Клео от 5 до 7

Гуляя по улицам Парижа шестьдесят первого года, примеряя прелестные шляпки, капризничая и картинно рыдая в многолюдном кафе, очень красивая Клео (Корин Маршан) проживает всего-то полтора часа своей жизни, но это полтора часа, которые равны годам. Ведь Клео, популярная, талантливая певица, окружённая заботой и не знающая бед, вдруг обнаруживает себя нездоровой, а карты Таро и вовсе предвещают смерть. И вот она бежит в слезах от гадалки, треплет нервы компаньонке, ищет сочувствия у поэта да композитора и порхает по модным столичным местам, заглушая муку. А в то время, что смотришь на это заламывание рук и ему не веришь, несмотря на красочность гадания (карты Таро – единственные в фильме сделаны в цвете), истерика сходит на нет. Белое и пушистое, такое ей привычное, становится для героини не тем, замысловатый парик отправляется на пол, а шляпка выбирается чёрная и меховая. Клео перестаёт быть Клеопатрой, изящной вазой на полке, и превращается во Флоранс (её настоящее имя) — женщину, путешествующую по улицам шумного города, одну из многих среди суеты, ссор, семейных забот, размолвок влюблённых и обид стариков. До неё никому нет дела, как и ей нет дела до всех, жизнь вокруг по-прежнему идёт и несётся вскачь на белоснежных лошадках детского аттракциона. И даже собственный её покровитель оказывается вовсе не тем человеком, с которым можно поделиться тревогой и страхом, остаётся только шутить: «…ты любовник, у которого нет времени». Целая жизнь поместилась — и высчитана поминутно — в промежутке человеческого существования с пяти до семи. А девяносто минут экранного времени (ровно столько, сколько существовала в кадре и Флоранс) автор наполнила кинематографической жизнью именно так, чтобы принятые решения отражали всю полноту скоротечного человеческого бытия: постановочные кадры вплетаются в документальное полотно, плотные мизансцены чередуются с портретами, панорамы с движения сменяются крупными планами. Камера свободна: статично снимает огромную комнату-студию героини, взмывает под крыши домов, поднимается над движущимся автомобилем, обгоняет и отстаёт от героев, бредущих по тротуару, снимает сама себя в отражении парижских витрин из салона автомобиля (и поди её найди в этих кадрах). Любуется героиней, кружась вокруг неё, и смотрит на происходящее её глазами. Словом, не последнюю роль сыграла эта визуальная щедрость в высоком рейтинге Sight & Sound, — кажется, и этого хватило бы, будь это кино, скажем, немым. Но по радио сообщают о войне в Алжире, о фермерах, перекрывших дорогу в Пуатье, о Хрущёве, подарившем собаку Рузвельту. Мы всё время здесь, в этом времени, чувствуем и слышим каждый проживаемый момент, вне зависимости от его конкретно значимости в нашей жизни. Многоголосие и шум парижских улиц сопровождаются мелодией песни и самой этой очень печальной песней, которую героиня страшится, но поёт, что превращает музыку (авторства великолепного Мишеля Леграна) в самостоятельного героя этого произведения. Даже у самого красивого и талантливого существа на земле будущее туманно, путь извилист и одинок, и такова жизнь. И для этой настоящей жизни нужна именно та шляпка, какую выбрала Флоранс — чёрная меховая «Мне кажется, я больше не боюсь, кажется, я счастлива».

Бабушку «новой волны», Аньес Варда, я загорелась посмотреть еще в зале КАРО 11, пока смотрела докьюментари о ней прошлым летом на Beat Film. Воспользуясь цитатой из ее же фильма «Клео от 5 до 7», оправдаю свое затянутое выжидание так: «я любознательный, но ленивый». Часто фильмы слишком попадают в мое текущее состояние, но этот я точно должна была увидеть годом, а то и двумя раньше. «Клео» создана так, как если бы Годар снимал вместо «мужского-женского» только «женское», и конечно, если бы Годар был женщиной. Аньес Варда пишет на пленку истории людей — простых, больных, ищущих, влюбленных или одиноких, что и прозвала «cinecriture» – кинописьмом. Главная героиня второго полнометражного фильма Варда по ходу картины слой за слоем снимает с себя кукольность — ту, кукольность и прозаичность, с которой Годар показывал Мадлен в «Мужское — Женское». Сначала она отстаивает свою «капризность», высокую чувствительность, в которой ее упрекают неоднократно всю первую половину фильма, говоря: «одно слово у вас на уме — каприз». Она меняет платье белое, цветущее, беспечное на черное, приземленное, ангедоничное, что позволяет ей глубоко погрузиться в переживание своего страха перед болезнью, для которого пока нет зеркала. Героиня встречает подругу, ставшую первым человеком, выразившим переживание о недуге Клео — до этого героине встречались лишь мужчины, потешавшиеся над болезнью и закрывающие на нее глаза. Уже тут Варда заключает — женщину поймет женщина, а «мужскому» не нравится слушать о болезнях. Забавным образом то, что мы называем «синдромом главного героя», проявляется у главной героини. Хотя Клео — артистка, эстрадная певица, и может потому она всегда как на сцене. Она чувствует или хочет чувствовать на себе взгляды, а когда точно знает, что на нее смотрят, лепит из своего лица гримасу невозмутимости. Но она ждет не просто наблюдателя, а включенного зрителя, она ждет эмпатии. Клео смотрит на людей в кафе, и все они погружены в обсуждение сюрреалистов, поэтов и натурщиц, и кажется, никто не откликается на ее глаза, полные страха. Портить сладкое незнание концовки не стану, посмотреть стоит самостоятельно. Заключить хочу тем, что Варда строит антигероя, она не отрицает то, что показывает. Что она точно делает вместо этого — сочувствует такой «известной неженке», как Клео. Она наконец становится Флоранс — именем, данным ей при рождении. Все хотели видеть в ней Клеопатру: «Египет, сфинкса, змею, тигрицу», в то время как сама Клео хотела чтобы в глазах собеседника отражалась Италия, Возрождение, Боттичелли, роза.

Есть грандиозное кино: «Унесённые ветром», «Андрей Рублёв», «Властелин колец». Давайте так назовём большую, яркую, трогающую картину. Это кино, став живым существом, обернётся гигантским китом или трёхсотлетним дубом. Есть кино маленькое, но прекрасное: «Люксо младший» (буквально маленькое с хронометражем 02:18), или трилогия «Назад в будущее», или короткометражки Берта Хаанстры. Эти после реинкарнации становятся светлячком в лесу или любимой комнатной фиалкой. «Клео от пяти до семи» не относится ни к тем, ни к тем, но одновременно грандиозное и прекрасное. Сценарий фильма основан на больном раком человеке. Как заезжена, измызгана эта тема, спутница масс-маркета и коммерческих дешёвок! Однако. Если вы посмотрите фильм, уверен, что поймёте: обвинить этот фильм в выборе темы будет то же, что обвинять кита в поедании планктона, а домашнюю фиалку в смерти от неполива. Лучших актёров подобрать невозможно. Оператор и музыка оригинальны и естественны одновременно. Я буду думать, что этот фильм своей органичностью и тонкостью обязан автору — женщине. В следующей жизни этот фильм станет человеком.

«Клео от 5 до 7» - полуторачасовая эмоция. Такое кино напоминает мне, что кино все-таки искусство, а не индустрия. Индустрия подкидывает суррогат чувства, сдобренный усилителями вкуса, лишь бы вызвать страх, слезы, смех. Работа Аньесы Варда не давила на жалость, не подсовывала мне свою мораль и не считала меня за дурака. Я гулял 1,5 часа вместе с Флоранс, в шикарной атмосфере Парижа 60-тых. Вместе с героиней мы растворились в суете города. Эстетика. Красота парижанок, улиц, музыки, природы. Что-то плохое где-то на фоне. Это не важно. Болезнь — это не важно. Смерть - не важно. Войны и геополитики кризисы – не важно. Париж. Красота. Спокойствие. Что-то изменилось внутри героини. Что-то изменилось в мне. 10 из 10

И если о женственной составляющей рецензентами было пожалуй уже сказано более чем достаточно - то о бомондной части - только со стороны режиссёра, а не персонажа, что конечно не является первым планом фильма, но без этого же плана отсутствует полная картина картины. Итак, что из себя представляет бомонд из фильма: это капризные нарциссы случайно возведённые на пьедестал славы, тиранящие своих же приближённых, и не упускающих возможности 'побарствовать' в элементарном быту - забралась повыше, чтобы плюнуть дальше - вот цель этой 'мятущейся натуры'. И ещё боязнь потерять своё 'верхнее' положение - как в бомонд-бистро, мало, что не узнают и не просят автограф - но ещё никто не вслушивается в 'творчество'! К сожалению проявление столь мелочной душонки мы не можем отнести полностью к стрессу - ожидания мед. результатов - ведь домашнее поведение обыденно-привычно. Хочется отдать должное режиссёру которая, сама не желая, просто передавая, что видит - всё же затронула такую тему - что же за личности на авансцене. И в сумме с женственностью характера, мы видим слепок 'кумиров'. Кстати, своим тембром, внешностью и выговором ГГ напомнила 'звезду' того времени из СССР - Эдиту Пьеху и цельный телесериал о ней. А вот гораздо раньше Аньес Варда сказала всё (и гораздо более того!) об потенции творчества и побудительных мотивах таких эстрадных див, в формате стандартного тайминга кинофильма, не растекаясь по ветвистому древу тв-мыла. 6 из 10

Принято считать эту ленту классикой. И тут, конечно я в своих оценках, в очередной раз пойду против всеобщего одобрения. Это вполне ровный фильм, полностью соответствующий своему времени. Да, перед нами самая обычная 'новая волна', тогдашний тренд. Фильм - прогулка, фильм - настроение, фильм - притча. Это сейчас смотря фильм мы видим безусловный стиль. А вот для 1962 года - это было вполне понятно зрителю. Уже три года как вышла 'Хиросима - любовь моя'. Где Ален Рене показал в сущности все то же самое, но в разы изящнее. 'Да и фильм тот был более уникален. Что и говорить, 'Клео' на фоне 'Хиросимы' выглядит вторичной. Конечно Аньес Варда сделала ставку на женское. Женщин не так много в кинематографе. Да и картины, в которой женские впечатления от жизни ставятся во главу всего - всегда были редкостью. И я не стал бы называть это феминизмом. Просто, Варда демонстрирует несколько другой ракурс. <i><b>- Вы замужем? - Нет, а вы думаете я за кем-то охочусь?</b></i> В фильме Варды - женщина, вполне самостоятельна. Она находится вне гендерных стереотипов. Без труда она может позволить себе сблизиться со случайным незнакомцем. Она может посетить студию и изучать обнаженное тело натурщицы, а после предложить ей прогуляться. И разве можно в чем-либо ее обвинять? Ее героиня просто такова. Кстати, Коринн Маршан превосходно справилась с этой ролью. Варда весь фильм наслаждалась крупными планами своей героини, пыталась проникнуть в ее сущность. Ну а актриса поддержала замысел, полностью выдержав испытание. Ее было много в этом фильме, и это было органично. <b><i>- Я не горжусь своим телом. Я им радуюсь. Они не просто глядят на меня. Они видят форму, идею. Будто меня тут и нет вовсе, или я сплю.</i></b> Нельзя не заметить и экзистенциальный дискурс. Героиня ожидает своей смерти с самого начала. Она получает подтверждение медицинского диагноза от цыганки. Гадание в карты для нее - вполне себе аргумент. И в этой ее иррациональной составляющей, есть особое правдивое очарование. А поскольку жить осталось совсем мало, то наша героиня просто пытается насладиться жизнью. Прогуливаясь с ней по Парижу мы пытаемся вдохнуть его тогдашнюю жизнь. Не обходится и без темы войны... <i><b>- А ваш адрес? Дайте мне ваш адрес, а то забудем</b></i> Как я уже писал выше, я не считаю этот фильм особо выдающимся. Обычная 'новая волна', и при этом много вторичности. Но ленту безусловно можно посмотреть, оценить и обсудить. При всей непринужденности - это лиричное и проникновенное зрелище 6 из 10

Мне кажется, что французское кино обладает своим шармом исключительно из-за своей культурной самобытности и морфологии французского языка. Иногда представляется, что два человека, ведущих неспешный диалог на французском языке, уже имеют статус сцены из кинофильма. Если при этом оператор будет детализировать их планы, а за окном будет шуметь дерзкий Париж, то значит фильм обосновал свой премьерный показ. В ленте «Клео от 5 до 7» Аньес Варда умудрилась сказать так много, практически не сказав ничего. Если быть точным, то вся философия фильма улеглась в полтора часа наивных и обывательских разговоров о вечном, где вечное находится на втором плане и у которого тоже есть свой сюжет. Время, подхватывающее Клео и несущее её по всему городу, от истории к рассуждению, от человека к хорошему знакомому, разговаривает простым и понятным языком, таким, который Клео ещё не смогла услышать. Богам экзистенциализма и критикам, способным упоминать этот термин из рецензии в отзыв, Аньес Варда предлагает целую россыпь происходящего и целые грани характера одной известной и хрупкой девушки. Новая волна, привычное расположение города, съёмка, плавающая между деталей, случайно выхваченные персонажи. Где-то рядом спряталось великое, только в безмолвном, там, где все видят, но не могут разглядеть. Всё это ключевые характеристики ленты, и с этим ничего не сделаешь – режиссёр у нас работает канонично, в толкованиях своего общества и окружающих друзей, более тонко и изящно, при этом сохраняя выбранный стиль, да так, что кино становится одним из его воодушевляющих лиц. Можно назвать это поиском гармонии? Только гармонии с самой собой. Как минимум два вопроса фильм ставит перед своей героиней – привычный смысл жизни и поиск фундамента, устойчивого состояния для не самых сильных мира сего. Имея не глубоко значимую в плане сценарном проблему возможного смертельного заболевания, о котором героине только предстоит узнать, автор раскрывает сие вопросы от момента их зарождения до самого случайного нахождения решения благодаря, как говорится, «злодейке-судьбе». И поиску. Имея по большей части всё, Клео здесь нисколько не выглядит счастливой. Ей не нужны ни знакомые, ни работа, ни вся эта бесцельность пребывания. Она доходит до этих вопросов сама по себе, переживая и перемещаясь сквозь гул благостно смеющегося Парижа. Особым средством художественного выражения здесь является цвет, передающий характеры и настроения. Продемонстрировав палитру с первой сцене с гадалкой, жизнь принимает чёрно-белый эффект, однако чёрного становится больше, и героиня уходит переодеваться, чтобы возможно, найти во всём городе ответы на свои вопросы. Открытый финал, столь наивно-женский, изысканно-театральный, утончённый и случайный обрывает полуторачасовую напряжённость героини – вот перед ней была пустота, вот перед ней пути, из которых можно выбрать и на которые можно встать. Самоопределение. С тонкого грациозного взгляда на молодого человека с отсутствием робости, который может помочь забыть обо всех проблемах. Клео мне видится одной из самых женственных и характерных героинь в истории синемафонда. Возможно, причина в моих личных предпочтениях… А возможно, это по-настоящему идеальный портрет героини – глупой и одновременно задумчивой, кукольной внешне и с широко действующим механизмом внутри, потерянной так, что хочется её раскрыть. Может быть, уложившись в полтора часа жизни. Где-то между пятью и семью, точно не скажу.

Довольно часто сюжетом картины становится история смертельно больного человека. Либо он продолжает бороться за что-то важное для себя, чувствуя, что не исполнил свой долг, не сделал всё, что мог и хотел. Либо делает вид, что наслаждается остатками отведённого времени, не решаясь никому показать свою слабость, открыть свою израненную душу. Либо покорно сдаётся в руки судьбе и неожиданно для самого себя исцеляется. На сей раз мы видим историю женщины, которой лишь предстоит узнать о своём, возможно страшном, диагнозе. Весь фильм посвящён томительному ожиданию этого известия. Некогда популярная певица Флоранс (Клео) в исполнении прекрасной актрисы Коринн Маршан несколько дней не находит себе места, пока случайно не знакомится в парке с мужчиной. Он вот-вот отправится на войну, где его, вполне вероятно, могут убить. Неожиданно эти двое находят, что они в чём-то схожи... А далее... делайте выводы сами. 8 из 10

«Клео от 5 до 7» - вторая игровая картина Аньес Варда, импрессионистичная и практически бессюжетная, возможно, как никакая другая ее работа, последовательно воплощающая стилевые принципы французской «новой волны»: острый монтаж коротких планов, полудокументальная съемка «врасплох» на улицах, в кофейнях и кинотеатрах, свежесть и легкость повествовательной интонации. Так в то время снимали по всему миру, не только во Франции, но и в Великобритании, Чехословакии, Швеции и даже в СССР. С советским кинематографом у «Клео от 5 до 7» особенно родственная связь, прежде всего, с лентами Марлена Хуциева «Июльский дождь» и «Мне 20 лет». Бессюжетность, лишь пунктиром намеченный нарратив не вредит этому фильму о последних часах героини перед узнаванием страшного диагноза, путь Клео пролегает от страха, страдания и слез к экзистенциальному освобождению и радости жизни, когда она начинает ценить мимолетные моменты окружающей действительности, простые знакомства и причуды дня. Эта картина Варда, как и «Счастье», намечает контуры феминистской критики мужского общества, где женщина – всего лишь красивая вещь, однако, в отличие от «Счастья», своего более позднего, хитро сделанного фильма (снятого всего лишь через три года после «Клео»), в «Клео от 5 до 7» социальная острота лишь обозначена и не более того. Исполнительница главной роли очень хорошо справилась с задачей актерского перевоплощения, создав легко узнаваемый образ человека искусства, замученного успехом, сильно зависимого от моды и консюмеризма, но при этом жаждущего простого женского счастья. Героиня – не борец, ее легко выбить из колеи, в некотором роде, она – один из столпов мускулинного общества, она живет лишь в рамках заданных ей социальных ролей, никогда не выходя за их пределы. На бунт она не способна в отличие от героини другого фильма Варда «Без крова, вне закона», в котором хиппующая маргинальность женского персонажа, ее слепое сопротивление гендерным стереотипах превращало ее в почти по-античному трагический образ. Варда все равно сочувствует своей героине, несмотря на то, что характер у нее – откровенный кисель, по-человечески жалко тех, кого даже расклад гадалки-шарлатанки способен испугать и ввести в депрессию. Карты, раскладываемые гадалкой, - единственные цветные в ленте, они намекают на то, что фатум, предопределенность, жесткий детерминизм властвует для женщин в мужском мире, лишая их свободы выбора жизненных моделей и социальных ролей. Этот расклад может испугать, отвратить от себя, вызвать слезы, но изменить его невозможно. Своим фильмом постановщица вновь показывает себя умным полемистом, способным интеллигентно и взвешенно вести спор с оппонентами кинематографическим средствами. Однако, социальная критика в «Клео от 5 до 7» важна не столько как создание фирменной нововолновской атмосферы легкости в рассказывании даже самых драматичных историй, в этом лента Варда похожа на картину Годара «Жить своей жизнью», в которой история трагедия проститутки развертывается перед нами с большим чувством такта, без надрыва и достоевщины. Вполне правомерно сравнение «Клео от 5 до 7» с картинами Михаила Калика, их эфирной, воздушной интонации, оставляющей у современного зрителя недоуменный вопрос: «Неужели все в 60-е снимали так, и почему это потом было утрачено, куда делась эта радость жизни и готовность принять любые ее коллизии с благодарением?» Одним словом, пунктирность интриги, эскизность диалогов, уличная съемка врасплох, привносящая в фильм обрывки фраз, поступков, сюжетов, создают мозаику жизни в 1960-е с ее легким, импрессионистичным восприятием жизни не как трагедии, а как драмы, коллизии которой можно научиться преодолевать правильным к ней отношением. Это урок для нас, пессимистов, циников и мизантропов начала 21-го века, по поводу и без повода брюзжащих и жалующихся на экзистенциальную и социальную неустроенность, вместо того, чтобы принимать то, что мы имеем с радостью и ценить каждый свой день.

Люблю французские фильмы. Люблю «новую волну». В «Клео от 5 до 7» есть очарование, свойственное картинам этой страны в 60—е годы. Годар, Трюффо в эти годы вышли на улицы и взялись за дело. Аньес Варда вышла в след за ними…. Женщины-режиссеры – редкость для европейского кино того времени. Но Варда нашла способы пробиться. Правда, ее режиссерские заслуги поскромнее, нежели чем у Годара, Трюффо, Ромера. «Клео от 5 до 7» так и остался ее главным фильмом. Правда в ее фильмографии есть еще одна примечательная вещица – «Последнее танго в Париже». Но в этом фильме Бертолуччи она была только сценаристкой. Есть в «Клео от 5 до 7» некоторые вещи, которые мне не совсем по душе. Я заметил, что у режиссеров-женщин лучше получаются фильмы с заметными мужчинами. Т. е. с мужчинами, которые в кадре не находятся на вторых ролях. Здесь же Варда в первых 3/4 фильма отвела сильной половине человечества второстепенные роли. Соответственно как-то это смотрелось академично. Но в последние 20-25 минут появился заметный мужской персонаж. Тогда стало поинтереснее, картина стала стройнее. Понравился финал картины. Режиссер одним махом, одной сценой как бы сплела все идеи фильма в один клубок. 8 из 10