Дни пребывания Ницше в Турине

Для фильма, надо хоть немного бить знакомым с самим Ницше, знать, хотя б малую часть его биографии. Это придаст фильму более понимания, чем зрителям не ознакомленным. Фильм представлен Жулио Брессане, хотелось бы задать вопрос ему: «Что же побудило снять фильм о этом великом человеке, так как воспринять его личность не все могут?» Но ответ на второю часть вопроса можно найти в самом Ницше «его должны понять только избранные, его язык не для этих ушей». Интересно подобрана коллекция самого города. Турин все-таки прекрасное место, о чем и говорит главный персонаж фильма. Удивило что во времена Ницше (188…года), проезжает несколько современных автомобилей, но это в принципе не портит визуальную картинку. Приятно порадовала женская грудь, и обнаженная женщина во второй части фильма. Эти, кажется, короткие и на первый взгляд не нужные сцены, абсолютно дополняют красоту Турина, как и музыкальное сопровождение. О, эти письма! Сама идея Брессане стоит великих похвал. Нет ничего лишнего, ни одного слова, что могло б опровергнуть самого Ницше. Нет никаких предпосылок на то как и из-за чего мыслитель сошел с ума. Все сделано искусно и драматично с некой долей иронии (понять которую могут далеко не все).

Медитативная картина о пребывании великого немца в Турине. Первое, что бросается в глаза, - мега-усы. Второе - современные автомобили. Но потом все встает на свои места: incipit Nitzsche. Весь аудиоряд построен на цитировании писем Ницше под аккомпанимент птичьих криков, тибетских мантр и опер Бизе. Визуальный ряд - туринские здания и парки, обнаженная женская натура, книги и молчащие статисты. По тихим улочкам Турина, никому неизвестный, никем незамечаемый, бродит антихрист, человек-динамит, сверхчеловек и бог. Еще даже не слышно глухих раскатов грома и не видно на горизонте туч, но уже разлита в воздухе тревожная душность, уже прячутся животные, уже неотвратимо то, что уничтожит слишком человеческое на земле. Последние кадры - безумный философ. Уже и не философ, а Цезарь, Дионис, Распятый. Физически страшно смотреть в глаза 'настоящего' Ницше, которые так горят на искусно вмонтированных Брессаном в фильм старых фотографиях безумного гения. Ибо оттуда взирает сама бездна. О причинах же безумия режиссер предпочел своей версии не выдвигать. Что, на мой взгляд, очень мудро. 'Что требует философ от себя прежде всего и в конце концов? Победить в себе свое время, стать безвременным. Только послезавтрашний день относится ко мне. Некоторые люди рождаются постчеловеческими. Каждое имя в истории - это я.'