Обед нагишом

Фильм Кроненберга это не просто экранизация Берроуза, а визуализация внутренней экономики либидо. Писатель Билл Ли это человек, потерявший способность распределять свою психическую энергию. Его либидо не находит выхода ни в сексуальных отношениях, ни в творчестве. Женщины в его мире не вызывают желания (возможно даже вызывают страх), а отношения с мужчинами полны стыда и отвращения. Его сексуальность существует в форме вытеснения, тревожных галлюцинаций и механических фантазий. В сценах с насекомыми, органами, говорящими машинами Кроненберг показывает не столько наркоманский бред, сколько образ психики, где либидо не находит объект. Оно возвращается к субъекту при этом вызывая психоз. Фрейд говорил о трех возможных судьбах либидо: оно может быть направлено на внешний объект (любовь), на самого себя (нарциссизм) или сублимировано в творчество. Психоз начинается тогда, когда либидо не просто отзывается от объектов, а и от самого Я. Тогда рушится граница между внутренним и внешним. Мир становится галлюцинаторным, так как вытесненное возвращается в виде внешней реальности. В случае Билла Ли все три пути оказываются невозможны. Он не может любить, не может замкнуться в себе и не способен творить. Его вымученное творчество не созидание, а побочный продукт вытеснения. Машина, печатающая сама, метафора того как текст рождается без субъекта, как симптом. И постоянный поиск ответа на вопрос: писатель ли я? Я практикующий психолог/психоаналитик, интерпретирую фильмы с необычной стороны. Обед нагишом это фильм не о писателе и не о наркотиках, а о невозможности любви как структурной проблеме субъекта. Когда желание не может быть направлено, оно становится разрушительным и превращающим психику в плацдарм для психоза. Именно поэтому эстетика Кроненберга здесь крайне аналитична. Его органические машины и абсурдные метаморфозы это формы психического процесса, материализованного на экране. Это история о бессознательном, где либидо, лишенное объекта, пробует обрести форму, даже если для этого нужно разрушить самого субъекта.

«Голый завтрак» — фильм, который невозможно описать одним жанром, фразой или даже эмоцией. Это психоделический трип, неоднозначный бред, анатомический театр подсознания, снятый Дэвидом Кроненбергом по мотивам культового романа Уильяма С. Берроуза. Картина вышла в 1991 году, но и сегодня остаётся уникальной по своей природе — как эстетически, так и интеллектуально. Создать экранизацию романа «Голый завтрак» было задачей почти невозможной. Книга Берроуза, написанная в 1959 году, — это фрагментарный поток наркоманского сознания, коллаж из сцен, снов, параной и галлюцинаций. В ней отсутствует традиционный сюжет, а персонажи мутируют и исчезают без логики. Долгое время проект считался «неэкранизируемым». Однако Кроненберг подошёл к материалу с неожиданной стороны: он не стал дословно экранизировать роман, а интегрировал в фильм элементы биографии самого Берроуза, включая трагический случай с убийством жены. Таким образом, фильм стал не столько адаптацией, сколько фантазией о процессе написания книги и состоянии автора, разрывающегося между реальностью и наркотическим делирием. Сценарий объединил сюжетные фрагменты из романа с биографическими фактами, известными по мемуарам самого Берроуза и его окружения. Съёмки проходили в Канаде, при довольно скромном бюджете, однако Кроненберг смог создать по-настоящему плотный и жуткий мир — одновременно бюрократический и сюрреалистический, напоминающий Кафку и Дэвида Линча. В визуальном плане фильм — настоящее погружение в бессознательное. Распадающиеся на частицы декорации, гигантские говорящие тараканы, сексуальные пишущие машинки, флюидная смена идентичностей — всё это органично сосуществует в одной реальности, не давая зрителю ни за что зацепиться. Музыка Ховарда Шора в тандеме с джазовыми импровизациями только усиливает ощущение паранойи и транса. Питер Уэллер (знаменитый по роли Робокопа) идеально играет роль писателя Уильяма Ли — аватара Берроуза — с холодным лицом, на котором то ли апатия, то ли вечная опиоидная ломка. Главный минус фильма — он не для всех. Его сложно рекомендовать даже насмотренной аудитории. Люди, ожидающие внятный сюжет, мотивацию, логические сцепки и катарсис, скорее всего, уйдут в раздражении. Кроме того, фильм «пробуксовывает на месте» — он затягивает и дезориентирует, порой без ясной цели. Некоторым сцены могут показаться самоповтором или эстетически монотонными: мрачный антураж и однообразный ритм повествования не дают вздоха. «Голый завтрак» — не фильм, а наркотический опыт, художественный жест, в котором важнее ощущение, чем смысл. Это сновидение писателя, увязшего в теле, языке и химии, и именно так его стоит воспринимать. И если вы готовы отключить привычные ожидания от повествования — погружение того стоит.

Это не адаптация романа Уильяма С. Берроуза 1959 года 'Голый завтрак'. Кроненберг использует элементы из произведений и жизни писателя и превращает их в очень странную, историю. И получилось это довольно скучно и мало понятно. Фильмы Кроненберга обычно очень наглядны, имеют глубокий смысл, но это полный бардак, который лично мне не понравился. Не поймите меня неправильно, фильмы не обязательно должны что-то значить, в них необязательно должны содержаться глубокие послания, меняющие жизнь или заставлять задуматься. Конкретно эта кинолента - непостижима для меня. Представьте, что вы сидите в автобусе рядом с дряхлым стариком, который был явно не в себе и бормотал странные бессвязные предложения в течение 2 часов подряд. Если вы хотите пообщаться с этим бродягой и попытаться найти смысл в его бессмыслице, то, возможно, 'Обед нагишом' - для вас. Здесь отсутствует наличие определённого уровня связности. Вероятно, много мыслей было вложено в создание этого фильма. Быть может, здесь есть много намёков и недосказанностей, которые нужно обнаружить, много символов, которые нужно расшифровать. Но стоит ли оно того? Я предполагаю, что есть некоторые темы и идеи, которые Кроненберг пытался донести, но они настолько запутаны среди хаоса и грубых эффектов, что это делает их бессмысленными. Кроненберг, полагал, что он создаёт произведение гения на основе работ другого гения, продвигался вперёд, как настоящий маленький солдат, и снял совершенно ужасный фильм. Браво, Кроненберг.

В 90-х в кинематографе наметился новый тренд, многие знаменитые режиссеры начали снимать фильмы о наркотиках. Но не как некий поучительный отрицательный опыт, а скорее веселый и необычный экспириенс. Особенно им было интересно заглянуть в наркотические трипы, а именно, что происходит в мозгу человека, употребляющего тот или иной наркотик, в момент «полного отлета крыши». Вспомните хотя бы такие культовые картины, как «Криминальное чтиво», «На игле» и «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». А первым стал Кроненберг, который снял адаптацию скандального романа Уильяма С. Берроуза еще в 1991 году, положив начало этому тренду. Но как обычно, Кроненберг не собирался следовать общепринятым канонам, да и роман «Обед нагишом» считался невозможным для переноса на экран. Поэтому режиссер взял все романы писателя, а также его биографию и сделал эдакий постмодернистский пассаж на тему становления Берроуза как писателя. Главный герой Уильям Ли занимается истреблением насекомых, но вскоре узнает, что его жена Джоан пристрастилась к ядовитому порошку, а вскоре и сам Уильям присоединяется к ней. Во время одного из трипов его печатная машинка превращается в жука и сообщает ему, что он секретный агент, а его жена – агент вражеской службы, которого необходимо уничтожить. И хотя Уильям не верит жуку, во время пьяной вечеринки они с женой решают сыграть в Вильгельма Телля, и Уильям случайно убивает Джоан. После этого он вынужден бежать в Интерзону и начинает писать отчеты… К слову, Берроуз действительно случайно убил свою жену во время игры в Вильгельма Телля и считает, что именно этот момент обозначил начало его писательской карьеры. Фильм был обласкан критиками, которые писали, что это фундаментальное творение о писательском труде, и он в принципе передает внутренний мир почти любого американского писателя. И действительно, многие знаменитые авторы (и не только американские) сидели на тяжелых наркотиках, когда писали свои бессмертные произведения. Но из-за своей противоречивой и новаторской темы продюсеры не рискнули выпустить фильм в широкий прокат, что естественно привело к его кассовому провалу. Это однако не помешало ему занять свое место в истории и приобрести культовый статус. И даже сейчас, через 30 лет после его выхода, фильм смотрится на едином дыхании, смешит и удивляет. Что уж говорить, что в 90-х, будучи студентами, мы его засматривали до дыр. В главных ролях Питер Уэллер (Робокоп), Джуди Дэвис (Рэтчед, Нитрам), Иэн Холм (Чужой, Пятый элемент) и неподражаемый Джулиан Сэндс (Окно с видом, Елена в коробке). Уж насколько я люблю этого актера, но здесь он просто непередаваемо великолепен, несмотря на свое довольно короткое появление на экране. В общем, если вы любите странное, красивое и смешное кино, то Кроненберг и здесь не разочаровал своих зрителей.

Билл Ли нажал на спусковой крючок, проделав во лбу супруги тоннель сквозь который он отправляется на свою важную миссию. Отныне он собирает информацию, при этом базируя живое тело в стране третьего мира, а разум подавлен коктейлем из опиатов и экзистенции. Побег Билла Ли это последствия наркотического опьянения, моделируемый Ли мир окружающий это следствие наркотического опьянения, кругом отсылки к главному житейскому хобби. Одно хорошо, инъекционный поток мысли тесно переплетается с писательским делом, оттого Билл-писатель весьма неплохо барахтается в тлеющем океане собственной жизни, что имеет свойство искривляться, то и дело образуя проблематичные тромбы в виде проблем с законом, или просто параноидальные вспышек на крыльях болтливых насекомых. Уместна ли первая строка, что 'можно по разному относиться...'? Мне кажется, что Берроуз понятен только Джанки (наркоман), человек не имеющий представления о мире химических, и не только, веществ не сможет оценить полноты мысли, однако дальше следует парадокс,- Ведь заложенная автором изначальная мысль обращённая ко всем, по сути, имеет в финале конечную цель в виде поклонников жанра, что услышали оную, и истолковали по своему. Это касательно идей Уильяма Берроуза, и моего к ним отношения. А теперь сам фильм. Удивительно как гармонично происходит бегство мистера Ли. Питер Уэллер под скрежет саксофона пустился во все тяжкие, его Ли страдая от ломки облекает реальный мир в образность, с одной стороны дабы не сойти с ума, и с другой чтобы лучше понимать окружающую реальность. А мир главного героя это и есть призма восприятия утопленного медленным наркотиком автора. Уильям Ли (Берроуз) постоянно сталкивается с образами и личными интерпретациями, в то время как реальность... хотя какая к черту реальность? Интерпретации жизни по Уильяму Берроузу, с его отбитым мировосприятием. Кроненберг мастерски создал этот анклав в человеческой голове, вы будете наблюдать живой поток мыслей, и конструкции слова наяву, а ещё житейская мораль пущенная по вене, и на закуску сексуальные акты странного рода. Больной разум режиссера воплощает больные наслаждения человека который нашел выход, а Берроуз его таки нашёл, пусть и через дыру в голове, пусть и не своей. P.S: С днём рождения Уильям, будем надеяться вы все ещё продолжаете поиск.

ВНИМАНИЕ: данная рецензия касается как кинофильма, так и его литературного первоисточника! После просмотра фильма 'Убей своих любимых' я заинтересовался таким литературным течением, как битники. Ну вы знаете этих ребят: Гинзберг, Керуак, Берроуз. знакомство с их творчеством пошло именно в этом порядке. 'Вопль' Гинзберга, отправляющий нас к либертинам и вольтерианцам, правда от этой поэмы Гинзберга действительно хочется закричать от отсутствия мастерства и желания парировать художественными образами, мол, даёшь наркотические вещества и пару девочек (или мальчиков, учитывая сексуальную ориентацию автора). 'В дороге' Керуака? Главные герои весь путь курят, пьют и пытаются найти смысл жизни, только в чем прикол растягивать этот бесконечный трип и надеяться на лучшее, когда меж пальцев тлеет самокрутка с сами знаете чем? В 'Пристани святых' Берроуза вообще не было ничего святого! грязь, содомия и его любимое несвязное повествование. Я думал, что раз это его последний роман, значит, первый будет легче воспринимать. Тогда я взялся за чтение 'Голого завтрака'. По сравнению с этим его последний роман вообще шедевр (но только относительно первого романа). Наркотики, непонятные люди, вымышленные города. Графомания законченного и безнадежного наркомана. У нас здесь есть всё! Реальность и бэдтрип, которые образуют одну реальность из Интерзоны, Аннексии и Свободии. Мы наблюдаем гомосексуальные половые акты, акты копрофагии и педофилии, появляются какие-то инопланетяне и абсолютно адские существа. Зачем всё это? Чтобы было. Как и Берроуз в целом просто есть в американской литературе. Посчитав книгу полным бессмысленным бредом, на которое, увы, потратил время, я решил взяться за просмотр экранизации моего любимого режиссёра Дэвида Кроненберга. И вот здесь понеслась! Дэвид решил запихнуть в фильм всё! Биографические моменты из жизни Берроуза, несколько его произведений, оставив лишь ключевые понятия и некоторых героев 'голого завтрака'. Всё это он смешал и добавил в свой сценарий. Вот вам и 'Обед нагишом', оригинальное произведение, основанное на мотивах личности и рукописей Уильяма Берроуза. Действие происходит в уже известной нам Интерзоне, где люди сидят на вымышленном писателем наркотике 'чёрное мясо', а в центре повествования у нас лежат такие личности как Доктор Бенвей и Билл Ли (Питер Уэллер), прототипом кинематографичного образа которого послужил сам Берроуз. Также следует обратить внимание на друзей-писателей нашего Билла Ли: здесь брутальный Хэнк (Николас Кэмпбелл) и хлипкий Мартин (Майкл Зелникер) внешне и манерно напоминают друзей и коллег по перу Берроуза, а именно уже упомянутых Джека Керуака и Аллена Гинзберга. Если говорить по сюжету, то всё примитивно: у главного героя едет крыша от употребляемых им веществ и на фоне этого у него реальность сливается с галлюцинациями, в которых он бежит от самого себя и тех, кто за ним, якобы, следит. И вот здесь давайте проведем аналогии между фильмом и книгой. Какие же у них различия и в чем они схожи? 1) как я уже говорил, они схожи общими понятиями (Интерзона, чёрное мясо, доктор Бэнвей); 2) автобиографической составляющей (книга - показатель гомосексуального и наркотического опыта автора, фильм - визуальное отображение наркотических бэдтрипов и неких аллюзий на его личную жизнь) 3) различаются нитью повествования (когда книга - нарезка из вымысла, очерков и дневников, где отсутствует сюжет, тогда фильм - законченное произведение, снятое по всем структурным канонам драматургии, что облегчает восприятие и без того сложного видеоряда) 4) различаются степенью жёсткости (когда в книге мужчины откровенно совокупляются друг с другом и поедают фекалии, то в фильме из гомосексуализма максимум то, что один парень легонько целует в щеку другого). Стоит ли читать роман 'Голый завтрак'? Только если возникнет академический интерес. В ином случае думаю, что нет, если есть более грамотная экранизация. Да, она не передает тонкостей книги, но как можно снять то, что полностью лишено смысла? Хотите почитать о содомии - ознакомьтесь с романом '120 дней Содома' Маркиза де Сада. Тогда следует вопрос, зачем смотреть эту киноленту? 1) увидеть мир через призму наркотических веществ глазами альтер-эго Уильяма Берроуза 2) познакомиться с одним из шедевров фильмографии Дэвида Кроненберга 3) понять, что вольная экранизация может быть лучше, чем известный первоисточник. Вместо того, чтобы говорить о подробностях киноленты, советую вам лично включить фильм и погрузиться с головой в этот героиновый двухчасовой наркотрип, полный поэтичного бреда и глубоких метафор, которые лишь вам суждено понять по-своему. 7 из 10

Неподвластный восприятию текст поддался Кроненбергу, который смог не только сделать качественную киноадаптацию, но и показать, что не все возможно представить и далеко не всем. Я пытался прочитать роман дважды, и дважды не получалось. Книга, как я думаю, сложнее фильма. В нем все довольно разгружено и создано для восприятия человеком со стороны. Вот вам наркоманская история, вот вам эдипов комплекс, показанный через трепетное отношение к жене. Полное безразличие. Шприцы вместо фаллосов, порошок вместо бессознательного, психоз в виде говорящих жуков. Что еще надо? Положительную оценку дать не могу. Билл Ли до боли похож на Лёню Блума из Улисса, жена - чем не Молли. А интерзона - вполне себе Дублин. Не забывайте про печатные машинки, которых было много в 'Улиссе'. 5 из 10

По ходу фильма у меня возникла пара мыслей по поводу покаяния. Покаяние - это, как известно, смирение. Т. е. человек нашёл некую меру, измерил себя этой мерой и согласился, что он маловат: воля слаба, нравственный слой души тонок, умственный потенциал низок... В обычных обстоятельствах мало кто занимается такими измерениями - для этого нужны потрясения: убил, предал, струсил и т.д. Проще говоря, нужно сильно согрешить! Естественно, существует и обратное покаянию действие - мерить не себя, а сложившиеся обстоятельства, т.е. заниматься самооправданием: их было много, а я один; мне приказали, а я солдат; если бы я это не сделал, то меня бы убили... да мало ли что! Поскольку картину снял кроненберг, то, естественно, в фильме речь будет идти о деталях падения: главный герой убивает свою жену и, не находя этому никаких оправданий, сам внутри себя, погружаясь в наркотическую бездну, создаёт годные с точки зрения наркомана обстоятельства, приведшие к роковому выстрелу в голову. Автор романа, по которому цеховики сняли фильм, убил свою жену, целясь в стакан на её голове на какой-то вечеринке. Т. к. эта супружеская пара сама выращивала дурь у себя на ферме, а потом сбывала её крупными партиями по всей Америке, правосудию не удалось посадить будущего романиста за решётку - в виду отсутствия состава преступления. Именно благодаря этому нам предоставили возможность заглянуть в недра галлюцинирующей души убийцы со всеми подобающими случаю подробностями. Давайте заглянем. Но сначала надо осветить один важный момент: что такое искусство с точки зрения двух подходов к совершённому преступлению. Первый подход, конечно, религиозный - это и есть молитва, т.е. признание себя ничтожным (Фёдор Михайлович неплохо прошёлся по нему в Преступлении и наказании). Второй подход - это когда автор конструирует свой, новый мир, 'удобный' для своей деформированной души: убиенная развлекалась с двумя его друзьями и, глумясь, предлагала ему присоединится к их сплочённой группе; он тайный агент, который через убийство своей жены должен проникнуть в руководство наркокартеля; она была агентом инопланетных захватчиков... да что там агентом! убиенная была даже не человеком, а инопланетным насекомым! вообще-то он гомосексуалист, а она - персонификация женской составляющей его сексуальной перверсии и... он убивал не её, а своё, скрытое в нём, влечение! да! никакой жены нет! Главный герой боролся, страдал и победил. Теперь всё позади, и он может спокойно отправиться с инструкциями ЦРУ в Советский Союз на новое задание. Воспоминания приведены в систему, и теперь их можно с усмешкой рассматривать в любое время (последний эпизод фильма). Удалось ли авторам фильма создать мир, в котором убийство человека ради шутки становится непостыдным? Мне кажется, что они этот мир создали уже давно, и главный вопрос здесь другой: захотим ли МЫ принять этот мир как свой? P.S. Удивительное решение суда по делу женоубийцы прозрачно намекает нам, что было у него в своё время и старое задание ЦРУ с наркооперациями в соединённых штатах. Это я на счёт того, что только наркоманам их шифровки кажутся мутными на 100%

Экранизация романа Уильяма Берроуза с полу биографическим подтекстом, показывая всю сущность того, как наркотики и алкоголь пагубно влияют на человека. Дэвид Кроненбер очень точно показал эту наполненную галлюцинациями и философским осмыслением картину, опираясь на первоисточник. То, что может показаться в этом фильме слишком странным, жукообразные пишущие машинки, люди в образе пришельцев, до ползающих многоножек. Всё это видение мира глазами героя Билла Ли обычного работника истребителя насекомых, живущий простой жизнью со своей женой. Увидев, как она начинает вести себя странно, прося порошок от насекомых, являющего наркотическим средством, портящим её здоровье и внешний вид. Пытаясь избавить её от этого пристрастия, сам того не понимая, что он и сам находится под его воздействием. Стараясь вернутся к своей писательской деятельности, купив при этом пишущую машинку, при очередной попытке что-то написать, у него появляются странные видение того, что эта машинка принимает форму жука, со странной формой разговора через задний проход. Говоря, что он является будущим агентом ЦРУ, а его жена шпионка и её нужно убрать, при этом составить отчёт об этом. После этой сцены понятно, герой живёт двумя мирами, реальной жизнью и последствиями его выраженной зависимости. В выраженной наркотической реальности, он, убив случайно свою жену, начинает искать скрытый смысл, что может он и не является нормальным человеком с гетеросексуальной ориентацией, а считает себя недочеловеком с явно противоположной. Встретив семейную пару писателей в кафе, но, уже переехав в другую страну, он начитает ещё больше не воспринимать реальный мир, смешивая алкоголь и наркотики, писав при этом на машинке. По ходу сюжета влюбляясь в жену другого человека, понимая, что она такая же наркозависимая особа и то же пишущая под воздействием наркотика, поняв, что они являются родственными душами, хочет заполучить её себе. Фильм очень подробно показывает обилие наркотических средств, показывая гигантских многоножек, вызывающих жалость у героя, так как он, увидев её убитую на рынке, чуть не пускает слезу. Тема наркомании в кино должна показывать её очень плохую сторону, чтобы у наркомана, посмотрев этот фильм, было осознание, что наркотики зло и жизнь от них становиться зависимой, убивая себя и окружающих тебя людей. Да, но герой осознаёт то, что, может быть он является голубым, якобы, но точно не знает. Как и, считая, что Америка-это зло, не желая туда возвращаться, отвечая на вопросы старых друзей, приехавших к нему, и пытавшихся вытащить его от наркотической зависимости, чтобы он нормально смог закончить свою книгу. Картина показывает жуткие сцены с разделыванием не понятного вида гигантским насекомым, публично разрезанного. Ещё одна тема, поднимаемая в кино, это тема гомо фобии, там были такие слова, что любой гомо фоб, которого накачают наркотиками и подвергнется гипнозу, перестанет им быть. В нашей стране эти две темы активно пытаются устранить, и правильно делают. Если в Европе и США однополые браки считаются уже нормой, то у нас таких людей презирают и ненавидят. Тоже и с наркотиками, американцы выступают за легализацию марихуаны в лечебных целях от мигрени. Что, по моему мнению, так же можно стать зависимым и от неё, у нас же проблемам наркомании уделяется большое значение по её истреблению, которая не улучшает результатов. 8 из 10

Пожалуй, нет ничего совершенно удивительного в том, что Дэвид Кроненберг в 1991 году решил экранизировать Уильяма Берроуза, взяв за основу не только его самый скандальный роман «Голый завтрак», но и многие другие его произведения, не погнушавшись даже эдакой экстраполяции биографии самого писателя, для которого безнарративность стала базальтернативностью, а маргинализация образа жизни её главным смыслом. Галлюцинаторная природа творений Берроуза весьма точно зарифмовалась с мрачными кинематографическими сновидениями Дэвида Кроненберга, расщеплявшего homo novus на мелкие ошметки плоти, да и нонконформизм обоих был более чем очевиден и не всегда всем удобен. «Обед нагишом» Кроненберга принципиально кажется чуть ли не самым радикальным творением канадского смутьяна, вобрав в своей алогичной, асимметричной и аморальной палитре все то, что делает его кинослог объективно авторским: педалирование перверсивной сексуальности, сны разума, регрессивность науки и поиск человеческого в человеке, падающего с катастрофической неизбежностью ниц. Тем примечательнее, что «Обед нагишом» это не совсем антиутопия, точнее совсем не антиутопия, несмотря на проскальзывающую по касательной тему контроля сознания. Редуцируя глубоко наркозависимый образ писателя Билла Ли, альтер эго самого Берроуза в период его танжерского dance macabre, Кроненберг продуцирует на плёнку механизм сознательного выхода за пределы вымысла, пытаясь в том числе понять что есть в глобальном смысле творчество, рожденное в муках тотальной ломки и отходняка. Это уход от обратного в кафкианском изначальном понимании, которое обильно присутствовало и в оригинальном произведении Берроуза: у Кроненберга ранее человек становился мухой, мутировавший организм отторгал из себя малозначительный гуманизм так же, как у Кафки Грегор Замза сам становится ментально насекомым; в «Обеде нагишом» уже насекомые обрастают гоминоидными чертами, заменяя не только людей, но и те вещи в жизни Билла Ли, новой вариации Замзы в пространстве человеческого дна, что делали его жизнь осмысленнее. Живые пишущие машинки с ярко выраженной заднеприводной сексуальностью, жуткие посланники Интерзоны, вторгающиеся в нашу реальность, наркотики, боль, абсурдность — по Кроненбергу, любое творчество предстает нечеловечески кошмарным, разрушающим в конце концов и плоть, и дух самого демиурга, прикоснувшегося самовольно к силам иноприродного, практически лавкрафтианского характера. Предоставляя множественные возможности для интертекстуального прочтения, Кроненберг полностью от нарратива не отказывается, увязывая в единый пласт деструктивную сущность вдохновения и невозможность избавиться от аддикции как таковой, ибо аддикция и есть это самое вдохновение. Логос режиссёр заменяет макабрическими визуальными решениями, претворяя литературный процесс в нечто противоестественное, повторяя, но в своей манере, мотивы творческих исканий Юхана Борга из «Часа волка» Бергмана, но только творец от Кроненберга идёт большей дорогой саморазрушения, вымощенной жёлтым кирпичом. Эскапизм же доведен режиссером до состояния невыразимости по ту сторону привычного восприятия. Снова после «Связанных насмерть» в творчестве канадца возникает тема дуализма, но на сей раз решенная с привкусом Берроуза. Интерзона — не Ад, но близко к этому, кривое отражение ещё более кривой и уродливой прозы внекадрового бытия, и личностный распад Уильяма Ли, начавшийся по ту сторону иглы, завершается в танжерском междумирье, населенном омерзительно склизкими насекомыми, сношающими людей во всех немыслимых позах зю, переменчивыми доппельгангерами и гермафродитами. Тем паче, что сам Ли саморазоблачается на фоне этой удушливой кошмарности, меняя ориентацию на более радужную и радушную. Интерзона на поверку оказывается и зоной постмодернизма, где внутренне свободный художник волен творить все что ему заблагорассудится; в Билле Ли воплощается множественное триединство — он сам как часть авторского чужого вымысла, он сам автор новой реальности, он ничто и в то же время Ли как собственно герой и отождествление Берроуза и Кроненберга. В этих условиях возможности интертекста становятся узконаправленными, что в реальности и показал сам Кроненберг, после «Экзистенции», взрыхленной на почве снаффа восьмидесятнического «Видеодрома» не сумевший снять ничего нового, без предрешенности некоторых иллюзий и аллюзий.