Мегалополис

Гениальность и безумие – две стороны одной медали, отличает их только внешняя реакция на событие. Судя по оценкам фильма «Мегалополис», старик Фрэнсис Форд Коппола эффектно сошёл с ума в свои восемьдесят пять лет. В столь почтенном возрасте это, полагаю, простительно. С учётом того, что он осуществил свою мечту, сняв фильм, который планировал половину жизни – это достойно уважения, а если вспомнить, что он сделал это на собственные сто миллионов долларов – так и вовсе остаётся только позавидовать. В хорошем смысле слова, по-доброму. Картина, впрочем, лучше от моего отношения к автору, очевидно, не становится. США – это федерация, не империя, а Нью-Йорк не имеет ничего общего с Римом (вообще, с любым Римом, но с центром Римской Империи – особенно). Римская власть описывается одной фразой: «Roma locuta, causa finita» («Рим высказался, вопрос закрыт»). Нью-Йорк – это не центр Америки, даже не центр американского бизнеса, с некоторой натяжкой его можно назвать американским финансовым центром, но даже здесь с поправкой на то, что золотой запас хранится в военном городке рядом с провинциальным Луисвиллом, а Федеральная резервная система контролируется из Вашингтона. Вашингтону, Кремниевой долине и, пожалуй, уже даже Голливуду не то, чтобы безразличны высказывания Нью-Йорка, но они не станут им подчиняться. Возможно, декорации Вашингтона выглядели бы уместнее, но и он не может претендовать на единственно верное мнение даже только на территории США. Следует также учитывать значительное влияние региональных властей на уровне штатов. Скажем, почитайте про операцию «Одинокая звезда» во время которой войска Национальной гвардии Техаса захватили значительный участок федеральной границы и плевать хотели на все высказывания из Вашингтона. Губернатор штата Грег Эбботт, открыто пославший президента США, не только сохранил свою должность, но и планирует баллотироваться на четвёртый срок в 2026 г. Бесконечный пафос античных цитат не способен изменить объективную реальность, он быстро начинает утомлять, а к середине фильма вызывает только раздражение. Сюжет, помимо нелепого сравнения с Римом, развивается вокруг конфликта, как и положено античной трагедии. В данном случае он весьма актуален – это конфликт «чёрной» демократической администрации и еврейских банкиров, конфликт не острый, без драматизма и эпоса, даже конкуренцией его можно назвать с большой натяжкой, а сопереживания не вызывает ни одна из сторон. SPQR. Сенат и народ Рима. Куда же делся народ? Он представлен маргинальными нищими, падкими на трампистские лозунги («Сделаем Новый Рим снова великим!»), администрация заботится о них, банкиры об их будущем, но сам народ активного участия в сюжете не принимает и выступает исключительно в качестве орудия. Фрэнсис Форд Коппола не стесняется прямой аналогии со штурмом Капитолия сторонниками Трампа, открыто высказывает симпатии «победителям», а наиболее лично симпатизирует старому банкиру, отцу главного героя. Возможно, в мае прошлого года фильм можно было рассматривать в качестве политической агитации за Демократическую партию, неким обещанием светлого будущего, но настоящий народ Америки сделал свой выбор до выхода фильма в России. Сегодня вся критика Трампа в фильме выглядит даже не смешно, так она выглядела до его победы, а жалко и беспомощно, немного стыдно было на это смотреть. Словно насмехаешься над слабым сумасшедшим стариком, беспомощно цепляющимся за осколки старого мира из страха перед надвигающейся бурей. Его становится жалко, не хочется его обижать или злорадствовать. В итоге, единственное достоинство картины – милашка Натали Эммануэль, к тому же она и по сюжету достаточно нейтральный персонаж, даже в чём-то приятный, вызывающий симпатию. В картине отсутствуют древнеримские оргии и, в целом, какой-либо яркий разврат, она, по большей части, выполнена в тусклых, мрачных тонах нью-йоркского нуара, тогда как Рим – это всё же солнечная Италия. Единственная провокационная и запоминающаяся сцена секса следует за трендами американской порнографии. В США стала крайне популярной тема инцеста, что логично для столь пуританского общества, но именно изображение инцеста запрещено законом и обходится через «приёмных» или «сводных» родственников, именно такая связь наиболее выразительно изображена и здесь, что особенно грустно в контексте искусства – именно в порнографической, не эротической тональности. Резюмируя, первый фильм года для меня стал, вероятно, и главным разочарованием. Хорошие актёры с выражением читают пафосный до абсурда и зачастую бессвязный текст, в некоторых сценах складывается впечатление, что они сами не понимают, что должны сделать. Сюжет невыносимо затянут, а медлительность повествования едва ли не усыпляет. Финал предсказуем и примитивен, а его политический символизм морально устарел быстрее, чем картина вышла в России. Опыт, однако, любопытный – оценка именно за него, один раз в жизни стоит посмотреть нечто настолько грандиозно провальное. 5 из 10 P.S. В России присутствует визуальная цензура в ряде сцен, причём логику для гомосексуальных сцен можно понять, но зачем было цензурировать надпись «СССР» на пролетающем спутнике остаётся для меня загадкой, также вырезано несколько секунд, о чём зрителей честно предупреждают до сеанса… в целом, осуждаю любую цензуру, но какой-то невосполнимой художественной утратой примитивный гомосексуальный секс мне назвать сложно – пересматривать ради него полную версию я, разумеется, не планирую.

В связи с международной премьерой «Мегалополиса», который добрался-таки и до российских экранов, где он соседствует в прокате в основном с российскими семейными картинами, так что синефил хочет – не хочет, а пойдет на него (больше идти не на что), стоит разобрать наиболее показательные ленты в фильмографии Фрэнсиса Форда Копполы, для того, чтобы понять, что же все-таки случилось с режиссером, что он снял такое кино, как «Мегалополис». Начав работать, как известно под патронажем Роджера Кормана, он в двадцать с небольшим лет наваял картину с показательным названием «Деменция 13», которая наступила, видимо, и для него самого. Те, кто утверждают, что сейчас Копполе все можно, сильно заблуждаются, ведь от классиков, особенно живых, и ожидания завышенные. Причины, почему «Мегалополис» не удался, стоит искать где-то в начале 1990-х, когда, сняв свой последний культовый фильм «Дракула», Коппола погрузился в не свойственные ему жанры: комедия («Джек»), детектив («Благодетель»), а потом на целых девять лет ушел из кино. Вернулся он к нему в странной форме – вновь решив снимать о молодых и для молодых, выдавая какой-то странный, никому не понятный артхаус («Молодость без молодости», «Тетро», «Между»), к которому мы еще вернемся, рассмотрев почти полтора десятка его лент хронологически. Однако, вернемся к «Мегалополису», мне представляется, некой точке невозврата, после которой снимать что-либо уже нельзя: столь беспомощным, нелепым, а в последние полчаса так вообще безумно, отчаянно, дико психоделически-визионерским оказался результат. Уже в мелодраме «От всего сердца», первом своем громком провале, Коппола попытался совместить сентиментальную историю с новейшими техническим достижениями кино. В «Мегалополисе», процентов на 90 состоящим из компьютерной графики, он также решил соединить зрелищность с напыщенными философскими монологами. После просмотра наряду с другими вопросами к постановщику возникает один очевидный: «Что можно было здесь вынашивать сорок лет?!» То, в какой цветовой гамме будет ораторствовать герой Драйвера? В какой одежде будет безумствовать Шайа ЛаБаф? Или сорок лет пришлось уговаривать Дастина Хоффмана и Джона Войта, чтобы они снялись в этом опусе? В «Мегалополисе» нет связной истории, нет характеров, нет не банальной, не голливудской философии, есть монологи в духе Айн Рэнд, есть безумный психодел, порой гипнотизирующий зрителя использованием полиэкрана, и на этом все. Это чистый бодрийаровский симулякр, красота без смысла, цели и удержа. Возникает впечатление, что сняв Драйвера в роли полусумасшедшего архитектора, Коппола рассказал историю о самом себе, о том, как он сам делает кино. Вспоминается в частности драматическая история съемок великого «Апокалипсиса сегодня», когда режиссер был на грани суицида почти каждый день, борясь с собственным перфекционизмом, направо и налево расходуя бюджет, напалмом сжигая целые леса ради эффектных сцен. Однако, в отношении «Мегалополиса» Коппола поразительно спокоен: он уверен, что снял культовое кино, которое просто не поняли, и его время еще не пришло. Вот уж точно показатель провала: если режиссер, тем более живой классик доволен результатом, значит что-то пошло не так, и фильм не удался. Где то критическое отношение к себе, которое раньше помогало ему создавать шедевры? Нет его. Было время, когда Коппола работал с молодежью и для молодежи, открыв будущих звезд кино (это было, по крайней мере, дважды – в «Бойцовой рыбке» и «Изгоях»). Почему же не получилось перезагрузить собственное творчество в середине нулевых? Почему у Копполы не получилось уйти из кино после «Благодетеля»? Или хотя бы после «Между»? А лучше вообще после «Дракулы»? Мы попытаемся в этом разобраться, начав анализировать фильмы Копполы с «Людей дождя» и «Разговора» - истинных жемчужин «Нового Голливуда». В отношении же «Мегалополиса» можно резюмировать одно: ни красота актрис (действительно чарующая Натали Эммануэль), ни редкая вменяемая работа некоторых актеров (Джанкарло Эспозито), ни даже безудержное эстетское изображение – еще не гарант удачи фильма, даже не кассовой, а хотя бы художественной. Смотреть «Мегалополис» надо при этом на большом экране кинотеатра, ведь на экране ноутбука или тем более смартфона вынести эту двухчасовую игрушечную забаву с компьютерной графикой будет решительно невозможно. Что удивительно, зрители на него идут (в вип-зале на тридцать мест треть была заполнена, и это на дневном сеансе!). Если искать аналогии, то это «Древо жизни» Малика и «Фонтан» Аронофски: те же попытки снять свою «Космическую одиссею», но не в космосе. Подытоживая, скажу: труден путь классика «Нового Голливуда», тот же Скорсезе, снимающий чаще Копполы, живет не лучше, ваяя трехсполовинойчасовую муть вроде «Убийц цветочной луны». Проблема старости в том, что она любит морализировать и учить жизни, сама не понимая, что уже невменяема. «Мегалополис», к сожалению, это хорошо демонстрирует…

Неспокойно в Новом Риме: архитектор Цезарь Катилина планирует превратить трущобы в 'город-сад' с помощью уникального материала мегалона, за который ему дали нобелевку. План не нравится, кажется, никому: ни мэру Цицерону, ни многочисленным завистникам и противникам Цезаря. А сверху в это время падают обломки советского спутника. Есть фильмы, которым жизненно необходимо ваше внимание. Кассовые сборы. Строчки в энциклопедии. Положительные рецензии. А есть такие, которым абсолютно на всё это наплевать. Наплевать, посмотрите ли вы его. А если посмотрите, сколько баллов поставите. И уж точно наплевать, что я напишу в этой рецензии. 'Мегалополис' - фильм из этой редкой категории. Фильм-утопия. Фильм-басня. Фильм-мечта. Причём мечта одного единственного зрителя - он же режиссёр, автор сценария (и всех трёхсот драфтов) и продюсер, продавший ради бюджета прибыльные виноградники. Фрэнсис Форд Коппола. За годы, прошедшие с премьеры 'Крестного отца' и 'Апокалипсиса сегодня', другие его родственники успели куда ярче засветиться - и дочка София, ставшая успешным режиссером, и племянник Николас Кейдж. Аксакалу и корифею остались усохшие заслуги и раздувшиеся амбиции. Его стиль - апломб. Его цвет - золото. Его диагноз - мегаломания. Всё должно быть чересчур - чересчур странно, чересчур гиперболизировано, чересчур напыщенно. Как и его герой Цезарь Катилина, Коппола смотрит на нас, копошащихся в мегаплексах (а вовсе не в Мегалополисах), свысока, и может по щелчку пальцев остановить время. Ну, или ему так кажется. Ведь что такое кино, как не остановившееся, замороженное время. Поэтому совершенно неважно, что драматургии у фильма нет. Неважно, что чудо-препарат, заменяющий и бетон, и повреждённые ткани черепа, и блузку, изобрёл не физик и не биолог, а архитектор дизайнерского бюро. Неважно, что фишка с остановкой времени никак не играет на сюжет (разве что не дала ему самоубиться на первых минутах фильма). Неважно, что заклятый враг Цезаря - мэр Цицерон в исполнении Джанкарло Эспозито (его знаменитый герой Гас Фринг из 'Во все тяжкие' точно бы оценил медицинские свойства мегалона) - резко меняет к нему свое отношение: и уж явно не из-за дочери - с шекспировских времен это не повод для примирения. Многие персонажи, сыгранные замечательными актёрами, такими как Лоуренс Фишберн и Дастин Хоффман, практически не принимают участия в сюжете. Зачем стрелять из пушки по воробьям? В обильном и перегруженном касте, помимо главного героя Адама Драйвера (в глазах которого периодически читается профессиональное смятение: что я здесь делаю?) выделяются двое: милая Натали Эммануэль, которую все помнят как свободолюбивую Миссандею из 'Игры престолов', и такой нестабильный товарищ, как Шайя ЛаБаф. И если Эммануэль просто заполняет экран своей харизмой и теплотой, то ЛаБаф, известный склоками, дурацкими перформансами и абьюзом, по сути играет сам себя: его персонаж Клодио - трикстер, сеющий вражду и интриги то в женском наряде весталки ('Месть особенно сладка, когда свершаешь её в платье'), то в трамповской кепке 'Сделаем Рим великим снова'. Его мотивы и цели непонятны - он то подбивает толпу на бунт, то устраивает секс-шоу с дипфейками, принесенными в телеэфир на флешке (ага, люди строят города из мегалона и останавливают время, а флешки у них наши, стандартные), то планирует рейдерский захват банка. За его проделками хотя бы интересно следить, чего не скажешь об остальных персонажах. Сюжет перенасыщен событиями, но при этом ключевые повороты остаются за кадром - например, как Катилина вышел из кутузки, или как на город падает спутник с буквами СССР (цензоры с перепугу заблюрили надпись, но забыли это сделать в трейлере). Такое ощущение, что Коппола слишком много думал о Римской империи - причём задолго до того, как эта фраза стала мемом. А вслед за ним придётся подумать о Риме и нам. Каким-то чудом в финале фильм выруливает на что-то вроде гуманистической метафоры о примирении, красоте, свободе и вечности. Вот только в нашем зале досидели до конца далеко не все. Ведь чтобы заставить зрителей смотреть кино до финальных титров, нужно нечто большее, чем волшебный щелчок, останавливающий время. Например, снять историю, интересную не только одному её автору.

- И в конце подпиши – «Цезаррр»! - «Цезаррр» или «Цезарь»? В первый свой просмотр «Мегалополиса» я проснулась от того, что мне наступают на ноги люди, уходящие с середины фильма. На следующий день пошла во второй раз, чтобы уже или убедиться, что все так плохо, или разубедиться и что-нибудь понять. И мне действительно повезло больше. В самом начале автор сообщает нам, что «Мегалополис» – это басня. А что такое басня? Нравоучительная история с незатейливой моралью. Если помнить об этом всю дорогу, особого разочарования вы не испытаете. Фильм полон условностей и при этом излишне подробный, где не надо, он начинает и бросает сюжетные линии, под конец скармливая читателю (простите, зрителю) несколько очаровательно скабрезных шуточек. Концепция времени или любовь как еще одна физическая сила («мы не можем ее потрогать или измерить, но она определяет наши поступки») выглядела бы интересной, если бы раньше Нолан не сказал об этом же, например, в «Интерстелларе». В итоге та самая мораль басни «Мегалополис» сводится к ответу на вопрос, что нужнее людям – мечты или жилье и школы. Главный архитектор Цезарь Катилина закупорен в своем величии, словно айнрэндовский Говард Рорк. Несмотря на то, что у него есть нобелевская премия, деньги и офис в Крайслер билдинг, выглядит он как одинокий дикарь. Может быть, поэтому мэр Цицерон его и не любит – противоречия смущают («Давно ли тебя интересуют люди, Цезарь?»). Так что за стремлением Цезаря построить новый город из нового материала Цицерон видит не более, чем потакание своему эгоизму. И его можно понять – Цезарь очень далек от обычных людей, в интересах которых он вроде бы действует. Да и разговоры с глазу на глаз Цезарю явно удаются лучше, чем пафосные речи перед толпой. В том смысле, что речи-то может и нормальные, но отклика особого у людей не вызывают. То же финальное выступление Цезаря выглядит куда более беззубо, чем его приватные разговоры с Цицероном. Ради одного только «Вы хотите, чтобы пределом их желаний было купить то, что им не нужно, чтобы подражать тем, кого они презирают» стоило посмотреть весь фильм. Но без пафоса финала «Мегалополис» не был бы басней. Так что в конце нам все-таки продадут I have a dream на древнеримский лад. Ну а для тех, кто это не купит, есть прекрасная сюжетная линия про банкира Гамильтона Красса и судьбу его молодой жены по имени Вау Платина (где старик Красс затащил покруче Логана Роя). 6 из 10 За Адама Драйвера, который смог понять, чего от него хочет режиссер. И за напоминание об «Источнике», который я теперь перечитаю. А, и еще за песню - песня классная!

Действие нового фильма оскароносного режиссера Фрэнсиса Форда Копполы («Крестный отец», «Апокалипсис сегодня») разворачивается в приходящем в упадок мегаполисе, где измученный гений, архитектор и изобретатель Цезарь Катилина (Адам Драйвер) мечтает превратить город в футуристическую утопию – Новый Рим, синтез Нью-Йорка и Римской империи, используя изобретенный им чудесный материал под названием «мегалон». Его оппонент, коррумпированный мэр Франклин Цицерон (Джанкарло Эспозито), «властелин трущоб», хочет помешать планам Цезаря. Между ними оказывается дочь мэра Джулия (Натали Эммануэль), которая пытается уладить конфликт и найти свой путь к счастью. Фильм представляет собой научно-фантастическую драму, притчу о традициях против прогресса, действие которой происходит в ретро-футуристической альтернативной реальности. Правящие классы носят римские имена и стрижки, тоги и смотрят гонки на колесницах в Мэдисон-сквер-гарден. Но также, словно находясь в фильме-нуар, ходят в фетровых шляпах и классических плащах, читают газеты, используют старую фототехнику, и отдают предпочтение позолоченному дизайну в стиле ар-деко. Чтобы добавить путаницы, у них есть технологии, превосходящие современные — в частности, мегалон, строительный материал, специфическая природа которого не ясна. Когда дело доходит до персонажей в «Мегалополисе», архетипы скатываются в стереотипы. Герои цитируют Петрарку, Шекспира и Марка Аврелия, а в одной сцене дискутируют только на латыни. Персонаж Драйвера имеет необъяснимую супергеройскую способность останавливать время. Весь актерский состав механически декламирует заученные реплики в агрессивной театральной манере. Диалоги либо карикатурно перегружены, либо удивительно низкопробны. Когда Катилина вступает в любовную связь с дочерью Цицерона Джулией, фильм превращается в полноценную теленовеллу. Многие сцены — вакханальные празднества, гонки на колесницах, показ мод, массовые беспорядки – постановочные, которые никак не двигают сюжет. Тон фильма – намеренно абсурдный, но в то же время неубедительно серьезный – сбивает с толку. Несмотря на то, что «Мегалополис» выглядит как натертая до блеска реклама дорогого автомобиля, визуальные эффекты и фоны словно созданные устаревшим ИИ, выглядят по-дилетантски для проекта с девятизначным бюджетом. Хотя фильм порой кажется бесконечным, третий акт вовсе выходит из-под контроля, достигая захватывающе озадачивающего крещендо. Трудно не увидеть в персонаже Цезаря Катилины режиссера — неутомимого идеалиста, который упрямо движется вперед, невзирая на почти неизбежную катастрофу. Коппола пытался снять этот фильм более 40 лет, написав первый черновик «Мегалополиса» в 1984 году. За это время проект прошел через бесчисленные переписывания, задержки и фальстарты. В 1988 году он безуспешно планировал снять фильм на киностудии Чинечитта в Риме. В 2001 году он снова запустил проект в Нью-Йорке, проведя первую читку сценария с Робертом Де Ниро, Леонардо Ди Каприо, Умой Турман и другими именитыми актерами. Подготовка к съёмкам была в самом разгаре, когда произошла трагедия 11 сентября, и проект свернули. Только после пандемии и своего 80-летия Коппола наконец решился вернуться к идее, самостоятельно профинансировав проект, продав часть своего винного бизнеса, потому что студии отказывались вкладывать деньги в его фильм из-за череды кассовых неудач Копполы в конце его карьеры. В 2021 году Фрэнсис Форд Коппола подписал сделку о продаже своих виноделен Francis Ford Coppola Winery и Virginia Dare Winery, а также виноградника Archimedes крупной калифорнийской винной компании Delicato Family Wines. Сделка была оценена в 650 миллионов долларов, 120 из которых было потрачено на съёмки «Мегалополиса». К сожалению, «Мегалополис» больше похож на блестящую идею фильма, чем на сам фильм. Каким бы ни был результат, есть надежда, что Коппола получил личное удовлетворение от того, что снял проект, который так страстно лелеял большую часть жизни, несмотря на все непреодолимые препятствия, вставшие на его пути.

Имя Фрэнсиса Форда Копполы стало почти нарицательным. Человек, который в начале своей карьеры снял просто культовые вещи, всегда будет в числе величайших режиссёров. Но все последние годы (начиная с середины 90-х) его картины вызывали лишь вопросы. И вот, вышел, по сути, магнум-опус автора. То, что он мечтал снять десятилетиями. И потратил на это собственные деньги и силы. Каков итог? Картину жестоко раскритиковали и оплевали. Наверное, таких низких оценок его фильмы ещё не получали (может и ошибаюсь). Большинство людей просто не понимали, о чём кино и называли это безвкусицей. Мне было интересно взглянуть, что же такое там сотворил мэтр. И... Я не знаю, что сказать. После просмотра в моей голове сотни мыслей, но они совершенно бессвязны. Как и многое в этом фильме. Я могу понять тех, кто будет ненавидеть это кино. Но, я могу понять и тех, кто будет в восторге. О чём фильм? О восприятии современного мира через призму Римской империи? О мракобесии и человечности в одном лице? Об идеалах и возвышенности? О любви? О полёте мыслей и фантазии в голове автора? О собственной мании величия, воплощённой в главном герое? О большом эго Копполы? Продолжать можно бесконечно, но точного ответа мы не найдём. Парадоксально, как этот фильм может быть прекрасен и ужасен одновременно. Режиссёр хотел воплотить на экране все свои фантазии и мысли, но совершенно забыл про форму. Или это мы его не поняли? Подчас в словах героев мы слышим интересные вещи, а подчас бессвязный бред сумасшедшего. Словно мы как персонаж Драйвера: сначала в трезвом уме, а потом явно под чем-то. Картина буквально обо всём и ни о чём. Это так странно. Даже с технической стороны постоянно какие-то крайности. Иногда не оторвать глаз от экрана: красиво и великолепно. В стиле Копполе не откажешь. Смотрится дорого и богато. А иногда странный монтаж и операторская работа, совмещённые с не самым лучшим визуалом. И такие горки постоянно. Тоже можно сказать и про актёрские работы. Состав тут шикарный. Выкладываются местами на все 100%, за их игрой смотреть интересно. А потом неожиданно они то переигрывают, то наоборот. Либо просто не понимают, что от них хочет автор. И так постоянно. Весь фильм буквально прыгает от чего-то возвышенного к полному провалу. Из-за чего к финалу ты просто устаёшь от этих нагромождений. А итог? Его нет. Я не ощутил ничего после титров. Словно посмотрел на поток мыслей (да, интересных и необычных местами), где-то восхитился, где-то испытал полное недоумение. Но итог. Я остался ни с чем. Не знаю, понравилось мне кино или нет. Было такое чувство, что Коппола хотел высказаться вот именно так, как витали мысли в его голове. И он явно получал от этого удовольствие. А что осталось нам? Я увидел самое авторское кино, которое только возможно. Ещё и с таким большим бюджетом. Это было очень странно. Очень и очень странно... P.s. жаль, что Шайа ЛаБаф появляется тут редко. Всегда приятно видеть его на экране. Ну и Натали Эммануэль невероятно красивая.

Сразу должен сказать, что фильм тяжелый и смотреть его имеет смысл исключительно, если есть желание попытаться заглянуть в голову его автора. Первое, на что хочется обратить внимание - во вступительных титрах автор прямо заявляет, что это «a fable», т.е. басня, что является, мягко говоря, не самым распространенным жанром кинематографа. Тут позволю небольшой ликбез – басню часто путают с притчей (коих как раз в кинематографе Легион), но природа жанров принципиально разная. Если смысл притчи – это поучение, то смысл басни – это мораль. Говоря проще – этот фильм, условно говоря, вариация басни «О рыбаке и рыбке», где действие развивается ступенчато по нарастающей, а в конце до слушателя доносится какая-то конкретная мораль. Конкретно в данном случае действие разворачивается в причудливом городе по мотивам Нью-Йорка, в котором царят древне римские нравы. Тут с одной стороны спасибо что не Готтем, а с другой – зачем? Перед просмотром, на всякий случай, освежил в голове биографию Цезаря, Цицерона, Краса и других известных личностей своего времени, однако данные эти оказались избыточными, т. к. тут кроме имен от исторических личностей особо ничего не осталось. Даже ничего не зная об истории Цезаря, при просмотре будет понято как взаимодействуют персонажи фильма и почему они так взаимодействуют, но опять же зачем именно в таком виде? Напомню – это басня, которая должна транслировать мораль, в связи с чем встает вопрос – кто целевая аудитория? Те, кто готов воспринимать формат тяжелой драматургии уже сами кого хочешь могут поучать, а аудитория, на которую рассчитаны басни еще не готова в какой истории. Говоря об истории, стоит сказать про архаичную структуру сюжета. Согласно дополнительным материалам, первичный сценарий был написан в 80-тые и подозреваю, что, как минимум, структурно он с тех пор не менялся, из-за чего сегодня оно смотрится, как что-то из прошлого века. Скажу больше – даже если бы не знал, что корнями сценарий уходит в 80-тые, то все равно бы возникло ощущение, что это ровесник «Бразилия» (1985), который структурно является родным братом этого фильма. В части структуры – фильм имеет пятиактовую структуру, которая больше распространена в театре и сериалах, чем полнометражных фильмах, что само по себе так же перегружает и так не простой сюжет. Что касается самого сюжета – тут прям глубокий вдох и выдох. Повторюсь – если вам не интересно, что творилось в голове автора, то даже не пытайтесь вникать. За авторством кого-либо другого смотреть «это» не было бы никакого смысла. Если же вам интересно с чем более 20 лет носился Фрэнсис Форд Коппола и готовы потратить более 2х часов на басню, то добро пожаловать в экранизацию театральной постановки. Тут, честно говоря, сильно удивился, что человек, который принес много новых идей в киноязык, под конец решил снять фильм именно в таком формате, но тут на «я художник, я так вижу» особо и не чего возразить. Именно как басня в формате театральной постановки сюжет формально работает. Формально понятно зачем тут римский сеттинг, понятен ход мыслей автора и понятна мораль басни, однако зачем это вот всё не совсем понятно, точнее вообще не понятно. Если смысл был поговорить с самими с собой о вечном, то зачем было тратить время и деньги на такой масштабный проект? Если идея была донести свои мысли до широких масс, то зачем был выбран такой формат, который не каждый то театрал выдержит, а уж для кинематографа – «это» кроме как запрограммированный провал назвать невозможно. Могу предположить, что фильм задумывался как послание потомкам. В таком виде ключевым диалогом является тот, где главные герои прямо делятся своей философией. Звучит он приблизительно как: - Утопии не предлагают решений - Нет, но они нужны для правильных вопросов - Да, но они превращаются в антиутопии В этом диалоге все три тезиса верны и если бы это была не басня, а притча, разбирающая данный вопрос, то возможно когда-то она могла бы стать классикой. Однако это басня, которая, по определению, в конце должна озвучить мораль. Мораль этой басни оказалась настолько банальной, что как ни крутил в голове нарративы сюжета, так и не понял зачем это вот всё было, когда подобный нарратив за осознанную историю человечества раскрывался бесконечное количество раз, бесконечным количеством способов. Резюмируя скажу так – если бы автором ленты был кто-то еще и если бы у нее не было легенды, что это чуть ли не главная работа автора, над которой он работал пол жизни, то максимум на что она похожа – это на дебютную работу, подающего надежды режиссера, который как профессионал вырос на работах и идеях прошлого, и который решил, в первую очередь для себя, сформулировать видение этих идей. Как работа в сферическом вакууме – это анахронизм, который, даже если бы вышел в 80-тые, на фоне проектов тех лет смотрелся бы крайне серо. 6 из 10

Рано или поздно многие из нас приходят к рассуждению о вечном, и чаще всего подходящее время наступает в самом почтенном возрасте. Пока мы молоды, мысли о будущем имеют прикладной, утилитарный характер: еще можно не только верить, но творить будущее, имея все основания предполагать, что плоды таких усилий будут не только увидены, но и вкушены их авторами. Однако, когда большая часть жизни объективно позади, применимость уступает место фантазии и максимализму – такие рассуждения теперь лишь мечты и своеобразное завещание будущим поколениям, а значит, они могут быть сколь угодно нереалистичными. «Мегалополис» живого классика кинематографа Фрэнсиса Форда Копполы является произведением именно такого типа, фильмом, созданным не ради зрителя, но ради автора, что не исключает необходимости попытки его понять. «Мегалополис» создавался на протяжении сорока лет, многократно подвергаясь авторской редактуре, что, к сожалению, далеко не всегда идет художественным произведениям на пользу. Растекаясь мыслью по древу, рассматривая то один фрагмент своего полотна, то другой, уважаемый режиссер и сценарист в одном лице не смог сделать то главное, ради чего люди и приходят в кинотеатр – рассказать историю, даже не ту, за которой было бы интересно следить, а совершенно любую. Многочисленные персонажи этой пафосной эпопеи просто живут, и так существовать они могли бы не только заявленные два с хвостиком часа, но еще и 8, и 16 часов, и сколько угодно еще. Несмотря на название, явно обозначающее акцент данного кино, пресловутый Мегалополис никому особенно не интересен ни в прикладном, ни в идейном смысле, его возведение происходит само собой далеко на втором плане, а финал сей строительной авантюры случается как-то внезапно. Вместе с тем, сказать, что на экране ничего не происходит, нельзя: события есть, и некоторые даже можно было бы отнести к значимым, но они слабо связаны между собой, они не выстраиваются ни в единую цепь, ни даже в узорчатое кружево, но случаются сами по себе и не предполагают значимых последствий. Бесконечное множество деталей словно отдельные ноты, так и не складывающиеся в единую симфонию. В результате, единственной сюжетной линией, обладающей хотя бы минимальной последовательностью, становится мелодраматическая, но едва ли «Мегалополис» был снят для того, чтобы следить за отношениями героев Адама Драйвера и Натали Эммануэль. Сюжетные особенности «Мегалополиса» служат источником и для другой проблемы – идеологической. Конечно, очевиден интерес режиссера к природе гениальности и созданию будущего, что воплощено в своеобразном образе главного героя Цезаря Катилины – фигуры трагической, но необычной, в уникальных способностях которого метафорически отражается бессмертие любого творца. Видимо, не просто так картиной не объяснено, что представляет собой инновационный материал мегалон, проявляющий себя как величайшая тайна даже в форме привычных повседневных вещей. В мегалоне отражено представление о будущем вообще – чем-то непознанном, пугающем, и в то же время привлекательном, рождающемся из величайшей нужды. Вместе с тем, такая неопределенность относительно ключевого понятия вредит формированию какой-либо мысли, поскольку сложно рассуждать о чем-то, что в буквальном смысле означает непонимание и недоступность для осознания. Кроме того, подобная его природа ставит под большой вопрос даже теоретическую возможность достижения будущего: как понять, что оно наступило?.. Как понять, что оно вообще должно из себя представлять?.. Возможно, это тоже задумка, ведь загадкой фильма является не только вещество, но и сам проектируемый из него город. В своей эпопее режиссер пытался рассуждать о множестве тем, будь то противостояние нового и традиционного, слепота толпы, безразличие к ее нуждам сильных мира сего, природа власти, но не стал раскрывать ни одну из них. Социальная проблематика возведения нового за счет имеющегося старого, очередного мегапроекта на фоне действительных и нерешаемых проблем декларирована, но не рассмотрена, а нужды толпы не волнуют ни признанного гения, ни его противников, испытывающих к нему не идейную, но только личную неприязнь. Собственно, тему нельзя считать даже примитивно завершенной, так как финал этого кино вовсе не означает положительный исход или хотя бы надежду для обычных людей, поскольку сложно назвать результаты грандиозной стройки предназначенными для всех, вне зависимости от их социального положения. Единственным значимым достижением можно считать несколько раз прямо озвученную и показанную наглядно в финале мысль, что такое истинное будущее, и в подобной форме оно, конечно, доступно каждому. «Мегалополис» не просто наполнен, но переполнен символизмом где нужно, и где нет, это метафоры ради метафор, сравнения ради сравнений. Выбранная эстетика Римской империи может означать, что история повторяется вновь и вновь, и люди совершают те же ошибки. Имена персонажей – отсылка к древнему сочинению, видимо, вдохновившему на создание грандиозного полотна. Вместе с тем, можно ли считать римскую стилистику обоснованной и полезной для чего-то, помимо красивой картинки и сгущения пафоса до состояния, когда его можно зачерпывать ложкой?.. Действия Катилины – это какой-то анти-Рим поскольку оригинальный Вечный город отличается сохранением своей истории, своей старины, а Цезарь руководствуется, скорее, логикой большевиков о разрушении до основания, воспетой в Интернационале. Возможно, выстроить связь с античностью помогли бы детали, грамотно описанные обстоятельства, особенности жизни этого странного места, но нет – несмотря на многолетнюю работу над фильмом, его мир остался весьма приблизительным, туманным, условным. Таким образом, Новый Рим – скорее, про красоту, нежели смысловую составляющую. К сожалению, режиссерскую работу в «Мегалополисе» особенно не похвалить: действие разваливается, его бросает от одного случайного эпизода к другому. Часто используется в большинстве ситуаций запрещенный прием – закадровый текст, означающий неспособность донести необходимую информацию при помощи киноязыка. В отличие от режиссера, актерские работы не вызывают никаких вопросов: и главные, и второстепенные добросовестно создают свои образы. Возможно, никакой из них не назовешь выдающимся и невероятно сложным, но созданы они качественно. Могу предположить, что «Мегалополис» я до конца не поняла, но, может быть, нечего в нем понимать. Очень пафосный, хотя и красивый, фильм снят так, что его не раскусишь, зато запутаться можно. Возможно, со второй, третьей попытки было бы понятнее, но нет никакого желания тратить на это кино еще 2 часа. «Мегалополис» очень претенциозен, и он точно не для всех, вернее, он только для одного человека – его создателя. Главное, чтобы ему нравилось, а уж мы – зрители – явно побочное явление. А в случае с кино, выходящим в широкий прокат, так быть не должно.

Доколе же ты, Коппола, будешь злоупотреблять нашим терпением (с) злые кинокритики Сразу диксклеймер. Фрэнсис Форд Коппола - величайший кинотворец в истории. Человек на пару со Скорсезе и еще несколькими людьми, чьи имена помнят лишь такие как мы, создал Новый Голливуд. Снял, как минимум, три абсолютно гениальные картины. Получил шесть 'Оскаров'. Старику Фрэнсису Форду можно всё. Тем более на свои деньги. Пусть даже ценой проданных садов и виноградников То, что 'Мегалополис' - это тот случай, когда гений пытается наконец-то собрать воедино все разрозненные сюжеты, возникавшие в его голове всю жизнь, было очевидно еще 25 лет назад. Именно тогда, как говорит сам Коппола, и возникли первые драфты сценария. В целом, сюжет едва ли потерял актуальность. Разве, что левые поправели, а правые полевели, но на эти коллизии обратит внимание лишь тот, кто никогда не читал учебники истории. Коппола их знал наизусть еще полвека назад, поэтому пинает и тех, и тех. Для особенного фильма он логично берет сеттинг самой важной драмы мировой истории - судьбу Римской империи В Новом Риме, который буквально плоть от плоти Нью-Йорк, в копии Крайслер-билдинг работает архитектор Цезарь Катилина. Он признанный гений, лауреат Нобелевской премии, изобретатель мегалона, броско кидающий фразы вроде 'невозможно смотреть на две вещи - Солнце и собственную душу'. Его враг, как полагается, Цицерон - мэр Нового Йорка, то есть Рима. Он популист и любящий отец, чья дочь не на шутку увлеклась соперником. Их спор рамочно переходит границы древнего диспута, теперь ставки в дискуссии - судьба всей цивилизации Коппола создает мир, в котором набрасывает миллиард интересующих его тем. Теория струн, выбор между цивилизацией и дикостью, просящее кушать меньшинство или прозревшее к новым гаваням большинство, жизнь и смерть, эволюция рода Homo, порочная непорочность в битве с целомудренной греховностью, деньги, разврат, хлеба и зрелища. Копполу интересует так много тем, что он с трудом умещает это всё хоть в какой-то каркас фильма 'Мегалополис' глобально - торжество недисциплинированности. Копполе не так-то и важно, чтобы вы во всем этом разобрались. Если кому-то и придется распутывать узоры всех визуальных образов, помещенных в фильм, то до него режиссеру особого дела-то и нет. У Копполы на формулирование ушла вся жизнь, так что оставь надежду, тщеславный соглядатай Тут очевидно ситуация, когда кто-то слишком много думал о судьбе Рима. Рим в костюмах Обри Плазы, в харизме Адама Драйвера, декорациях арен, конечно, неймдроппинге и тоталитарном саундтреке. При этом в более, чем двухчасовом хроне фильма видны режиссерские компромиссы. Ну какой образ будущего без CGI. И не важно, что пока Коппола рисовал своё будущее, оно стало напоминать любой выход из метро Дубая или зону около Тюфелевой рощи в Москве. Стариковские ворчание - неизменный спутник устоявшейся гениальности, spina dorsale всякого завещания. Потерявшие жажду к ней либо святы, либо мертвы 'Мегалополис' задуман быть интеллектуальным коктейлем. Режиссер может и не верит сам в то, что цивилизация всегда вредила человечеству, чья сытость - этой зной, войны - это туман, а прогресс - ночная буря. Копполе важно, чтобы об этом задумался не только он. Это фильм не про судьбу Америки, которая неизбежно падет, как любая империя. Это фильм про течение времени, творцы управляют им, пока не осознают, что замедлять его способна лишь любовь. Что же до спасения? То оно по 'Мегалополису' в руках архитектора. Сильно хотите, заметьте тут труды масонских лож. Или там основы деизма, а тут уже и до Бенжамина Франклина со 100-долларовой купюры недалеко Копполе, правда, важно, чтобы к этому разговору присоединилась молодежь. В свои 85 он хочет поговорить о будущем, о том, каким будет мир, когда сам Фрэнсис Форд станет музейным экспонатом где-нибудь на полке диафильмов в Санта-Монике. Зайдет ли в этот чат молодость, вопрос открытый. Но пару или, если повезет, десяток лет Коппола их там будет ждать Копполе было можно всё. Поэтому 'Мегалополису' можно простить сентиментальную концовку (еще один неизбежный атрибут из жизни стариков), переходы на латынь и киноязык из 1970-х. Вероятно, Рим пал, потому что в какой-то момент перестал слушать стариков, не разбирая в их шепчущей агонии тревогу за грядущее. Поэтому Коппола и создал 'Мегалополис'. Идиллию, где в итоге Катилина и Цицерон держатся за руки. Ну разве не чудо.

— Утопии не предлагают готовых решений — Они созданы не для предложения решений, а для правильных вопросов Фрэнсис — или просто Фрэнк, как Фрэнк Синатра — не обольщает утопией и не пугает ее противоположностью, сверхзадача — обсудить будущее, что Коппола подтверждает в беседе с критиком Станиславом Зельвенским. Основывая сюжет на сочинении древнеримского историка Гая Саллюстия «О заговоре Катилины», режиссер предсказывает падение Нового Рима — Американской империи. И здесь завистников Вашингтона я сразу остужу: Фрэнсис Коппола предрекает не только крах звездного гегемона, но и уход нашей цивилизации на покой — к Античности. Покуда Колизей неколебим, Великий Рим стоит неколебимо, Но рухни Колизей — и рухнет Рим, И рухнет мир, когда не станет Рима Для Копполы «империя умирает, когда люди перестают в нее верить» и когда нет достойных конкурентов — потрепанный советский спутник «Карфаген», испустив радиосигнал, спускается на Землю — потому смерть правящего Атланта как никогда близка, и человечеству стоит задуматься — серьезно-серьезно задуматься — о построении не национальной, а всечеловеческой империи. «Я понимаю, что это звучит очень идеалистически. Но я старый человек, мне не так долго осталось жить» Неправдоподобно? Да, но вполне вообразимо. Для меня «Мегалополис» — луч надежды в темноте сегодняшних дней и хороший повод представить светлое будущее с моими друзьями, с моим поколением