Жизнь других

Восточный Берлин, 1985 год. По поручению своего друга и командира капитан Штази Герд Вислер начинает слежку за драматургом Георгом Драйманом. На самом деле Драймана никто ни в чем не подозревает, дело в обычном любовном треугольнике: девушка Георга, популярная актриса Кристина-Мария, приглянулась министру культуры ГДР, вот он и решил избавиться от конкурента законными способами. И почти сразу возникают два огромных 'но'. Во-первых, Драйман действительно замышляет экспорт сомнительных данных за рубеж. Во-вторых, Вислер за время слежки настолько проникается жизнью простой немецкой богемы, что впервые в жизни решается предать все, чему служил, - хотя бы один раз... Фильмов про спецслужбы снято огромное количество, но в основном это или боевики, или шпионские триллеры. 'Жизнь других' тоже чаще относят к триллерам, но это утверждение спорное. Фильм можно назвать скорее драмой - тихой, спокойной и очень трагической историей о смене взгляда на жизнь и способности найти в себе человечность. Здесь никто не стреляет, не дерется, не лазает в вентиляции и не подливает ближнему яд в кофе. Вислер - не Джеймс Бонд и не Штирлитц, он просто скромный работник Большого Брата, который в основном сидит в наушниках и слушает диалоги в отдельно взятой квартире. И люди, которые там живут и бывают, становятся для него родными. И хозяева квартиры, которые друг друга любят и которым не дают быть вместе до конца. И их друзья-диссиденты, противостоящие режиму, но все же явно хорошие люди. И бывший режиссер, сломленный из-за запрета на профессию. Все они из кодовых имен и выдержек из документов превращаются в людей, живых и понятных. Интересно, что подобная фабула особо характерна для антиутопии, будь то '1984','451 градус по Фаренгейту' и 'Эквилибриум'. Получается, что 'Жизнь других' - тоже, в принципе, антиутопия, но не в фантастическом, а в историческом сеттинге. И развенчивает она не столько миф о светлом социалистическом будущем (несмотря на вступительный титр, пущенный явно для галочки), сколько миф о конкретных его деятелях. Да, Штази страшна и всесильна, ее сотрудники могут подслушать кого угодно, сорвать человеку важную заграничную поездку за неосторожное замечание, разрушить и спасти карьеру. Но и среди них есть люди, которым ничто человеческое не чуждо. Кстати, конкретно этот человек действует гораздо профессиональнее большинства своих фантастических коллег. Он не пытается их куда-то направить, не рвется возглавлять революцию, он просто делает свою работу, слегка подтасовывая факты. И Ульрих Мюэ прекрасно сыграл такого человека - вроде одного и того же, но в начале это суровый, подтянутый офицер, а дальше он меняется, и меняется его взгляд, выражение лица. Но при этом быть собой он не перестает. Только одна сцена, с помощью которой образ героя пытались еще больше углубить, картину подпортила, - та, в которой Вислер со слезами читает Брехта. Вы серьезно пытаетесь нас убедить, что этот бывалый спецслужбист будет исходить на сопли из-за стихов? Получилось очень тупо и неубедительно. Но это, пожалуй, единственная реальная претензия к фильму. Остальные актеры тоже хороши. Себастьян Кох отлично справился с ролью Георга, которого, несмотря на популярность, гложет система, готовая прижать любое творчество и отобрать любимую. Мартина Гедек отлично сыграла актрису, которая на сцене блистает, а в жизни разрывается между любовью и карьерой и еле справляется с депрессией. Из Ульриха Тукура получился убедительный противный начальник. И так далее. Ну, и визуально тоже все отлично. Операторская работа не особо выдающаяся, но свет и цветокор отлично передают мрачное настроение фильма, не уходя в безвкусные фильтры, вошедшие в моду через несколько лет после его выхода. Темная комната с оборудованием для прослушки, сумрачные коридоры страшного ведомства, угрюмые ночные улицы, какой-то тоскливый свет в квартире Георга. Антиутопическую атмосферу все эти мелочи создают куда более эффектно, чем толпы силовиков и пропагандистские баннеры на каждом здании. Не сказать, что картинка особо красивая, но так и надо - отсутствие голливудского гламура и грамотная режиссура делают фильм неуютным, вызывают ощущение чего-то неправильного, и это работает. 'Жизнь других' - простая вроде бы история, но грандиозно поданная. Шпионский триллер перерастает в антиутопию, антиутопия - в драму, и все это - о людях, а не об интригах и бунте против системы. Мало кто смог добиться такого эффекта! 10 из 10

«Жизнь никогда не становится невыносимой из-за обстоятельств, а только из-за отсутствия смысла и цели». Этой цитатой Виктора Франкла можно было бы подвести итог фильма «Жизнь других», который погружает нас в гнетущую атмосферу Восточной Германии времен Холодной войны. Этот фильм режиссера Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка показывает нам, как режим (тайная полиция Штази) контролировал все аспекты жизни граждан, разрушая судьбы. В центре истории — офицер Герд Вислер, которого мастерски сыграл Ульрих Мюэ. Вначале Вислер горячо верил в систему, и ему было поручено шпионить за успешным драматургом Георгом Дреиманом и его возлюбленной актрисой Кристой-Марией Зиланд. Зрителю удается взглянуть на мир глазами Вислера и стать свидетелем трансформации жесткого и бесчувственного человека, который постепенно раскрывает красоту человеческих взаимоотношений, видит любовь и уязвимость тех, за кем наблюдает. Развитие сюжета ведет нас по пути напряженных моральных дилемм. Вислер начинает сомневаться в своей лояльности системе, когда сталкивается с несправедливой и суровой реальностью и репрессиями. Полные нежности и боли отношения Дреимана и Кристы-Марии мощно контрастируют с холодом государственной машины, что вызывает глубокое сочувствие зрителя и порождает размышления о природе власти и сопротивления. Помимо сценария и актерского состава, следует также отметить великолепную операторскую работу Хагена Богдански. Палитра приглушенных цветов и неяркое освещение подчеркивают атмосферу постоянной слежки, в которой находятся герои, и даже вызывает клаустрофобию. Кроме того, саундтрек, написанный Габриэлем Яредом и Стефаном Муше, прекрасно дополняет повествование. Музыкальные темы рождают чувство меланхолии и надежды, сопровождают эмоциональное путешествие героев и подчеркивают ключевые моменты сюжета. Наконец, несмотря на всю грусть и боль, которые пронизывают это кино, в нем есть надежда. Картина учит нас простому и вечному: что сочувствие может сломать барьеры, что искусство — это форма сопротивления тирании и что, как писал Оруэлл: «Во времена обмана говорить правду — это революционный акт».

Несмотря на оскароносность этого фильма, узнала я о нем случайно, и была искренне рада этому открытию. Картина длится практически два с половиной часа, и большую часть экранного времени не происходит активного действия, но при этом я не могла оторваться и продолжала смотреть 'на одном дыхании'. Стоит отметить, что 'Жизнь других' не следует воспринимать как историческое-документальное повествование. Фильм, главным образом, про жизнь, мысли и творческий путь литераторов и деятелей искусства, и, соответственно, воспринимать его нужно исключительно как художественное произведение. Отмечу потрясающую работу всех участвовавших в создании: от декораций до монтажа, музыкальное сопровождение, актерская игра и сценарий - всё выполнено крайне талантливо. Сюжет разворачивается в 1984 году на территории тогдашней ГДР, показывая две основные сюжетные линии: жизнь известного писателя, его возлюбленной, не менее известной актрисы, и параллельно с этим, показывая жизнь сотрудников Штази, в частности, одного конкретного, чьей основной задачей становится прослушка вышеупомянутого драматурга и добыча компрометирующей информации. Во время просмотра у меня возникало четкое ощущение присутствия, то есть, как будто, опытный агент разведки 'из-за стены' наблюдал за повседневной жизнью пары, слушая их тайные личные разговоры, записывая в протокол, когда к ним пришли гости, о чем говорили, что подарили, со скольких и до скольких пара занимались сексом, какие книги читают, над чем работают и так далее, то я в свою очередь (как зритель) наблюдаю за службой капитана Герда Вислера, за его постепенным 'перерождением', вижу, как меняется его пустой взгляд, как он начинает сомневаться в системе, как он начинает рисковать ради, казалось бы, незнакомых ему людей, которых он сам же изначально подозревал в государственной измене и настаивал на прослушке. Признаюсь, для многих эти внезапные кардинальные изменения в таком человеке, который всегда изрядно трудился и был 'по-собачьи' предан системе, не безосновательно кажутся неестественными и нераскрытыми. Но лично я легко могу простить создателям этот момент, так как общих впечатлений от просмотра это не портит, и всё-таки местами можно заметить и додумать эти нарастающие изменения. Даже самым преданным воякам свойственно менять свои взгляды на жизнь, если они осознают, что все их идеалы - фальшивки с громогласными речами, тем более, наш герой находится в том возрасте и положении (ему около 45 лет, всю жизнь посвятил выслеживанию предателей родины и пыткам, не обзаведясь даже намеком на семью и, по всей видимости, друзьями), когда экзистенциональные мысли и переоценка взглядов не являются чем-то радикальным и противоестественным. А что Вислеру человеческие чувства не чужды, мы, в первую очередь, видим в его своеобразной привязанности к проститутке, а только уже потом в развивающихся чувствах к актрисе. Опустив очень многое, о чем можно было бы еще упомянуть, отмечу, на мой взгляд, самое важное из того, что нам хотели показать: человек против системы. Живя в диктатуре, возможно ли одному простому человеку изменить все? Могут ли небольшая группа влиятельных писателей? Капитан Штази? Нет, невозможно. Вся эта борьба, пусть и окончилась победой, стена пала, но это не больше чем удачное стечение обстоятельств, несущих за собой ужасные жертвы и страдания. Многие любят утверждать, что люди, живущие так, под надзором и гнётом, просто ничего не хотят делать, чтобы что-то изменить. Вопрос вот только не в желании. Кто захочет буквально рисковать своей жизнью, жизнью своих близких (зная, что только в лучшем случае вас всего лишь убьют), когда можно просто не вмешиваться? Рок событий, политика всегда безжалостны к людям, а жизнь у нас у всех одна. Диктаторство, тоталитаризм, авторитаризм лишают людей воли. Это огромное чудо, если находятся люди, идущие против, но самое настоящее чудо - если у них получается изменить хоть что-то. И вот фильм показывает нам таких людей и их жертвы.

1984 год, в котором происходит действие фильма, отсылает нас к книге Оруэлла '1984'. Главный герой 'очеловечивается', слушая музыку в подслушивающее устройство, так же как клирик Джон Престон, начинает плакать, впервые отказавшись от препарата подавляющего чувства, или Гай Монтэг после встречи с Клариссой. Сцена с проституткой, явно отсылает нас к аналогичной сцене из '1984'. Отсылок к другим произведениям много. Мне очень напоминает Эквилибриум, схожи главные герои и некоторые сцены явно повторяются. Любителям антиутопий должно понравится. В целом главное послание фильма в том, что государство существует для человека, а не человек для государства. Одно из немногих произведений такого жанра, в котором все хорошо заканчивается!

Этот фильм покоряет практически всех, кто только начинает его смотреть. Сценарист поставил наисложнейшую задачу: показать лживость и античеловечность системы через призму нескольких людей. Мы все знаем о контроле над личностью в XX веке. Трагизм существования подобного рода «полицистов» не даёт даже сейчас ответа на вопрос «зачем?» Половина жителей Германии не хотят даже вспоминать эти ужасы того времени. Фильм ставит своею задачей поставить вопрос: все ли выдрессированые марионетки режима до конца дней своих будут нелюдьми или же у них может проснуться чувство вины, сочувствия и даже любви?! «Жизнь других» достойна наивысшей награды синематографа, но людям дают других зрелищ, где не надо думать, где прослеживается линия, которая поместится в одно предложение. Жаль, что среди нас есть невежды, которые защищая кровавые режимы диктаторов XX века, не ставят жизнь человека ни во что… Обязателен к просмотру. 10 из 10

Большое видится на расстоянии. Чем взрослее становишься, тем яснее проступает эта простая истина. Когда-то очень давно я посмотрел этот фильм. Наверно в те самые годы, когда он вышел, а это было полтора десятка лет назад. И тогда фильм произвёл неизгладимое впечатление на меня того, в версии «минус пятнадцать лет от сегодня». Я разделял все те взгляды и эмоции, которые можно прочесть здесь в «зелёных рецензиях» о несправедливости системы, которая перемалывает человечность, о противостоянии героя, осознавшего «тёмную сторону», о жертвенности, преданности, морали и так далее. Всё это казалось настолько просто, понятно и логично, что напиши я тогда рецензию, она бы была такой же, как и большинство здесь. Но потом ты взрослеешь. Начинаешь пытаться мыслить логически и задавать себе главный материалистический вопрос – «В чьих интересах?». Совсем недавно я пересмотрел этот фильм. Сказать, что я удивился – значит не сказать ничего. Удивился не фильму, с ним за эти 15 лет ничего не произошло. Удивился самому себе. Тому, насколько моё суждение поменялось на диаметрально противоположное, тому, насколько раньше я не видел или не понимал простых и очевидных вещей. И рецензия совсем не о том, насколько честна и исторична картина. Я не хочу поднимать тему того, что разделение Германии стеной была инициатива именно союзников. А СССР как раз предлагал сохранить страну единой и неделимой, лишь обязав Германию не вступать в союзы и не иметь вооружённые силы. Но союзникам нужен был тлеющий конфликт внутри страны, с которым можно было бороться десятилетиями. Я не буду сравнивать уровни доступности образования и здравоохранения в разделённой Германии, принципы устройства экономики и т.д. Я хочу поговорить именно о кино! Кино – ярчайший пример качественно сделанной пропаганды. Пропаганды в интересах понятного класса с вполне понятными целями. Пропаганды, которая (на удивление!) становится всё нужнее и актуальнее с каждым годом для тех, кто её заказывал, хотя призрак коммунизма уже как четвёртое десятилетие не должен представлять никому угрозы. Режиссёр (а может оператор) качественно погружает нас в «угрюмое бытие социалистического государства». Пустые улицы, без людей и машин (все знают, что при социализме люди не ходят по улицам, машины не ездят по дорогам и вообще везде царит пустота), однотонная серая одежда на героях (при социализме явно яркие цвета запрещены или недоступны, сразу вспоминаются отечественные «Стиляги») вечный сумрак, действие происходит преимущественно вечером, ночью, в сумерках. Даже когда действие происходит днём, вы не увидите яркого солнца (даже солнце предпочитает не светить при социализме). Везде пустота, серость и уныние, даже в барах, где атмосфера должны быть явно совсем другой. Обратите внимание как один и тот-же спектакль с одними и теми же репликами выглядит в начале фильма (в тоталитарных условиях, с эхом в театре и тусклой подсветкой на сцене) и в конце (в условиях свободной страны, с яркими инсталляциями на сцене и полным залом). Единственная движущаяся машина, которая не связана с главными героями и появляется в фильме, появляется с единственной предназначенной для неё целью. И как всё меняется с развалом страны! Из ниоткуда на улицах внезапно появляются пешеходы и автомобили, жизнь оживает… Главный герой, ярко представлен нам в начале фильма. Это жёсткий человек, приверженный системе. Человек, способный ради идеалов, в которые он верит, сутками истязать подозреваемых допросами. Человек, явно достигший успеха в разведке, раз он преподаёт это искусство студентам. Что может сломать такого героя? Какой конфликт полностью меняет его идеалы и заставляет поставить на кон всю карьеру? На этот вопрос к сожалению автор не даёт ответа. Не можем же мы поверить, что причиной изменения героя стал наивный театральный постановщик, вздыхающий по судьбе друга, которому заблокировали карьеру? Или осознание того, что в конкретный момент времени конкретная операция происходит не в целях национальной безопасности, а по прихоти беспринципного министра, сводящего таким образом личные счёты? Такими сногсшибательными фактами можно сломить матёрого контрразведчика? И не важно, что в это сложно поверить. И не важно, что в капиталистическом мире ТВОРЕЦ находится в гораздо худшей ситуации. Его, как тряпку выкинут за борт, как только он перестанет приносить прибыль даже без всякого запрета и ограничения. И не важно, что в капиталистическом мире в правящей элите не меньше, а даже больше мерзавцев, использующих власть для решения личных задач. И что почти сотню лет назад ещё Ленин писал о том, что внутренние враги представляют для партии гораздо большую опасность, чем внешние, и партия должна беспощадно бороться с ними. Но автор берёт конкретного мерзавца-министра и пытается убедить нас в том, что этот человек не ошибка системы, а наоборот – сама система. И не важно, что в «свободном капиталистическом мире» за вами следит не один человек в наушниках на чердаке, а вся сила искусственный интеллекта… Не важно. Важно для чего и для кого создаётся подобное произведение. Оно не рассчитано на тех, кто застал тот период. Оно рассчитано на молодых. На тех, у кого в сознании всё социалистическое должно отныне и навсегда ассоциироваться с чем-то серым, холодным, нечеловечным и пустым. И именно поэтому авторы используют все средства, чтобы подчеркнуть это. Фильм не для размышлений, фильм для ощущений, которые зритель должен запомнить и ощутить кожей. Думать, размышлять и подмечать нюансы запрещается. Как только вы начнёте это делать, вы поймёте, что разговор не о прошлом, он о настоящем. И это настоящее выпирает здесь тем ярче, чем больше вы думаете о нём. В фильме есть момент с ошибкой, странной, которую сложно было не заметить в монтаже. Когда Грубиц садится в машину к министру, он открывает дверь старого Вольво. Но в следующем кадре, в момент посадки в машину в профиле двери и проёма узнаётся вполне современный Мерседес W220. Так и во всём фильме, настоящее выпирает, как ни пытайся выдать его за прошлое. Человеческое одиночество, оторванность и изолированность людей друг от друга – это про сегодня. Серость бытия и жизни большинства, несмотря на яркие краски реклам и картинок в телевизоре и интернете – это про сегодня. Говорить, писать и творить лишь про то, что нужно и выгодно власти – это про сегодня. Предательство ради карьеры, человек как товар, человек, как инструмент в достижении чьих-то чужих целей, человеческая жизнь, как разменная монета, даже если ты 5 минут назад блистал в свете софитов - это всё про сегодня. А государство, как говаривал один картавый политик, лишь аппарат насилия в руках господствующего класса. Только вот какой класс у нас господствующий?

Перед объяснением цвета моей рецензии, стоит пройтись по достоинствам данной картины, а их у нее не мало! Достойная постановка, хорошая игра актеров, атмосфера безысходности и вгоняющий в напряжение финал. Этих фактов уже достаточно для того, чтобы появилось желание ознакомиться с этим фильмом. И многим он понравится, да и я сам определенное удовольствие получил, но... Дальше идут спойлеры к фильму! Надеюсь, что вы уже посмотрели фильм и знаете его сюжет. Итак, ГДР, 1984 год. Сотрудник Штази капитан Герд Вислер получает задание следить за драматургом Георгом Драйманом из-за подозрений в симпатии к капиталистическому режиму. Нужно четко понимать, что Вислер - опытный и преданный сотрудник Штази. Во вступительной сцене мы видим, что для достижения поставленных начальством целей он готов идти против моральных норм. Он, будучи верным системе псом, готов закрыть глаза как на бесчеловечность методов, так и на проблемы жизни в Восточном Берлине. Но вот начинается слежка за драматургом, в ходе которой Вислер претерпевает процесс трансформации из пса системы в борца со всё той же системой. И именно в этом моменте сценария кроется главный прокол фильма. Один из важнейших сюжетных двигателей сделан просто отвратительно, причём как на него не посмотришь, он все равно ужасен. Начнем с нелепо поставленного процесса трансформации. Для преобразования из цепного пса в спасителя Драймана, главному герою понадобилось всего несколько дней, сопровождавшихся слезами подруги драматурга, драматичным нытьём про свободу, игрой на пианино и чтением стихов вслух. Буквально несколько дней и всё, перед нами новая личность, желающая помочь драматургу. Немного поражает, как при высоком качестве прочих сценарных ходов, режиссер спокойно пропустил настолько фальшивую и неубедительную чушь в качестве главного сюжетного двигателя. Теперь о предпосылках, которые могли подтолкнуть героя к трансформации. Их тупо нет. Увеличив хронометраж, режиссер мог потратить экранное время на раскрытие мыслей и переживаний Вислера, дабы показать, что система ему неприятна и он хочет с ней бороться. Но вместо этого, в начальной сцене режиссер акцентирует внимание на одном монете: один из студентов спрашивает Вислера о человечности применяемых Штази методах, и Вислер отмечает этого студента. Маленький момент, сполна говорящий о том, что у героя и близко не было антигосударственных мыслей. Он мог проигнорировать этот вопрос, но он отметил человека, проявившего человечность. В фильмах наподобии “Жизнь других”, в силу драматичного и реалистичного тона повествования, очень важна убедительность. Именно в таких фильмах драматизм и эмоции зрителя создаются за счет веры в сюжет, в актеров. И для меня, один сценарный прокол просто уничтожил весь фильм, ибо после настолько фальшивой и местами до смеха нелепой трансформации героя, я перестал верить в происходящее. И я хочу уточнить, что далеко не каждый фильм должен быть реалистичным до одури. Многие фильмы являются прекрасными произведениями даже с нереалистичными сюжетными моментами. Просто всё определяет контекст. Смотря условную “Дорогу ярости”, зритель готов закрыть глаза на множество условностей и нелогичностей, ибо это экшен фильм, цель которого- дать зрителю зрелище, в ходе которого он будет бояться даже глазом моргнуть. Но смотря “Жизнь других”- мрачный и напряженный триллер с зашкаливающим напряжением и драматизмом, зритель должен поверить в происходящее, и с этой задачей фильм справился феноменально плохо. Если честно, мне искренне жаль, что такая огромная сценарная дыра находится в таком классном фильме, ведь мне очень нравятся актеры и посыл, финал у фильма и вовсе отличный, оставляющий, казалось бы, приятное послевкусие. но даже на финале я не мог выбросить из головы этот прокол. Я все время думал о том, насколько фильм мог быть лучше, потрать бы режиссер больше времени на раскрытие главного героя. Но он этого делать не стал. Очень грустно. Если бы трансформация героя была прописана лучше (а даже первокурсник ВГИКа написал бы умнее и качественнее), было бы 8, а то и 9 из 10, а так… Максимально натянутые и неуверенные 7 из 10 (Субъективно, 6,5 из 10). P.s. Сори за непрофессиональную критику, первая рецензия.

В 2006 году свет увидел дебютный полнометражный фильм ещё никому не известного Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка «Жизнь других». Режиссер продемонстрировал подконтрольную «Штази» жизнь Восточного Берлина, а на ее фон поместил нравственные трансформации агента тайной полиции. Сегодня драма о приоритетах человека и о его совести в условиях диктатуры как никогда становится актуальной и необходимой к просмотру. Персонаж Ульриха Мюэ, капитан Герд Вислер, служит в тайной полиции ГДР «Штази». Он строг, непреклонен, жесток и лишён эмпатии в силу своей профессии, которой посвятил всю свою жизнь. Мы видим, как главный герой мастерски владеет техниками манипулирования и пыток — фильм начинается со сцены проведения допроса подозреваемого в следственной тюрьме министерства государственной безопасности ГДР. Вислер обладает жутким парализующим взглядом, от которого по всему телу пробегает холод. Этот человек наводит ужас, его образ по праву можно назвать отражением всего социалистического блока Берлина. Для агента Штази не существует ничего, кроме работы. Он одинок, не имеет семьи, друзей и увлечений. Жизнь Герда Вислера начинает меняться, когда он по собственной инициативе решает организовать слежку за драматургом Георгом Драйманом, чью роль сыграл Себастьян Кох. Творческая личность изначально не вызывала подозрений у спецслужб: «Самонадеянно верен системе. Будь все такими, я остался бы без работы. Он, пожалуй, единственный писатель, который не пишет ничего крамольного, но его читают на Западе. Для него ГДР — лучшая страна в мире. Следить за таким — все равно что сук под собой пилить», — говорит коллега Вислера и впоследствии оказывается прав: прослушка драматурга приведёт к самым неожиданным последствиям для самого агента «Штази». Позже личность драматурга начинает все больше привлекать внимание спецслужб, но, вероятно, не столько из-за своего творчества (пока оно остаётся угодным партии), сколько из-за его сожительства с популярной актрисой Кристой-Марией Зиланд, которая в то же время добровольно-принудительно является любовницей одного из вышестоящих партийных работников. Герд Вислер прослушивает квартиру драматурга и погружается в жизнь других. Он слышит все: о чем и с кем разговаривает Драйман, чем он занимается в свободное время, из-за чего ссорится с Кристой и как потом с ней мирится. Капитан разделяет со своим объектом прослушки счастье и горе, боль утраты близких людей, разочарование, предательство любимой женщины. Постепенно драматург становится самым близким человеком для агента «Штази», в котором неожиданно пробуждаются ранее незнакомые ему самому чувства — эмпатия, сопереживание, бескорыстное и искреннее беспокойство за судьбу другого человека. Все это время Георг Драйман даже не подозревает о прослушке, а Герд Вислер словно становится его незримым Ангелом-хранителем, уберегающим от наказания за работу над статьей о самоубийствах и отсутствии приватной жизни в ГДР для журнала «Шпигель». Капитан подделывает расшифровки разговоров драматурга, покрывает его перед начальством, уверяя, что объект наблюдения не представляет никакой опасности, прячет от своих коллег важную улику — печатную машинку Драймана. Режиссер словно сравнивает и противопоставляет двух персонажей и их моральный выбор: Кристу-Марию Зиланд, любимую женщину драматурга, и агента «Штази». Первая ради своей актерской карьеры готова на все: становится любовницей чиновника, а позже и вовсе начинает сотрудничать со спецслужбой и занимается донесениями на своего сожителя. Вислер, в отличие от Зиланд, никем не приходится Драйману, их ничего не связывает. Тем не менее, капитан ставит на кон свою карьеру, свой общественный статус, к которому он шёл многие годы. Своей стабильности, безопасности и своему положению он предпочитает человечность, справедливость и спокойствие собственной совести. Он наверняка и сам понимает, что Георг Драйман научил его многому: разбираться в искусстве, сопереживать, любить. Вислер испытывает глубокое чувство уважения и благодарности к этому Человеку и считает своим моральным долгом спасти его, вытащить из сжимающихся тисков системы. Нежная участливость капитана оборачивается для него лишением высокого поста, но главное — он не теряет своего достоинства. В финале перед нами совсем другой портрет главного героя — его глаза излучают милосердие и человеколюбие. Самый внимательный зритель заметит, как в процессе развития сюжета менялась физиогномика Герда Вислера. Он оставался молчаливым, никогда не высказывал свои мысли, открыто не показывал свои чувства. Однако по микровыражениям его лица, по легкой, едва заметной улыбке мы видим, как человек меняется до неузнаваемости, проходит нравственные трансформации. В скором времени произойдёт падение Берлинской стены, жители Восточной части города освободятся от социалистических оков, деятели искусства станут свободными, а засекреченные данные прошлых лет станут общедоступными архивами. Только тогда преследуемый драматург узнает о том, что его квартиру прослушивали, и о том, как Вислер помог ему. Поступок бывшего агента Штази вдохновит Драймана на написание своего первого романа «Соната о хорошем человеке», который он посвятит своему спасителю. Интересен тот факт, что события фильма разворачиваются в Восточной Германии в 1984 году. Этот год становится символом бесчеловечной государственной системы в мире литературы и кинематографа — в это же время персонажи одноименной антиутопии Оруэлла переживали ужасы тоталитаризма, а в фильме Балабанова «Груз-200» страдали от ничтожности человеческой жизни в полицейском государстве с имперским мышлением. Фильм снят в свойственной немецкому кинематографу манере с отстранённым и размеренным повествованием. Более того, локаций съёмок мало, картинка в основном статична. Но все это не делает картину скучной и затянутой. Напротив, драматический сюжет с первых и до последних секунд ленты держит зрителя в напряжении. Этот знаковый на сегодняшний день фильм дарит надежду на то, что в любой прогнившей тоталитарной системе остаются люди высоких нравственных качеств, люди, которые осознают весь ужас диктатуры, которые способны пойти против системы и внести хоть и маленький, но от того не менее значимый вклад в светлое будущее как отдельного достойного человека и гражданина, так и всего государства и его культуры.

Один из наиболее актуальных фильмов в наше время, и видится, что в обозримом будущем его актуальность будет лишь нарастать. Сотрудники Штази парализуют речь всех, кто находится рядом, потому что они всё слушают и запоминают обязательно в самых неприглядных красках. Они — ходячие функции, любой входной параметр приводящие к одной конечной точке — измене родине, подрыву государственной идеологии и так далее. Альтернативное название могло бы звучать как «Соната о хорошем человеке», ведь именно от неё отталкивается весь сценарий, вся наивность и гуманизм ленты. «Большое могучее колесо подмяло его под себя. Оно у меня перед глазами», — говорит актриса, смотря в зал, где сидят туполобые чиновники и параноидальные карьеристы. На их фоне Герд Визлер — образцовый патриот, слепой идеалист, преданный своей работе. Однако как только он возглавляет слежку за драматургом Георгом Дреймоном, он буквально начинает пилить сук, на котором сидит, как ему и было предсказано. С одной стороны, на него давят глубоко сидящие внутри понятия о добре и зле, сочувствие и нежная любовь к популярной актрисе, а с другой — осознание себя как пешки в жалких карьеристских делах чиновников, которые выполняют эгоистичные поручения ещё более влиятельных людей. Справедливостью здесь и не пахнет, и дело не в идеологии, не в кровавом режиме, не в партийном курсе, а в том, как люди интерпретируют те или иные установки, насколько рационально распоряжаются выданной им властью, что в их микромире занимает центральное место и где они проводят свою зону ответственности — дело в простом человеческом факторе. «Соната о хорошем человеке» — не только про КГВ 20/7, но и о каждом человеке, чьи струны души задевает эта мелодия. Тема человеколюбия и сочувствия к ближнему проходит зелёной лентой через всё повествование. Наивный позитив, аполитичность — лавры продажных политиков. Если человек хочет иметь свободу, чтобы писать добрые пьесы — даже это право надо заслужить, бороться за него. Пока режим не затронет каждого лично, пока в доме конкретного драматурга не поставят прослушку, а в круг знакомых не внедрят шпиона «Штази», пока «Жизнь других» не станет его собственной, он и не попытается выразить несогласие. И пока такой уклад мысли мысли типа «Ну мне это не грозит. Я чист» доминируют в голове Георга Дреймона, его жизнью медленно обрастает Герд Визлер — своего рода ангел-хранитель писателя. В арке обоих героев есть момент, когда нужно поступить по совести, признать свои ошибки и делать не то, что безопасно, а то, что правильно. Ведь лучше поздно, чем никогда. Урок, усваиваемый ими, прост — отмолчаться не выйдет. Очень жаль, что кино в своей простодушности уходит куда-то в далёкую утопию человеческой доброты. Это кино для тех, кто уже находится на самом дне пищевой цепи государства, у кого в головах уже посеяно зерно сомнения, но не для тех, кто правит балом и произносит хвалебные и самодовольные речи на светских вечерах. Героическое, но осторожное сопротивление персонажей выглядит заразительно наивным, и чтобы не одухотвориться слишком сильно, не превращать протест в несбыточные идеи и не разочаровываться в людях, не становиться тем самым Артуром, иногда стоит смотреть правде в глаза — например, «Персиполис», — дабы получить идеальное сочетание мечтательности и прагматичности. 8 из 10

Фильм Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка, повествующий о деятельности специальных служб в социалистической части Германии, методов - ими принимаемых, и последствий их работы. Автор ясно показал трансформацию героя - сотрудника государственного органа безопасности, его психологические метаморфозы, происходившие на протяжении всего фильма. Как, в рамках закона и обеспечения безопасности, получается контролировать население, подвластное государству и находящемуся на его территории. И как, эти рамки начинают играть, когда непропорциональное и маниакальное НАБЛЮДЕНИЕ, ПРЕСЛЕДОВАНИЕ в целях профилактики совершения чего-то плохого, побуждает выйти на свет ещё более отрицательные итоги сего процесса. Человеческий абсурд, к которому привела человеческая потребность в безопасности, её фактор ВЗЯТИЯ ПОД КОНТРОЛЬ АБСОЛЮТНО ВСЕГО, не оставив уравнение без неизвестных переменных, забывая что 'случай, бог изобретатель'... Отлично передана атмосфера той гнетущей обстановки коммунистической Германии, в которой почки весенних растений пытаются распуститься, но этот процесс тот час ограничивается маленьким homo, который палкой срубает ветви с только зеленеющей листвой, ориентирующимся только на условные рефлексы и потребности первых ступеней пирамиды Маслоу... Удачно подобранный актёрский состав, в особенности роль офицера Штази, исполнителя операции, его передачи эмоций через выражение лица. В итоге фильм имеет характер политического произведения, искусства ведения войны в мирной обстановке. Порядок вещей, государственный строй, когда всё подчинено ИДЕИ, бездумному подчинению. Не стоит забывать про лицо.