Раба любви
- Рейтинги:
- IMDb: 7.3 (2,000) · Кинопоиск: 7.90 (30,734)
- Дата выхода:
- 1975
- Страна:
- СССР
- Режиссер:
- Никита Михалков
- Жанр:
- драма, мелодрама
- Время:
- 94 мин.
- Возраст:
- age18
- В ролях актеры:
- Елена Соловей, Родион Нахапетов, Александр Калягин, Олег Басилашвили, Константин Григорьев, Вера Кузнецова, Инна Ульянова, Виталий Комиссаров, Никита Михалков, Николай Пастухов, Готлиб Ронинсон, Евгений Стеблов, Михаил Чигарёв, Александр Яковлев, Александр Адабашьян и другие
Про что фильм «Раба любви»:
Раба любви — смотреть онлайн
Похожие фильмы (1)
Связанные фильмы (1)
Рецензии зрителей (24)
Положительных: 20 · Отрицательных: 0 · Нейтральных: 4
Посмотрела удивительный фильм Михалкова. Раба любви. Очень красивый, трогательный и грустный фильм о стране, которую мы потеряли. Музыка, операторская работа.. игра актёров: Калягин, Басилашвилли, Елена Соловей, Михалков и многие другие. Это просто какой-то непередаваемый праздник. Я непрерывно чувствую всем телом то лето, те листья, то море... особенно остро ощущается та тоска по контакту с природой, сидя тут взаперти бетона. Игра полутонов. Света, листьев...шляп и шарфов. Лета...белых одежд...и между всем так играючи показана контр разведка...гражданская война. Кто прав? Кто виноват? Кто сохранит жизнь своим детям, своей семье и своему делу...живет ли? Или тот, кто ломанется защищать страну и погибнет. И защитит ли... Между всем этим любовь. Попытка сделать что-то важное в жизни. Нежелание кого-то в этом участвовать. Концовка очень сильная. И трагическая. Но иначе быть не могло.
К 80-летию Никиты Михалкова (часть 2)
Во втором своем полнометражном фильме Михалков в условиях советской цензуры попытался дать образ утраченной, ушедшей России, сметенной революцией и гражданской войной. «Раба любви» - история не столько о романтических отношениях известной кинодивы и большевика-подпольщика, сколько о волшебной силе кино, способной воскрешать образы утраченного прошлого. Иногда кажется, что фильмы, в которых снимается Ольга Вознесенская, - типичная салонная халтура в духе лент Евгения Бауэра, ненужная новому миру. С другой стороны, зачем тогда режиссеру столь возвышенной музыкальное сопровождение сцен, где герои снимают кино, отдыхают и признаются друг другу в любви? Ведь первая попытка героя Нахапетова признаться в своем подпольном статусе идет на воне ураганного ветра, разрушающего идиллию любви и счастья. Позднее в сценах воспоминаний главного героя в «Солнечном ударе» режиссер вновь вернется к образам-метафорам из «Рабы любви» вроде улетевшего шарфа. Нет, как бы не казалось, что это фильм, прославляющий революцию, как и якобы «Свой среди чужих…», это все же всего лишь уловка для избегания цензурных кар. «Раба любви» - удивительно тонкое, нежное, возвышенное рассуждение о людях и мире, уничтоженных революцией, в центре которых она, Ольга Вознесенская, сыгранная Еленой Соловей столь запоминающейся, что и потом, то есть после второго, третьего и иных пересмотрах остающаяся в памяти зрителя образом, в который невозможно не влюбиться. И ее финальные слова: «Вы – звери, господа», - обращены, конечно, по замыслу режиссера, не к белым офицерам, а к тем, кто разрушил страну во имя иллюзорной утопии, кто разжег огонь братоубийственной гражданской войны. Да, юг России, который в те годы контролировала Добровольческая армия, стал в этой картине островком утраченной жизни той, прежней России, и белый террор здесь изображен столь живописно, а усилия большевиков-подпольщиков столь романтически, что зрителю легко обмануться. Но все же мне представляется, что иначе высказать то, что хотел Михалков было просто нельзя, цензура бы не позволила. А так мы получили романтический фильм о возвышающей силе искусства, спасающей даже тогда, когда надежды вроде бы нет. Однако, как бы ни были хороши два ранних фильма Михалкова, он буквально обрел себя лишь позже – в экранизациях русской классики, где можно было уже не идти на компромиссы с цензурой и высказываться о том, что он хотел донести до зрителя, открыто.
\'Блажен, кто посетил сей мир / В его минуты роковые\' (Ф. И. Тютчев \'Цицерон\')
Осень. Крым. Гражданская война. Наспех сложенный съёмочный павильон. Что снимают? «Рабу любви». Какую-то необыкновенно бездарную историю. Как всегда, обманутая девушка. Потом – тоска. Потом – самоубийство. Что может быть скучнее, что может быть безумнее, играть подобную безвкусицу, когда вокруг умирают люди? И снова в главной роли, как и в ста предыдущих, будет Ольга Николаевна Вознесенская. Будет плакать, заламывать руки. Будет неестественно клясться в любви… Однако Вознесенская не только звезда, не только влюблённая женщина и мать. Это бабочка, попавшая в бурю. Она не желает просыпаться. Может быть, просто не может. И Потоцкий не давит бабочку. Он 'держит её на ладони'. В этом фильме много зелени, чередующейся с чёрно-белыми кадрами немого кино. Много чистоты. Именно чистоты, а не стерильности. Для режиссёра красиво то, что признаёт себя несовершенным. То, что может сломаться. То, чему бывает больно. И, конечно, музыка Эдуарда Артемьева. Боль об утраченном и какое-то невероятное счастье. Неслучайно трагические и комические события в кинокартине то и дело смешиваются друг с другом, как бы подчёркивая реальность происходящего, естественность страдания и радости в нашей жизни. Больше нет той страны, в которой жили герои. Постепенно распадается их съёмочная команда. Ежедневно гибнут люди. Только вещи, вещи и фотографии сопровождают героев, как материальная форма воспоминаний. Ибо прошлое священно, а будущее… Будущее есть неуправляемый трамвай, увозящий Ольгу Вознесенскую в неизвестное. И всё-таки... Всё-таки это кино не о революции, и даже не о синематографе эпохи революции. Это памятка о том, как оставаться живым. О том, что можно быть счастливым и искренним. Можно.
18+
Люди снимают кино в этом кино. И его снимают в дореволюционном стиле, как я вижу. Тогда фильмы были немыми ещё. Занятно сам процесс такой съёмки смотреть. Сюжет какой-то нестройный и не слишком понятный, если смотреть вполглаза. Я такое не люблю, как правило. Мне нравится всё чёткое и не расплывчатое, и чтобы сразу цепляло. Или тут просто слишком много мелодрамы. Есть и другая подоплёка у фильма, но тут в сноске уже всё описано. Хотя в целом интересно, как в застойное время СССР снимали что-то практически о времени Гражданской войны, причём происходящее по сюжету идёт на территории подконтрольной белым. Чтение описания сюжета помогло разобраться в итоге, что тут происходит. Занятно. Сам фильм раскрывается во всей красе только ближе к середине. Плюс странно наблюдать за людьми искусства по сути где-то во время войны. Это такая каста, которая и на виду, но и при этом часто не желает становиться частью чего-либо, кроме как кино. Да, иногда хочется жить только в кино, подальше от реальности. А реальность в этом фильме, даже вроде с каким-то документальным ужасом, врывается... Страшно врывается. _ Можно себе представить, что наш мир тоже, словно большая киноплощадка, где идут съемки, как кажется бесконечно. Но однажды и они закончатся. И реальность, настоящая, а не бутафорная, покажется во всей красе.
Звериные законы
В общем-то, еще одно программное кино раннего Михалкова - страшно красивое, пестрое, по непрерывности действия на всех планах кадра напоминающее Кустурицу (или наоборот), но чисто сюжетно прошедшее мимо меня, как когда-то - 'Свой среди чужих'. Ну то есть, да, для меня этот фильм ценен изображением того пересечения пространства-времени - когда на пятачке суши и на пятачке календаря сходились, раскалываясь, и расходились, осыпаясь, тектонические плиты исторических процессов. Красные и белые, война и искусство, запад и восток, богатство и нищета, истина и заблуждения... В фильме гениально и просто выражена суть происходящего для героев - дом горит, а дети, забытые в детской, играют как ни в чем не бывало. Жуткая и исторически весьма актуальная аналогия. То есть вот какой-то метафизический слепок, тонко ухваченная тональность - вода касается огня, но он еще не гаснет, а только шипит - в фильме присутствует, и это очень много (и его, наверное, стоит смотреть хотя бы для общего развития), но мне - наглец такой - хотелось большего из-за чрезмерно завышенных ожиданий. Как панорама - ух! Как личная цепляющая история - нууу... Но повторюсь, фильм программный, а значит, его нужно смотреть. И сделан он - технически - великолепно. Игра первоклассных актеров, декорации, антураж, атмосфера, построение кадра, САУНДТРЕК от гения - все есть. Тоска даже есть - та самая, почти неуловимая. Сел критиковать и кааак расхвалил - в том числе и в своих глазах. В политический слой лезть не очень хочется, но да, на то она и раба любви, что окажись ее возлюбленный по другую сторону баррикад, в народ ушла бы цитата с товарищами вместо господ.
Один из лучших фильмов Михалкова
Очень тонкий фильм об артистах уходящей (во всех смыслах) эпохи. В стране бушует революция, а работники немого кино продолжают жить в своем особом мире, снимая очередную 'фильму' в Крыму и устраивая пикники. Поначалу кажется, что главная героиня - звезда кино того времени Ольга Вознесенская довольно пуста и озабочена только своими актерскими проблемами, а реальный мир просто игнорирует. Однако, к середине фильма становится понятно, что она искренне не осознавала, что той страны, в которой она стала звездой, больше нет, и безучастной к столь суровым событиям оставаться далее невозможно. Подобное осознание в разные моменты и в разной степени приходит и к другим работникам съемочной группы. На мой взгляд, этот фильм не о политике и революции как таковой, а о творческих людях, которые меняются или уходят вместе с эпохой. Они не хотят этого, но лишены выбора, поскольку по-прежнему уже не будет. Их былое искусство больше никому не нужно, оно утратило всякую актуальность, а совсем скоро и само немое кино канет в лету (мы-то это точно знаем). Это их трагедия внутри общей трагедии гражданской войны, поэтому однозначные идеологические подоплёки в фильме искать не стоит. Такой режиссер, как Михалков, и в жизни весьма удачно поменял цвет, будучи успешным при любой власти, потому нет смысла гадать в каких его фильмах отражено его истинное отношение к революции 1917г. В конце концов, оно могло и меняться, как оно менялось за последние 100 лет в России. Но в 'Рабе любви' это вовсе не главное, какая разница, за белых герои или за красных, когда совершаются такие убийства и многие люди вокруг ведут себя как звери. Поэтому замена финальной фразы с 'это ошибка', на 'вы звери' мне кажется удачной. Актрису пугает не просто безвозвратное изменение мира, но и то, как в нем ведут себя люди вокруг, а ведут они себя часто дико, лишая многих из них будущего. И именно люди творческих профессий, не вовлечённые ранее в политику, чувствуют всё это зверство возможно острее прочих. Фильм почти гениален и актуален в настоящее время для любой страны, где идёт война или слом эпохи, ведь такие события не могут не влиять на творчество. Главное - оставаться в лучшем смысле людьми. Подобно Вознесенской хочется воскликнуть 'не ведите себя как звери, господа!'.
Где же ты, мечта?
Папа недавно спросил меня: 'Если бы ты была актрисой, у какого бы режиссера ты хотела бы сняться?' Ответ был однозначным и мгновенным: 'У Михалкова' Я помню, как в раннем детстве я смотрела фильмы Никиты Сергеевича и не понимала даже примерно, что на самом деле в них происходит. Почему человека забирают из кинотеатра прямо посреди сеанса и закидывают в машину? Расстреливают прямо на улице? Почему забирают куда-то без суда и следствия? Фильм Раба Любви для меня это: музыка Эдуарда Артемьева в первую очередь, невероятный образ Ольги Вознесенской (наряды, за которые я готова душу продать), кадры неуловимого лета, легкости и веры в то, что все обязательно будет хорошо; это губительная сцена признания в любви на площади и несбыточные обещания увидеться вечером (звон чашки о блюдце в руках и искренний ужас в глазах); это невероятный голос Елены Соловей, который звучит так звонко и живо, легко; это роль Никиты Михалкова (казалось бы незначительная и короткая, но такая важная, пугающая и честная; глаза главной героини, в которых собрана вся печаль этого мира; монолог о Средней полосе России и фразы, которые теперь навсегда со мной. Если кино заставляет тебя почувствовать что-то сильное и настоящее, это великое кино и оно будет жить с нами вечно. Фильм Раба Любви нельзя сюда не включить. Спасибо большое моей маме за то, что в детстве я смотрела великое кино.
Оригинальная задумка, извращенная повесткой
Для своего времени картина безусловно была хитом, но слишком много в ней «подразумевается» и в отрыве от исторического контекста, непосвященному зрителю будет многое непонятно, да и тем, кто «в курсе» просмотр будет затруднять слишком уж очевидные пропагандистские включения. Фильм начинается как наблюдение за жизнью киношной богемы в разгар революции, которые в виду специфики съемочного процесса работают на солнечном юге, где их и накрывает революция. За эмуляцией их жизни и работы действительно интересно наблюдать, и если бы удалось реализовать проект в подобном нейтральном ключе, то это бы стало бесспорной классикой. Однако времена тогда были суровые и очевидно, что такой сценарий ни при каких условиях не получил зеленый свет, поэтому в него неизбежно были включены революционные нарративы, а вот с ними сегодня без пояснений из вне не разобраться. Возможно (или даже скорее всего) на момент выхода ленты для целевой аудитории это была очевидная информация, но в наше время лента смотрится скорее, как серия сериала, чем как законченный продукт. Где-то к середине хронометража происходит резкое переключение с режима беззаботного существования на идейные рельсы и тут уже искусственность происходящего становится очевидна. Плохие расчеловечиваются самыми банальными приемами пропаганды (только посмотрите, они же просто звери, а не люди, ай-яй), а мотивации хороших ограничиваются «не могу иначе», из-за чего относительно оригинальная задумка скатывается в очередную версию того, как кто-то там внес свою лепту в победу революции. Любовная линия, заявленная в названии, накидывается на все это дело не менее искусственно. Есть великая актриса (почему великая смотрите в предыдущих сериях), которая страдает и скорее от нечего делать влюбляется и невольно вовлекается в дело революции. В результате интерес к просмотру на сегодняшний день может быть чисто академический. Для своего времени общее качество исполнения бесспорно значительно выше среднего, но картина является носителем крайне специфических идей, которые сегодня выглядят мягко говоря дискутабельными, да и со второй половины, когда действие приобретает очевидную идейную направленность смотреть становится скучновато. 6 из 10
Актуально. Фильм про разных людей в эпоху страшных перемен. Центральной фигурой выступает знаменитая актриса кино. Ее, как и некоторых других членов съемочной команды, кажется, не интересуют глобальные события в стране, для них более насущными проблемами являются проблемы производства, сроков, любви. В размеренном повествовании о повседневных заботах постепенно вклиниваются ужасные события гражданской войны, которые на контрасте производят нужных эффект тревожности у зрителя. Елена Соловей отыграла тут просто блестяще. Вознесенская (ее персонаж) - воплощение женственности и чувственности. Управляемая сердцем она мечется из стороны в сторону, в конце концов, влетая в самую гущу событий, но при этом оставаясь самой в себе - ее все так же не волнуют ни причины, ни мотивы происходящих событий, а лишь собственные чувства. Оригинальная фраза в конце отражает всю задумку данного персонажа. Жаль, что ее изменили. Замечательная игра актеров, восхитительное музыкальное сопровождение, интересный сюжет. Рекомендую.
Щемящие ноты Рабы любви
«Рабу любви» я впервые посмотрела еще летом, в июле, и летнее настроение удивительным образом (а может вовсе не удивительным) совпало с аурой тепла и света, запечатленными на кинопленке. Смотрела и думала: «Боже, да это же ожившие картины Огюста Ренуара!» (позже прочитала, что один из французских кинокритиков также был поражен «ренуаровским» духом михалковского фильма). Игра света и тени, блики, переливы, жидкое золото солнца и все оттенки зелёного создают абсолютно импрессионистскую картину с ее изменчивыми настроениями и обертонами. И ничего, что на внешне безмятежную жизнь лирических героев катится девятый вал революции, и ничего, что капитан Федотов, начальник контрразведки, целуя галантно руку актрисе Ольге Вознесенской, говорит ей как бы между прочим: «Ах, Ольга Николаевна, если бы не вы, шлепнул бы я всю эту вашу кинобанду» и небрежной походкой удаляется прочь, и ничего, что то и дело загадочным образом исчезает плёнка, на которой модный режиссёр Калягин безуспешно пытается запечатлеть модные в дореволюционное время страсти (с обязательным заламыванием рук и артистическим закатыванием глаз разодетых в «шелка и бархат» актеров), и тем более ничего, что главный оператор, загорелый красавчик в белоснежном костюме, подпольщик и революционер Виктор Потоцкий (который собственно и «конфискует» плёнку на благое дело народной революции) наблюдает со съёмочной площадки, как тот же капитан Федотов со своей командой «разбирается» с врагами монархии (из открытого окна дома напротив раздаются крики, и створки под взглядом оператора медленно захлопываются, а ухмылка капитана мелькает улыбкой чеширского кота). И ничего, что с «мирным счастьем покончены счеты» — все равно атмосфера лёгкости и ренуаровской воздушности, перетекающая в некоторых кадрах в сон наяву — невесомое кружево, вуаль, подсвеченная золотисто-гранатовым мерцанием осеннего южного солнца — не исчезает, а напротив усиливается, вступая в борьбу с тайными силами, стремящимися её разрушить. Ах, эти декаденские дамы — смотрю и думаю я — их никогда уже не будет: игра Елены Соловей, её грациозная манерность, её многослойные наряды с прихотливо изломанными линиями, её тонко выщипанные брови и газовый лавандового цвета шарф, повязанный вокруг головы, небесное выражение глаз удивляют сходством с актрисами немого кино времён Веры Холодной (свидетельствую об этом как эстет-кинолюбитель). Не будет этого кокетства, этих реверансов, этих беспечных разговоров ни о чем, с постоянным налетом искусственности и неизбежности флирта (на самом деле, просто дань моде и времени, потому что «так принято»). Это «принято» скоро отменят и заменят другими маркерами (попроще, без нагнетания театральных эффектов, без витиеватых обращений, без замысловатой игры в любовь, пресыщенность и роскошь). Теперь будет все «по-серьезному», и дело не в упрощенном мировидении «строителей коммунизма», а скорее в «прогрессе», столь ненавистным поэтам Серебряного века. Но прогресс неотвратим, и неустанный рев машин, и трамвай, в железной утробе которого возникает желание «потолкаться» даже у Блока, громко скрежещет колесами, плёнка рвётся, свет меркнет, тени надвигаются; скоро вместо искушенных красавцев-мужчин, а-ля Витольд Полонский, с тяжёлым гримом и дам полусвета, которые как гусеницы превращаются в прелестных бабочек на широком экране — придут ясноликие комсомольцы и комсомолки в красных косынках, неутомимые колхозники, председатели и агрономы, — эстетика «падших нравов» раз и навсегда сменится на суровую этику ленинцев и им подобных. А томных «падших ангелов» заменят неразборчивые героини вроде Людмилы из «Третьей Мещанской» (конечно, «разборчивость» героинь Веры Холодной состояла лишь в выборе в пользу «богатства» вместо «половой свободы», и еще вопрос, что лучше: кокаиновый гламур или упоение мечтами о коммунистическом рае, разница, вероятно, невелика). Но в фильме о «рабе любви» ничего еще не изменилось и никогда не изменится. Героиня просто очнется в последний момент от сладкой полувлюбленности в красавца-оператора, втянувшего её в смертельно опасную игру, от мечтаний о Париже, где наконец-то сможет «принять ванну», от злости на перешедшего в стан врага партнёра по фильму — кинозвезды Владимира Максакова (совсем небольшая, но такая значительная роль Богатырева)...И помчится вместе с трамваем в никуда под оголтелые крики вскочивших на коней то ли «белых», которые ведут себя как «красные», то ли осовремененных всадников апокалипсиса с гравюры Дюрера... Михалков здесь четких акцентов не расставляет. По его словам «это не важно». Важно то, что старый мир наконец-то рухнул, и глаза пришлось открыть (заговор — эмоциональная реплика — Калягина-режиссёра: «Не будем открывать глаза, господа, не будем открывать глаза!» — не сработал). Рухнул в миг, когда актриса, осторожно поддерживаемая под локоток бравым революционером (в исполнении самого Никиты Михалкова), села в свой трамвай смерти (сцена отсылает зрителя к стихотворению Николая Гумилева «Заблудившийся трамвай», заблудившийся «в бездне времен»)... И под напутствия побратимов подпольщика-оператора Потоцкого: «Все будет хорошо, Ольга Николаевна! Ждите нас в гостинице!» — перевоплощается в Марию-Антуанетту на плахе, идущую «вперёд на огненные муки, в волнах овечьего руна» (тёмное одеяние, взбитые, волнистые волосы-парик, искаженное смертельным ужасом лицо). Умер старый мир, ну или перешёл в новую фазу по окончании ритуального танца Шивы — бога созидания и разрушения. Рухнул под невозможно прекрасную (иными, менее громкими, эпитетами здесь не обойдешься), нездешнюю и вместе с тем пронзительно-чувственную ( «и трудно дышать, и больно жить!») мелодию «Где же ты, мечта?» (а ведь мечтой-то была сама Ольга Вознесенская!), под великолепную музыку Эдуарда Артемьева, делающую финал фильма непереводимым — на язык чувств или слов (есть мнение, что без музыки не было бы и фильма, что фильм снимался «под музыку», встраивался в неё, но верно ведь и обратное). Ps Никита Сергеевич Михалков — режиссёр огромного таланта, а в «Рабе любви» выступил в роли гениального (не зря Джек Николсон некогда записал фильм на кассету себе «на память» (равно гениален Михалков и в «Неоконченной пьесе для механического пианино» )... 2022 г, 14 ноября. 10 из 10
Шедевр русского кино-импрессионизма
Для меня этот фильм очень знаковый, потому что он научил меня смотреть на кино-кадр как на феномен гораздо шире, чем я привыкла как зритель. От этого фильма веет ветром уходящего лета, уходящей эпохи и уходящей жизни в целом. Одна сцена с уносящимся шарфиком многого стоит: передаёт запахи, прикосновение пыли к коже, ощущение лета. Как будто попадаешь в мир за пределами окружающей действительности. Данный эпизод стоит всех безбрежных красот бергмановского 'Фанни и Александра', хотя это гениальный фильм в этом плане. Фильм вне времени и о времени. Смотрела его в 1997, ребёнком 10 лет, фильм цеплял, смотрела его юной девушкой в 2002, тоже цеплял. И посмотрела его сейчас: те же чувства. Когда говорят, что, мол, красные в этом фильме - ангелы, а белые - звери, я не соглашаюсь. Потому что все хороши, если подумать. Никто из красных ведь об Ольге не подумал. И о её детях тоже. И про московский голодомор тоже вскользь упомянули. А вообще, по-хорошему, у Ольги была перспектива в Москве. До НЭПа оставалось немного, Ольга была бы востребована, а потом, может, влилась бы в звуковое кино. Иной вопрос, что 37 год едва ли бы пережила. Но это всё фантазии. Историческим прототипом Ольги была Вера Холодная. Если честно, то мне её реальная судьба видится куда интереснее, чем судьба кино-Ольги. Вера была великой труженицей и умерла, как и ряд других очень молодых и талантливых людей своей эпохи, от испанского гриппа. Ей было всего 25 лет. Она была легендой, она ушла легендой. И никакой ненужной политики. А 'Раба любви' - это фильм всё же политический, про человека искусства в политике. И вот финальная сцена не просто так происходит на закате: уходит эпоха людей искусства ради искусства, теперь решает политика. И так ведь было не только в Советской России. И ещё этот фильм о женщине. О женщине прекрасной эпохи. Которая вместе с этой эпохой умерла. Мне иногда видится, что где-то после середины 20-х умер типаж женственной женщины в искусстве. Она потеряла свою энергетику. Но это только моё мнение. Надеюсь, я не права. Фильм, я думаю, и пленяет тем, что Соловей посреди стильных и жёстких 70-х воплощает идеал настоящей женщины, хрупкой, нежной, беззащитной и ранимой. Она может, не так красива, как Холодная, но у неё есть способность создавать шарм эпохи. Я думаю, что этот фильм не забудут, потому что он на все времена. И ещё он пробуждает интерес к немому кино, как бы связывает две эпохи друг с другом. 10 из 10 Спасибо всем, кто создавал этот фильм!
«Раба любви» — репетиция перед «Оскаром» Никиты Михалкова
Тематика гражданской войны и её последствий для людей, относящимся к разным социальным группам - основа драматургии многих работ Никиты Михалкова. 'Свой среди чужих, чужой среди своих', 'Утомленные солнцем', 'Солнечный удар' - сценарные посылки всех этих картин посвящены изучению судеб людей, которым пришлось делать выбор в условиях войны. Среди этих работ стоит выделить две, которые стилистически и декоративно обладают рядом сходств. <b>Это - 'Раба любви' и 'Утомленные солнцем' 1994 года.</b> Драматической основой обеих картин является <b>контраст между солнечным днём и трагедией, которая разворачивается на фоне летней безмятежности и спокойного течения реки.</b> В 'Утомленных солнцем', это - <b>выходной день</b> комдива Котова, который он проводит со своей семьей. В 'Рабе любви' - <b>создание фильма</b> и внешнее спокойствие членов съемочной группы. В обеих работах, также - <b>присутствует внешний раздражитель</b>, по-началу латентный и не представляющий угрозы: офицер контрразведки Федотов в 'Рабе' и Митя Арсентьев в 'Утомлённых солнцем'. Ничего не подозревающее окружение протагониста - еще один элемент, объединяющий эти фильмы. Прямолинейность, с которой Михалков предлагает нам смотреть на антагониста в 'Рабе любви', <b>не идет ни в какое сравнение с персонажем Олега Меньшикова в 'Утомленных'.</b> В 'Утомлённых солнцем', Митя - антагонист только с поверхностной точки зрения. При внимательном просмотре, очевидно, что Михалков в 'Утомленных' <b>не создавал образ однозначного протагониста, а играл на контрасте между Котовым и Митей</b>, оба из которых, по-своему - и жертвы, и гонители. По сравнению с Митей, офицер Федотов в 'Рабе' представлен однобоко - его персонаж не вызывает ни сочувствия, ни интереса. В целом, 'Раба' предлагает поверхностный взгляд на противоборствующие стороны периода гражданской войны. <b>В этом - слабая часть драматургии 'Рабы любви'</b>. Между тем, именно за счет противоречивости героев 'Утомленные солнцем' являются одним из лучших российских фильмов до сих пор. <b>Только за счет актерской игры Елены Соловей (роль - Ольга Вознесенская) 'Раба' приемлемо воспринимается на фоне своего будущего преемника.</b> Соловей в этой картине выступает в качестве собирательного образа, пожалуй, многих творческих людей в годы гражданской войны. Её героиня не понимает смысла насилия, для неё недопустимо убийство даже в условиях идеологического противоборства, она абсолютно искренне помогает Виктору (в роли - Родион Нахапетов), не принимая во внимание его идейные взгляды. <b>Она даже не понимает, что, прямо сейчас, в эти минуты, рушится её прошлое - жизнь популярной актрисы и любимицы публики.</b> Эта <b>социальная неловкость и аполитичность</b> показывают отношение к революционным событиям многих людей, для которых неведом смысл разрушения жизней одних в угоду другим, хотя разница между ними - лишь в принадлежности к разным политическим партиям. Кроме Соловей, <b>в кадре замечательно смотрится Никита Михалков</b> со своей небольшой ролью официанта - подпольщика. Пожалуй, посмотреть на Михалкова в этом фильме - единственная возможность увидеть того человека, которым Никита Сергеевич когда-то был. Без политической претенциозности, легко перевоплощаясь в официанта, он прекрасно справляется с образом революционера, которому приходится выбирать между долгом и чувством. <b>Михалкову для демонстрации своего актерского таланта здесь понадобилась чуть ли не одна сцена.</b> Как бы там ни было, но <b>'Рабу' очень сложно воспринимать как самостоятельное произведение</b> - в 'Утомлённых солнцем' используются аналогичные декорации и пространство, внешняя безмятежность при внутренней взволнованности героев и рефлексия на тему гражданской войны. Тем не менее, в 'Утомленных' сценарий продуман намного лучше - антагониста определить невозможно (персонажи очень противоречивы), а главные герои общаются посредством мимики и жестикуляции, между Котовым и Митей - всего лишь один полноценный диалог. Именно за это 'Утомлённые солнцем' и получили 'Оскар'. Всего этого, однако, очень мало в весьма однозначной 'Рабе любви'. 6,5 из 10
Это один из тех фильмов, о которых можно многое сказать, либо же не сказать ничего. Средне как-то не получается, поскольку картина - тонкое кружево, полупрозрачная занавеска, сквозь которую светит сахарный апельсин осеннего рассеянного солнца. Здесь много эстетики, но нет пафоса. Много полутонов, полуиронии, полутрагедии. Музыка потрясает душу, она сделала половину произведения. Яркие второстепенные роли, затмевающие главную героиню, как бы раскрываются, но вместе с тем остаются закрытыми от познания. Калягин - безусловная звезда фильма. Достаточно подвижный монтаж и смена сцен не дают простор для глубокого психоанализа, да и здесь сие ни к чему. Здесь тени, звуки старого граммофона, жирно подведённые глаза актрисы (дань моде тех лет), немое кино о немом кино. Диалоги, существующие в кинокартине 'Раба любви' - это нечто малосущественное. Главное здесь - взгляды, жесты, шляпка, несущаяся по ветру и застрявшая в ветках, смех и яркая зелень, которая как бы подчёркивает, что в этом мире нет голода и жестокости Гражданской войны. Грёзы и уютный эстетичный мир главной героини видит и зритель. Он смотрит на всё её глазами. Когда в него врывается нечто стороннее (то 'красные', то 'белые'), становится не по себе. Как же? Здесь их быть не должно... Каждый раз, стоило в кадре мелькнуть представителю той или иной воюющей стороны, как я испытывал отторжение. Значит, задумка режиссёра удалась, иллюзорность дивного мирка, его мечтательность и лёгкость были нарушены. Стохастика войны, показанная в ленте, это лишь флёр ужасов, что творились на самом деле. Революция - огромная трагедия нашей страны, которую, увы, недооценивают. Иногда даже воспринимают как благо. Нет, это не так. Зло никогда не станет добром, как бы ни меняло маскарадные маски, как бы ни пыталось спрятаться и исказиться, подменить понятия. Эскалация фильма - мчащийся трамвай, трагический взгляд актрисы немого кино, её блаженность и какая-то чернота. Эпоха пышных балов и высокодуховной салонности уходит в прошлое. И что остаётся? Действительно, мечта... Ностальгия... И голос напевает 'Где же ты, мечта?'. 7 из 10
Где же ты, мечта?
Во времена моего детства этот фильм часто показывали по ТВ, и он меня жутко раздражал. Чересчур экзальтированная дамочка, невнятная история любви, совсем неинтересная тогда мне тема русской революции. И, лишь повзрослев, я смогла услышать, увидеть и прочувствовать «Рабу любви». Именно в такой последовательности. С «услышать» - все понятно. Гениальная музыка Эдуарда Артемьева завораживает, уносит в далекие дали, в Крым, начала 20 века. Там снимается немой фильм с одной из лучших актрис того времени – Ольгой Вознесенской. Люди кругом суетятся, словно муравьи, деятельны и возбуждены, но главная задача их бесконечного движения – забыться и не думать о грядущем. Эпоха немого кино уходит в прошлое, а совсем рядом гремят первые залпы русской революции. И все понимают обреченность старого мира, но по инерции продолжают играть в прежнюю жизнь. Режиссер Калягин ищет удачные ракурсы для будущей «фильмы», продюсер Южаков - дефицитную пленку, а Ольга Вознесенская - вдохновение. Оно снисходит на нее в образе загадочной личности – кинооператора Потоцкого. Тот тоже проникает к Ольге чувствами и пытается раскрыть ей глаза на то, что творится вокруг. Сколько зла и жестокости в этом мире. Но Вознесенская слишком нежна и возвышенна для подобных прозрений. Этот фильм, наряду с «Неоконченной пьесой…» - шедевр гениального творческого союза режиссера Михалкова, оператора Лебешева, художника Адабашьяна и композитора Артемьева. Каждый кадр здесь уникален. Летящий шарфик, испуганные, по-детски наивные глаза актрисы Вознесенской, тоска по Родине героя Басилашвили. <i>«И трава зеленая из под снега… А ведь средняя полоса».</i> И все действо как белая шапка отцветшего одуванчика - прекрасное и пронзительно нежное. Но оно рассеется, стоит лишь подуть ветру. А за окном не ветер – ураган. Который сметет все на своем пути, разрушит дотла старый мир. Предчувствие неминуемых перемен витает в воздухе, он буквально пропитан ими. Но верить, как и всегда, хочется только в лучшее. <i>«Господа, это ошибка, ошибка».</i> <b>10 из 10</b>
'РАБА ЛЮБВИ' МИХАЛКОВ. May. 6th, 2016 at 6:00 PM Была дискуссия, в ходе которой, как водится, пытались решить потенциально нерешаемые вопросы, ни для кого, кроме дискутирующих, интереса не представлявшие. Для них не представлявшие тоже, но обсуждали активно - не каждый день по телевизору засветишься. Может ли в одном человеке сочетаться актерский дар с режиссерским. Говорили много, все не то, 'Чего тут обсуждать, - подумала, - Никита ж Михалков!' Аккурат в этот момент та же мысль пришла в голову кому-то из высоколобых в телевизоре. А вот и нет. Не решился спор мгновенно. Они еще пообсуждали и постановили считать его актером, а режиссером не считать. 'Вот дурачье, - подумала, - Даром, что в телевизоре' и досматривать не стала. Не то, чтобы была большой поклонницей Михалкова-режиссера. Его звездный час пришелся на десятилетие, в которое не могла воспринимать серьезного кино и восторга по поводу 'Своего среди чужих', 'Механического пианино', 'Пяти вечеров', 'Родни' не разделяла. Когда тебе от года до десяти. важнейшим из киноискусств является программа 'В гостях у сказки'. Его кино было слишком серьезным и тягомотным для меня: взрослые люди все чего-то говорят, а ничего не происходит. Ну или происходит слишком много всего, как в 'Своем среди чужих', что и зрелое мое восприятие вместить не может. То ли дело Паратов в рязановском 'Жестоком романсе' 84-го, ото ж мужчина! И никаких сомнений - хорош! Думаю, необоснованно заниженной оценке Михалкова-режиссера медвежью услугу оказало его брутально-кошачье обаяние. Второе очевидно всем, до понимания первого дорасти надо. 'Рабу любви' не любила особенно яростно. Может оттого, что показывали на всякий революционный праздник. Ну не отвечала Елена Соловей моим стандартам женской красоты. Манерная такая пожилая тетка, - думала. Толстая, а пищит все время (да никакая она не толстая, но это я теперь понимаю), и чего они все с ней носятся? Выламывается, истерики закатывает, почем зря. Кажется, большинство зрителей михалковского кино одного со мной поколения, отравлено несоответствием полученного ожидаемому: мальчики хотели про революцию, а им про любовь; девочки хотели о любви, а им про революцию; и обеим категориям - о сумерках богов и культур-мультур. Вырастая, отдаляясь от себя тогдашних, понимаем: кино хорошее. Да пересмотреть все некогда. Мне вчера предложили. И взрослыми глазами это оказалось потрясением. Всякую мизансцену не просто видишь, но будто оказываешься в осени 18-го в южном городе вместе со съемочной группой немой фильмы с претенциозным названием 'Раба любви'. Что причиной: удивительно живая и яркая картинка (невозможно, да невозможно же было добиться таких цветов на пленке шосткинского комбината 'Свема'); любимые с детства актеры. Калягин, как хорош: 'Есть хочется, худеть хочется, все хочется!', а Соловей - Боже, что за потрясающая красавица. Или дело в музыке Эдуарда Артемьева? Отовсюду понемногу, а только цвет, запах, текстуру пожухлой южной травы ощущаешь так, словно не Басилашвили, а ты разминаешь в руках стебелек. И высокий голос героини с восторженно приподнятыми интонациями не кажется манерным. Это естественно для нее, она Звезда. И на сумерки богов, покидавших мир в начале прошлого века, накладывается крушение мира, пережитое твоим поколением в его конце - мы теперь знаем, что такое, когда исчезают целые понятийные пласты, мы сами через это прошли. Я всегда знала, что не писатели пишут лучшие из книг, но сами книги выбирают себе того, кто сумеет наиболее полно воплотить их и слетают к творцу. С 'Рабой любви' было то же. Фильм сошел к Михалкову с заоблачных высот потому что он оказался киногением. По крайней мере в то десятилетие.
Рабы 'Великого Немого'
«- В то время как рождается новый строй, страна; погибают тысячи людей – вам скучно жить, вас душит скука и опустошение. Поймите, ну нельзя так жить, я хочу чтоб вы поняли это…» ( с ) 1918 – ый. Только кончилась Первая Мировая, а Россия пережившая две Революции погружена в хаос Гражданской войны. В это смутное и страшное время, группа кинематографистов бежит из занятой большевиками Москвы на юг, где не смотря на царящие в стране голод и разруху, пытается закончить перед эмиграцией в Париж, уже некому не нужную «фильму». Съёмки картины проходят тяжело, с длительными паузами в веду дефицита киноплёнки, и часто прерываются разыскивающими революционеров – подпольщиков сотрудниками контрразведки. Работа над картиной сближает актрису Ольгу Вознесенскую – звезду российского синематографа и оператора Потоцкого – большевика, который рискуя жизнью, отлучается из киношного лагеря, что бы тайным образом заснять на плёнку зверства белогвардейцев. Героям оказавшимся в эпицентре событий, судьбой отпущено совсем немного времени… Всем тем кто ругает и критикует выдающегося отечественного кинорежиссёра, сценариста и актёра Никиту Сергеевича Михалкова, мне хочется попросить посмотреть этот, сорокалетней давности фильм, и осознать тот факт, что «Раба Любви» была снята человеком, которому на тот момент едва исполнилось 30 лет! Для молодого режиссёра такого уровня картина – не просто большая удача, это своеобразный «аттестат зрелости», как творца, как режиссёра – мастера с большой буквы. Не многие в его возрасте смогли снять что то подобное, тем более если взять нынешних наших киношников. Не даром многие киноманы и поклонники Никиты Сергеевича любят больше всего именно эту его картину. Это не только необычайно зрелая лента для молодого режиссёра, но ещё и подлинное признание в любви к искусству в целом, и к самому кинематографу в частности! Настоящий шедевр в жанре «кино про кино», рядом с которым можно поставить не так уж много, снятых в подобном стиле картин. На ум приходит разве, что блистательный «Чаплин» Ричарда Аттенборо, и частично малоизвестный фильм Брюса Бересфорда «Панчо Вилья». Фильм Михалкова снят в излюбленном им стиле чеховских пьес: с суетливыми героями, «живой» речью персонажей, практически карикатурными, второстепенными героями и запоминающимися, безупречно драматургически проработанными мизансценами. Атмосфера вязкого, тягучего времени «безвременья» поглощает зрителей фильма с головой, стоит только к подобному стилю немного привыкнуть. Тогда только зритель сможет получить от просмотра картины не с чем не сравнимое удовольствие, буквально увидев своими глазами как создавался «великий немой», ощутив атмосферу того давно прошедшего, но всё ещё волнующего умы кинолюбителей времени. Чего, увы не поняли зрители в год появления «Рабы Любви» на экранах – кто то был заранее дезориентирован самим названием фильма, вызывающим в памяти популярные на тот момент в СССР индийские мелодрамы, а кто то придя на подобную мелодраму, в результате получил нестандартную, стилизованную под «салонное» кино Российской Империи, драму про романтическую любовь кинозвезды «великого немого» и большевика – оператора. Зато на Западе фильм Михалкова ждал настоящий триумф. По сути именно «Раба Любви» познакомила заокеанского зрителя с творчеством этого выдающегося российского, тогда ещё советского кинорежиссёра. Поклонниками «Рабы Любви» и по сей день являются не только киноманы, но и непосредственно занимающиеся кино знаменитости. В своей любви к этому фильму Михалкова не однократно признавались такие звёзды как Джек Николсон и Эмир Кустурица. История создания этой любимой многими картины, столь же непроста, сколь и съёмка очередной «фильмы» с участием Ольги Вознесенской. Работу над лентой несколько раз останавливали, затем вообще хотели прекратить, в веду того, что занимавшейся ею режиссёр Рустам Хамдамов покинул проект не желая припираться с Госкино. Тогда помог счастливый случай, который часто спасал «горевшие» картины – в данном случае это было предложение сценариста «Нечаянных Радостей» ( так первоначально называлась картина про Ольгу Вознесенскую, прообразом которой вполне очевидно была звезда дореволюционного русского кино – Вера Холодная ) Андрея Кончаловского, взять на место дезертировавшего режиссёра, его младшего брата – Никиту Михалкова. Который как раз закончил съёмку своего дебютного, полнометражного фильма, снятого в жанре вестерна – «Свой Среди Чужих, Чужой Среди Своих» - который как зрителями, так и начальством и критиками был встречен весьма радушно. Но просто доканчивать начатую в чуждом ему, «артхаусном» стиле картину, Никита Сергеевич не стал. Он принял предложение только после согласия студии «Мосфильм» на то, что бы он переписал сценарий под себя. Ему позволили, и в результате молодой режиссёр снял одну из лучших картин не только в своей карьере, но и во всей эпохе брежневского «застоя». Как всегда, Михалков был придирчив в выборе исполнителей не только на главные, но и на второстепенные роли: как итог – абсолютно все герои картины получились живыми людьми, которые не просто хорошо сыграны, а буквально живут на экране! Что и говорить – персонажи всех михалковских картин, всегда воплощались только самыми талантливыми артистами, бездарностей он вообще не снимает. Разве можно забыть инфантильного продюсера ( Олег Басилашвили ), собирающегося худеть меланхоличного толстяка – режиссёра ( Александр Калягин ), героя – любовника с голосом кастрата ( Евгений Стеблов ), постоянно всё «гениально» переписывающего сценариста ( Николай Пастухов ), трусливого бухгалтера ( Готлиб Роненсон ), коварного и жестокого капитана контрразведки Федотова ( Константин Григорьев ); а уж про центральные роли – оператора Потоцкого ( Родион Нахапетов ) и актрисы Ольги Вознесенской ( Елена Соловей ) – и говорить нечего. Чего стоит хотя бы речевая дикция и интонации героини Соловей – которая по большому счёту сыграла здесь не только свою главную роль, а настоящую визитную карточку, изобразив на экране легко ранимого, мало что понимающего относительно происходящего вокруг, романтичного ребёнка в теле молодой женщины. К слову, снялся здесь и сам Никита Михалков, правда в небольшой, почти эпизодической роли отважного большевика – подпольщика, пытающегося в конце спасти героиню… Чарующая музыка Эдуарда Артемьева, великолепная операторская работа Павла Лебешева, правдоподобно воссозданная атмосфера конца «серебряного века», великолепный сценарий, превосходные актёрские работы и уверенная режиссура большого Мастера - всё вместе делает просмотр «Рабы Любви» истинным наслаждением для киномана. Сорок лет назад советские кинематографисты создали не просто хорошую картину. Они по сути воздвигли на целлулоиде настоящий памятник «десятой музе» и всем служителям «великого немого», которому со временем было суждено не только заговорить, но и зацвести всеми цветами радуги, став одним из важнейших искусств – на ровне с музыкой, театром и литературой. «Раба Любви» Никиты Михалкова – классика не только отечественного, но и мирового кино, посмотреть которую непременно должен каждый любящий и интересующийся кино человек.
Раба любви – счастливица неведения
Это был 1918 год. В далёкой Москве творится что-то ужасное, непонятное, в непонимании – и ненужное. Большевики, война, фронт… Что? Плёнку привезите скорее, пожалуйста! Мы тут кино пытаемся снимать. У нас солнечно, мелкие проявления неудобной реальности прикрывают шторами и вообще – «всё будет прекрасно, как в фильме». Назойливые вмешательства последствий революции в лице капитана Федотова стерпятся и забудутся. Но праздность киносъёмочного простоя неизменно что-то, да спровоцирует. Например, мысли о том, что в 1913 году трава была зеленее. И кино-то наше никому не нужно. А живы ли мы? Картина «Раба любви» досталась Никите Михалкову в «наследство» от постановщика Рустама Хамданова, по идейным разногласиям отказавшегося от продолжения работы. Тридцатилетний Михалков принялся снимать абсолютно другое, своё кино, продолжая тему Гражданской войны «Своего среди чужих…» и отыскивая характерные стилистические приёмы, которые можно обнаружить в его следующих картинах. Его раба любви – звезда немого кино Ольга Вознесенская, которая на фоне солнечных дней мнимого благополучия разыгрывает маленькие миленькие женские трагедии. Вознесенская широко распахнутыми глазами актрисы Елены Соловей смотрит на всё то, что составляет привычный для неё мир: игру, шляпки, цветы, поклонников, и накрепко зажмуривается от всего того, что является миром для других: лживости, бездействия, трусости. «Господи, как это замечательно заниматься делом, за которое могут убить или даже посадить в тюрьму!» – мысль, звучащая дико, но транслирующая, что Ольга – едва ли не единственный оплот настоящей искренности, чувственности, эмоциональной незащищенности, искорка жизни в этом безумном, бездушном, безгранично охваченном распрями мире. Она – раба любви к жизни не с ностальгически зеленой дореволюционной травой и не с призрачным пугающим будущим, а к жизни здесь и сейчас. Есть у неё и иная любовь – к кинооператору, а по совместительству подпольному революционеру белого Юга Потоцкому. Он для неё – сама опасность, неизвестность, загадочность. Все то, во что готова сыграть она и от чего прячутся все остальные. На фоне несмолкаемо рефлексирующих аристократов, которые думают, что и без них всё «рассосётся», как скажет в «Утомлённых солнцем» комдив Котов, крошатся остатки Российской Империи. Расстрельные команды ещё не слышны, но страшные кадры казней без суда и следствия уже можно увидеть на киноплёнке Потоцкого. И в сущности, если бы сама история не давала ответ – легко ли догадаться, красный или белый террор фигурирует в «Рабе любви»? Былое уносится в вечность, а будущее маячит кровавыми ранами на бледных телах. Париж и Москва озвучены в картине как очаги противостояния буржуазного прошлого и правильного будущего. И уже, казалось бы, поздно разводить пространные беседы, не должно быть так по-чеховски «бездельнически скучно», ведь ещё чуть-чуть – и между этими городами пройдет незримая граница для единого народа, который единым не был никогда. Но видны всего лишь отчаянные попытки насытиться эфирами воспоминаний, в то время как кто-то хватается за собственные цепи, кроме которых ничего больше нет. Философский пароход отчалит, миллионы бесславно падут, миллионы шагнут в новый мир. Если к 2014 году режиссёр отправит дамские шарфы в путешествие, чтобы выяснить, «как всё это случилось», то пока они интересуются, можно ли утопить печали в бокале шампанского так, чтобы звук пузырьков напитка заглушал окружающий шум горькой действительности, а заодно и шепот собственных мыслей. Гражданская война занимает особое место в фильмографии Никиты Михалкова. Он всегда готов рассуждать о судьбе России, ностальгируя об ушедшей дворянской эстетике, однако в нотках ностальгии всегда кроется резон, ответ, почему всё произошло именно так. Вне зависимости от того, по какую сторону баррикад оказывался тот или иной, всегда существовал выбор до последней капли искренности оставаться человеком. Но остались лишь тени былого да лютые звери.
Лучший фильм о революции
В очередной раз пересмотрела Рабу любви. Этот гениальный шедевр раннего Михалкова вот уже много лет уверенно держится в моей собственной пятерке любимейших фильмов. Все в нем с приставкой 'гениальный'. Внешний антураж, грим, сценарий, игра актеров, развязка, музыка, диалоги! Ах, эти диалоги! Спасибо Елене Соловей за такую необычную интерпретацию Веры Холодной. Спасибо Родиону Нахапетову за образ Потоцкого, безусловно героического и даже сексуального (несмотря на советскость фильма) человека. Спасибо Михалкову за режиссуру и актерский дар. И Калягину спасибо, и Олегу Басилашвили. Даже Юрию Богатыреву - за незримое присутствие. Некоторым не понравилась идеология фильма. Странно. Именно идеология, так мастерски талантливо показанная Михалковым, смотрится абсолютно гармонично, трогательно и неразрывно с фильмом. Ну и блестящий финал - просто нет слов! 'Господа, вы звери!', это ключевая фраза и смысл фильма. Эта картина, по моему скромному мнению, лучшая за михалковских работ, что бы там он сам не говорил! 10 из 10
Ушедшая натура
Не знаю даже какой из ранних фильмов Никиты Михалкова я люблю больше - кажется все те, что до нулевых. 'Раба любви' словно глоток чистой воды. Соловей-Вознесенская с ее огромными подведенными глазами полные дореволюционной печали, ее газовые тюрбаны и шляпки, тоска то ли по Москве, то ли по Парижу. Или Нахапетов, его герой вызывает искреннюю симпатию. Калягин в роли Калягина - <i>'Есть хочется. Худеть хочется. Всё хочется..'</i>, очень красивый Евгений Стеблов - <i>'А ведь у меня был такой красивый баритон, но - простудился... пришел в кино...'</i> Федотов, отрицательный персонаж, хотя тоже по-своему несчастен. Несчастны там все - режиссер, который знает что былого не вернуть, и то что делает, никому по сути не нужно, несчастен 'продюсер' Савва потому что не катастрофически хватает пленки на снимаемый бред, страдает Ольга, потому что ее партнер Максаков все никак не приезжает. И если Вознесенская поначалу кажется зрителю ходячей шляпной коробкой с розовыми мечтами, то после становится заметно какая же она ранимая и замечательная. И как хрупка. Самое прекрасное в картине - ее шероховатости. 'Раба любви' не образец выхолощенной исторической драмы. Это скорее ноктюрн, легкая игра и щемящая тоска режиссера по ушедшей натуре. Спасибо гениальным Лебешову и Артемьеву за их потрясающую работу. Свет и музыка... Фильм который я люблю всем сердцем. 10 из 10
Печально...
В тысячу первый раз посмотрел и очередной раз пришёл к выводу, что фильм гениальный. Лучше него у Михалкова разве что Пианино. Что можно сказать о фильме? Это как о близком человеке, и сказать нечего, а про малознакомого наоборот наговоришь с три короба. Столько раз смотрено. Даже и не помню сколько. Все слова сказаны в киноклубе 'Контакт' в г. Грозном, а ведь это было столько лет назад. Где тот клуб, где тот Грозный, где та грозненская интеллигенция... Но тем не менее вот что подумалось. Повторю вопрос из самого фильма: Можно ли снимать кино в воюющей стране? Действительно, можно? Вот есть мнение, что Первая и Вторая мировые войны- это одна война с перерывом. А у нас? Продолжающаяся Кавказская война: вчера вечером вот уже и Нальчик. Да и остальное тлеет. А Гражданская что ли закончилась? Ведь проблемы то все те же: крестьяне всё ещё без земли, пролетариат всё с теми же цепями. А потому вопрос всё так же актуален. Потому и получается, что не воткнув палец в рану, можно лишь о любви. Раба любви, Пианино... И чем дальше от нас исторически, тем лучше. Но вечно про дворянские гнёзда ведь не будешь снимать... Но даже и снимая о любви и из прошлого можно ненароком кого-нибудь задеть. Федотов Николай Николаевич, Федот да не тот, вам никого не напоминает? Особенно фразочки: 'А вот что снимать -это буду решать я!' Или это убийство на площади. Ну какой в этом смысл? В занятом ещё городе начинать окружать площадь ротой солдат??? Это же не Шамиль Басаев! Подошли бы на съёмках и в затылок. Или в гостиничном номере, если хотелось скрытно. А так, демонстративно... Нет, это явно из наших времён. Примеров масса. Или уезжающая Соловей со словами: 'Вы звери!' Действительно, уехала во время Путча, и возможно с этими же словами. А потом кино закончилось. И не только для Михалкова. Сразу несколько спеклись. Талант слишком яркий, чтобы лепетать невнятное. А честно и не скажешь. Об этом тоже, кстати, в этом же фильме говорит герой Нахапетова про друга, который снял честное кино. Так и мерещится, что выползет в Ютюбе какая-нибудь васильева и скажет, что это не Никита Сергеевич снимал тот ужас последних лет, не его это рука, почерк. Это приносили коробки из мосфильма, или мосгорсуда, и он их, страдая, монтировал и подписывал... Печально.
Страница 1 из 2