегда приходится один ненавистный «чужой», и от взаимного насилия не удержат ни правовые, ни нравственные нормы, если его санкционируют неписаные законы джунглей. Собственная борьба героев с полицейским произволом становится едва ли не борьбой коренных народов с произволом колонизаторов за право независимого существования, актом современного трайбализма, доведённым до предела, после которого вероятность выстрела из злополучного чеховского пистолета становится как никогда высока. Но может ли пресловутое «сравнять счёт» оправдать ответное насилие? Нет - отвечает Кассовиц - как нельзя найти оправдание всему, что множит человеческие страдания. До тех пор, пока есть «свои» и «чужие», пока отношения между людьми определяются правом сильного, а главный аргумент в них - заряженный ствол, порочный круг будет обновляться снова и снова. И даже спустя 25 лет до нас долетает оглушительный, но вместе с тем гуманистический посыл «Ненависти», чутко уловившей тот бесконечный миг от поднятия курка до выстрела, в который все ещё можно изменить, но который так легко спутать с блаженным затишьем.

Несмотря на то, что этот фильм основывается на реальных событиях и является следствием констатации факта, что 'в Багдаде уже не всё спокойно', он одновременно с этим стал и пророческим. Ведь сколько после этого мы с вами раз становились свидетелями репортажей из отцветающей Западной Европы и США про массовые беспорядки и столкновения с полицией, погромы и грабежи на их фоне, поводом для которых послужило убийство/избиение какого-нибудь отморозка-уголовника из неблагополучного квартала таким же отморозком в полицейском обмундировании. И с той и с другой стороны цепные псы, готовые разорвать друг друга... Но ведь это всё к нам не с неба падает, правильно? Ведь есть <b>причины</b>? Да, и в фильме они неплохо отражаются: перед нами предстаёт кухня преимущественно безработного наркотизированного маргиналитета и люмпена - западного подобия индуистских 'неприкасаемых', занимающихся чем угодно кроме трудовой деятельности (<i>в отличие от реальных индийских 'пролетариев'</i>). Безделье и праздность, приправленные алко-табачно-травочным угаром - как известно - одуряют не слабее нынешних центральных СМИ. Ну, а сон разума... Да, да - <b>он рождает чудовищ</b>. И 'святая' мультикультурная эмигрантская троица (Винс, Юбер, Саид) является неплохим таким собирательным трио со всех персонажей вскормившего их гетто. Нигилизм будто впечатался в их ДНК, он лезет из каждого их выражения, телодвижения, вдоха-выдоха. Идеология тихого саморазрушения и разрушения всего, к чему прикасаешься: вот реальный результат псевдосвободы по-западному (<i>нет, я не апологет псевдосоциалистических бредней</i>). И, не будем лукавить, что немалая часть тех, кто застал хотя-бы 'пяткой' 90-е, узнают в этой 'троице' отчасти и себя. Ведь после того, как послесталинский 'совок' в полном соответствии с марксистским 'отрицанием отрицания' проотрицал сам себя - на нас обрушили точно такой же ушат иллюзорных псевдосвобод и лже-выбора. Так что Винс, Юбер и Саид это немножко и мы с вами - выросшие в 90-е и 00-е. Они - это мы; мы - это они. Зеркало. Гадкое, неприятное, кривое, засаленное, но справедливое зеркало. То, что в фильме всё повествование привязано к конкретным событиям, происходившим во Франции, не имеет значения. Фильм цепляет именно этим: обстановкой инфернального гнетущего бегства по кругу тихого самоубийства в праздности и разврате. Болото иблиса, шайтана, сатаны, дьявола - кому как угодно: вот что это. Тихая машина самоубийства безыдейных 'экономически избыточных' толп маргиналов, которым самовыпилиться помогает судебно-правоохранительная машина. 'Оруэлиада' во плоти. И это, я вам скажу, даже более циничный и жестокий вариант, нежели пресловутые '1984'. Насилие порождает насилие: нигилизм - один из генераторов насилия. <b>Якобы-</b>безыдейный индивид реализует себя исключительно антисоциальными способами, и - более того - именно в них видит высшее выражение своих мелко-тщеславных помыслов. Сейчас нам везде вещают о том, что, дескать, идеологии у нас нет. Так вот данная лента эталонно показывает, тыкает лицом в унитаз, мордой в пол на реально существующую идеологию 'безыдейного' гедонизма, индивидуализма, эгоизма, нигилизма. Всё это вкупе порождает в обществе невежество. А, как сказано выше, сон разума рождает чудовищ. Но растёт ли этот чудовищный 'сад' сам? Ведь невежество обычно не остаётся бесхозным... Конечно, в ленте не показано путей выхода из этого тупика, однако она вполне может помочь выйти на старт процесса по выводу своего разума из сна и изживанию чудовищной, нигилистической сути своего существа. Почему рецензия, тем не менее, <i>нейтральная</i>? Потому, что я хотел, чтобы рецензия на этот 'серый' фильм, описывающий серость и бедность чувств читалась на таком же сером фоне: атмосферы ради, т. к. нигилизм - порождение серости и её коммутатор. <b>Так что нужно вылезать из под его пресса: 'пока всё хорошо'.</b> 10 из 10