Джон и дыра

Фильм, отобранный для программы Каннского кинофестиваля, оказался старомодной вяло текущей психологической драмой с невероятно глухим темпоритмом действия, состоящего из затяжных сцен с расплывчатыми персонажами, погружёнными в ватные паузы, которыми пропитаны пейзажи за окном или комнатные интерьеры, где без объяснимых причин начинает чудить мальчик-подросток, устраивающий эксперимент над всей своей семьёй, ничем вроде бы не заслужившей такого опыта, без малейшего понятия о том, за что им выпало пережить всё это. Родные ждут от него ответа, но выбранный ребёнком акт воздействия объяснить можно лишь попыткой внушения, как это делает психиатр, гипнотизирующий своего беспомощного пациента, манипулируя его сонным сознанием. Но сколь странным кажется выбранный Джоном путь, столь же невероятным является его свершение на деле, требующее абстрагироваться от физических возможностей тщедушного главного героя по перемещению поклажи, от запредельной слепоты наведывающихся в дом посторонних, чья доверчивость и невнимательность граничит с пренебрежением здравым смыслом и наивностью, охраняя разряженную атмосферу транса, выход из которого не вносит никакой ясности о том, чего добивался мальчик, хотя другие всем видом показывают, что цели своей он достиг, и он, кажется, единственный, кто получает от этой истории то, что хочет.