Потоп

Этот обзор будет очень кратким, поскольку всё, что было показано в фильме, почти полностью повторяет всё, что было описано в книге. Причём, актёров подобрали настолько удачно, а декорации подвели настолько точно, что в происходящее веришь. Непонятно только, зачем было упоминать Россию в начальных титрах. Мы, конечно, объявили войну шведам, причём, об этом говорится в середине оригинального текста, но напрямую говорить об этом в самом начале - как минимум, слишком помпезно. Основные тяготы войны на себе всё равно вынесла Речь Посполитая. Собственно, хотя рецензия и вынесена в положительные, обзор, по всей видимости, и будет посвящён отличиям от книги и историческим неточностям в принципе. К счастью, их тут - очень не много: 1) Во-первых, следует упомянуть поединок Кмицица и Володыёвского. Многие критики мира, в особенности, те из них, что не понаслышке знакомы с такой вещью, как историческое фехтование, отметили его достоверность и техничность. Почему он упоминается тогда в минусах? Да потому что это - единственная фехтовальная сцена, где актёры действительно показывают класс. Дальше начинается невесть, что: массовка нелепо машет саблями, будто бейсбольными битами, Володыёвскому вырезали целую серию его личных подвигов, где он демонстрирует своё мастерство вплоть до поединка с одним из шведских рыцарей-асов, когда за него не на шутку были встревожены все бойцы, шедшие за ним, Кмициц учится правильному владению клинком...двумя саблями разом, а финальная дуэль с Богуславом Радзивиллом выглядит вялым вилянием скрещивающимися клинками, озвученное полноценными ударами стали о сталь где-то отдельно. Неужели Ольбрыхский и Ломницкий разом забыли всё, чему так старательно тренировались до всех этих сцен? 2) Мушкеты на рогатинах к тому времени стали анахронизмом. Мало того, что фитильный замок, как раз, в это время уже был вытеснен кремнёвым, сами мушкеты стали куда легче, благодаря военным реформам Густава Адольфа. Я вынужден подчеркнуть это имя, потому что, как бы смешно это ни звучало, но именно шведская армия в фильме - показана массово несущими эти самые мушкеты с рогатинами, точно разом позабыв все заветы 'Снежного Льва'. Притом, что в остальном тактика линейной пехоты - полностью шведского изобретения - как ни странно, передана, по большей части, правильно. 3) Раз уж заговорили о непонятных вставках и изменениях, пройдёмся по персонажам и сюжетным линиям. Во-первых, не очень понятно, зачем было менять некоторых персонажей. Допустим, тот факт, что панну Александру Биллевич сделали куда добрее и мягче, чем в оригинале, ещё можно понять. Но почему, скажем, ополоневшего шотландца Кетлинга сделали немцем Брауном, да ещё и настолько убийственно серьёзно изменили его сюжетную линию (это - притом, что 'Пана Володыёвского', где он появляется, сняли до 'Потопа' (sic!)), автору этих строк - не понять. Во-вторых, абсолютно неясно, почему из повествования вычеркнули главный сюжетный козырь книги, придававший также дополнительного колориту действию: разноязыкость персонажей. Из-за того, что шведы не говорят по-немецки (без шуток, у Сенкевича они говорили именно по-немецки), а татарин - по-русски (можно было в переводе сделать какой-нибудь диалект или акцент, чтобы подчеркнуть момент), а, скажем, Богуслав Радзивилл открыто отказывается говорить по-польски с Кмицицем, заявляя, что это - 'варварское наречие' и предпочитая немецкий, до зрителя многое просто не доходит. Впрочем, это всё бросается в глаза только тем, кто: а) прочёл все книги Сенкевича; б) имеет более, чем поверхностное представление об эпохе чёрного пороха, а она, увы, для многих остаётся довольно 'мёртвой', по сравнению, скажем, со Средневековьем или двадцатым веком. Все вышеперечисленные недостатки являются исключительно предметом, возможно, излишне дотошного разбора, в особенности, если принять во внимание тот факт, что мало того, что картина в целом компенсирует все эти недочёты, главным образом, исключительной игрой актёров и великолепно переданным масштабом описываемых событий, прекрасными декорациями и эпохой, сквозящей из каждого кадра, но даже подача таких провальных моментов сама по себе не оставляет каких-то сюжетных разрывов и не обнажает сварочных швов в общей событийной канве. Как отдельный фильм в отрыве от книги, 'Потоп' является добротной исторической приключенческой батальной драмой. 9 из 10

Достаточно унылое и определенное затянутое зрелище. Мне 'Потоп' показался прежде всего характеризующим время его постановки, нежели актуальным и интересным. Как и первоисточник, фильм подробен, многословен, со всякого рода перемещениями и мытарствами Ольбрыхского, к которому претензий меньше всего. Фактурная внешность, всякого рода хмурение бровей и блистание очами. Собственно, сама история прекрасно илллюстрирует известный посыл насчет того, что патриотизм - последнее прибежище негодяя. Бедовый любитель порубать-погулять свой буйный нрав обращает в легитимное русло войны за Польшу и в награду ему Малгожата Браунек. За вычетом центрального персонажа все остальные - весьма одномерные. Что пан Володыевский, что Радзивилл - одномерные персонажи. Национальная эпопея Сенкевича была экранизирована Гофманом в одной, вероятно, соразмерной, стилистике. Получился эдакий национальный 'пеплум' с романтическим пафосом и плохими оккупантами с предателями. Сложно судить, воспринимается ли сейчас в Польше такого рода кино чем-то иным кроме абстрактной 'классики'. Наши экранизации эпопей навроде 'Войны и мира' или 'Тихого Дона' основаны на качественно иной литературной основе. 6 из 10

Гоффман и Вайда – двуликий Янус, ну или Януш, польского кинематографа. Одно лицо, вайдовское, обращено вовне – на мир и фестивали, к рафинированным критикам и кинолюбителям. Гений его, безусловно признаваемый и в городе, и в мире, постоянно под пристальным надзором властей, на случай очередного, «невыдержанного идеологически», коленца. Его задача идти вровень с мировыми титанами и продвигать киноискусство все дальше, развивая новые сюжеты, стили и киноязык. Гоффман же устремлен внутрь, на простого польского зрителя, благоразумно спасаясь от идеологических рогаток за исторической фактурой своих работ. Он – любимое дитя государства, для него и многомиллионные бюджеты, и декорации в масштабах целых городов, и армейские полки, в любой момент готовые нарядиться в старинные мундиры и отправится в яростную атаку на бесчисленных врагов прошлого под прицелом кинокамер. Гоффман – это польская история – отчаянная, блестящая, неблагоразумная, спесивая, сама создающая себе противников и сама же героически их побеждающая. Его задача – пробуждать воспоминания о прошлом в сердцах народа, легко играя на струнах души и памяти, воплощать самые героические моменты, грозя врагам западным ну и, чуть лукаво, намекая восточному патрону, что поляки тоже не лыком шиты. Если вайдовские герои бесславно умирают на свалках или в недрах варшавской канализации, то гоффмановские персонажи возвращаются «веселые, непьяные» по домам, в объятья белокурых невест. У первого кавалерийская атака в «Летне» разбивается о броню немецких танков, у второго славное гусарство гонит тех же тевтонов вплоть до их песьих логовищ. Вайдовский персонаж обычно печален и потерян, гоффмановский лучится хрустальной ясностью – враг впереди, друг за спиной, славный меч под рукой, с нами Король и Матка боска ченстоховска. «Потоп», этапный фильм в целой серии экранизаций трудов Генрика Сенкевича, которой Гоффман занимался всю свою жизнь, посвящен одному из самых сложных, но и блистательных, периодов польской истории. Эпохе, когда Речь Посполитая, подточенная недавним восстанием Хмельницкого, вела тяжелую войну на нескольких фронтах и в какой-то момент оказалась практически уничтоженной, поделенной между алчными шведами, суровыми московитами, дикими казаками и вольницей из числа властолюбивых местных магнатов. Король бежал, армии были разбиты, в городах стояли чужие войска, по опустевшим дорогам гуляла поземка, волки и голодные солдаты десятка армий. Восстанет и оживет ли некогда могучая держава или падет во прах, поделенная соседями, зависит от божественного провидения и силы ее блудных сыновей, одним из которых и является главный герой – Анджей Кмициц. Кмициц, второй после пана Тадеуша по яркости и известности персонаж национальной литературы, вершина для любого уважающего себя польского актера. И если невыдержанного идеологически Тадеуша, который рубает москалей, пропустить на экраны в советское время было невозможно, то пан Анджей, борющийся с «правильными» западными врагами, идеальным образом укладывался в контекст эпохи. Ну после, конечно, небольшой правки редакторскими ножницами, удалившей из сюжета неловкие для восточных соседей моменты биографии героя – вроде его смоленского происхождения и неприятных эпизодов борьбы с русскими воеводами. Глубоки литовские снега и по ним в начале фильма мчит главный герой с пышною свитой, молодой и гордый, на первую встречу с суженою ему шляхтянкой. По ним же предстоит и вернуться ему в конце, уже изломанному и преображенному многими борениями, терзаниями и битвами. Между этими двумя эпизодами несколько часов действия и несколько лет жизни. Успеет распасться и снова собраться страна, сам пан Анджей пройдет длинный и причудливый путь и через дворцы, в которых короли и магнаты делили лоскутное одеяло Польши и через монастыри, где собиралось и возрождалось государство. Волк в человечьем обличье, лихой, азартный. Дикий, необузданный, вобравший в свою необъятную душу все пороки и все благородство, скрученный из стальной проволоки, способный со всем сердцем отдаться как на разбой, так и на благое дело. Страшный и вызывающий восхищение сын своей суровой эпохи. Кмициц, суть сама Польша, погрязшая в бахвальстве, спеси, удали, переходящей в безумство, собравшая на себе чуть не все смертные грехи и получившая за это справедливое наказание. Оба совершили грехопадение – страна, отрекшись в припадке безумия от своего короля и отдавшись на волю иноземцев, человек – предав клятвы и присяги, склонившись перед посулами коварного литовского воеводы и возглавив восстание против законной власти. Но Бог всеблаг, несмотря на ошибки прошлого спасение и государства, и героя все-таки возможно – через долгое, упорное и суровое физическое и, конечно, духовное подвижничество. Именно поэтому эпизоды, происходящие в Ясногорском монастыре являются центральными для повествования. Здесь, соединившись наконец воедино, и пан Анджей и сама Польша преображаются после долгой череды бед и безумств, получив свой последний шанс на счастливое избавление и второе рождение. Пускай сам Кмициц является и образом Польши, и символом шляхетства, и просто запутавшимся грешным человеком, но нельзя отказать в трактовке и двум другим центральным персонажам фильма. Пан Володыевский – суровый и печальный ангел, воин добра и света, рыцарь слишком уж иконописный для реальной жизни. И пан Заглоба, мелкий бес, но бес свой, польский, чем-то даже родной и привычный - спесивый, бранчливый, жадный, но не без добродетелей. Вот так и ведут войну против ненавистных врагов ангел, черт и простой человек. Простой пересказ сюжета этой войны без мира не сможет дать понимания для читателя, слишком объемны и насыщены событиями и книга, и многочасовой фильм, слишком много мыслей, терзаний, борений и авторов, и героев, особенно помноженных на тоску и писателя, и режиссера, каждый из которых творил в условиях несвободы своей родины, сжатой в мягких, но крепких тисках восточного соседа. Отсюда и детальные описания краха страны, отчаяния, утраченных надежд и иллюзий, и последующий за этим, робкий, поначалу, лучик надежды. Чудесное, невозможное уже почти спасение, полки патриотов, встающих, как из-под земли, гонящие захватчиков и освобождающие родину. Авторы воссоздают картины прошлого, подразумевая в уме современную им реальность. Сенкевич не дожил до воплощения своих фантазий на деле, а вот Гоффман пережил смутные годы советской власти и смог увидеть и свободную страну, и закончить недоснятую в старой Польше трилогию фильмом «Огнем и мечом». Впрочем, что писать дальше? Лучше посоветовать читателю самому окунуться в яркую, прекрасную, кровавую и романтичную историю прошлого, предстающую перед нами на страницах и в фильме. Ощутить неистовство скачки через заснеженный лес, отчаяние, надежду, терпкую ненависть, беззаветную и безнадежную любовь – все те чувства, пронесенные героями через века и переданные нам на экране.

Этим всё сказано. Трилогия Сенкевича охватывает непростой исторический период для Речи Посполитой - середина 17 века, с 1648 по 1672 годы, всего 24 года беспрерывных войн с Хмельницким, с Крымской Ордой, с турецким Султаном, с Московитами, с валахами и ещё Бог знает с кем, не считаая междоусобиц. Действие фильма происходит в 1655/66 годах, во время шведского потопа. Краткая историческая справка, без этого нельзя смотреть фильм: <b>Короли</b>. К тому времени династию Ягеллонов в Речи Посполитой сменила династия Вазов, которая имела шведские корни. Ягеллоны символизировали расцвет Речи Посполитой, Вазы символизировали её закат. Дело в том, что и Швецией, и Польшей правили Вазы, и оба родственных клана оспаривали друг у друга права на чужой престол - польский король Ян Казимир титуловал себя королём Швеции, а шведский король Карл Густав - королём Речи Посполитой. Из-за этого-то пустячного повода и разгорелась самая настоящая война между Швецией и Речью Посполитой, в которой учавстовала... <b>Шляхта</b>, ярким образцом которой является хорунжий оршанский Кмитиц. Знатный шляхтич в результате войны с московитами лишился своих владений, и воевал на свой страх и риск, без и ведома и позволения короля. Вообще, шляхетские вольности превысили в Речи Посполитой всякий разумный предел, король правил только номинально, а если ты сумел собрать себе ватагу, то сам себе и король. Точно так же действовал хорунжий Оршанский, когда приехал свататься к панне Александре Биллевич (Оленьке). Потомственная шляхтянка, у которой в родне сенаторы, не слишком любезно приняла грубоватые ухаживания одичавшего пограничного хорунжего, а когда он попытался взять её силой, её опекуны Бутрымы порубили его товарищей и его самого чуть не убили, если бы Оленька его не спасла. Несмотря ни на что, она его полюбила... На этом-то историческом фоне и разворачивается удивительная драма, когда пан Кмитиц, оболганный и потерявший всякое достоинство в глазах своей бывшей невесты, равно как и в глазах большинства польской шляхты, под вымышленным именем Бабинич совершает удивительные подвиги. (Кстати, я сам родом из Орши, деревня Бабиничи там есть и сегодня). Никто не знает, что Кмитиц и Бабинич - одно и то же лицо, Кмитица проклинают, Бабинича прославляют. Кульминация фильма, естественно, когда тайное становится явным, и Оленька восклицает: ' Ендрусь! Я раны твои целовать недостойна!' В этом месте я всегда плачу, сколько бы раз не смотрел этот фильм. 10 из 10

Это потрясающий фильм. Главный герой чертовски обаятелен, смел, поначалу нахален «Если ты попросил, а тебе не дали, то бери сам!», но совестлив. Он ценит своих друзей, с которыми воевал, так как именно с ними он шел в атаку, когда все остальные уже отступились. Но передряга за передрягой щиплет наши умы и мы уже не можем оставить Кмитица без надзора. Ровно на пять с половиной часов. «Ты любишь шахматы? Игра эта весьма политична. Конечно, на доске твой король тебе всегда послушен, но должен тебе сказать: я легко управляю и строптивыми королями. Садись твоя милость. Вина хочешь?» Интересны тактические ходы, и то, что невозможно не смеяться когда Кмитиц шутит со своими друзьями, оторвать глаз от сцен, когда они едут в санях с Оленькой. Море благородства, щемящих душу моментов, верных друзей. Я счастлива, что решила познакомиться с творчеством Ежи Гоффмана. Удивительно прекрасно потраченное время. 10 из 10

Один из лучших исторических фильмов в польском, да и в мировом кинематографе. Снятые с размахом масштабные батальные сцены, блестящая работа художников, сумевших максимально приблизить наc к реалиям XVII века, чему способствуют подобранные со знанием дела декорации… Плюс 100-процентное попадание с актерами, взятыми на роли – все они кажется, буквально сошли со страниц романа <b>Генрика Сенкевича</b>, настолько удачно вжились в образ своих персонажей. Да, в последующие 37 лет <b>Ежи Гоффман</b> немало приложил усилий, чтобы превзойти себя самого в мастерстве создания, в том числе, и батального кино, но на сегодня, по-моему, <b>«Потоп»</b> остается лучшим из того, что удалось режиссеру в этом плане. Правда, оговорюсь, что его последней картины «<b>Варшавская битва 1920 года»</b> я пока не видел, так что от окончательных выводов пока стоит, наверное, воздержаться. В польских экранизациях национальной классики вызывает большое уважение буквально трепетное отношение кинематографистов к первоисточнику. Не стал исключением и <b>«Потоп».</b> Да, конечно, ряд моментов в картине отсутствует, но их никак не назовешь ключевыми, все же основные линии, сохранены и прописаны в сценарии, который я бы назвал проработанным ювелирно, без малейшей неточности или огреха. Все последовательно, логично и органично уложено в искусную мозаику эпического исторического полотна. Пять с половиной часов захватывающего, увлекательного зрелища не отпускают ни на минуту. В ленте задействован весь цвет польской актерской школы того времени. Все актеры сыграли на самом высоком уровне. Особо выделю <b>Даниэля Ольбрыхского</b> (Кмитец), <b>Маргожату Браунек</b> (Оленька), <b>Тадеуша Ломницкого</b> (Володыевский), <b>Казимежа Вихняжа</b> (Заглоба), <b>Влодзимежа Бернарского</b> (Зенд), но и все остальные никак не хуже. А такие добродетели, как честь, доблесть, благородство и любовь в ленте <b>Е. Гоффмана</b> возведены в ранг аристократии человеческого духа. В то же время и пороки людские - подлость, лицемерие, корысть, предательство - показаны безо всяких прикрас. Снимаю в очередной раз шляпу и перед школой советского дубляжа – работа безупречная и высокопрофессиональная. В заключение же хочу сказать, что от души порадуюсь, если <b>Е. Гоффман</b> снимет что-то лучшее и более масштабное, чем <b>«Потоп».</b> Последний все равно останется одним из лучших польских фильмов всех времен и любимым не только мной, но и многими поколениями зрителей, зато в нем, польском кино, появится нечто поистине шедевральное, ибо и сам <b>«Потоп»</b> давно стал шедевром. 10 из 10

После оглушительного успеха 'Пана Володыёвского' было вполне логично продолжить экранизацию Трилогии, благо кроме недопустимого по идеологическим причинам 'Огнём и мечом' в ней наличествовал ещё и 'Потоп', где поляки воевали не с советскими братьями-славянами, а со шведами. Надо, впрочем, отдать должное СССР-спонсору: идеология в фильме проскакивает лишь единожды, в начальных титрах. 'Значительную помощь польскому народу оказала Россия...', что звучит особенно забавно, учитывая, что Россия в это самое время воевала с Речью Посполитой. Ну да бог с ним, не о том речь. Режиссёром второго фильма остался тот же Ежи Гоффман, да и роли персонажей из прошлой картины играют, преимущественно те же актёры - что идёт 'Потопу' только на пользу. Тадеуш Ломницкий по-прежнему великолепен, хотя здесь его роль уже второго плана. Вот Кетлинга почему-то (видимо, из соображений и без того немалого хронометража) заменили на некоего Брауна. Нельзя не отметить таких актёров, как Владислав Ханьча (Януш Радзивилл), Лешек Телешиньский (его брат Богуслав) и уж конечно Казимеж Вихняж - пожалуй, лучший Заглоба из всех трёх фильмов. Но подлинная звезда фильма - Даниэль Ольбрыхский, блестяще передавший образ Анджея Кмитица - буйного, необузданного, бесстрашного и безжалостного; воина, которого хорошо иметь другом и страшно - врагом. Чего стоит один момент, когда он страшным голосом роняет: 'Кемличи, за мной!' и трогается вперёд - один против сотни. Имея на руках такой потрясающий роман, было бы грешно не сделать энергичного и интересного сценария. В результате перед нами случай почти уникальный: картина, которая на протяжении пяти (!) часов совершенно не надоедает и мёртвой хваткой держит зрителя у экрана. Батальные сцена по-прежнему на высоте: если 'Пан Володыёвский' был силён сценами штурмов, то 'Потоп', сохраняя это достоинство в осаде Ченстоховы, балует зрителя ещё и роскошными полевыми боями. Крупное сражение всего одно - битва при Простках, но в ней режиссёр использовал всё, что можно. Плотные колонны пикинёров, упирающие подток пики в землю и обнажающие палаши; караколирующие мушкетёры, ведущие огонь батареи, рейтары, разряжающие пистолеты во вражеский строй и, опять же, лучшая в трилогии фильмов конная атака. Немаловажно и то, что ход боя вполне ясен: зритель понимает тактические решения, их причины и замыслы полководцев. Показать такой 'поединок военачальников' кроме Гоффмана удавалось только Бондарчуку в 'Ватерлоо', вышедшем всего за четыре года до 'Потопа'. И трудно передать словами ощущения, которые испытываешь, когда звучит сигнал трубы и крылатые гусары медленно трогаются с места. В общем, зрение и ум получают полное эстетическое удовлетворение. А вот душевности, по сравнению с 'Паном Володыёвским' стало меньше - фильм всё-таки меньше берёт за душу, чем свой предшественник. Хотя не исключено, что мне это только кажется. Итого - великолепный фильм, самую чуточку хуже 'Пана Володыёвского', но по-прежнему - шедевр. P.S. И вновь не могу не восхититься советским дубляжом. 9 из 10

Непонятный местами сюжет, не внушающая доверия игра актеров, батальные сцены не такие уж и батальные. Но все равно интересно. Даже не знаю, чем меня привлек фильм и каким образом я посмотрел его до конца? Благо, был выходной и ни куда не спешил. Постановка, охватывающая временной период в несколько лет, конец Речи Посполитой. Люди понимают, что войну не выиграть и все равно сражаются до конца. Очень внушающее впечатление производят именно эти кадры. Скорее всего, фильм привлек меня потому, что его снял классик польского кино - Ежи Гоффман. Только он, наверное, может продержать зрителя у экрана 5 часов. Что-то толком ничего сказать у меня не получается, но фильм превосходный. Советую посмотреть, когда будет очень много свободного времени. 9.5 из 10

Блестящий фильм великолепного польского режиссёра Ежи Гоффмана, снятого по роману гения полькой литературы - Генрика Сенкевича. С самого начала картины прослеживается свойственный писателю патриотизм и чуткость к любовным отношениям героев. Великолепно сняты сцены сражений, блестящие умения актеров(каскадеров) конной езды, прекрасные декорации, потрясная игра Даниэля Ольбрыхского (Кмитиц) и как почти всегда у Сенкевича в конце награда находит героя. Хотелось бы отметить классный дубляж советских актеров, особенно Яковлева (ну узнаётся сразу же его грозный голос, которым говорит Володыевский) Любителям исторической тематики -- смотреть! 9 из 10

Фильм смотрел в 13 лет. Впечатление - потрясающее, начиная с первых сцен. Кмитиц заезжает к друзьям, обильно ест, запивает поросёнка вином, вытирает руки и губы о скатерть и смачно целует пани Ольгу в губы. Полный восторг пацанов в зале. Главное, что это было началом большой любви, которую он проносит через всю жизнь. А далее борьба за независимость Польши. Чего стоит сцена пытки Кмитица, его побег и взрыв пушки. Фильм героический о Настоящем Мужчине. Фильм стоит смотреть всей семьёй.