Середина 90-х

Режиссер <b>Джона Хилл</b> берет ваше чувство прекрасного за шкирку и с размаху макает в зловонную лужу за обшарпанным калифорнийским скейт-шопом. Этот <b>кусок грубого кинематографического мяса</b> не собирается вас обнимать или вытирать вам сопли. Он выдает звонкий подзатыльник и заставляет бежать за толпой маргиналов без тормозов и страховки. Мелкий <b>Санни Сулджик</b> отыгрывает ходячую мишень для неприятностей с таким надрывом, будто действительно питается исключительно болью и дорожной пылью. Его персонаж стоит перед гениальным выбором малолетнего аутсайдера. Либо ты регулярно получаешь тумаки дома от обезумевшего старшего брата, либо идешь на улицу и ломаешь позвоночник ради одобрения компании старших отморозков. Выбор очевиден, ведь <b>синяки от асфальта заживают веселее</b>. Сам брат в исполнении <b>Лукаса Хеджеса</b> работает как <b>методичная машина по выдаче комплексов</b>. Никаких слезливых семейных бесед у камина. Только суровый спартанский отбор в границах одной тесной спальни, где вместо колыбельной звучит глухой удар кулака по ребрам. Мать в этом дурдоме существует чисто номинально. <b>Кэтрин Уотерстон</b> играет классическую потерянную душу, которая вроде бы пытается быть взрослой, но по факту просто работает фоновым шумом для разворачивающегося вокруг ада. Ей невдомек, что ее ангелочек с невинным взглядом уже давно променял детство на вкус чужих бычков и запах теплого пива из багажника угнанной тачки. Уличные наставники в лицах <b>На-Кел Смита</b> и <b>Олана Пренатта</b> это хрестоматийные амбассадоры пубертатного распада. Они с радостью научат малолетку вдыхать едкий дым до рвотных позывов, заливать в глотку сомнительное варево и прыгать через зияющие дыры в собственном будущем. Это идеальная <b>секта свидетелей разбитого полиуретана</b>, где высшим благом считается умение эффектно стереть кожу до костей на глазах у корешей. В те времена никто не звонил мозгоправам, если ребенок возвращался домой с пробитой головой, тогда просто лепили кривой пластырь и отправляли обратно в мясорубку. Сам процесс катания на доске здесь показан не как глянцевый спорт из телевизора, а как <b>религия самоуничтожения</b>. Каждый трюк это бросок костей с судьбой. Камера болтается как пьяный матрос, выхватывая самые уродливые и одновременно гипнотические моменты взросления. <b>Райдер Маклафлин</b> со своей вечной мыльницей фиксирует этот <b>карнавал подросткового слабоумия</b>, создавая летопись поколения, которое искало смысл жизни на дне пустой бутылки и в полетах над бетонными ступенями. В этой вселенной нет мобильников, чтобы позвать мамочку на помощь, и нет защитной экипировки, потому что шлем это клеймо труса. Есть только раскаленный калифорнийский тротуар, стертая дека и неутолимая жажда доказать стае уличных псов, что ты достоин бежать с ними в одной своре. Весь этот хаос снят на шероховатую 16-миллиметровую пленку, которая буквально царапает сетчатку, а саундтрек бьет по ушам с грацией сошедшего с рельс локомотива, заставляя внутренности вибрировать от первобытного драйва. Фильм не пытается казаться умным или поучительным, он берет тебя на слабо, проверяя, сможешь ли ты выдержать этот сумасшедший темп, не зажмурившись от вида очередной открытой раны. Текст ленты дышит сырой постиронией и никто не осуждает этих дикарей. Зрителя просто швыряют в кипящий котел с гормонами и агрессией, заставляя жадно глотать пыль из-под чужих колес. Это <b>концентрированный протест против здравого смысла</b>, который за версту воняет жженой резиной, запекшейся кровью и отчаянием. Этот кусок агрессивной маргинальной поэзии переломает вам ноги и заставит хрипло прокричать спасибо за каждую полученную ссадину. <b>10 из 10</b>

Джона Хилл ворвался в режиссерский мир с фильмом, снятым на пленочную камеру, где каждый элемент возвращает тебя в прошлое, особенно если ты фанат в настоящем андерграундной культуры. Главный герой Санбёрн оказывается в мире, который режиссёр отразил очень близко к тому, как это ощущается на самом деле, и смог своё чувство поиска убежища в подростковом возрасте передать зрителю. Есть в картине и моменты перелома: когда наркотики ставят под угрозу твою жизнь, и романтическая картина твоего мира немного рассеивается. Место снова занимают вопросы, которыми ты задавался без новой опоры. Отражены изменения в персонаже в том, к кому он прислушивается и какому человеку доверяет, чьё для него мнение становится не авторитетным. В случае этого фильма показан положительный пример влияния более старших товарищей. В целом фильм ощущается как документалка о скейт-мувике, который показан в конце, с добавлением жизненной драмы и взросления главного персонажа.

Когда Джона Хилл берётся за камеру, чтобы рассказать о времени, которое для многих стало мифологическим ориентиром, он делает это без привычного голливудского глянца. Его «Середина 90-х» — это не просто фильм, а своеобразный археологический проект, где режиссёр раскапывает пласты культурной памяти, чтобы показать нам не парадный портрет эпохи, а её изнанку — потрёпанную, пахнущую потом, асфальтом и свободой. Картина с первых кадров погружает в вайб того времени с такой дотошной точностью, что кажется, будто смотришь не постановочную ленту, а найденную видеокассету из прошлого. Но за этим ностальгическим флёром скрывается жёсткий, почти физически ощутимый вопрос: а что, если та самая «американская красота» на самом деле была грязной, неудобной и травматичной? Фильм неизбежно вызывает сравнения с «На игле» Дэнни Бойла — та же энергия молодёжного бунта, тот же сюрреализм повседневного хаоса, та же острая социальная диагностика. Но если «На игле» — это визуальный наркотик, то «Середина 90-х» — скорее, похмелье. Камера, снятая в почти документальной манере, не глазирует реальность, а обнажает её. Неудобные сцены здесь — не ради эпатажа, а как способ показать, как боль и растерянность становятся частью взросления. Особенно поражает параллель с «Грузом 200» Алексея Балабанова — оба режиссёра говорят на языке шокирующей правды, где грязь и абсурд становятся метафорой распада. Если Балабанов показывал разложение советской системы, то Хилл вскрывает гниение «американской мечты» — оба делают это безжалостно, но с неизменной поэзией отчаяния. Философский посыл фильма, спрятанный за скейтбордингом, оказывается удивительно глубоким. Скейт здесь — не просто спорт, а способ существования, форма протеста против благополучного обывательского мира. Доски с колёсами становятся орудием сопротивления, средством поиска своей идентичности в пространстве, где нет правил. Через скейт-культуру режиссёр показывает, как в асфальтовых джунглях рождается новое племя — со своими законами, иерархией и ритуалами. Но Хилл не идеализирует этот мир — он честно показывает его опасности, токсичность и пределы. Фильм становится историей инициации, где падения с рампы оказываются метафорой жизненных падений, а царапины и синяки — следами взросления. Что особенно цепляет — это отсутствие морализаторства. Режиссёр не осуждает и не оправдывает своих героев, а просто фиксирует их существование в этом промежуточном времени — между детством и взрослостью, между надеждой и разочарованием. Музыкальное сопровождение становится отдельным персонажем — саундтрек из трэш-метала и альтернативного рэпа не просто создаёт атмосферу, а ведёт повествование, становясь голосом поколения, которое искало правду на задворках мегаполиса. Финал фильма, как и сама эпоха, не даёт ответов, оставляя зрителя в подвешенном состоянии — между ностальгией и облегчением, что это время прошло. 6 из 10 приставок — за смелость показать ностальгию без прикрас, за горькую поэзию обыденного хаоса и за напоминание о том, что даже самое грязное время может стать источником искренней красоты. Это кино не пытается понравиться — оно царапает, как грубая поверхность скейтборда, и оставляет след, как татуировка, сделанная в подвале кустарной машинкой. Возможно, именно в этой аутентичности и кроется его главная ценность.

Если бы детство можно было упаковать в 85 минут кино, это было бы что-то вроде «Середины 90-х» Джоны Хилла. Дебютный фильм комика, известного по ролям в «Суперплохих» и «Волке с Уолл-стрит», оказался неожиданно пронзительным снимком эпохи, где скейтборды заменяют терапию, а дружба скрепляется синяками и сигаретами. Это не просто ностальгия по пейджерам и хип-хопу – это честный разговор о том, как боль превращается в силу, а подростковая неуверенность – в бунт. 13-летний Стиви (Санни Сулджик) – тихий мальчик, забитый старшим братом-тираном (Лукас Хеджес) и невидимый для уставшей матери (Кэтрин Уотерстон). Его побег из семейного ада – скейт-тусовка в грязных дворах Лос-Анджелеса. Здесь, среди парней с кличками вроде «Факшит» и «Четвероклассник», он ищет себя, воруя магнитофоны, пробуя алкоголь и прыгая с крыш. Но за бравадой скрываются их собственные демоны: бедность, насилие, одиночество. Скейтборд становится не спортом, а якорем в хаосе жизни. Хилл снимает историю так, будто нашел старую VHS-кассету в подвале. Кадры в квадратном формате, зернистость плёнки, хип-хоп из плеера – всё это не просто стилизация, а попытка вернуть зрителя в эпоху, где «круто» значило «быть собой», даже если этот «я» – потерянный подросток с разбитыми коленями. Саундтрек Трента Резнора и Аттикуса Росса не звучит, а дышит – синтезаторы переплетаются с криками чаек и скрипом колёс, создавая ауру меланхоличного уюта. Актёры-непрофессионалы – главный козырь. На-кел Смит (Рэй), реальный скейтер и рэпер, выдаёт монологи о жизни, от которых мурашки: «Ты думаешь, у тебя проблемы? Посмотри на других. Все мы в дерьме, просто кто-то умеет в нём плавать». Санни Сулджик, с его глазами оленёнка, идеально передаёт смесь наивности и отчаяния. Да, его герой кажется «воспитанным мальчиком» (как язвит один из критиков), но в этом и суть: Стиви – инородное тело в мире грязных шуток и драк, и его метаморфозы от тихони до «Санберна» (ожога) цепляют больше, чем голливудский пафос. Фильм не избежал штампов: пьяные вечеринки, манипуляции сверстников, внезапные трагедии – всё это мы видели в «Детстве» Линклейтера или «Козах» Голдберга. Некоторые диалоги действительно напоминают «ГТА: Сан-Андреас» («Отсосал бы отцу?»), но разве подростковые разговоры когда-то были шедеврами риторики? Скептики вроде Feng Mo Long правы: это кино не для тех, кто ждёт интриг или морализаторства. Здесь нет однозначных ответов, только вопросы, брошенные в пустоту, как скейт в прыжке. «Середина 90-х» – это не история взросления. Это момент, вырванный из времени, как фото из альбома. Вы не узнаете, станет ли Стиви чемпионом или сядет за воровство, но это и не важно. Важно, что он научился падать, стирать колени и вставать. Как говорит Рэй: «Лучший трюк – не тот, который зрелищный, а тот, после которого ты выжил». Это кино – пощёчина гламуру и напоминание: даже в самом грязном дворе можно найти семью. 8 из 10 Не шедевр, но искренний разговор о том, как мы все обжигались о жизнь. И да, после просмотра захочется купить скейт. Или хотя бы переслушать Mobb Deep.

Этот фильм каким-то удивительным образом транслирует очень уютное и доброе ощущение, ощущение подсознательной безопасности - как будто происходящие передряги, пусть даже ощущаемые очень остро, на самом деле сиюминутные и на самом-то деле всё хорошо. Скорее всего, это так не ощущалось в детстве, но, мне думается, что с таким ощущением вспоминает взрослый, проживший жизнь, своё детство. Фильм по структуре своей действительно не похож на привычное нам кино, выстроенное с участием завязки, кульминации и развязки. Он похож на реальное воспоминание - кусочек жизни, идущей своим ходом, вырванный из общей неразрывной линии времени - не имеющее начала и конца. Для кого-то это послужило минусом, а для кого-то, напротив, примером того, что есть далеко не один рецепт создания кино, и он, такой, тоже будет работать. 'Середина 90х' не стесняется быть нелепым и угловатым, как сознание подростка, - и все ребята получаются настоящими. Тебе никто не разжевывает, что чувствует главный герой, ты сам это чувствуешь. Это ожидание, когда мальчик слоняется рядом с компанией в надежде, что его заметят. Эта напряженная радость, - мол вот оно, оно, неужели наконец то повезло?! - с которой он набирает баклажку воды в туалете, когда с ним заговорили. Ответственность, с которой он думает, что же сказать на 'загорают ли черные', чтобы не облажаться. Его решение прыгнуть с крыши на крышу на скейте, толком не умея кататься, причем без громких криков в стиле 'Пацаны, смотрите че могу!', а тихое, сам с собой 'Я ща сделаю, напрягусь, и они офигеют, надо просто собраться, взять и сделать'. Это ситуации и эмоции любого маленького человека. Ну сами посудите. Странная неестественная речь, как диалоги из ГТА Сан-Андреас - было? Ну, было. Хочешь показаться старше и круче, а представление о 'старше и круче' ими и сформировано. Тупые разговоры, которые аж неудобно слушать, в стиле 'Ты бы лучше отсосал отцу или отлизал матери?' - было? Было, может в возрасте поменьше, но было, и казалось просто пиком остроумия. И в этом вся прелесть - сознание подростка на экране остается сознанием подростка, который всё это так и воспринимает, а не сознанием взрослого режиссера или сценариста. Такого как раз подростка, который думает, что если материться через слово, непременно победишь пространство и время, став старше на 10 лет за 15 минут. И всё это не просто не смотрится как-то маргинально, а, наоборот, как пройденный каждым этап, на который смотришь с умилением. Сама модель поведения и мышления героев - детская, и как этого достигли, можно только приятно удивляться; это добавляет очень много искренности фильму. Конечно, кому-то такой формат не зайдёт и покажется попросту скучным. Во-вторых, актеры. Главный герой в своем возрасте сыграл очень убедительно. Он с одной стороны рисуется, хочет произвести впечатление на мальчишек и очень зависит от их мнения, но с другой стороны он честен в этом. Да, хочу понравится. Да, пытаюсь показаться круче. И эта прямота подкупает и зрителя и ребят, добавляя мальчишке с хрупкой внешностью олененка внутреннего стержня, которым не обделен разве что ещё герой Na-Kel Smith. Он мне понравился даже ещё больше, чем главный герой. Был очень удивлен, когда узнал, что ему на момент съёмок было уже 24 года. Парень отлично сыграл, в нем чувствуется определенная твердость и обаяние. Кстати, в жизни он пишет музыку, вполне интересную в своём жанре, можно заценить! Поначалу не понравился Fuckshit - показался очень уж несимпатичным, но опять же, потому что был очень натурален - у всех был такой друг, маленький сельский жиголо, всем рассказывающий, сколько 'телок' он оприходовал, даже если спросили почем колбаса или сколько время, или вы сами были таким другом - в этом нет ничего страшного, в общем-то, чтобы не быть таким, нужно сначала побыть таким, зетс ит. Так что они, вкупе с мальчишкой-мексиканцем, даже если их персонажи особенной симпатии не вызвали, со своей задачей справились ничуть не меньше на отлично. Между ребятами есть все-таки необъяснимо откуда взявшаяся теплота, при том, что их отношения не похожи на многочисленные пафосные кинодружбы, и я сейчас не про драку, точнее не только про драку, но и про напряжение, царящее на протяжении фильма то между одними, то между другими, затаенные обиды друг на друга, которые то и дело вылезают невовремя; кто-то в ком-то разочаровывается, кто-то от кого-то устал. Вот эти вещи, которые висят в воздухе, но их не проговаривают, здесь тонко переданы, и ты их чувствуешь так же, как они. Словом, фильм открыл, что для хорошего кино не обязательно гнаться за особой выразительностью - порой это только отдаляет от должного эффекта, и на примере 'Середины 90ых' это видно. Нас приглашают занять место скромного наблюдателя в коротком отрывке жизни без начала и конца, просто текущем, не пытающемся рисоваться перед нами. Жизнь течет и течет, не стремясь рассказать нам свою историю и истолковать себя, разжевать, она даже не замечает нас, она самодостаточна и не нуждается в зрителях, именно потому что настоящая, настоящее живое воспоминание. Даже если вы любите более классическое кино - попробуйте! В любом случае, даже если заскучаете, увидите крутое катание на скейтах.

Удивительная вещь: фильм обладает особым свойством, что позволяет тебе почувствовать ностальгию по тем временам и тем местам, в которых ты никогда не был. А ещё он просто очень крутой. Почти как главные герои, но они все же немного покруче. Даже не знаю с чего начать. Наверное с режиссуры. Цветофильтр под старую пленку, красивые кадры с правильной композицией и грамотная постановка. Все это создаёт необыкновенно ощущение присутствия. Оно, в свою очередь, роднит тебя с персонажами, как будто это ты сидишь с ними на диване и рассуждаешь: «Отсосать своему отцу или же отлизать матери?». Может быть пример странный, но я почти что уверен, что все, у кого было более-менее весело детство не за семью печатями, поймут ту самую атмосферу дурацких разговоров про дурацкие вещи. Ты молод, ответственности как таковой ещё нет, а классные друзья и беззаботность - есть. Но прекрасные пейзажи американских райончиков среднего класса и скейт-парков не работали бы без одной детали. Актерская игра. Я признаю, что она иногда может выглядеть неловко и даже в какой-то степени неестественно, но именно так и выглядит общение подростков которые ещё не социализировались на все сто. Ты сам не знаешь, как себя вести, а выдуманные «нормы» взаимоотношений построены на странных стереотипах и неуверенности. Отыгрыш большинства актёров как раз таки передаёт вышеописанное чувство. Помимо одного - Санни Сулджика. Не поймите меня неправильно, персонаж Санни - маленький мальчик Стиви - является, по началу, квинтэссенцией подросткового волнения и страха общения, но в нем есть кое-что ещё. А именно - эмоции, сырые и неподдельные. Как у ребёнка, который ещё не знает как совладать со своими чувствами. Будь то самобичевание за воровство у мамы, которое гложет тебя изнутри, или нелепые попытки убить себя, от переизбытка разочарования в купе с непониманием окружающей действительности. Перформанс актерского состава лишь дополняет полноту картины и максимально располагает персонажей к себе. История, которую нам преподнесли, можно так же переложить практически на любой опыт. У подростков по всему миру одни проблемы - отношения с близкими и самореализация. Здесь представлено как первое, так и второе. Неважно, Калифорния, Мюнхен или Санкт-Петербург. Коллективное бессознательное старого пройдохи Юнга нас всех объединяет под одним мыслительным зонтом, в одном дожде из вопросов. И Джона Хилл попал в этот нерв как нельзя лучше. Суммирую все перечисленное, хочу сказать, что «Середина 90-х» является одним из немногих фильмов в конце которых я был невероятно расстроен. Ибо хотел ещё. Ну нельзя так просто взять и оставить своего внутреннего ребёнка без новообретенных лучших друзей. Будто тебя родители взяли за руку и уводят с детской площадки, лишая всего веселья. Порой грустного, но веселья. Может быть это короткий хронометраж ленты так сказался, а может быть со мной что-то не так. Но одно я могу сказать точно - после данной картины у меня есть полное право смело заявлять, что мое детство прошло в Калифорнии 90-х. Ну, хотя бы небольшая его часть…

Фильм является своеобразным 'пересказом той жизни' от Джона Хилла, известного по таким фильмам, как 'Волк с Уолл-Стрит', 'Не смотри наверх' и другим картинах, где он был только актёром. Сюжет подаётся изначально не прямо, всё отдаётся 'знаменитому' визуалу фильмов А24, что меня сначала и завлекло, но сейчас мы говорим о сюжете, а он рассказывает об жизни мальчика в гетто, который заметив группу скейтеров у одного скейт-магазина, видит в них чуть ли не кумиров, и хочет быть как они. Персонажи. По мне они прописаны как то скудно, их игра может и действительно впечатлить, так как ведут они себя как типичные подростки, но и описываются они очень слабо, если и вовсе не описываются. Атмосфера. Как я считаю - эта часть является лучшей в фильме, так как подаётся она отлично. Смесь отличной операторской работы, хип-хопа того времени и актёрской игры самих персонажей-скейтеров, позволяет чуть ли не влиться в этот фильм полностью Музыка. Как я и говорил - хип-хоп отлично передаёт атмосферу гетто в 90-х, но и стоит подметить основной саундтрек Трента Резнора и Аттикуса Росса. Они проделали хорошую работу, делая эмбиент для этого фильма, ведь музыка от них подходит отлично, хоть и не запоминается. Итог: делая вывод можно сказать, что этот фильм не для всех, кажется он больше создавался для самого автора, но не для массового зрителя. Возможно и так, но если честно... мне это фильм понравился, я действительно кайфанул от просмотра.

Не было больших ожиданий от данной картины — скорее просто как какое-то кинцо на вечер, однако «Середина 90-х» очень приятно удивляет, и в первую очередь тем, что хоть и снята она была в 2018, но ты всё равно переносишься прямо туда, в середину 90-х и даже сам немного становишься скейтером. И это при условии, что Джона Хилл снимал личное кино, и я никогда не жил в той эпохе и той культуре, о которой рассказывает фильм. Главный герой ленты, Стиви — паренёк 11-13 лет, который пытается влиться в тусовку к подросткам, среди которых есть отвязный и легкомысленный тусовщик Фак Шит, наивный мечтатель не от мира сего Четвёртый Класс, 'средний сын' Рубэн, и последний, который, похоже, единственный, кто из всей банды реально из Гетто и потому знает цену жизни — Рэй. Собирается вполне себе обычный сквад, немного напоминающий компанию из фильма «На игле», или любой другой картины, содержащей в себе хотя бы 3-4 главных действующих лица — иначе говоря, «Середина 90-х» не имеет особых претензий на оригинальность и предпочитает сохранять известный баланс, раскрывая только то, что необходимо для конкретного образа в причудливых диалогах и порой осуждаемых обществом поступках персонажей. При этом главному герою в ходе обсуждения вопроса о том, могут ли негры загореть, дают прозвище Загорелый, в оригинале звучащее как Sunburnt, но очень схожее с Sunboy, и если посмотреть на самого пацана и его безупречно лучезарную улыбку, то он действительно Sunboy — не больше, не меньше. Первое время кажется, что в фильме ничего не происходит — малой проходит этап социализации, бездумно выполняя всё, что ему скажут или предложат, но пацан всё впитывает, впитывает дух уличной беззаботной жизни и ловит от этого невероятный кайф, что в какой-то момент даже может породить своеобразный контрапункт, однако всеми незамысловатыми, но последовательными и цельными героями и их заурядной уличной жизнью Джона Хилл только даёт затравку на то, чтобы развернулась настоящая драма, ведь всё это время было едва заметно, что малой не раскрывает свой внутренний мир, что-то в нём копится, что-то в нём ломается: что-то, что в какой-то момент должно выйти наружу. Это происходит, когда в борьбу за будущее ребёнка вступает семья, лишь размытыми образами показанная в начале фильма, но вступает она в эту борьбу слишком поздно, провоцируя очень сильный эмоциональный выплеск аж не 1 раз. После плюс-минус часа вполне светлого и ностальгического, хоть и временами неоднозначного зрелища такие истерики не могут не задеть зрителя — именно это признак хорошей драматургии, когда очень важные для персонажа чувства не подаются в качестве экспозиции, руководства к восприятию героя, а долго готовятся к тому, чтобы выстрелить бронебойными прямо в лицо. При просмотре то и дело возникают всякие ассоциации с другими фильмами, иллюстрирующими главным образом примерно один и тот же механизм: проблемы в семье ведут к более неприятным последствиям, которые кубарем катятся на человека, который очевидно не готов к этому и не собирается всё разгребать, только усугубляя проблему, ибо другого выбора, исходя из контекста ситуации, ему априори не дано. В «Середине 90-х» этот механизм спрятан, но всё же он идеально работает, под ностальгическими зарисовками фриковатых разговоров, которые, кажется, человек не в состоянии выдумать, но которые вполне можно услышать где-то в скейтерской лавке в гетто, и поэтому режиссёру хочется верить не только на уровне построения драматургии и соблюдения структуры диалога. Именно в этом сила фильма — взять популярные образы и проблему, проложить связи и соединить всё в максимально цельную картину. Если говорить коротко, то «Середина 90-х» — это неоригинальное и неуникальное кино, но всё же, менее, чем за полтора часа Джона Хилл всё максимально качественно раскидал по полочкам, создав чуть ли не идеальный образ взаимосвязей в жизни, с достойной постановкой и драматургией. Да, оно ни разу не уникально, но уровень реализации подобного рода идей и мыслей в сухую уделывает схожие проекты. 8 из 10

Сборы в РФ менее 3% от общей суммы - это лишь говорит о невысоком интересе и что главное непонимании настолько качественного фильма (-ов), с очень глубоким смыслом. Стоит заметить, что фильм снят довольно просто: местами дрожит камера, или стабилизации нет вовсе, складывается ощущение, что снимали на камеру тех самых 90-х – даже фильм начинается в ч/б красках, однако, это придает особый смысл и чуть больше погружает в атмосферу. Картину стоит рассматривать с двух сторон: Первая — это отношение в семье; воспитание детей; переходный возраст (один из самых трудных периодов в жизни, тем более без правильного участия родителей); сложная финансовая ситуация; Вторая — положительная и скорее ностальгическая сторона фильма. То самое время, когда почти в каждой комнате висели плакаты на стенах с любимыми музыкантами, актерами, время великого сериала «Бивис и Батхед», скейт индустрия, травка и сигареты потихоньку начинают входить в жизнь, маслкары, 9 сентября 1995 г. - выходит знаменитая Playstation 1. Американский фильм про тот самый «золотой период» середины 90-х годов. Действие происходит в Калифорнии, где в центре событий юный мальчик из не успешной семьи, в бедном, грязном районе города. Мать одна из тех представителей, кто считает правильным воспитание детей путем «разговора на высоких тонах», его родной брат применяет уже более серьезные методы агрессии – физическое насилие, думая тем самым, что поступает правильно, а в первую очередь бессознательно, что впоследствии отражается на мальчике, на психологическом уровне! Не стоит путать те моменты, когда братья растут вместе и не могут поделить игрушки или девушек, тут совсем иная ситуация, опять же ввиду «особого» воспитания матери! У мальчишки нет друзей, отца с рождения, и ему просто необходимо внимание и поддержка со стороны в таком возрасте; он находит себе компанию ребят, с не меньшими проблемами чем у него, которые втягивают его в различные авантюры, тусовки и прочие развлечения для ребят постарше: там где первая сигарета, алкоголь и т.п. Абсолютно безбашенные, но при этом такие счастливые разъезжают на скейтах по Калифорнии и кайфуют от беззаботной и далеко не самой лучшей жизни. Рекомендовано для тех, кто не знает плохого к себе отношения, жалкой жизни и главное ценности в простых вещах!

'Середина 90-х' - дебютная режиссерская работа Джоны Хилла, которую он снял не только потому что хотел попробовать себя в новой роли режиссера, а, скорее, из чувства той самой ностальгии. И говоря о последней, я сразу вспоминаю 'Новый кинотеатр Парадизо' Джузеппе Торнаторе, хотя у Джоны Хилла ностальгия немного другая. В интервью Джона Хилл говорит, что скучает по жизни без смартфонов, и это видно в его фильме, т. к. грусть Хилла по прошлому - один из главных лейтмотивов. Но если в фильме Торнаторе я вижу абсолютное изменение всего: закат старого и рассвет нового, а в его ностальгии чувствую печаль по ушедшему, то смотря 'Середину 90-х', я понимаю, что базисные понятия остаются прежними, но с поправкой на технологический прогресс. Поэтому тоска Джоны Хилла представляется мне не по самой эпохе, а, вероятнее, по его детству, в котором трава была зеленее, деревья выше, а люди не утыкались в телефоны. 'Середина 90-х' удерживает баланс между личными эмоциями режиссера и зрелищностью, что в конечном итоге даёт нужный вайб и заставляет уже меня ностальгировать по времени, в котором я толком не жил; по той атмосфере, которую я никогда и не мог почувствовать.