Последние дни

Общее впечатление: Кто такой Гас Ван Сент? Режиссер таких лент: Умница Уилл Хантинг, Аптечный ковбой, Харви Милк, Не волнуйся, он далеко не уйдет. Режиссер, который не производит впечатление на меня. Почему же я тогда смотрю его ленты? Скорее ищу что-то интересное, но увы, с каждой просмотренной историей, не вижу смысла дальнейшего знакомства. Понимаю, что «Последние дни» стали финальной точкой в нашей недолгой дружбе. Про что кино? Очень похожий на Курта Кобейна рок-музыкант Блэйк (Майкл Питт) запирается в старом загородном доме и ведет странный образ жизни. Словно призрак, он слоняется по дому в женском платье, старательно избегая встреч с другими его обитателями. Любые попытки поговорить с ним встречают непроницаемую стену, которую выстроил Блэйк. В целом этот фильм медленной поступью развивается вокруг героя, настолько все медленно, что иногда кажется что я поставила на паузу, дабы разглядеть детали интерьера и оборки на платье Блэйка. Все настолько нудно, что в принципе пропустить что-то важное не получится, вы можете сходить сделать себе чашечку кофе, вернуться, а герой все так же безвольно тупит, уставившись в пол. Атмосфера у фильма есть, определенно, атмосфера скукоты и дремоты. Есть такая секция фильмов, названия которых я искренне не понимаю — медиативные. Но нахожу им замену — бесполезное шастание. Такая же ситуация в фильме «История призрака», где ГГ в одеяле тупил, шастая по полям и лесам. А кто-то смотрит и думает «Вау, вот так расслабление!» Ну каждому, конечно, свое! Я люблю фильмы монотонные, но чтобы в них что-то происходило, а не просто бездумное наполнение хронометража, ничем не обоснованное и не прикрепленное повествование. «Последние дни» снят с разных ракурсов, и события в ленте расставлены хаотично, от чего становится скучно еще до середины просмотренного. Напомню, что «Последние дни» является полу-биографической лентой о жизни Кобейна, т.е. с уверенностью сказать что фильм отталкивается от жизни известного музыканта нельзя. Смотреть ли? Решать вам, если любите повтыкать в экран — пожалуйста, в остальных случаях смело пропускайте. 3 из 10

По лесам, да по своему запущенному бескрайнему особняку мотыляется парень, очень похожий на Курта Кобейна, и переживает худшее время своей оставшейся жизни. Не могу назвать себя большим фанатом Гаса Ван Сента, но это кино всё же неплохое. Если я и предпочитаю какие-то биопики, то скорее такие, где герой максимально отгорожен от контекста, погружён скорее в свой собственный мир и фантазии, как скажем у Сокурова в «Молохе» или в «Англия принадлежит мне» Марка Гила. Через своего героя Блэйка режиссёр частично воспроизводит внутренний мир Кобейна, находящегося на тот момент в зоне тотального опустошения и депрессии. Надо заметить, что на своей загородной хате Блэйк куролесит (гоняет с ружьём по комнатам, примеряет блузки, спит под дверью, бормочет что-то вечно себе под нос) вовсе не один. Дома у него отрывается достаточно знакомых, да и захаживает кто-то постоянно вроде сектантов, рекламных агентов или Ким Гордон из Sonic Youth. Но всем им по большому счёту пофигу на сабжа. Это мир тотальной некоммуникации по Антониони или даже по Муратовой, если ещё вспомнить выбивающийся из общей замкнутости и отчуждения эпизод в клубе, где Хармони Корин втирает Блэйку что-то тупорылое про какие-то игры и челюсти. Такой микромир шоубизнеса, где ты кому-то интересен лишь за бабки или первые строчки в чартах. Не бог весть какой поэт этот Блэйк – на данный момент это вообще опустившийся помешанный бормотун, но всё же человек очевидно на грани и «никто не при чём». С ожидаемым результатом. Последние кадры с душой, взбирающейся в небо, отменные! В кои-то веки и клипмейкерство сработало у Ван Сента тонко. 6 из 10

Этот фильм - выстрел, но выстрел бесшумный. Глухой звук и запах пороха так никто и не почует. От фильма Ван Сента жутко разит депрессией, и она тянется вяло, протекает через весь фильм. Если у вас перед началом фильма приподнятое настроение и вы ожидаете увидеть жуткие страсти и сплетни про мёртвого музыканта - то лучше отложить фильм на потом. Блейк живет под куполом собственных мыслей и рефлексии. Он сутул, тяжело бормочет про себя что-то, его взгляд абсолютно пуст. Неужели это рок-звезда? Да, это рок звезда, которая медленно умирает, звезда, которая падает за горизонт и разбивается о камни. Остальные персонажи просто существуют, но Блейк их не видит, даже в диалогах его взгляд устремлен в пустоту. Ван Сент мастерски показывает эту пропасть между главным героем и миром с остальными персонажами. Но самое ужасное в том, что даже если бы этой пропасти и не было, то Блейк не нашел бы слов для них. Он выражает свою боль не словами, а песней, но и песню эту также никто не слышит, как и звук разорванной струны. Остальной мир с персонажами лишь надоедает Блейку. Вообще остальной мир живет своей жизнью и не догадывается о душевных терзаниях музыканта. Даже мать, которая приезжает, понимает что она бессильна. Она хочет помочь, но не знает как. Для них он просто парень, который устал и ему нужно немного время, чтобы отдохнуть и подумать над своей жизнью, а потом он снова запишет крутой альбом. Но это не так, к сожалению. Блейк исчерпан. Его силы сведены к нулю. Ведь он никогда не хотел быть понятным для них. Он просто хочет уйти.

Молодой человек с внешностью Курта Кобейна слоняется по лесу, что-то бормочет себе под нос, купается в реке, мочится в реку, сушит носки у костра, возвращается домой, по пути случайно падает, но героически поднимается, курит, готовит хлопья с молоком, переодевается в женское платье, в буквальном смысле балуется с ружьем. Так начинается фильм. Камера преследует персонажа, словно привязанная, будто кто-то тайком снимает документальный фильм о жизни этого человека. А точнее, о его последних днях. Неминуемость печального исхода ясна всем и сразу. Это понимает и зритель, и сам псевдо Курт. К слову, почившая гранж-легенда и фронтмен «Нирваны» имеет к ленте примерно такое же отношение, как Арнольд Шварценеггер к квадриквелу «Терминатора». Чуть позже станет известно, что странного паренька зовут Блейк (весьма подходящее имя для того, кто готовится к кончине, спросите хотя бы у Джармуша). Смерть ему к лицу. Еще всего несколько мгновений, и ее обволакивающее тепло подарит долгожданную свободу, снимет оковы, избавит от мучений. Рваные джинсы и кеды останутся на изможденном теле, обнажившаяся душа в буквальном смысле вскарабкается куда-то наверх и скроется за кадром. Дело сделано. Наследуя минимализм «Джерри» и «Слона», Гас Ван Сент продолжает исследовать смерть, ее неизбежное приближение. В «Последних днях» пленка неумолимо фиксирует неуловимое испарение жизни, постепенное выскальзывание духовной основы из физической оболочки. Каждый кадр, каждое неуклюжее движение – осторожный шаг навстречу причудливой мечте. Последние дни Блейка – не мучительное прощание с близкими, не физические страдания от недуга и даже не страх, но бессмысленное скитание в стенах загородного особняка, бездействие, апатия и старательное избегание контактов с кем-бы то ни было. Сам музыкант – плавно тлеющая сигарета, выброшенная на помойку. Больше не спасает наркотический трип или бутылка Jack Daniel’s. Единственный способ испытать нирвану и таки убежать от опостылевшей действительности (читай – безысходности, пустоты, депрессии и ангедонии) – принять костлявую с косой. Нужно только подобрать правильный момент. Но пока время не пришло, ходячий мертвец продолжит имитировать жизнедеятельность. Уставшие пальцы еще в состоянии подобрать нужный аккорд, а хриплый голос в силах вытянуть ноту, вызвать эфемерную эмоцию, задеть за живое. Сгорбившись за ударной установкой и взяв в руки акустическую гитару, Блейк берется исполнять свою песню. В последний раз. Нечленораздельно, вяло, но черт возьми, как же здорово! Правда, этот крик души никто не услышит, на эту меланхоличную мелодию не снимут клип, за нее не вручат «Грэмми». И столько в этой сцене интимности, столько какой-то невыносимой вселенской тоски, что сложилось впечатление, будто Ван Сент просто включил камеру и удалился прочь, предоставив свободу действий артисту Майклу Питту. Предоставив именно то, к чему так сильно стремился сам Кобейн после «прилизанности» звучания “Nevermind”. Сила «Последних дней» не в ответах, и уж точно не в правде. Ван Сент добивается от зрителя максимальной самоотдачи, заставляет терпеть перманентную статичность планов и полнейшее отсутствие какого-либо действия. Он не спекулирует на теме, не пытается выдавить слезу, а лишь холодно и отстраненно демонстрирует начало конца. Содержание уступает форме, сомнамбулическое состояние Блейка передается по ту сторону экрана, вопросы «почему» и «зачем» явно неуместны. Фильм – не бомба замедленного действия, а псевдодокуметальная игра в байопик, и когда от очередной сцены уже не ждешь ровным счетом ничего, то в следующей… опять ничего не происходит. Снова и снова. «Последние дни» - своего рода противоречивый и неоднозначный эксперимент, вариация на тему. Если кинозвезда – это человек, сидящий на сахарном троне во время проливного дождя, то рок-звезда – ледяная скульптура, выставленная на обозрение оголтелой публики при тридцатиградусной жаре. Произведение Ван Сента навевает несусветную скуку, но магическим образом врезается в память раз и навсегда. Однако парадокс в другом: смерть рок-легенды знаменует ее бессмертие. Леннон, Скотт, Джоплин, Кёртис, Цой, Меркьюри, Кобейн… <i>It's a long lonely journey from death to birth.</i>

Трилогия раздумий о смерти и её различных выражений, передаваемой в атмосфере картин, от самобытного режиссёра <b>Гаса Ван Сэнта</b> началась в 2002-м году лентой <b>'Джерри'</b>, которая мне меньше всего пришлась по вкусу, в 2003-м продолжилась фильмом <b>'Слон'</b>, поразившим меня в самое сердце тем витающим страхом в преддверии ужасающих событий, а окончилась в 2005-м картиной <b>'Последние дни'</b>, которая расположилась аккурат между двумя предыдущими по моему собственному рейтингу симпатий к трилогии <b>Ван Сэнта</b>. <b>'Последние дни'</b>, и это никого не удивит, стоит только взглянуть на обложку фильма, создан в связи со скоропостижной кончиной рок-звезды и кумира миллионов <b>Курта Кобейна</b>. На обложке изображён актёр <b>Майкл Питт</b>, который с отросшей шевелюрой становится просто неотличим от легенды грайнджа. <b>'Последние дни'</b> - фильм, который не каждому придётся по душе, некоторые в открытую назовут это бредом, скучным, малопонятным и даже отвратным действом, но те, кто знаком с работами <b>Ван Сэнта</b> сказать так не смогут, вот и лично мне не с руки обзывать картину. Но и сказать того, что она мне понравилась я тоже не могу. Я отдаю должное атмосфере картины. <b>Майкл Питт</b> блуждает в лесу, палит там костёр, всё его поведение говорит, что он отрешён от этого мира, он сам себе на уме, но он то ли сумасшедший, то ли вконец обдолбавшийся наркоман, а может и то и другое вместе. Благодаря операторской работе от <b>Харриса Савидеса</b>, работавшего и в двух предыдущих картинах с <b>Ван Сэнтом</b>, можно ощутить себя незримым обозревателем, будто подсматриваешь из-за кустов за героем <b>Питта</b>, боясь побеспокоить его уединение, где он чувствует себя свободным. Всё же <b>Майкл Питт</b> не всё время блуждает по лесу, он окажется и в доме, где находятся его друзья, но такое чувство, что и тут его персонаж ищет как бы спрятаться от людей. Говорить про шизофриничное состояние героя позволяет и сцена, когда <b>Питт</b> даёт что-то типа интервью в женском пеньюаре и в здоровенных ковбойских сапогах. Если бы с другими звёзднами шоу-бизнеса это можно было объяснить шокирующим PR'ом, то зная <b>Курта Кобейна</b>... В общем, гениальные люди очень и очень часто страдают от психологических заболеваний и ведут себя как отчуждённые от этого мира. Видимо, гениальность где-то граничит с сумасшествием. Кроме операторской работы я отмечу и музыку в фильме. Особенно она поражает в финале двумя своими композициями, поверьте, они стоят того, чтобы их услышать, а кроме этого визуальный ряд подчёркивает судорожность происходящего. Наверное, самые сильные сцены фильма связаны с этими двумя композициями от аргентинца <b>Родриго Лопрести</b>. Но выше я сказал, что этот фильм мне не так сильно и понравился. Не понравился он натянутостью ауры смерти - как-то не хватало энигматичности, жёсткости даже, напряжения. Не понравились и актёры, причём и <b>Майкла Питта</b> это тоже касается - кроме внешней схожести с кумиром молодёжи конца 90-х прошлого столетия и пары сцен, где он заставил задуматься о его героя, то больше и сказать нечего. Конечно, понятно, стремление закрывать лицо падающими засаленными локонами волос - это как показатель скрытности главного персонажа, но внутреннего стержня, обозначения поведения персонажа не было и в помине, лишь только упор на не совсем адекватное состояние героя. Во вторых ролях сыграли <b>Лукас Хаас</b> и <b>Азия Ардженто</b> - эти имена хоть известны - но и они ничего такого не показали, лишь обозначили существование других людей подле героя, вот и всё. О тех, кого вообще не знаю, но тоже сыгравших вторые роли, абсолютно также сказать просто-напросто нечего. <i><b>'Последние дни'</b> - своеобразное кино. Оно получит как и поклонников, так и людей, которые яро отпрянут от его просмотра. Эту картину нужно понять, переместиться в неё, чтобы осознать, что такого там придумал <b>Гас Ван Сэнт</b>. Но, как по мне, это не самый его лучший артхаус с некоторыми заметными огрехами, и поэтому:</i> <b>5 из 10</b>

Совершенно не удивлен, что песня именно под названием «From Death To Birth» была выбрана саундтрэком к этой картине. Основная идея и образ Блейка тесно переплетены с этой фразой, с первой до последней минуты фильма. Но почему? Гас Ван Сент ответил на этот вопрос более чем точно. Как известно со слов режиссера, все события в картине являются вымышленными, но примерно к середине фильма становится предельно ясно, что эти слова всего лишь тактический ход, который возможно, смог бы защитить режиссера от юридических нападок жены музыканта Кортни Лав. Несмотря на это, я бы не назвал этот фильм биографическим. Скорее образ Кобейна, а точнее его самоубийства, стал логичным завершением его трилогии, подводя черту под ней в виде смерти, как результата жертвенного саморазрушения. «От смерти к рождению», фраза, объясняющая всю идейную суть трилогии Ван Сента в двух словах, и последняя картина (сильнейшая из трех, на мой взгляд) является наиболее ярким представлением того, что хотел сказать режиссер. При просмотре часто возникало впечатление, что режиссер решил воссоздать посмертную записку Кобейна, прибавив к ней свои идеи и свое видение проблемы, которая затрагивалась в прошлых двух картинах. Рок-музыкант обитающий в плену своей успешности, брошенный на берег наркотиков и «наигранных» друзей, перемещается по дому словно приведение. Дом, будто тюрьма потерянного энтузиазма, и лес, как символ свободы, которую он ошибочно принял за славу, стали единственным его пристанищем в последние дни преодоления границы жизни, за которой обитает смерть и отделение души от тела. Временами Блейк напоминал религиозного идола, брошенного своими апостолами, вынужденного стать объектом посмертного культа (после смерти Кобейна его правообладатели заработали около 800 млн. долларов на его творчестве) и в те моменты мы остро ощущаем разочарованность, чувство вины и жалости, испытываемые им ко всем кто его окружал. Есть ли здесь жертвенность? Вопрос это довольно трудный, ответ на него можно дать, лишь будучи режиссером. Ведь до сих пор не ясно, создавал ли режиссер образ или воссоздавал уже имеющийся яркий пример саморазрушения по своей же вине. «Например, когда мы за сценой, и загораются огни, и начинается этот безумный рев толпы, это не трогает меня так, как это было с Фредди Меркюри, которому, кажется, нравилось наслаждаться любовью и обожанием толпы, чему я сильно удивляюсь и завидую. Дело в том, что я не могу обманывать всех вас, никого из вас. Это просто было бы нечестно по отношению к вам или ко мне. Худшее преступление, которое я могу себе представить, - это обманывать людей таким притворством и делать вид, будто я на все 100% чувствую радость. Иногда мне кажется, что я хотел бы остановить часы, когда я выхожу на сцену. Я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы смириться с этим. И я смирился Боже, поверь мне, но этого недостаточно. К. Кобейн «. Вернувшись к Блейку, мы смело можем так же приписать эти слова ему, поэтому ответ очевиден: Ван Сент создал симбиоз реальности и выдумки в одном персонаже. Наблюдая за ненавистью к музыке - его смыслом жизни (сцена с вырыванием струны, и разбиванием гитары), мы также понимаем, что это человек потерявший страсть, чувствующий отвращение к себе, обманщик, ввергнувший свою жизнь в пучину равнодушности и самосожаления, ввиду чрезмерной чувствительности. Так может лучше сгореть чем раствориться? Раствориться в том что противно, что чуждо, но так было желанно, было мечтою и путеводной нитью сквозь все невзгоды, преследовавшие персонажа, но так жестоко разочаровавшее его. Блейк хочет вырваться, он хочет свободы, в его невнятном бормотании часто слышатся порывы к побегу, к освобождению. И он получил его, верным путем или нет, каждый волен решать для себя, несмотря на это, его душа все же смогла покинуть оковы его тела в конце, а значит он достиг того чего желал – счастья, пусть даже таким мрачным способом. Фильм не зря был номинирован на Пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля 2005 года, картина своеобразна, снята она не по-голливудски, видение жизни и смерти человека в этом фильме далеко не американское, что уже заставляет радоваться. Следует отметить прекрасное музыкальное сопровождение (всем любителям grunge, да и вообще, ценителям инструментальной музыки рекомендую), а так же звукомонтаж. За проделанный труд в этом плане, фильм победил в Техническом гран-при того же фестиваля. Главный актер – Майкл Питт, бывший «мечтатель» под руководством Бертолуччи, теперь предстает изношенной страдающей телесной оболочкой. Играет он, в большинстве своем, сутулыми плечами и спиной, но это никак не мешает насладиться его отличной актерской игрой в этой картине, учитывая что он сам лично написал две композиции к этому фильму ('Fetus' и 'Death to Birth') в выше упомянутом стиле grunge. Одна из лучших биографических лент на моей взгляд, фактически не имеющая сюжета, за счет которого «вытягивается» большинство работ данного типа. Эту работу нужно смотреть, именно смотреть, а не просто видеть. Необходимо чувствовать и слушать, и я уверен, этот парень с длинными волосами в странном прикиде на долго засядет в вашей голове. «Сострадание! Только потому, что я слишком люблю и жалею людей, я получаю что-то взамен. Благодарю вас всех из глубины моего горящего, корчащегося от тошноты желудка, за ваши письма и поддержку в последние годы. Я слишком странный, угрюмый ребенок! Во мне больше нет страсти и поэтому, запомните - лучше сгореть, чем раствориться. Мир, любовь, сострадание. Курт Кобейн. « 9 из 10

Первый раз я посмотрел 'Последние дни' как фанат 'Нирваны'. Несколько последующих - еще и как фанат Гаса Ван Сента. Такой затянутый, но в то же время гипнотизирующий, затягивающий зрителя стиль повествования нечасто встречается даже в артхаусном кинематографе. Вряд ли кому-то удалось бы лучше Ван Сента передать царящую в фильме угнетающую атмосферу, чье действие ощущают на себе и главный герой, и зритель. Практически от каждой сцены фильма веет безысходностью и неотвратимостью, а блуждания Блейка/Курта ближе к концу начинают казаться не хаотически-бессмысленными, но четко распланированными, словно ведущими к закономерному финалу. Работа оператора также исполнена на высшем уровне. Картинка статична, поскольку статичен и сам фильм - весь экшен сосредоточен в сумрачном сознании Блейка/Курта, отчужденного от 'внешнего' мира. редкие моменты действия, как эпизод с миссионерами, лишь подчеркивает эту отчужденность. Имя героя, кстати, тоже явно выбрано не случайно - на ум сразу приходят ассоциации с другим Блейком - из джармушевского 'Мертвеца'. Этих героев объединяет то, что оба они отправляются в свой последний путь - у каждого свой, хотя конец у них один. Фильм рекомендую прежде всего поклонникам Нирваны и Курта в особенности - Майкл Питт в образе Блейка удивительно похож на Кобейна - по крайней мере, того, каким его все привыкли представлять. Впрочем, ценителям хорошего артхауса 'Последние дни' тоже наверняка понравятся. Что до меня, то фильм очень зацепил - депрессивный, меланхоличный и располагающий к размышлениям. 10 из 10

Блейк – сутуловатый юноша с шаркающей походкой и давно немытой головой – ведет жизнь сомнамбулы в стоящем на отшибе особняке. Клаустрофобическая маета заставляет его время от времени слоняться по лесным зарослям, плотно обступившим его недешевое жилище со всех сторон. Блейк из последних сил избегает любых контактов с регулярно наведывающимися в гости посетителями (служителями культа или рекламными агентами) и с небольшой группой пригревшихся в его доме тусовщиков. Эта хипующая коммуна явно находится на довольстве хозяина, который, в свою очередь, не испытывает к ней никакого интереса и существует вполне независимо, совершая череду бессмысленных поступков. С обреченным равнодушием окунается в речку, разгуливает с ружьем по дому, облачившись в женскую комбинацию, откапывает на поляне коробку, видимо, с нарконачинкой… Последнее действие вполне могло прояснить странности происходящего, однако режиссер не изъявляет никакого желания дешифровать содержание и ставить точки над i. Меж тем, в эпилоге (и сопроводительном либретто, написанном специально для премьеры в Канне) говорится, что в картине использованы некоторые факты из жизни легендарного Курта Кобейна, лидера культовой группы Nirvana, скончавшегося от передозировки в 1994-м году (в возрасте Михаила Лермонтова). Собственно фильм как раз и приурочен к 10-летию смерти музыканта. Поскольку Гас Ван Сэнт так и не смог приобрести права на полноценную биографию, ему пришлось застраховаться от возможных аллюзий, недоумений и, как следствие, ненужных вопросов. Для этого он предусмотрительно переименовывал персонажа, назвав его именем джармушевского мертвеца. Последние сутки пребывания Блейка на этом свете становятся объектом повышенного внимания для режиссера, который в третий раз кряду продолжил экспериментировать с формой повествования. И, надо полагать, именно здесь он достиг искомого совершенства в кристаллизации «чистого кино», при условии, что такового вообще можно добиться, исповедуя данную методологию. И если при первой попытке (в «Джерри») она казалась абсолютно несостоятельной, то уже вторая («Слон») принесла Ван Сэнту вместе с «Золотой пальмовой ветвью» неофициальное звание «чемпиона мира по кино», пусть и сопровождаемое неодобрительным свистом каннской аудитории. Тогда интерес к его триумфу вполне мог подпитывать стильный драматургический ход, когда одно и то же событие было увидено глазами разных персонажей. Каннское жюри не смутили даже слишком прямые аллюзии с кровавой расправой в «школе Коломбины», что могло повредить чистоте художественного эксперимента, поскольку не исключало некоторой спекуляции на злободневной теме. Справедливости ради, «Последние дни» заслуживали «Золотой пальмы» даже больше (они, кстати, также не остались без каннской награды, правда, увезли с Лазурного берега менее престижный приз - за музыкальное оформление Лесли Шатца), поскольку именно здесь Ван Сэнт довел свой альтернативный метод до определенного совершенства, сняв образцовую антидраму - кино кристальной пустоты, без апелляций к смыслу. И, пожалуй, впервые в сухом эмоциональном остатке обнаружилось странное, почти мазохистское удовольствие от наблюдения за происходящим на экране. Возможно, это случилось из-за элементарного знания правил игры: когда от фильма не ждешь ничего «событийного», начинаешь ловить кайф от простого «запечатленного времени». Ван Сэнт отважно нарушает все повествовательные законы: делает основными те кадры, которые другим режиссером, в лучшем случаем, снимались бы для разбивок между эпизодами, а в худшем - выбрасывались бы в мусорную корзину. Больше того, он делает эти вспомогательные кадры до умопомрачения длинными. Здесь нет крупных планов, выверенных мизансцен или классического монтажа восьмеркой. Если что и мизансценируется, то как бы спонтанно - камера будто случайно снимает актера, который об этом и не подозревает. Кажется, что он всего лишь ищет образ (психофизиологию поведения героя) в ожидании начала съемок. С точки зрения коммерческих перспектив такая методология рискованна и априори обречена на зрительский провал. Тем более что это кино не опровергает никаких домыслов и не укрепляет уже сложившихся версий относительно загадочной смерти рок-идола, поскольку этого, по определению, не может сделать нарезка из бессмысленных шатаний и вспышек угасающего сознания. Однако телеканал HBO (и уже не в первый раз) отважился вложить средства в «малоперспективный» проект. И результат, видимо, вполне удовлетворил заказчика, поскольку картину даже прокатали в кинотеатрах, где она ухитрилась собрать больше двух миллионов баксов (из которых на Россию пришлось целых $0,089 млн.). Актер Майкл Питт, раскрепощенно сыгравший инициированного молодого американца в «Мечтателях» Бертолуччи, столь же самозабвенно отдался замыслу Ван Сэнта. Глядя на Блейка, пребывающего в затянувшейся «фазе полураспада», вроде бы нет никаких особых оснований полагать, что перед нами звезда рок-н-ролла: сонный волосатик то хаотически движется неизвестно куда, то что-то нечленораздельное бормочет себе под нос… И с позиции актерского мастерства для изображения такого неадекватного поведения - «под дозой» - вроде бы не требуется никаких особых профессиональных ухищрений. Но доза, «принятая» Питтом, убеждает абсолютно: с первого до последнего кадра не вызывает сомнений, что этого парня плющит реально. И уже окончательно обезоруживает сцена, когда он начинает петь под Кобейна: несколько взятых им аккордов – это, без дураков, настоящий рок - чувственный и нервный. После показов на московском МКФ и фестивале независимого американского кино, Last Days вышли в России тремя копиями. Но и такая гомеопатическая доза оказалась сильно завышенной: прокатчики розовощеких блокбастеров дружно проигнорировали этот «андеграундный депресняк». Поэтому за пределами Садового кольца это кино пришлось выискивать уже не на афишах кинотеатров, а шерстя в индивидуальном порядке DVD-прилавки. Помню, что потратив неадекватно много усилий и времени и уже окончательно отчаявшись нарыть этот фильм, он совершенно случайно попался мне на каком-то занюханном развале, на сильно пережатой пиратке (восемь в одном!), в обойме с семью отмороженными боевиками В-класса…

Гас Ван Сент. Как и любой другой авторский режиссер, Гас Ван Сент – это целый мир. Мир, прямо скажем, на первый взгляд, не очень-то приятный. И я сейчас не говорю о коммерческих экзерсисах вроде «Умница Уилл Хантинг». Нет-нет. Я говорю о другом мире Ван Сента – мире подростков-геев и школьников-убийц, мире ранних смертей и психологических сломов, мире молодых, отрезанных от своих родителей и от остального общества в целом, мире катящихся под наклон и беспросветно одиноких людей. Я говорю о мире «Последних дней». Фильм напоминает своего предшественника, вторую часть трилогии смерти «Слон», отхватившую (вполне заслуженно) золотую пальмовую ветвь в Каннах-2003. Камера следует за героем, фиксируя вроде случайные действия и ненужные реплики. Некоторые фрагменты повторяются по два раза. Но если «Слон» был хронологией случайностей, в итоге завершившейся кровавой бойней, то «Последние дни» даже в этом отношении сложнее. Здесь мы наблюдаем не простых (и не очень) американских школьников, а натурального психа-наркомана, чей мозг, очевидно, умер ещё до начала фильма. Настроение соответствующее. Невыносимо тоскливое и тягучее. Это «Кобейн» (обидно, что многие считают фильм биографичным. Человек, похожий на Кобейна использован Ван Сентом как символ) сперва прячется от кого-то в лесу, потом там же купается в грязном озере, затем – переодевается в женскую одежду и ходит по дому с ружьем... Получается сборник зарисовок из жизни наркомана-звезды. Хотя о «звездности» героя в фильме не упоминается. Главная проблема фильма – мало кто понимает, о чем он. Собственно, это проблема многих фильмов Ван Сента. Гас избегает морали, а вместо этого – наблюдает, не иронизируя, не осуждая и не смеясь. Вместо этого он с нескрываемой болью отождествляет себя со своими молодыми героями. Что же такое он пережил в молодости, что заставило его так её ненавидеть? Хотя, это уже исключительно дело Вас Сента. А мы уже подобрались к основной теме фильма. А основная тема – слом, переживаемый молодыми людьми в определенный отрезок жизни. Слом, людей талантливых приводящий к смерти. А талантливые не могут иначе. Без слома. И не выдержать – не значит сдаться. По Вас Сенту, ранние смерти – явление абсолютно типичное, нормальное, и, что страшно, закономерное. А почему так происходит – ему всё равно. Достаточно осознавать факт. Факт, до которого Гас дошел самостоятельно. И если бы в «Последних днях» этот факт высказывался без самоповторов, получилась бы живая классика. Но нет. И всё-таки, несмотря на то, что режиссер напрямую начинает цитировать самого себя, «Последние дни» - это отличное кино. 7 из 10

Все утомленные увиденным, заскучавшие и заснувшие - а их будет немало, - видимо, уверены в том, что последние дни такого исключительного по яркости персонажа, как Кобейн, выглядели как-то иначе. Они ожидают, что последние дни героинового наркомана, покончившего с собой выстрелом из ружья, - романтичнее, динамичнее и зрелищнее. Какими бы ни были они у самого Кобейна, здесь мне показали самый реалистичный вариант из всех возможных, не рассчитанный на entertainment. Приближающаяся смерть – вообще, не для того, чтобы развлекать. Повествование на экране выглядит абсолютно документально-достоверным, затягивая в себя, будто в трясину, долгими планами, бессмысленностью телодвижений, безжизненностью тела, которое по инерции еще бродит по лесу, забывается, изредка ест и с усилием сбегает от любых пришельцев. Пустота, угасание, спутанное сознание, неизбежность конца. На самом деле жизнь здесь закончилась задолго до первого кадра. Именно так все и выглядит в действительности: затянувшаяся кома вперемешку с вялой агонией (песня “Death to Birth”) и редкими вспышками сознания. Нет разницы, упасть или подняться на ноги. Нет смысла продолжать. Ван Сент и Питт не оставляют мне поводов для сомнений. Чертовски талантливая и правдивая на вид версия умирания Кобейна, да и любого другого на его месте. Почти гениально.