Человек, который спит

Не всегда, когда настроение, мягко говоря, так себе, для его поднятия, в качестве фильма, выбираешь что-то веселое. Обычно как раз наоборот: выбираешь не комедию с довольным рожами, а драму. При этом драму подбираешь подстать ситуации. Такую, где герой переживает то, что хотя бы отдаленно, напоминает переживаемое тобой. Это дает понять - ты не один. Справился герой - справишься и ты. 'Человек, который спит' говорит о депрессии. При том депрессии, в самом худшем ее проявлении: такой, у которой нет причины. Нет, конечно же причина есть всегда, ее не может не быть, но бывает так, что спрятана она уж очень хорошо, так хорошо, что сам носитель найти эту причину не может. И не хочет. Здесь речь как раз о такой. Собственно именно по причине нахождения в таком состоянии (было, чего уж там), смотреть этот фильм я и начал. И с точки зрения человека, которому ощущения главного героя знакомы - это гениальное произведении. Тот случай, когда то, о чем говориться - будто черпается напрямую из твоей головы. В реальном времени. Проблема же тут одна. И заключается она в форме подачи. Обратите внимание - я сказал 'гениальное произведение'. Не фильм. Если хотите - это видеокнига. Есть аудиокниги, а это видео. И если смысл первых вполне понятен, то вторых, лично мне - нет. Объясняю. У Французского писателя Жоржа Перека, есть книга с одноименным названием. Как не трудно догадаться, данный 'фильм' - ее экранизация. Но сам жанр книги, а это своеобразный монолог-размышление, не так и просто передать в иной (не текстовой) форме. Хотя вопрос совсем и не в сложности или простоте, вопрос в целесообразности: зачем? Ведь на деле мы получили зачитываемые абзацы из книги, наложенные на весьма примитивный видеоряд, единственная задача которого - иллюстрация произносимого чтецом. Видеокнига. Только не целая. Сборник лучших цитат. Трейлер. Мне видится именно так.

Третье по счету произведение знаменитого во Франции, но малоизвестного в России писателя Жоржа Перека 'Человек, который спит' было опубликовано тридцатилетним автором в 1967 году, незадолго до студенческих волнений, которые стали символом нового поколения, нового человека, да и много чего еще нового. В 1974 году режиссер Бернар Кейзанн экранизирует книгу вполне в духе литературного источника: в течение всего фильма не произносится ни одного слова, за исключением закадрового текста Перека, а единственным действующим (хотя, точнее сказать, бездействующим) лицом является молодой студент, отторгнувший 'мир людей и вещей'. Уход человека от реальности, тотальная отрешенность от всего вокруг многими были моментально восприняты как протест против существующего общественного устройства, что дало повод трактовать роман слишком упрощенно, в большей степени, политизированно, с бунтарских позиций, если так можно выразиться. Но если отбросить столь переменчивый политический контекст, это кино приобретет совсем иную, экзистенциональную коннотацию. При попытке истолковать фильм возникает опасность скатиться к излишне пространному цитированию закадрового текста, обнаружив потом, что всё сказанное перестает иметь смысл, так как не обладает целостностью, которая исчезает именно в силу выборочности, 'отрывочности' материала. Это тот случай, когда на первый план выходит не действие, а состояние протагониста, в которое зритель постепенно погружается на протяжении всего просмотра картины. Экранизацию книги Перека можно сравнить с подробно рассматриваемой 'фотографией' внутреннего мира героя, в противоположность движению и динамике, которые более свойственны кинематографу. Главный и единственный герой не изменяется, его психика никак не трансформируется, он уже есть нечто застывшее на месте - движется, на самом деле, сам зритель, развивается его восприятие демонстрируемой картины опустошения. Кейзанн, следуя за Переком, формулирует три условия для попадания в область полного ничего: безразличие к людям, направлениям и времени. Само безразличие здесь не должно восприниматься буквально - разницы между равнодушием и полным отсутствием в том состоянии, которое препарируется авторами, де-факто не существует. Безымянный студент, сидящий в крохотной съемной комнате, не реагирует на стук в дверь и выбрасывает оставленные записки, а слова использует только в сугубо практических целях, чтобы купить сигареты или еду, но не говорит 'пожалуйста' или 'спасибо'. Это слова для людей, которых уже нет, теперь есть только объекты для обмена денег на товар. Ему не всё равно, куда идти - для него уже нет самого понятия 'куда'. И направления не то чтобы равнозначны - их уже нет совсем. Поэтому он бродит по городу, не спрашивая дороги, без цели и ориентиров. Или не бродит, а просто лежит на кровати - разницы между трещинами на потолке и парижскими площадями тоже нет. Утрата времени - последняя из трёх ипостасей отрешения. Если предыдущие две как даются, так и понимаются почти на бытовом уровне, то время уже не имеет столь ясных аналогий, оно абсолютно неосязаемо и не дает права выбирать, что с ним делать. Интересно, что проблема преодоления силы времени, проявляемая в кинематографе в самом широком спектре, от философского арт-хауса до фантастических комедий, здесь упоминается буднично, между делом, и даже не в качестве проблемы, а как свершившийся факт - времени для героя больше не существует. Прошлое, настоящее и будущее неразличимы, они сливаются в непонятную и неприятную субстанцию, их хочется отторгнуть, быть вне их власти. Отсутствие времени, как следствие, порождает потерю памяти, то есть мостика между вчерашним Я и сегодняшним. Память - единственный способ сохранять свою уникальность и цельность, то есть качества, прямо противоположные тому, чего добивался герой фильма. Без прошлого нет памяти, без будущего - нет направления, а настоящее - это пустота, без людей, без радости, без переживаний. Пожалуй, такова формула сошествия в небытие. <b>9 из 10</b>

Да уж экранизировать чью-то душу и судьбу очень сложно, так и в данном случае понимание чужой отчужденности очень проблематично. Все пытаются внедриться в соседние дела и события, изменить или осудить кого-то, подписывая окончательный и якобы верный вердикт. Но при этом сами не знают даже о себе той малой части, которая необходима для самоидентификации. Одиночество это страшная вещь, особенно для молодого человека, которому надо цвести и летать, а не чахнуть. Корни отрешенности кроются глубоко и в нём можно увязнуть как в болоте, утащив за собою всех сочувствующих. Страшное зрелище осознавать и наблюдать чью-то потерянность и угасание. Корни одиночества вязко проникают в человека, как в землю, распространяясь по его телу и мыслям, как вены...Оно - паутина, которая опутывает липким клеем. Оно - болото, из которого не всем удаётся выбраться...самостоятельно...Все люди в чём-то одиноки и несчастны. Каждый справляется со своим внесоциальным статусом как может: кто пишет стихи, кто читает, кто просто напросто сходит с ума... Данный фильм хочется выключить, т. к. задевает за живое. Но в тоже время хочется выслушать рассказчика до конца, т. к. он обнажает и проблемы зрителя, иногда подсказывая пути выхода из пучины тишины, меланхолии и отчаяния. Одиночество или делает сильным, но зачастую стирает в пыль и уничтожает. Даже одиночество имеет движение и смысл, оно сохраняет человека таким какой он есть, без грехов цивилизации; оно сохраняет силы, которые отнимает общество и опустошает людская суета. Мощь и самодостаточность волка-одиночки..Возможно... Главное в этой берлоге и кельи не сойти с ума и не сдаться раньше времени. Ведь люди это социальные существа, и без людей и общения они звереют и дичают... Сопереживаешь герою и самому себе. Хотя мне кажется для героя фильма это одиночество вполне желаемо и в радость, ибо оберегает его от жизненных забот и тревог. Ведь проще киснуть и гневить судьбу, чем взять себя в руки и все изменить. Все мысли поникли и пронизаны потерянностью, отрешённостью, брошенностью окутывает молодой максииалистский ум. Хотя не все так плохо. Людские ценности по сейчас в цене и не безверны. Герой кино этого не видит, он это просто приспособленец, нежелающий ничего менять.. Безделие приятнее и привычнее движения вперед. это проще действий и самосовершенствования. Жизнь это движение, многоцветность и многогранность, а не уныние и серость, особенно когда они надуманны и от блажи, ленности и амёбности, а не от реальных тяготы жизни, катастроф или болезней… Совет герою-меньше философствовать, и больше делать, меняться и менять.. работать.. Как в песне А. Башлачёва «когда душа мокра от пота ей некогда ни думать, ни страдать».. Дельным и занятым людям некогда думать о тоске, философии, отделённости..Но у каждого есть пустые уголки в душе, у каждого своя тихая и тёмная келья, где ему хорошо без людей, без мира, без солнца, без себя... 8 из 10

Медитативный, депрессивный, тяжелый фильм. Он похож на исследование самого себя, предпринятое человеком, вдруг оказавшимся 'лишним' в нынешней системе жизни. Закадровый женский голос заставляет бурно работать вашу фантазию, когда подробно описывается состояние главного героя. Фильм будет понятен каждому, кто находится в депрессии, кто страдал от одиночества и, особенно, тем, кто не так радужно видит себе жизнь в современном обществе. Фильм снять на черно-белую пленку, в нем довольно много созерцательных планов Парижа, его улочек и домов. Сам главный герой с нами не общается, лишь за кадром девушка начитывает нам, собственно, то, чем является на данный момент жизнь протагониста. Несмотря на то, что в фильме абсолютно ничего не происходит и кроме главного героя мы не видим, по сути, больше никого, смотреть фильм интересно. Это своего рода 'разговор по душам'. Конечно, тем, кто находится в абсолютном согласии со своей личностью, у кого нет проблем в жизни и кто успешно интегрировался в систему, фильм покажется бредом неудачника. Однако, такой подход был бы слишком поверхностным. Любителям Кафки, идей экзистенциализма, а также всем любителям рефлексировать на тему иррациональности жизни, ее непригодности и бессмысленности.

Как показывает история, чем более сложным и непонятным на первый взгляд кажется то или иное произведение искусства, тем меньше вероятность, что заложенные в нём концепции недолговечны. «Человек, который спит» Бернара Кейзанна, снятый по мотивам одноимённой книги давно почившего Жоржа Перека и подведший условную черту под эпохой французской «Новой волны», по нынешним меркам не менее удивителен и в чём-то даже полезен для ознакомления, особенно, поколению тех, кому до 30. Может быть, потому, что идейно и хронологически выбивается за черту означенного периода. Субъективные, жестокие в своей морали, остро заточенные буквы-слова длиною в несколько десятков книжных страниц не могли остаться незамеченными и вскоре на экранах появилось неожиданное и откровенное признание одного человека всему миру. Миру, против которого он однажды восстал и был высмеян им. Эпоха перемен, столь точно отражённая в знаменитой восточной мудрости, редко оставляет равнодушными даже самых либерально настроенных граждан. Движущие силы истории центрального персонажа Перека-Кейзанна, который к своим двадцати пяти годам утратил «какие-либо предпочтения» в жизни, подчёркнуто остаются в темной части повествования, тогда как светлая, видимая, шаг за шагом, выявляет нечто необыкновенное и весьма страшное в этой своей необыкновенности, словно червь, в считанные дни сожравший стремительную лёгкость жизни вчерашнего студента и подменивший её низвергнутыми из необъятного чрева пустотой и привычкой. «Человек, который спит» вряд ли создан для того, чтобы его подвергали трактовкам и местами очень тяжёл для восприятия, а его воздействие похоже на удар упавшего на твёрдую поверхность одинокого метеорита, ещё недавно являвшегося метеороидом, блуждающим в бескрайнем космическом пространстве в поисках своей звезды, путь к которой весьма туманен. В определённый момент, ощутив земное притяжение, он изменил свой путь и устремился вниз, не предвидя ничего для себя ужасного. Примерно так можно описать развитие состояния героя, имеющее несколько этапов. <b>Отчуждение.</b> Это именно то, что было необходимо на момент изменения жизни. Свобода, дарованная себе самим собой. Не в безлюдной местности, а в огромном городе крупной европейской страны, прямо посреди улицы. Всё идёт как надо, очень скоро о нём перестали думать, во всяком случае, ему кажется именно так. Неизвестность, развивающаяся параллельно этому чувству, лишь в разы приумножает эйфорию от происходящего. Ничего, никому, ни с кем, никак. Очень скоро становится очевидно, что ограниченное существование – вовсе не проблема. Все действия превратились в привычки, которых не так уж много, жизнь – вот главная привычка. Теперь он – человек без имени, без прошлого, настоящего и будущего. <b>Просветление.</b> Он – уже почти что прозрачная материя, свободно парящая посреди хаоса огромного города, как это нередко происходит во сне. Прошло совсем немного времени, может быть, неделя, но ему кажется, что так было всегда. Каждый день улицы, площади, парки ждут его появления. Ему нравится наблюдать за другими, в особенности, за одинокими стариками, которые тоже спят, но другим сном. Он может только наблюдать, думать уже не о чем, да и нет никакого смысла. Каждый день он видит одно и то же, в комнате и вне её, внутри себя и снаружи. Но ему это нравится. Он – хозяин всего вокруг и далёк от людей, которые выглядят в его глазах всё отвратительнее. Его сон больше не безмятежен, в него закрадываются страх и неуверенность. <b>Отчаяние.</b> Ни один полёт не длится бесконечно. Внутри него всё сильнее разгорается неизвестный огонь, обжигающий не плоть, а душу. Однажды он не смог найти в себе сил для продолжения сна. Пробуждение было ужасным, похоже на конец света, о котором так любят говорить неспящие. Огонь грозил перекинуться на тело, выжечь его глаза и оставить слепым навсегда, но резкий удар или толчок заставил его проснуться. В одно мгновение всё исчезло. Прежним осталось всё, кроме трещины в сознании, пережившем второе рождение. Как уже было сказано, о конкретных причинах столь радикальных трансформаций героя можно лишь догадываться. Есть, правда, во всём этом некоторая доля лукавства, так как реализация задуманного на практике была явно далека от теоретического обоснования идеи стать «никем». Герой продолжал питаться, причём, всякий раз вне дома, подолгу пребывал в зале игровых автоматов и т.д. Интересно было бы понаблюдать за ним, когда у него закончатся деньги. Это добавляет произведению «Человек, который спит» определённую примесь самоиронии, дающую некоторую психологическую разгрузку от общего воздействия. На манер известного словосочетания, «Человека, который спит» можно назвать зеркалом социально-политической революции 60-х годов, а описанный процесс – защитной реакцией общества на массовый стресс. Вот только продолжительность сна обычно бывает разной. Для Франции всё закончилось благополучно, но есть и другие примеры.

Этот человек связан только со своей комнатой. Остальной мир его волнует мало. Он ни чем не выделяется, ни куда не идёт, ни за что не борется, не пытается изменить свою жизнь, он безразличен, он спит. В какой момент и почему это произошло непонятно. Это просто произошло и всё.Он заснул. Его состояние нельзя назвать опасным, а скорее наоборот-безопасное. Такое ощущение, что внутри себя он что-то потерял, какой-то стержень, на подобие человеческого позвоночника, кой держит всё тело. Не знаю, на что рассчитывает этот персонаж, но его равнодушие, нежелание, застывшее нахождение вряд ли куда его продвинет. А может это и не равнодушие, и ни нежелание. А может он и вовсе не собирается никуда идти. Может его всё устраивает. Это понять сложно. И всё-таки с человеком что-то происходит когда он остаётся наедине с собой, один. Он привыкает к этому, ему это нравится, он не хочет отходить от себя, впускать кого-то. Всё что ему нужно, это вода, еда, обитель и признаки жизни. Такой фильм один в своём роде. Да и такой текст, пожалуй, тоже. Но об этом отдельная песня. Ибо тот, кто его на писал, очень интересная личность двадцатого века. На данный момент его книги практически отсутствую в продаже(в том числе и 'Человек, который спит'). Но поискать стоит. А ведь после просмотра захочется прочесть. Каждое слово оправдано. Каждое слово осмысленно. Каждая фраза-это великолепная мысль, ибо в каждой фразе звучит правда о мире человека и человеке в целом.

<b>Меланхолия, отчуждение и одиночеств</b>о – этими тремя словами можно охарактеризовать этот фильм. «Человек, который спит» - это хроника депрессивного состояния человека. Главный герой – безликий юноша, у которого нет имени. Он представляет себе собирательный образ человека, охладевшего в жизни. Герой бесцельно ходит по улице, не с кем не говорит, не восхищается и не печалится, тратит время, тратит жизнь неизвестно для чего и зачем. Замкнутый в себе герой даже не пытается нам рассказать причины своего положения, свою историю от первого лица, лишь закадровый голос объясняет пошагово нам зрителям, что чувствует любой, оказавшийся в таком депрессивном состоянии. В этом фильме нет морали о смысле жизни, нет и намека о том, как снова обрести то самое желание что-то делать, вы даже не увидите трагическую историю запутавшегося к себе юноши. Нет-нет! Это картина симбиоз литературы и кино, срез души человеческой, но никак не ключик от всех эмоциональных проблем.

Одиночество, как много интерпретаций этого явления. У Юнга оно выступает в качестве лекарства, наделяющего жизнь смыслом. Шопенгауэр рассматривает это состояние, как объективную реальность в которой можно быть поистине свободным. Бэкон считает, что изоляция носит сугубо животное или божественное значение. Камю под одиночеством подразумевает ' роскошь богачей'. Но давайте уже поговорим о птичках. Бернар Кейзанн, прославившийся своей дебютной лентой 'Un homme qui dort', имеет свои собственные представления об антисоциальности. Его риторика иллюстрирует это явление в контексте лишь одной из жизненных ступеней; начиная от нивелирования всех общественных ценностей, переходя в ненависть ко всему существующему, кончая ожиданиями и страхами. Ситуация любого мало-мальски рефлексирующего создания, одиночество - как этап к познанию жизни, поиску своего пути. И черно-белый Париж тут является хорошим эстетический фоном для переживаний нашего обезличенного героя 'the man' и попыткой поиска 'себя в себе'. И все это приводит 'мена' к состоянию глубокой фрустрации. Тщетно бытие в пределах садового кольца - постулирует нам Бернар, и в данном случае скорее соглашаешься с ним, нежели низлагаешь его видение этого хоть и субъективного, но всеобъемлющего явления как одиночества. 10 из 10

<i>«Ты сидишь, и тебе хочется только ждать, ждать лишь того момента, когда ждать будет уже нечего».</i> Этот фильм образец прекрасного соединения кинематографии и литературы, визуального и словесного искусств. Если отключить звук, то можно наслаждаться «заснятыми на светочувствительную плёнку движущимися изображениями, создающими впечатление живой действительности» (определение «кинематографии» по словарю Ожегова). Если закрыть глаза, то можно слушать приятный женский голос, зачитывающий текст из книги Жоржа Перека. Но вместе изображение и звук рождают этот удивительный фильм об одиночестве, безразличии, равнодушии, молчании, которые выбирает для себя главный герой – 25-летний житель Парижа – посреди жизни города и движения толпы. За исключением некоторых крупных планов главного героя и предметов, камера всегда в движении. Она движется (и мы вместе с ней) по пустынным улицам, паркам, набережным, охватывает лестничные пролеты, статуи, скользит по перевернутым стульям в учебной аудитории. Париж предстает не как красивый неизведанный город, а как город для обывателя, который сто раз ходил по всем улицам и побывал во всех местах. Пару раз в кадре появляются камеры наружного наблюдения, и один раз крупный план камеры сменяется на крупный план человеческого глаза. Потрясающее сравнение той беспристрастности, с какой камера фиксирует жизнь и какой хотел добиться главный герой по отношению к миру. Фильм вовлекает в себя не только прекрасной операторской работой и чудесами монтажа, но и звучащими перечислениями, повторениями, сравнениями - невероятным описанием того состояния, которое переживает главный герой и которое знакомо, в той или иной мере, каждому. <i>«Ты ничему не научился и понял лишь то, что одиночество и безразличие ничему не учат».</i> Этот фильм (как и одноименная книга) будет полезен любому жителю любого города. 10 из 10

Говорят, будто иные индусы верят: всё сущее суть нечто единое, могущественный и прекрасный древний демиург, во сне своём созидающий бытие, и каждая частица бесконечной вселенной — часть его божественного сознания, искрами вспыхивающая по ту сторону реальности. Потому-то сны порой настолько достоверны — ведь в них открывается подлинная человеческая природа. И горе тому, кто не сможет принять правила великой вселенской игры — игры сновидений непостижимого разума. Таков он, Человек Который Спит. Спит долго, многие годы. И под бой старых парижских часов, под лихорадочный звон будильника — Пробуждается, словно получив жестокую экзистенциальную пощёчину, от которой сознание загорается и вспыхивает синим пламенем, оставляя за собой ничем не преодолимую душевную пустоту. А на пепелище сознания он осознаёт всю тяжесть чувства бесконечного одиночества, вселенской тоски и ограниченности того существования, что влачат иные, спящие и счастливые. Не в силах разорвать эти границы он смиряется с пробуждением, снова и снова, словно безжизненный автомат, бредёт он по улицам Парижа. На лице его ни горя, ни радости — он пуст, как и открывшаяся ему мнимая “истина”, он — носитель опустошённого пожаром разума, живое воплощение человеческого Одиночества. Ещё никогда тысячелетний город на Сене, полнящийся душами миллионов сновидцев, не выглядел таким мёртвым, а встреченные обитатели — такими незначительными, как в глазах одинокого Пробудившегося. Лишь мысли, мысли, мысли стремительно несутся нескончаемыми потоками среди дыма и оседающего пепла внутри него, не давая забыться и провалиться в освободительные грёзы, некогда привносившие в существование гармонию и успокоение. Время идёт, бьют старые часы, день сменяется днём, но вокруг — всё тот же город, всё тот же ежедневный ритуал, всё те же улицы, те же площади, тот же обрушивающийся на город дождь, та же дешевая еда и кислое вино, всё тот же ровный голос зачитывает Нечто, зачитывает как поэму в прозе, как приговор, как эпитафию Всему Сущему, а значит — и ему самому. Казалось бы нет освобождение, некуда идти, некуда сбежать от повсюду проникающей действительности — но в конце приходит осознание — лишь бесконечно текущему времени известен подлинный Ответ, который, как казалось Пробудившемуся, открылся ему с утренним звоном. Но это не так. Он — даже не пробуждался, а лишь грезил наяву, грезил отвратительным скучным кошмаром. Он — не проклят, не умер, не сошёл с ума. “Ложный пленник, твоя дверь оставалась открытой. Не было ни стража перед дверью, ни начальника охраны в конце коридора, ни Великого Инквизитора у калитки в сад.” Всё происходившее — лишь иная сторона вселенской игры. Скучная её сторона.