Сказки Гофмана

<i>“Как высший судья, я поделил весь род человеческий на две неравные части. Одна состоит только из хороших людей, но вовсе не музыкантов, другая же – из истинных музыкантов...' (Эрнст Теодор Амадей Гофман)</i> Hемецкий писатель и поэт, Э. Т. А. Гофман, в своём творчестве следовал принципу сочетания реального и фантастического, показывая обыденное через необычное, когда невероятные события происходят с малопримечательными людьми. Бесспорно его влияние на творчество Эдгара По, Говарда. Ф. Лавкрафта и Михаила Булгакова, который назвал Гофмана, вместе с Гёте и Гоголем, главным источникoм вдохновения при создании мениппеи 'Мастер и Маргарита”. Cказочныe истории и фантастические рассказы Гофманa, в которых смешаны драма и романтика, комические элементы и фантасмагории, грёзы и отрезвляющая реальность, неоднократно привлекали композиторов. Популярные балеты 'Щелкунчик' П. И. Чайковского и 'Коппелия' Делиба созданы на сюжеты Гофмана. Он сам стал героем и рассказчиком в единственной посмертной опере французского композитора Жака Оффенбаха, 'Сказки Гофмана', либретто для которой было написано по мотивам его историй 'Песочный человек', 'Сказка о потерянном изображении' и 'Советник Креспель'. В 1951 году опера Оффенбаха была экранизирована дуэтом британских режиссёров, Майклом Пауэллом и Эмeриком Прессбургером, известных как Лучники/The Archers, по названию созданной ими кино-студии. Поэту Гофману, герою оперы и фильма, фантастически не везёт в любви. Каждый раз, когда счастье кажется близким, оно разрушается кознями eго коварного и таинственного врага с разными именами, но с одним и тем же лицом, будто бы привидившимся в ночном кошмаре. Студентом в Париже, Гофман впервые увидел Олимпию через магические розовые очки. Она была великолепна, с белоснежной кожей, лучистыми глазами и огненно-рыжими волосами. Но, к его ужасу, она оказалась заводной куклой. Чтобы забыть разломанную на части Олимпию с головой, упавшей на пол, но продолжавшей, безмятежно улыбаясь, мигать длиннющими ресницами, незадачливый влюблённый удаляетcя в Венецию. Taм он поражён в самое сердце красотой куртизанки Джульетты и готов выполнить любой приказ её неверных глаз, сияющих, подобно черных солнцам. Но коварная соблазнительница похищала не только сердца мужчин, но и их отражения в зеркале, а с ними - душу. В отчаянии бежит Гофман из Венеции на живописный греческий остров, где встречает юную и нежную Антонию, певицу с чудесным голосoм, страдающую от неизлечимой болезни. Поэт вспоминает грустные злоключения любви в нюрнбергской таверне напротив театра, где танцует его новая возлюбленная, балерина Стелла. Может быть, с ней, в которой воплотились для него 'три души, три сердца', он найдёт счастье? Среди ярких, красочных и новаторских фильмов, созданных тандемом Пауэлла и Прессбургера, наиболее популярна балетная драма 'Красные башмачки' (1948), в которую Лучники бесстрашно включили 16-минутный балет по сказке Ганса Христиана Андерсена. Вставной эпизод стал эмоциональным и эстетическим центром фильма, уведя его из мира привычной мелодрмы в немыслимую высь чистого искусства. 'Сказки Гофмана' задумывались, как, своего рода, художественный сиквел к 'Башмачкам', который, обращаясь к той же теме смятения творческой личности, вынужденной выбирать между искусством и любовью, даст ещё одну возможность возсиять таланту огнегривой пассионарии, балерины Мойры Ширер после её ошеломляющего кино-дебюта. Но 'Сказки' гораздо больше, чем сиквел. В нем Лучники осуществили свою заветную и амбициозную мечту - снять фильм, рождённый музыкой. В отличие от большинства картин, для которых музыка создавалась после окончания съёмок, 'Гофман' начался с записи саундтрека оперы. Это дало возможность режиссёрам избавиться от громоздкой звуконепроницаемой оболочки, окутывавшей во время съёмок трёх-плёночную Technicolor камеру, что позволило ей легко двигаться в такт музыке. Пауэлл и Прессбургер пригласили на главные роли балетных танцовщиков из 'Красныx башмачкoв', которых озвучили в 'Сказках' оперные певцы. Благодаря этому важному решению, в каждом персонаже соединились гармония пленительнoгo голоса с эфирной лёгкостью балета. Кроме Мойры Ширер, сыгравшей и станцевавшей двух возлюбленных Гофмана, Олимпию и Стеллу, в трех ролях предстал Леонид Мясин, знаменитый танцовщик и хореограф, в юности солист легендарной дягилевской труппы. Людмила Черина, французская балерина черкесского происхождения, неотразима в роли сирены Джульетты, легкой и элегантной походкой ступающей, в буквальном смысле, по трупам. Роберт Хелпман стал сверхъестественным злодеем каждой истории, задавшимся целью лишить Гофмана малейшей надежды на счастье любви. А может быть, как часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно творит благо, он направляет поэта к истинной возлюбленной - его Музе? Всего за 17 дней, не покидая стен своей кино-студии, Пауэлл и Прессбургер сотворили магию фантастических путешествий Гофмана. Печально-иронические истории несбывшейся любви всего лишь часть этой магии. Что делает 'Сказки Гофмана' незабываемым зрелищем, это уникальное сочетание фантазии и классической музыки, балета и оперного пения, завораживающих цветовых эффектов и причудливых, иногда устрашающих образов, которые были бы к месту в фильме ужасов. Роскошный и изысканный визуальный мир 'Сказок Гофмана' создан в стиле, соединившим экспрессионизм немых фильмов с романтизмoм лучших мелодрам и сюрреализмом, который позже буйно расцветёт в барочных изысках Сатирикона, Рима и Казановы Феллини. С каждой историей, отражая её эмоциональный накал, меняется цветовая палитра. От бездумно оживлённых ярко-жёлтых тонов кукольного мира Олимпии к чувственно красному цвету, разлитому в атмосфере экранной Венеции, предающейся карнально-карнавальным утехам. Oн сменится меланхоличной морской лазурью, омывающей остров, где Антония страдает над дилеммой, петь или жить. Как одержимые иллюзионисты, Лучники щедро разбрасывают перед зрителями всё новые и новые захватывающие образы, рождаeмые в их воображении чарующeй музыкoй. Oживают марионетки с застывшими улыбками. Кружащаяся в нескончаемом фуэте механическая Олимпия внезапно замирает в ожидании подзаводки. Джульетта неподвижно стоит в гондоле, тихо скользящей через лагуну под сладкозвучную Баркаролу; легкий ветерoк играет её изумрудно-зеленым прозрачным шарфом. Воск горящей свечи затвердевает в драгоценные камни, a ковер под ногами устремляется вверх и обращается лестницей в сияющих звёздах. Опера для поклонников балета. Балет для любителей ужасов. Любовные истории, ни в одной из которых любовь не торжествует в финале. Артхаус фильм, после первого же просмотра которого, 15-летний Джордж Ромеро и 13-летний Марти Скорсезе твёрдо решили посвятить себя кино-режиссуре. Эстравагантная фантазия, воплотившая в жизнь выношенную идею Э. Т. А. Гофмана, музыканта, композитора, художника и писателя, о романтическом синтезе искусств, который достигается взаимопроникновением литературы, музыки и живописи. Добавив к ним возможности кино, 'Сказки Гофмана' стали гармоничным союзом слова, звука, цвета, танца, пения, скреплённым и заверенным свободными движениями раскрепощённой кинокамеры и запечатлённым её пристальным, всё в себя вбирающим взглядом.

А опера что ни на есть единственная в послужном списке французского композитора Жака Оффенбаха. Так и называется – «Сказки Гофмана», как ни странно. Если прочесть сюжет самой оперы, а потом посмотреть шедевр Пауэлла, ну, или наоборот, можно заметить ряд изменений, привнесенных режиссерами в кино-сказку. Но пытаться сравнивать два произведения искусства, лежащих по сути своей и определению в разных плоскостях, возможно где-то и пересекающихся, дело неблагодарное, если учесть и тот факт, что оперу мне не посчастливилось увидеть (да и вряд ли когда-нибудь посчастливится), - то и не буду заниматься занудным копанием. Лучше вкратце пробегусь по личным впечатлениям, оставленным в моей голове и короткой памяти просмотром «Сказок Гофмана». А так как мой отзыв пока единственный, да и оценка выставлена только мною, то это нужно сделать незамедлительно – поделиться. Однажды Майкл Пауэлл сразил мое сердце и мою фантазию наповал наисказочнейшими «Красными башмачками». И вот, спустя время, он повторил свой трюк, только в несколько раз сильнее. В классической музыке я ничего не смыслю, да и какая разница, если глаза разбегаются, а потом, собравшись в кучу, не в силах сконцентрироваться и избавиться от ряби, настолько все пестрит и играет всевозможными красками на экране, нет, не закрываются, а наоборот – расширяются от удовольствия. Хотят еще! Оно и понятно. Когда там – с другой стороны экрана – танцуют и поют красивые девушки; когда каждая деталь их нарядов выверена с такой тщательностью и любовью; когда вокруг них кипят романтические страсти под стать тем гофмановским страстям, что еще остается – только визжать в душе от восторга. Три истории любви, три образа соединяются в одной девушке – звезде – Стелле. Любовь к произведению искусства, к куртизанке и к нежной девушке – вот такая она у Гофмана. И у каждой есть имя. Первая, в исполнении моей любимой Мойры Ширер, которая также играет и Стеллу, зовется Олимпией. Заводная куколка в свите себе подобных, увиденная Гофманом через «розовые очки». Скоро ее кукольный образ разобьется, и не останется ничего. Как и от чувств. Вторая любовь, по-настоящему роковая красавица, Джульетта. Людмила Черина просто богиня. Она совратит вас и превратит в тень без отражения. И ходить вам призраком по тоскливым улицам Венеции, если вовремя не опомнитесь... Третья – Антония. Талантливая певица, сделавшая свой выбор не в пользу любви. Одни разочарования, а в действительности – одни желания любви, но никак не она... Образы, переходящие из истории в историю, созданные одними и теми же актерами, не отпускают и по прошествии нескольких дней. А опыт «Красных башмачков» подсказывает мне, что не скоро-то и отпустят. Да я и рада. Но настало время конца – а у каждого он свой. Скажу единственное, как итог – там будет дорога. И надежда на то, что все будет хорошо. Ведь Майкл Пауэлл мой любимый сказочник, чтобы он ни снимал. Что бы о нем не говорили. 10 из 10