Жилец

Роман Полански, режиссер с личной историей и тягой к психологическим драмам вновь обращается к теме отчуждения. Но на деле вместо тревожного шедевра затянутое, странно комичное и драматургически беспомощное зрелище. Сюжет фильма строится вокруг Трелковского, нового жильца парижского дома, который заселяется в квартиру, где буквально несколько дней назад покончила с собой молодая девушка. По мере развития истории Трелковский начинает замечать все более странные и тревожные вещи, происходящие как в доме, так и в его собственном поведении. Постепенно возникает ощущение, что он либо сходит с ума, либо становится жертвой зловещего заговора со стороны соседей. Роман Полански остается для меня одной из самых загадочных фигур как в жизни, так и в режиссуре. Многие его картины выглядят как блеклые проекции чужих идей и источников вдохновения. Феллини, Хичкок и Кубрик то и дело отзываются в его работах и на экране, и за его пределами. Словно нарочно неуживающийся с собственными проблемами, он все глубже погружается в свою боль и снимает 'Жилец'. Это, безусловно, история, вдохновленная кафкианскими мотивами, которая, как становится ясно позже, уходит корнями в его личную жизнь и травмы. Но с каждой минутой хронометража все отчетливее ощущается: Полански в кадре и Полански за кадром не просто не может справиться со своей болью он и не пытается. Проще быть жертвой. Проще страдать и демонстрировать страдание ради его эстетизации. Если это личная история, то возникает закономерный вопрос: 'Зачем она нам?' Может, это новаторская работа с визуально интересными решениями? Или история, добивающаяся нужного эффекта своей формой? Но сколько бы таких 'может' ни приходило в голову, 'Жилец' остаётся невыносимо тяжелым и вовсе не из-за тревожности или паранойи. Его тяжело смотреть из-за банально скучного повествования, а скучное оно, потому что до боли неестественное. Эмигрант, человек без устойчивой национальной и творческой идентичности Полански часто пытается справиться с собственной травмой, будь то травма войны, изгнания или одиночества. Однако в данном случае эта исповедь оказывается невыразительной и пугающе самодовольной. Всю жизнь убегающий Полански, от войны, любви и правосудия, не может сбежать из собственной квартиры, найти другое жилье, спрятаться как обычно. Вместо этого, он сливается с чем-то, чем сам не является. Показывает себя то ранимым, то сильным, то преследуемым, то свободным. Но это не сам Полански, а лишь тот, кем ему хочется быть. Тем не менее, фильму стоит отдать должное, несмотря на все страдания, основные мотивы и темы читаются благодаря редким, но точным художественным решениям. А Изабель Аджани добавляет фильму красоты, которой не хватает во многих других аспектах. 'Жилец' фильм, в котором личная боль режиссера теряется за манерностью исполнения. Вместо тревожной и глубокой работы предлагается тягучая, ничем не оправданная медлительность. Это, возможно, важная работа для самого Полански, но как произведение кинематографа она выглядит не как исповедь, а как плохо сыгранная роль. И если в ней и есть страх, то лишь страх режиссера отпустить собственную травму

Последний фильм трилогии «жилищной паранойи», не имеющей единой жанровой составляющей. Не совсем удачное смешение психологического триллера с элементами черного юмора и сюрреалистичной драмы приводят к очень смешанным испытываемым чувствам при просмотре. Предположение, это из-за абсурдистского мировоззрения Полански, для которого мир алогичный, а нормальность лишь тонкая маска (как добропорядочность соседей в парижском доме). Эмиграционный страх. Ксенофобия. Без знания жизненного пути режиссёра ускользает важная смысловая линия, которая объясняет исполнение режиссером главной роли. Рождённый во Франции, выросший в Польше, заставший целый спектр насилия и ужаса в Краковском гетто, и работавший в США (оттуда бежал после уголовного преследования) и Великобритании, он всегда был «человеком без родины». Именно опыт «вечного эмигранта» отразился в иллюстрации лабиринтов парижских коммуналок под прицелом взглядов соседей, лишающих личного пространства, словно в построенном из стекла паноптикуме Замятина. Постоянные напоминания о «нефранцузском» происхождении Трелковского превращали его существование в мучительные попытки ассимилироваться. Например, среди начальных цен, когда Трелковский представляется одному из жителей, ему задают вопрос: «это русская фамилия?», словно игнорируя его дальнейшие ответы. Первоисточником экранизации является роман Ролана Топора «Жилец» («Le Locataire chimerique»), а в дословном переводе «Химерический жилец» или «Призрачный жилец». В эссе «Мимикрия и легендарная психастения» французского антрополога Роже Кайуа есть эпиграф: «Берегись: притворяясь призраком, можно им стать.» что дословный перевод делает более созвучным и подходящим для описания экзистенциального, пограничного состояния, а не юридического, социального статуса. В данном эссе есть интересные идеи о мимикрии как выражении «инстинкта смерти», регрессии, выраженной в поглощении субъекта пространством. Живое существо «заболевает» им, стремясь стать частью фона, теряя границы своего «фантомного Я». Как и Трелковский, рассуждая о том, «в какой момент человек перестает быть тем, кем себя считает?», движется к психастении, примеряя на себя образ ранее жившей в этом же месте Симоны Шуль. Выйти из деструктивного растворения можно через переключение на антагонистические принципы (состязание и правила). Выполнение роли антагониста в плане идентичности лежало на приятеле Вик. Находясь в гостях у друга, Трелковский стал свидетелем отказа соседу в просьбе убавить музыку, где был наглядно создан контраст между выставленными границами и самоподавлением. Вик – слишком шумный и живой, он не пытается быть как Трелковский удобным, чьи вежливость и стремление быть «незаметным» стали приговором. Кризис/потеря идентичности. В монологе главного героя: «Если я потеряю руку, это все ещё буду я. А если голову? Возникнет дилемма: скажет ли голова «я и мое тело» или тело скажет «я и моя голова»?» звучат терзающие его вопросы об утрате личности. Обнаруживая свой зуб в стене, видя «себя» из окна туалета, девочку в маске с собственным лицом, Трелковский становится сам наблюдателем своей жизни. Его «двойное» самоубийство приводит к завершающему этапу превращения в «функцию» жильца дома. Актёры. Образ Стеллы в лице Изабель Аджани получился естественным, мягким, слегка «причудливым», но притягательным. Что с Полански произошло напротив, чей персонаж комично-жалкий вышел излишне суетлив и патологически зажатым. Из «процесса» маленького человека терялась динамика в переходе к его безумию. Вместо внутреннего пробуждения сопереживать трагедии человека, во мне возникал барьер сочувствия. Если бы Роман Полански наделил хотя бы зачатками сопротивления, это выглядело бы как борьба, а не пассивное сползание. Даже если рассматривать с той позиции, что Трелковского и не существует вовсе как личности, об этом говорит и отсутствие у него имени, то, получается, исход был предрешен с самого начала, что не совсем вяжется с общей концепцией. Рваный монтаж в виде быстрых склеек и искажений создавал ощущение не демонстрации к приближающемуся психозу героя и разрушении идентичности, а ощущение нескладности и небрежности постановки. Музыкальное сопровождение для меня оказалось самой сильной стороной «Жильца». При написании композиции Philippe Sarde использовал стеклянную гармонику, издающую вибрирующее «нечеловеческое», но такое завораживающее звучание. Мой личный топ и что настоятельно рекомендую послушать: Philippe Sarde – Le Locataire Philippe Sarde – Cour DImmeuble Philippe Sarde – Dance At Roberts (самая любимая) В целом, это кино с неровностями, шероховатостями и с сильной неестественностью звучания (из-за перезаписи и дубляжа) с визуально теплым, местами выцветшим, оттеночным рядом и запоминающимся цепляющим музыкальным сопровождением. Буквально антитеза выражения «Every man`s house in his castleю.» на киноязыке. my rating: 7.0

В квартирной трилогии Полански (хотя к этому можно пришить ещё один поздний «D'apres une histoire vraie») часто фигурирует кадр вида из окна в окно дома напротив. В «Жильце» это становится лейтмотивом. Что это? Мне кажется, это символ столкновения с внутренней теснотой: смотришь наружу, а там вместо улицы, воздуха, пространства, точно такая же запертость, в точно таком же окне, точно такой же ты, в точно таком же человеке. точное такое же отсутствие. При всей наполненности квартирного (и субъектного убранства) в нём раздаются трещины, больная 'наружность', только она, поскольку в самом себе, в квартире находиться невозможно. В мире находиться никак нельзя, а то, где можно - не ты (герой) в него смотришь, дотрагиваешься, а оно врывается в твой затхлый мир с прелым запахом, втаскивается всеми этими галлюцинациями, искажениями, нарушениями восприятия и его и себя. и этот объём проникаемого не стыкуется с данным вместилищем, оно намного больше внутреннего, а внутреннее — поломано и не может расшириться, потому то объёмное, что снаружи, что в окне (в окне натуральном, где 'наружа', а не где окно напротив) разрывает внутреннее, режет уже разрушенную субъектность. Интересно, что это внутренняя теснота разного внутреннего генезиса во всех четырех фильмах. Вот смотришь вроде на свободу. а она на тебя.

После выхода на экраны “Китайского квартала» Роман Полански приехал во Францию, где занялся экранизацией книги Ролана Топора «Призрачный жилец», в которой сам же сыграл главную роль офисного служащего по фамилии Трелковски, который ищет себе жилье и в процессе поисков находит подходящую квартиру. Однако, как оказалось, квартира была в некотором роде еще занята, поскольку проживавшая в ней девушка выбросилась из окна, но не умерла. Меркантильный Трелковски посетил девушку в больнице, понял, что шансов выкарабкаться там немного, и, дождавшись её смерти, заселился в освободившееся жилье, после чего психологический эффект от проживания в квартире самоубийцы и нелюбезное отношение к нему соседей, помешанных на тишине и порядке сыграло с психикой впечатлительного молодого человека злую шутку. В этом фильме Полански более интересен в качества актера, а не режиссера, потому что с того момента, как у его персонажа по сюжету отъезжает кукуха, он выдает в кадре норматив на 101%. При этом в плане режиссуры есть некоторые проблемы, которые довольно заметны. Особенно можно отметить стремительность, с какой Трелковски из просто смущенного и напуганного превращается в полного крейзи. Полански и сам потом говорил, что получилось слишком резко, но будучи полностью погруженным в роль он не мог уделять достаточно внимания постановочным аспектам. Тем не менее в целом все равно получилось очень достойно. В конце семидесятых этот фильм наверняка выглядел для европейских пейзан полным кринжем, да и сейчас немного шокирует. Не все актеры точно поняли, что от них требуется, но некоторые прямо попали в десятку, например актриса, игравшая изгнанную советом жильцов тетку, кукуха которой стартовала раньше кукухи Трелковского и которая с затаенным восхищением и маниакальным блеском в глазах рассказывала главному герою о своей изощренной и жестокой мести бывшим соседям. На фоне всего этого безобразия настоящей отрадой для глаз и мозга является красивейшая Изабель Аджани, играющая светлый росток в этом царстве безумия, который персонаж Полански в итоге безжалостно растаптывает. Отдельно повеселила сцена, в которой комиссар полиции спрашивает у Трелковски насчет его приобретенного французского гражданства. Как известно, Роман получил аналогичный документ именно после выхода этого фильма. P.S. Пока писал пост постоянно порывался на автомате написать Паланик вместо Полански, потому что очень уж в духе мэтра постановка.

Один из самых кафкианских фильмов Полански. Впрочем, начинается он совершенно без намека на сюрреализм. Исполняющий роль Трелковского, француза польского происхождения, Полански подыскивает жилье подешевле, ведь его персонаж обыкновенный конторский служащий. Он узнает о только что освободившейся квартире и идет за неё торговаться. Тот факт, что бывшая хозяйка квартиры пыталась покончить с собой выбросившись из окна, его не останавливает. Трелковский, человек осторожный и предупредительный, хотя этим чертам он обязан не столько воспитанию, сколько превратностям жизни в стране, где недолюбливают чужаков. И хотя он имеет французское гражданство, тем не менее, ему приходится сталкиваться с проявлениями ксенофобии. Почему и пришлось выработать в себе сказанные качества, а вовсе не потому, чтобы он был от природы чутким и деликатным. Впрочем, он не чужд и сочувствия. Как бы ни было, уладив дела с арендой и поладив с чопорным хозяином многоквартирного дома, месье Зи, долго не желавшим уступать в цене и выставившим целый ряд правил проживания, Трелковский решил навестить в больнице еще живую Симону — разбившуюся до полусмерти жилицу: вдруг она скоро поправится и потребует освободить квартиру? Там он знакомится с навестившей её подругой, по имени Стелла, которую играет очаровательная Изабель Аджани. И у них сходу закручивается связь. Правда Трелковский, то ли опять из осторожности, то ли из чувства легкого стыда, — дескать, пришел посмотреть жива ли — врет Стелле, будто был знаком с её подругой. Впрочем, он обещался хозяину не водить в дом женщин, что не помешало ему пригласить сослуживцев, устроив дружескую попойку по случаю новоселья. С этих пор у Трелковского начинаются серьезные проблемы с соседями, постепенно ломающие ткань фильма. Отметим, что Полански и сам не раз бывал в положении отщепенца. Это дает ему как следует понять положение героя. Мир Трелковского как будто сужается от перманентных стычек с соседями, начинает ходить кругами к центру, а центром становится всё более ненавистная ему квартира. Картина становится клаустрофобной, замыкается в тесном пространстве тонких стен и чутких ушей. Время от времени Трелковский старается вырваться из этих стен, незаметно прошуршать по лестнице, чтобы никого не встретить, тогда он часами ходит по улицам, но мысли о тягостном положении его не оставляют. Он как будто носит эту квартиру с собой. А на ум всё чаще приходит теперь уже покойная Симона и страшная догадка, что её смерть вовсе не была случайной... Я написал так подробно для тех кто, может быть, станет смотреть этот фильм впервые. Если же кто дочитал до этого места, то дальше может пропустить, потому что мне хочется сказать несколько слов о Полански не в связи с фильмом. Вообще, я не приветствую движения 'me too', которое превратилось в банальную травлю мужчин часто с сомнительными на это основаниями, а то и вовсе без них. Но в случае с Полански, да и ряда других его коллег, дело обстоит иначе. Известно, что Романа не обвинили постфактом в совершенном домогательстве, а законно преследовали за совращение и изнасилование тринадцатилетней девочки. Из-за этого преследования он был вынужден скрываться от американского правосудия в Европе, но при этом оставался одним из самых востребованных и прославленных режиссеров. Потом возникнут и другие похожие эпизоды. Возникает вопрос, даже не один, но главное: что же, гений и злодейство вещи совместные? Насильник, педофил, трусливый негодяй всю жизнь избегавший ответственности за содеянное, — что же представляет из себя его творчество, является ли оно следствием особой одаренности или, всего-навсего, открывает мир закоренелого извращенца приоткрывшего через фильмы закоулки больной фантазии? Фильмы Полански полны насилия, вуайеризма, психических девиаций, сексуальных отклонений итд. Во многом именно благодаря этому он и стал столь заслуженным. И как это характеризует кинематографический бомонд, столь щедрый к наградам? Теперь-то они несколько отступились от него, откуда-то исключили, но ведь тайны никогда не было. И тем не менее у меня нет прямого ответа на вопрос об одаренности или бесталанности режиссера. Война — несомненное зло, но именно она часто становится мотором прогресса. Какое бы зло и черноту не обнаруживали картины Полански в его душе, смотреть их не запрещено и даже полезно. Хотя бы затем, чтобы задаваться этими же вопросами.

Бывают режиссёры, чьи имена по нескольку лет на слуху, их часто обсуждают в околоинтеллигентных тусовках, но руки до их фильмов никак не дотянутся. Для меня одним из таких стал Роман Полански. На самом деле 'Жилец' второй его фильм, который я посмотрел. Первым был прекрасный 'Ребёнок Розмари', но оба они стоят рядом и относятся к так называемой 'квартирной трилогии' Полански. Спектр эмоций во время просмотра 'Жильца' варьируется от 'Какой-то странный фильм' до 'О, Боже! О, Боже! Это же гениально!'. Дело в том, что сюжет долгое время остаётся несформированным. Очень подробно и обстоятельно изображается повседневность главного героя: как он договаривается о съёме квартиры, как он в неё въезжает, как знакомится с соедями, как встречается с девушкой, как отдыхает с друзьями. Все эти эпизоды длительны и занимают большую часть повествования. Невольно задаёшься вопросом: 'Зачем это всё? Только для того, чтобы показать характер героя и образ жизни?' Впрочем, эти эпизоды не лишены драматичной составляющей, однако от сюжета фильма далеки. Между делом главный герой обнаруживает странности в своей комнате и во всём доме и постепенно сходит с ума. Тут включаются элементы добротного фильма-ужаса - запугивающие приемы, которые киноделы заимствуют друг у друга. Мне лично очень нравится приём 'человек в окне' (тут он использован весьма креативно) и одна из финальных сцен, где герой выглядывает в окно во двор и видит, как соседи сидят на своих балконах словно в бельетаже театрального зала и аплодируют. В такие моменты я был восхищён творческим подходом Полански. Но сюжет оставляет некоторую недосказанность. В частности, остаётся неясным, почему герой, абсолютно здоровый психически человек, начинает обезумевать. Это отдалённо напоминает сюжет 'Острова проклятых' и 'Бразилии'. Можно предположить, что протагонист лишается рассудка от давления общества. Но общество тут изображено самое обычное; и соседи, и друзья Трелковского (фамилия главного героя) обычные люди, которых каждый из нас встречает в жизни постоянно. Возможно, в сценарии была мистическая составляющая, но всё обыграно так, что видения героя выдаются за галлюцинации. В конце концов сюжет оказывается закольцован. В целом, фильм интересный, но очень часто теряет зрительское внимание. Я не понимаю жанровые критерии на Кинопоиске, так как 'Жилец' мне кажется фильмом ужасов, но не из серии поделок типа 'Астрала', а какой-то странной (в хорошем смысле) серии ужасов, как и 'Ребёнок Розмари'. Эти ужастики ближе к драмам, в них нет никаких скримеров, зато есть социальная составляющая, и в целом они рассчитаны на более серьёзного зрителя.

Общее впечатление: Скромный конторский служащий Трелковский (Роман Полански) решает сменить место проживания и переехать на новое место. Он снимает квартиру в обветшалом здании с недружелюбными соседями. От консьержки он узнает, что предыдущая квартирантка, Симона, покончила с собой, выбросившись из окна. Со временем Трелковский начинает всё больше и больше думать о ней, стараясь узнать как можно больше подробностей. Вскоре он начинает винить соседей в её гибели. Необычная история, которая дает пищу для ума в самом конце повествования. Лишь в финале задумываешься над подачей и тебя посещают такие мысли, как, а было ли вообще все это? Кажется что монотонный сюжет ни к чему не приведет, но постоянное запутывания зрителя, наталкивает на размышления, что перед нами неполная картина, она как разбитый стакан, который нужно собрать. Вуаля, и у нас в конце то, что в начале. Могут ли соседи довести человека до припадка? Вполне, а если и сам человек немного не от мира сего? То пик безумия будет все ближе. Если вы не знакомы с Романом Полански, скажу сразу, это польско-французский режиссер, то для первого знакомства лучше выбрать картину другую. Есть в его фильмах, как и у всего польского кинематографа особая деталь — неспешность. «Жилец» совершенно никуда не торопится и за весь хронометраж 126 минут нагло об этом заявляет. Именно роль детектива, как медленного жанра и проявляется во всей красе. Что самое интересное, лично я успела за просмотр посмеяться, а особенно в конце. Этакий черный юмор. В целом, о сюжете сложно рассказать, так как потеряется вся интрига. А кому смотреть — тем, кто хочет знакомится с лентами Полански. Все-так 1976 год — из раннего. И тем, кто хочет заценить неспешный триллер. 7 из 10

От человека испокон веку мало что зависит, в поисках лучшей и спокойной жизни можно обрести диаметрально противоположную, не подозревая об этом ни на йоту. Вот и поляк Трелковский (Роман Полански), новоявленный француз, тихий, скромный, в наглаженном костюме и зализанными волосами, желал лишь одного: обрести обыденную жизнь, похожую на миллионы, сняв небольшую квартирку. Но по итогу попал в круговорот таких событий, которым могут позавидовать завсегдатаи шпионских романов. «Жилец» - картина, основанная на романе Роланда Топора, является своеобразной хронологией того, как за короткий промежуток времени можно упустить землю из-под ног, а другими словами – потерять рассудок. Настоящий мастер-класс от господина Трелковского. Но так ли это на самом деле? Каждый зритель сделает свой собственный вывод. Одно можно утверждать с уверенностью: «Le locataire» - крепкий психологический триллер от Полански, полного сил, способного ввести в ступор и напугать своего зрителя без намека на какого-нибудь маньяка или же без внезапных скримов из-за закрытой двери. Раз! И ты уже бежишь от всего многоэтажного дома в постель к любовнице, подозревая всех и вся, конечно же, в заговоре, неаккуратно и едва ли умело круша все вокруг. Два! И ты уже надеваешь на голову парик, дабы быть максимально похожим на самоубийцу, предыдущую квартирантку, место которой ты без задних мыслей занял. «Она жила здесь до вас, покончила с собой, вон, взгляните, дырка от ее падения осталась, нужно заделать» - с неким ужасом поддакиваешь, киваешь головой, а затем уже существуешь под психологическим влиянием то ли окружающих-соседей, то ли своей заболевшей головы. «Вот, кстати, мальборо, ее любимые, а ваших сигарет нет, а вот еще и горячий шоколад, она его любила, самоубийца Симона Шуль, ваш привычный кофе мы не приготовили, да и вообще машина сломалась» - сначала Трелковский спокойно реагирует, но затем глаза и все тело Романа Полански протестуют, мозг активирует статус неприкрытой агрессии. «Подонки! Убийцы! Вы за все ответите! Я вам покажу!» - неконтролируемый крик из уст, сходящего с ума поляка. Бергмановский оператор Свен Нюквист в лучших традициях создает картинку «Жильца» неповторимой, стильной настолько, что веришь не только в круговорот происходящего в голове Трелковского, но и в то, что каждый кадр фильма способен стать если не отдельным полотном художника, то постером, что не стыдно расположить на стене собственной комнаты. Сам Полански помимо своей привычно нервной режиссуры еще и вселяет посредством актерской игры тревогу в зрителя, заставляя возвращаться к обдумыванию сюжета «Le locataire», причем даже спустя некоторое время после просмотра. Настоящая классика от Романа Полански.

На сегодняшний день мной этот девятый по счёту самостоятельный фильм этнического поляка с французским паспортом Романа Полански просмотрен был уже как минимум раза три. И именно 'Жилец' остаётся для меня самым загадочным фильмом Полански. Это из-за особенностей начала ленты и его концовки, которые совпадают между собой, но это как раз и изумляет больше всего, заставляет задуматься и впоследствии не раз возвращаться к тому, что же на самом деле Роман Полански хотел сказать своим необычным подходом к началу и, особенно, к концовке 'Жильца'. Пока лично для меня эта интрига всё ещё жива, так что вряд ли удивлюсь тому, что опять приступлю к просмотру фильма и попробую разгадать метафору от польского француза. Теперь же перейду к тому, что ещё оставило о себе воспоминания. И в первую очередь хотелось бы отметить непередаваемую атмосферу картины. В принципе, практически все ленты от Полански имеют свою непередаваемую атмосферу, где саспенс царит безраздельно, но это особенный саспенс, не такой как у Альфреда Хичкока: излюбленный маневр Полански - это отряжать своих вполне обычных героев в не совсем обычные, зачастую даже таинственные, обстоятельства. Вот и в 'Жильце' главный герой (о нём поговорить надо будет тоже, но позже) оказывается в странных обстоятельствах. Как и сам Полански, который и сыграл этого герой, мсье Трелковски - польский француз. Он не женат, у него нет детей, нет домашних животных, он вполне себе такой безобидный, неприметный клерк, который подыскал себе квартиру за невысокую плату. Правда, местные жильцы ставят довольно жёсткие рамки проживания для Трелковски. А вскоре мужчина узнаёт, что девушка, жившая тут ранее, выбросилась из окна. Трелковски решает понять, что же произошло с девушкой, но всё больше и больше погружается во мрак, хаос и паранойю. Вот эта атмосфера - постепенного угнетения, ломки сознания, превращения в какую-то иную сущность - поистине держит в напряжение. А ведь ещё совсем недавно Трелковски веселился по выходным со своими друзьями, познакомился с девушкой, с которой позволил себе флирт. В общем, на первый взгляд всё обычно... Было. Несмотря на все утверждения критиков, несмотря на заявления самого режиссёра, у меня есть собственное мнение на то, что стало происходит со скромным клерком: его поглотила судорожность проживания, его патологическое дружелюбие и этикет не позволял критиковать местных жителей, которые постепенно своими правилами, наглым вмешательством в личную жизнь ломали сам характер Трелковского, они уничтожили последние крохи его самоуважения и психика не выдержала, и вот вместо клерка перед нами предстал совершенно другой человек. Это можно назвать бунтом мозга против мелкого тоталитарного режима, устроенного местным домовладением. По сравнению с ними властная управдом из 'Бриллиантовой руки' - нежное и доброе создание, хотя бы потому что ей можно было дать отпор предоставив корочку милиционера. Теперь, как обещал выше, подхожу к исполнению персонажа мсье Трелковского. Каким он перед нами предстаёт и каким становится можно понять из предыдущего абзаца. Мне больше понравилось то, что Роман Полански прекрасно понимал этого героя, что можно с лёгкостью объяснить тем, что некоторые характеристики образа Трелковского были взяты от самого Полански. Но основное достижение режиссёра, сценариста и исполнителя главной роли 'Жильца' в том, что его героя искренне жаль, волнительно наблюдать за изменениями в его поведении, отношении к окружению и так далее. В общем, ценителям творчества Полански стоит посмотреть 'Жильца' ещё и из-за того, что Роман показал себя ещё и одарённым актёром. Женскую актёрскую компанию Полански составила 21-летняя тогда Изабелль Аджани, которая уже получила свою порцию признания после картины 'История Адели Г.'. Если честно, то характеризовать игру Аджани по 'Жильцу' не получается - у неё заметная, но всё же второстепенная роль. Одно точно можно утверждать: несколько сцен с её участием оставляют о себе память и невольно ассоциируются с Изабелль, например, всё те же сцены начала и конца фильма... <b>8 из 10</b>

С творчеством Полански не особо знаком, но это уже вторая картина просмотренная мной у этого режиссёра. В целом лента удачно воплотилась в своём жанре, в котором прекрасно сочетаются элементы мистики и психоделики. Особенность фильма ещё в том, что он выполнен в духе картин А. Хичкока, это и придаёт ему значимость. Во время просмотра, уловил себя на том, что режиссёр сам выступил здесь в качестве главной роли. Его облик отлично вписался в колоритный образ гл. героя по фамилии Трелковский. Роман Полански достойно исполнил образ человека, которого ужасающе окутывает наваждение, страх, сомнение в окружающих его людях и в самом себе, разрушение личности во всей красе. В общем интересный психологический триллер, сделанный на уровне. Постепенно нарастающее напряжение, а также поразительная концовка, выводят картину на отличный завершающий аккорд. После просмотра этого фильма, я в новой форме взглянул на стиль режиссуры Полански, и думаю с удовольствием посмотрю ещё, его интересные работы.