Более странно, чем в раю
- Рейтинги:
- IMDb: 7.4 (43,000) · Кинопоиск: 7.60 (16,888)
- Дата выхода:
- 1984
- Страна:
- США, Германия (ФРГ)
- Режиссер:
- Джим Джармуш
- Жанр:
- драма, комедия
- Время:
- 89 мин.
- Возраст:
- age18
- В ролях актеры:
- Джон Лури, Эстер Балинт, Ричард Эдсон, Сесиллия Старк, Дэнни Розен, Раммельзи, Том ДиЧилло, Ричард Боэ, Рокетс Редглэр, Харви Перр, Брайан Дж. Бурчилл, Сара Драйвер, Пол Слоун
Про что фильм «Более странно, чем в раю»:
Более странно, чем в раю — смотреть онлайн
Похожие фильмы (3)
Связанные фильмы (19)
Показано 5 из 19
Рецензии зрителей (50)
Положительных: 43 · Отрицательных: 2 · Нейтральных: 5
Таинственный Джармуш (часть 2)
Трудноопределимое очарование второй картины Джармуша не проходит с годами: как бы зритель не относился к его кинематографу в целом, ругать ее – значит, ничего не понимать в экранном искусстве. Созерцательность Одзу, некоммуникабельность Антониони, изящество черно-белого изображения, вездесущность присутствия музыкального комментария, ультракамерный формат с тремя актерами, пустотность действия, точечные комические акценты – о достоинствах «Более странно, чем в раю» можно говорить долго, из стольких самостоятельных элементов состоит эта картина, но, что удивительно, она не рассыпается на бессвязные эпизоды, в отличие от «Отпуска без конца». Вопросы, возникающие в сознании зрителей: мол, зачем было снимать это кино? Затем, чтобы запечатлеть и опоэтизировать повседневность? Чтобы романтизировать маргинальный образ жизни? Или чтобы показать без прикрас быт и бытие иммигрантской Америки? Главный ответ на них – демонстративная антиголливудская направленность второй ленты Джармуша и дерзкое игнорирование законов сценарной увлекательности, но, думаю, задача запечатлеть будничную жизнь все же не была здесь главной. Помимо песни Скриминг Джей Хоукинса в кадре звучит атональная музыка, намекающая на затрудненность коммуникации между людьми. Они могут смотреть телевизор или кино вместе, поехать через всю страну за мечтой, перебрасываться малозначимыми фразами, но то, что их объединяет (родственные или дружеские связи), максимально ослаблено. «Более странно, чем в раю» - о парадоксах американской жизни, не способной дать человеку счастья, ибо все время гонит его вперед – за деньгами или карьерным ростом, создавая сильное внутриличностное напряжение. Обаяние ранних работ Джармуша в том, что их созерцательность невероятно расслабляет, это программно антистрессовое кино. Наблюдая за ничего не делающими героями, попадающими в абсурдные ситуации (особенно, конечно, значим финал – апофеоз «невстречи» героев), зритель не столько примеряет их образ жизни и поведение на себя, сколько понимает, что даже в атмосфере тотальной гонки на выживание можно жить ненапряжно и в свое удовольствие. Сняв первые свои пять фильмов в трудноопределимом жанре, миксующем вендерсовские роуд-муви с семейными историями Одзу, Джармуш предлагает своей публике и фанатам расслабиться не на крутых голливудских виражах, но созерцая ту пустоту, которая согласно буддистской философии, и есть основа всего. В отличие от позднего «Патерсона», где этот взгляд на жизнь откровенно навязывается, в «Более странно, чем в раю» все еще настолько естественно и не тяжеловесно, что органика авторского мировоззрения покоряет. Дело даже не в том, что в черно-белом варианте изображение у Джармуша невероятно стильно, а визуализируя любимую музыку (а именно таков путь рождения его картин), режиссер создает невероятно очаровательное кино, некий сплав разных тем, мотивов и цитат (а ведь в денной ленте много эпизодов, разбитых черными вклейками, то есть здесь есть откровенно мозаичная структура). «Более странно, чем в раю» - фактически бессюжетное и антизрелищное кино, но это именно тот странный рай, в котором хочется жить зрителю.
Проблема трех тел
Знакомство с творчеством Джима Джармуша я продолжил фильмом 'Страннее, чем в раю' после просмотра «Мертвеца», который может и не стал любимым фильмом, но однозначно оставил осторожное впечатление, что нужно точно посмотреть что-нибудь еще. Глаз зацепил его второй режиссерский фильм, считающийся одним из предвестников независимого американского кино. Уговаривать себя долго не пришлось. Все, что происходит в фильме, кажется до боли знакомым. Серые будни новоиспеченного американца Вилли, промышляющего шулерством, ставками, случайными выигрышами, внезапно прерывается нежеланным приездом его кузины — Евы. Ничего вроде бы не происходит, но ничего уже не остается прежним для Вилли. Присутствие невозмутимой и флегматичной Евы пробивает зависшую идиллию в маленькой квартире-студии кузена, буквально и фигурально вычищая слой осевший пыли. За относительно короткое время Ева успевает расположить к себе и брата, и его частенько наведывающегося друга — Эдди, явно испытывающего неподдельный интерес к девушке, а затем и вовсе уезжает так же безмятежно, как и приехала. Друзья грустят. Бесцельное существование Вилли и Эдди изменяет случайный крупный выигрыш в покере (не без жульничества), и первое на что они решаются — это навестить Еву в Кливленде (кстати герой Джонни Деппа из «Мертвеца» тоже оттуда), где они паразитически навязываются, заваливаясь к ней на работу, обламывая ее свидание с ухажером, играя в карты дома с тетей, с которой она живет, а затем и вовсе выдергивают ее из сложившегося уклада жизни и забирают ее в мини-путешествие во Флориду. «Спасибо, что спасли меня» — так она реагирует на это «добровольное похищение», окончательно затянувшись в эту воронку никчемности нашего трио. Интересно, что куда бы они пошли, серость и тусклость не покидают их, все новые места для них выглядят до боли скучным и одинаковым. Будучи во Флориде мы чаще видим четыре стены мотеля, в которые заключены наши герои, иногда покидающие его для того, чтобы спустить и «заработать» деньги. Слишком резкие перепады денежных движений в группе в итоге разрушают хрупкое равновесие трио и всех троих раскидывает по разным сторонам, прямо как в проблеме трех тел, бороздящих просторы Вселенной. Фильм оставляет легкий налет грусти, но не вызывает горечи, полон иронии и юмора, но и не вызывает приступов смеха. Есть некая красота в беспощадности обстоятельств, и в том, как герои «входят и выходят» из них, оставляя следы на душе друг у друга. 9 из 10
В поисках рая, которого не существует
Репутация Джима Джармуша как мастера минималистичного повествования и одного из первопроходцев независимого кино нашла свое начало в его фильме 1984 года «Более странно, чем в раю.' Одна из забавных вещей в «Более странно, чем в раю» заключается в том, что он, по сути, отбрасывает все, чему Джармуш научился в аспирантуре киношколы. С самого начала понятно, что в фильме нет ничего традиционного или условного. Примите решение снять его в красивом и подходящем черно-белом варианте. Или слабо закрученная история с тремя довольно бесцельными персонажами в центре. Но, пожалуй, самым глубоким отходом от традиционного кино является структура фильма. Джармуш снимает коллекцию коротких сцен, каждая из которых заканчивается постепенным нарастанием, а затем переходом к черному. В каждой сцене вы заметите очень слабое движение камеры и ни одного крупного плана на протяжении всего фильма. Они представляют собой индивидуально поставленные сегменты, которые затем собираются вместе, чтобы рассказать историю. Это крутой и хитрый прием, который помогает придать фильму особую уникальность. Смелая по своей концепции, но сделанная с заботой часовщика, «Stranger Than Paradise» представляет собой игриво эклектичный, формально совершенный драгоценный камень. Герои картины настоящие люди. Отключения электричества служат метафорой пустоты, окружающей их жизнь; В самом гениальном кинематографическом трюке фильма пустая белизна служит той же цели, когда троица посещает озеро Эри в разгар зимы и смотрит в ослепительное ничто. Озеро – это белая пустота, горизонт стерт. Скорбное исследование пустоты Джармушем возрождает тоску по пустоте в мире, напичканном дерьмом. Это был конец небрендового американского кино, и он появился незадолго до того, как «Сандэнс» поглотил нестудийное кинопроизводство в США. Джармуш посмотрел на мир и заметил, что вместо чего-то нет ничего.
Олдскульные рецензии Zombiona!
<b>Более странно, чем в раю</b> Написал уже много отзывов и ни разу еще не писал про фильмы Джима Джармуша. Когда я начал серьезно интересоваться кинематографом, это был самый первый режиссер (после Чарли Чаплина), который меня покорил и восхитил. Поэтому, я просто обязан был написать про его лучший фильм. Перед нами второй полнометражный фильм Джима Джармуша. Смотрел я его всего лишь один раз, но я его очень хорошо запомнил, он можно сказать просто впитался в меня. Даже сейчас, спустя несколько лет, я помню его очень хорошо. Помню всех героев, все их характеры. Это магия кинематографа, наверное, поэтому я его больше всех и люблю. Просто это самый умный и самый глубокий фильм Джармуша. Пускай фанаты “Мертвеца” на меня не обижаются, но я говорю абсолютно субъективно. Я читал книгу Джармуша, кстати, всем фанатам советую, очень интересная книга, в ней есть практически все его интервью, по всем фильмам. Также он рассказывал, как снимал этот фильм, почему сначала вышла короткометражка, а потом фильм полностью сложился в полнометражную картину. Было очень интересно следить за мыслями режиссера, оказывается, он в жизни довольно спокойный человек и любит пошутить иногда. В фильме нам показывают историю двух друзей, которые ничего не делают, а потом к одному из них приезжает кузина. И они потом просто путешествуют. Фильм надо смотреть очень внимательно, потому что если вы будете отвлекаться, то вы не поймете этот фильм. И еще, я особенно хотел бы обратить ваше внимание на финал картины. Мне просто стало невыносимо грустно на душе, и я очень рад, что существуют такие люди, которые видят людей насквозь и пытаются им помочь, несмотря ни на что. И когда в самом конце, один из них спросит – Зачем? Глаза мои станут очень мокрыми, и я буду понимать зачем, и это самый лучший выход для человека, который запутался в себе. Спасибо Джим Джармуш, за такой гениальный и простой фильм.
Грустная Америка Джармуша
Именно этот фильм закрепил Джармуша, как одного из главных представителей американского независимого кинематографа. За ним последовала целая плеяда режиссёров, которые, вдохновившись Джимом, продолжили движение неоромантизма, с его идеями минимализма и отсутствием четкой сюжетной линии. В фильме «более странно чем в раю» событий совсем немного. Герой фильма — Вилли, который эмигрировал в Америку из Венгрии около десяти лет назад. За это время он отточил свой нью-йоркский акцент и привык коротать время самыми незамысловатыми способами, но вдруг ему на голову сваливается 16-летняя кузина, которой нужно где-то поселиться до переезда к тёте в Кливленд. Так же нас знакомят с другом Вилли, Эдди, который время от времени заходит полюбоваться новой знакомой. Всех их объединяет то, что они по большей части ничем не занимаются, кроме просмотра телевизора или игры в карты. После Нью-Йорка они успеют посетить Кливленд и, в конце концов, отправятся в путешествие во Флориду, но ни в одном из этих мест они не могут по настоящему найти для себя место. Куда бы они ни пошли, мир для Вилли, Евы и Эдди выглядит одинаково, а Флорида, о которой они мечтали, мало чем отличается от тоскливого Кливленда. Это трехактный роуд-муви с уникальной атмосферой, которая создаёт для этого очаровательного фильма целую палитру эмоций. Здесь нет сюжета как такого, нет и запутанной повествовательной структуры. Последствий после действий героев не так уж много, что делает больший акцент на самих персонажах, диалогах и визуальных особенностях. Нестандартная даже для того времени 16-миллиметровая камера подчёркивает зернистость черного и белого в фильме. От этого даже снег Кливленда кажется грязным. Каждая из 67 сцен снята единым дублем, при этом статичные кадры и не стараются следовать за персонажами, ожидая пока те сами попадут в объектив. И ведь насколько эта неторопливость сочетается с настроением фильма, оставляя его завораживающим и до последнего не отпуская внимание зрителя. Чувство юмора Джармуша нелегко описать. Это лёгкая ирония, присущая всем повседневным разговорам ни о чём. Например, когда Вилли и Эдди в слепящую метель едут в Кливленд, чтобы найти Еву, и Эдди совершенно искренне спрашивает, похож ли Кливленд на Будапешт. «Конечно, нет, — говорит Вилли». Позже, когда они уезжают из Кливленда, Эдди размышляет: «Знаешь, это довольно забавно. Ты где-то в новом месте, и все выглядит точно так же». Вилли конечно это тоже отрицает, но ведь герои действительно не могут найти причину серости своих будней. Джармуш делает акцент на этом. Где бы персонажи не были, они не слишком-то и спешат выходить на улицу и сами же запирают себя в цикличной рутине. Когда же троица решает полюбоваться расхваленным озером Клинвленда и не видят ничего, кроме бесконечной белой пустоты, это конечно резонирует, потому что иллюстрирует полное разочарование от осознания того, что новая обстановка такая же пустая, как и та, которую компания только что покинула. Джармуш разрушает структуру классического роуд-муви, ведь по всем правилам поездка во Флориду точно должна помочь персонажам вырваться на свободу и найти себя, но по итогу картина просто не даёт никаких точных ответов. Это не похоже ни на один другой фильм, который вы видели, и всё же вы почувствуете себя в нём как дома. Кажется, что он идет в никуда, но при этом знает каждый шаг, который хочет сделать. 9 из 10
Моя первая рецензия
Фильм, однозначно декадансный: не под попкорн, а под крепкий алкоголь. Пронизан бессмысленностью бытия и разочарованием в идеалах. Герои ничем особенно не занимаются, поэтому первую половину фильма кажется, что сюжет тупо стоит на месте и курит. Черно-белая картинка накидывает очки тлена композиции. Герои слабы в коммуникации: диалоги простые, много пауз. Отношения главного героя с родственниками холодные - он как будто стыдится своего происхождения. Вся троица действует импульсивно, на основе предчувствий. Выезжают только благодаря везению. Хотят попасть в какой-то призрачный лучший мир, но везде берут себя и ничего не меняется. В общем тема, актуальная для таких миллениалов как я. Что понравилось: -отсутствие пафосных диалогов и нарочитых эмоций актеров; - практически полное отсутствие музыки (один кольцевой трек); - для меня тема актуальна. Что не понравилось: - если смотреть в унынии, можно вздернуться.
«Наверное, вы еще не готовы к такой музыке, но вашим детям она понравится»
Если арт-хаус - значит будет удивлять всеми возможными и невозможными способами, лишь бы не быть похожим на других. Думаю, именно такое ожидают увидеть перед просмотром любого 'некомформистского' кино. Но второй фильм Джармуша делает совершенно обратное и скорее не удивляет, а успокаивает (по крайней мере, тех, кто искал артхаусное кино). Весь фильм - это несколько дней из жизни ничем не примечательных людей. И все нелепости разговоров и неуклюжесть ситуаций, в отличие от первого фильма Джармуша, были умело переданы. Если первые минут двадцать еще чего-то ждешь от высокого и развязного венгра, вечно где-то пропадающего, или от его кузины, которая неясно на какие деньги покупает 'ТВ ужин' (и никто ничего не объяснит!), то потом до тебя доходит, что никаких внезапных разгадок или второго дна за этим не стоит. Перед нами пара друзей, которых можно увидеть на втором плане любого фильма; внезапная потасовка за покером, которая, в отличие от каждого второго фильма, где есть потасовки из-за покера (вау), не только не ведет к расправе, но даже ни разу больше не упоминается; и, одно из самых запоминающихся, постоянная неловкость молчаний в разговорах, которую всеми способами пытаются прервать, лишь бы чем-нибудь заняться. Кроме прочего, в фильме есть очень медитативные сцены, в которых камера отдаляется от героев, напоминая, что мы вообще-то все еще смотрим фильм и можем посмотреть на персонажей свысока, хотя сделать какие-то глубокие выводы о них практически невозможно. И напоминают эти сцены 'Фарго' Коэнов (а местами даже 'Груз 200' Балабанова, хотя, в этом случае, всего лишь визуально). И не зря, ведь именно у Коэнов небрежность и неловкость, постоянно встречающиеся в жизни, так мастерски вставлены в нереальность кино. Но и именно поэтому 'Более странно, чем в раю' намного киношнее (в плане погружения), ведь получить некоторое удовольствие от этого фильма, как и от французской новой волны, можно только после достаточного количества просмотров более привычного кино. Наверно, чтобы действительно насладиться этим фильмом, вы должны собраться группой друзей где-то в 80х и пойти в какой-нибудь подвальный американский кинотеатр. Тогда не так будут бросаться в глаза ненужная затянутость и не к месту подобранная игра актеров. Ведь когда кино выходит на улицы, от зрителя требуется примерно то же самое.
ВПЕЧАТЛЯЮЩЕ
Джармуш — всегда был мастером деталей. Не скажу, что видел много его фильмов, но есть общая тенденция. Мне кажется, что этот фильм довольно показателен именно в этом плане. Начнём с того, что в любом искусстве есть форма и содержание. Джармуш создаёт форму, свою, неповторимую форму. Она у него выражается через эстетизацию деталей быта, которые сразу бросаются в глаза. Сценарий может быть простейшим, только детали могут рассказать тебе больше о герое, чем непосредственно сам герой. Что произошло в этом кино? <b>СЦЕНАРИЙ</b> сделан по такому принципу. Он создал отличную историю, построенную на деталях, которые выражают персонажа, но в простых диалогах зритель получает подветрждение. Это нечто в духе поп-арта, когда такие как Уорхол делали акцент на деталях, которые их окружают и создавали свои формы. Они могли изобразить банку, Мерилин Монро и так далее, а это имело право быть на поприще искусства. Уорхол в живописи, это как Джармуш в кинематографе. <b>ВИЗУАЛЬНЫЙ</b> ряд у него составляющая формы. Это даже важнее, чем сценарий. Естественно, всё выглядит даже лучше, чем просто хорошо. Можно представить Французскую новую волну, которая снимала на всё, что только можно было снимать и всех, которых можно было снимать. Заметно, что он сильно вдохновлялся её авторами. Его картинка даёт информацию, которая необходима для понимания сути. Было много красивых кадров, чистых и наполненных. Конечно, чёрно - белый формат добавляет особого шарма. Самое простое, что здесь заметил, то это однозначно <b>АКТЁРСКАЯ</b> игра. Здесь просто нечего играть, а в этом есть своя эстетика. Люди ведут себя непринужденно, они простые и служат частью общей концепции. Он показывает их с бытовой точки зрения. Человек просто не может быть неестественным в таком положении. <b>КИНО</b> в целом довольно необычное. Обязательно заслуживает внимания.
«You know, it’s funny. You come to someplace new and everything looks just the same'
Мне кажется, что фильмы Джармуша это плевок в лицо привычного нам киниматографа, издевка и ирония над всеми его правилами. Наверное, поэтому многие считают его фильмы скучными. Потому что они похожи на настоящую жизнь, с ее рутиной, обыденностью и цикличностью. Потому что диалоги в них не безумно захватывающи, а в событиях нет ничего из серии «как в кино!». И я думаю, что многим комментаторам пора завязывать с пуристскими высказываниями в адрес людей, не оценивших любое из творений Джармуша, типа «ну да, не понял, потому что не дорос, глупый среднестатистический зритель». А то это как заставлять ребенка, выросшего на гамбургерах, есть брокколи. Это вторая картина, тогда юного Джармуша, а вы посмотрите насколько он отрицает кинематографический конформизм, как хорошо понимает, что он хочет показать зрителю. Немного о том, что позабавило меня в фильме. Во первых Вилли, готовый забыть о своих корнях, генах, языке, во имя своего становления настоящим Американцем. Мы здесь в Америке едим теле-ужин, шляпу снимаем только перед сном, и вот тебе это платье, кузина, хоть будешь похожа на местных. Ну прямо иллюстрация того самого американского “melting pot”. А с другой стороны мы видим Венгерскую бабушку, готовящую гуляш и отказывающуюся говорить на английском. Из крайности в крайность, как говорится. Кадры очень длинные и непредсказуемые. Но не из-за супер-экшина, когда мы не понимаем, что же сейчас будет, а скорее потому, что мы не знаем, решит ли режиссер резко завершить этот кадр, или растянет его на пару минут. Особенно меня порадовала сцена из кинотеатра. Прелесть просто. «You know, it’s funny. You come to someplace new and everything looks just the same”- наверное моя любимая фраза из этого фильма. Мы в последнее время как-то слишком идеализировали идею о том, что путешествия- лучший способ измениться, взглянуть на мир по новому, пересмотреть ценности. А по сути то, как написал Нил Гейман: «куда бы мы не ехали мы берем с собой себя». Так же и с нашими главными героями. Я думаю, что мы часто стоим перед выбором, смотрим ли мы кино, чтобы сбежать и абстрагироваться от реальности, или чтобы лучше ее понимать и принимать? В фильмах Джармуша редко можно встретить яркие, крупные события в жизни персонажей. Все строится на мелочах жизни, которым мы, зачастую, уделяем так мало внимания. Мне понравился этот фильм. Он вряд ли станет моим любимым фильмом этого режиссера, потому, что я считаю, что в его более поздних картинах все его намерения и попытки намного более удачны, за что стоит поблагодарить его опыт и настойчивость в своих исканиях.
Протест против бытия
Сегодня хотелось бы поделиться своими впечатлениями и мыслями после просмотра работы одного из моих самых любимых режиссёров Джима Ждармуша. Признаться, это моя первая рецензия, а фильм достаточно сложный и неоднозначный, однако я постараюсь вас не разочаровать. Скажу сразу, что ещё до начала просмотра меня привлекли 2 вещи: то, что фильм достаточно старый ( отснят в далеком 1984) и, конечно же, неподражаемый Джон Лури в главной роли, который, к слову сказать, радует нас во многих картинах Джармуша, став, не побоюсь этого слова, его визитной карточкой. А теперь о самом фильме... Порочный Манхэттен 80-х годов, в котором живут двое молодых тунеядцев Вилли и Эдди, паразитирующие на доверчивых игроках в карты. Их жизнь монотонна, безлика и лишена всякого смысла. Даже риск и азарт игры на деньги не скрашивает их существования. Но все меняется, когда к Вилли приезжает его кузина Ева из Венгрии. По ходу фильмы мне бросилась в глаза перемена в характере и поведении двух друзей-негодяев. Но это видно не из из манеры держаться или разговаривать, вовсе нет! Внешне они остались теми же. Их выдают поступки. Именно через поступки, через действия и внутреннее побуждение режиссёр намекает на моральное преображение героев. Но это выполнено очень тонко и ненавязчиво, что, признаться, подкупает. Вот оказывается как действует на мужчин женское обаяние. Сама манера повествования типична для Джармуша - небольшие, но очень по Чеховски лаконичные зарисовки жизни, емкие, порой сумбурные диалоги, через которые очень хорошо видны все переживания и настроения героев. Ещё одна важная черта этой картины - протест. Он тут во всем. Протестом буквально пронизаны стремления и характер героев... он проявляется против обыденности, против всего стабильного, постоянного. Нет, обычная жизнь не для этих ребят. Все или ничего! Ол ин! Удивляет то, что дух авантюризма, которым пропитана картина гармонично уживается с неспешным или даже можно сказать медитативным повествованием. Кстати эта черта характерна для большинства работ Джармуша В заключение скажу, что кино не для всех. Оно не из разряда на один раз или на несколько! Оно другое ! И этим в а сказано. Перед просмотром лучше как следует настроиться и, уверяю вас, равнодушными вы останетесь наврятли. Спасибо Вселенной за невероятную случайность, в следствие которой мы находим то, что находит отклик в нас... 9 из 10
Жизнь и бытие 'американских' маргиналов 80-х годов
Сколько режиссеров в наше время снимают кино, пытаясь передать максимально оригинальную трёхактную историю со всеми приёмами, которым они научились в своих альма-матер? Да практически все. Но не Джим Джармуш. Для кино 80-х годов лента 'Более странно, чем в раю' стала настоящим холодным душем, <i>поразив критиков своей смелостью и неортодоксальностью. </i> Здесь, как и во всех ранних работах чешского иммигранта, нет основной проблемы, присущей драмам в общем понимании этого слова. Даже фильм 'Вне закона', снятый двумя годами позднее, имел четко обозначенную проблему героев и их движение и з точки А в точку Б: 'Парни несправедливо попали в тюрьму - Парни бегут из тюрьмы'. Что же касается 'Более странно, чем в раю', то Джармуш подошел сценария, задавшись следующим вопросом: <i><b>как иначе сделать историю жизненной, если не показать ее повседневной, состоящей из обычной жизни обычных людей, прагматично и без прикрас?</b></i> И это у него получилось. Ощущение присутствия, которое так хотел создать автор, удалось передать благодаря <i>размеренному развитию событий, долгим паузам в диалогах и неподвижной камере в бытовых сценах</i>. Обилие ситуаций, не имеющих в себе смысловой нагрузки и не помогающих развитию персонажей в любом другом фильме бы были якорем и объектом монтажа. Однако, здесь они гармонично вписываются в рутинную жизнь главных героев Вилли, Эдди и Евы. <i><b>Так и зарождался стиль Джима Джармуша</b> </i>- диалоги, умиротворение и жизненные персонажи, которых хочется слушать и слушать.
И тут появилась Ева...
Жили-были в своём немудрёном раю Вилли с Эдди и другого не знали, что примечательно - и знать не хотели, в общем-то. И тут появилась Ева (Эва), а по сути - Змей-искуситель. Вот здесь эпизод с платьем отмечу. Но яблоком познания оказалось не платье, а отказ от него. Для 'райчан'. Большое яблоко - Нью-Йорк, а от него, от рая, отказываются - как после этого жить в раю?! Через год взошли посеянные сомнения. А дальше, с невероятной лёгкостью и просто по форме, герои своими поисками нового рая подводят зрителя к мысли, что рай или ад - понятия глубоко внутренние и никакого отношения к окружающему интерьеру или общепринятому мнению не имеют. И потому в финале герои расходятся, каждый в свои поиски. Фильм очень целостный, всё на своём месте и его общая органичность не даёт ни на чём споткнуться. П. С. История об изгнании из рая состоит из символов. Моё понимание смысла яблока с дерева познания? Это общественное, общепринятое мнение, возникающее при наличии более одного индивидуума. Оно ограничивает, как минимум, личную свободу. Помните, как в той истории, мы - нагие? Это и было первым общественным мнением.
Чужеродные люди
Картина рассказывает о людях, потерявших интерес к жизни. Тоска в сердцах сопровождает их всюду: в Нью-Йорке, Кливленде или Флориде. Где бы они ни были, что бы ни делали, им всё безразлично, их окутывает меланхолия. Попытки преобразить жизнь с помощью смены местоположения не заканчиваются успехом, потому что такие люди чувствуют себя чужими везде, даже в Раю, особенно в Раю. Герои не замечают никаких перемен, они просто существуют, но отнюдь не живут. Переезжая на новое место, они удивлённо говорят 'как будто не переезжали'. Они не потерялись среди городов, они потеряли себя и вместе с этим потеряли смысл существования. Каждый кадр, каждый взгляд и каждое слово всецело передают основную идею фильма: человек никогда не найдёт место, где ему будет хорошо, пока не найдёт себя. Всё в этом фильме гармонично и атмосферно, в лучших традициях Джармуша. Настроение, игра актёров, музыка - всё идеально дополняет друг друга, создавая совершенную картину, которая погружает зрителя в свою меланхолию. 9 из 10
Бесконечная череда статичных планов. Непритязательные декорации. Тёмное кофе пролитое на белую скатерть как единственный возможный взгляд на мир. Мир этот уже давно пережил расцвет, упадок, ничего нового не вырисовывается - даже воздух в нём застыл вакуумом. Где-то между раем и адом, только не чистилище. Джармушу выпало смотреть на мир особой оптикой: там, где любой нормальный человек со всей свойственной нормальному человеку логикой пройдёт, не заостряя взгляд, -- он вглядывается. Что можно высмотреть в однокомнатной комнате главного героя, давно не знавшей уборки? По сути, ничего. Но когда всё внешнее действие высосано, только и остается вчитываться в немногочисленные предметы интерьера. Что-то вроде бытовой магии Одзу -- но пока великий японец вытаскивал из внешней статики проявления внутренней динамики и развития всей нации, её великих традиций, у Джармуша герои не имеют ни славного прошлого, ни обстоятельного настоящего, ни очертаний будущего. Те всего лишь заблудшие странники. Или мертвецы. Герой Деппа двигался куда-то, не подозревая, что жизнь его давно перестала струиться по венам, жизнь псу-самураю заменил кодекс Бусидо и служение хозяину, чисто функциональное существование, однако даже им выпала удача (сомнительная) осмысленности, когда у местных героев она тускнеет чем больше, тем сильнее счетчик спидометра набирает в пробеге. Что 'Мертвец', что 'Пёс-призрак' в разных степенях обращены к прошлому. Из него, думается, черпал витальную силу и сам Джармуш. Америка 'Мертвеца', ещё не до конца ставшая на индустриальные рейсы, по-настоящему дика. Рожденная в грязных окровавленных руках, ничего в ней не предполагает рождения привлекательного мифа. Впрочем, сплошь из них она и состоит. Джармуш же снимает с неё налёт и обнаруживает... Америку образца 'Более странно, чем в раю'. Этот малоприятный однообразный клубок. И этот клубок ассимилирует, выводя к пустоши. Всплеск жизни у главного героя приходится ровно на момент приезда своей кузины из Венгрии. Он - тоже венгр - настолько обтесался в Америке, настолько в кровь к ней пристал, не понимая, что, возможно, жизнь его пришлась на самый бестолковый её период: прошлое -- лишь один миф, настоящие свершения ещё не замаячили на горизонте. Приезд такой настоящей, такой живой кузины снимает оторопь -- но вскоре и её взгляды проходят процесс ассимилирования. Только взгляд в сторону, к другим, в чужое прошлое, что недоступно столь эгоцентричной Америке, устремленной в свою не прославленную историю, способно вывести у Джармуша из отчаянного тупика. 'Вне закона' заканчивался тем, что итальянец, герой Бениньо, находил себе пристанище и любовь, герои-американцы Лури и Уэйтса вынуждены продолжить путь и разойтись на перекрестке. Кто знает, куда выведет их история. А пока даже вылет по рейсу 'Рай' не предполагает успокоения.
Фильм, который я буду пересматривать бесконечное количество раз
Есть музыкальные композиции, которые я слушаю довольно давно и буду слушать ещё много лет. Это вечные песни. Есть живописные полотна, которые раз полюбив, уже не смогу разлюбить. Есть фильмы… вечные фильмы для меня. Один из них — «Stranger Than Paradise». Знакомство с <b>Джимом Джармушем</b> началось для меня с «Мертвеца». В то время я посмотрела его из-за Джонни Деппа. И неделю ходила под впечатлением от необычного фильма. Где-то в центре неспешного повествования мне показалось, что я близка к постижению истины, вот-вот раскрою тайну фильма и мироздания. Описать словами ощущения от просмотра у меня не получалось. Возможно, получится сейчас. Но проявят ли себя те же ощущения? Когда я включила «Чужероднее рая» (позвольте мне сумасбродство называть фильм так, как он должен бы называться в переводе) и посмотрела первые полчаса, я перемотала на начало. Я сделала это, чтобы ещё раз насладиться этими тридцатью минутами, настолько это было великолепно. Я могла посмотреть его ещё два-три раза кряду — если не пора было ложиться спать. Случаются в нашей жизни такие фильмы, что хоть плачь и рыдай — лучше не получится объяснить, ПОЧЕМУ ты их любишь. Просто любишь и всё. Проанализировать и разложить на молекулы не удаётся. В киноленте каким-то чудесным образом складывается всё, что ты любишь: музыка, камера, герои, диалоги, картинка, идеи, подтекст и то авторское, что читается между строк. Всё это находит отклик в твоей душе, и ты больше не можешь оставаться равнодушным. Что сказать об этом фильме? Пересказывать сюжет бессмысленно, потому что важен не сюжет. А что же важно? Ну, например: <b>Screamin` Jay Hawkins – I Put a Spell on You</b> Это главная песня фильма. Она одна. Да чёрт с ним, даже если не одна, но я слышала только её и ничего кроме. Ей открывается история в чёрно-белых тонах. Девушка идёт с магнитофоном по городу и играет эта мелодия. И всё. Какое отношение имеет песня к фильму? Да никакое, кроме того, что она в нём есть. Она нравится главной героине Еве и раздражает её брата Вилли. И этого достаточно, всё просто. «Всё просто» — я смотрю на девушку в кадре и понимаю: это я. <b>Милые мизансцены</b> Забавные диалоги, не отличающиеся красноречием. «Телеужин», сигареты и ворованная в супермаркете еда. Ева с её «Он достаёт меня», магнитофоном, ненавистью к платьям и взъерошенными волосами. Сцена игры в карты. Индустриальные пейзажи. Ноги в кедах на приборной панели авто. Венгерская тётя в Кливленде, ревность друзей к Еве и приключение во Флориде. Всё это обычная жизнь, такая близкая, родная. Удивительно, что она родная для меня, никогда не жившей в Америке. Универсальная история универсальных людей. <b>Грустная ирония</b> Джармуш водит своих героев по заколдованному кругу: где бы они ни оказались, это похоже на их прежнюю жизнь. С переменой мест ничего не меняется просто потому, что не меняются сами герои. Они пусты внутри и их окружает пустота снаружи. В фильме Джармуша может ничего не происходить, персонажи сидят и молча курят. Скучно? Может быть, но не для меня. <b>Уютная бесприютность</b> Вся критика пишет об отсутствии коммуникации между героями Джармуша, но я так не считаю. Для меня это скорее свидетельствует о ненужности коммуникации. Болтливые люди тяготятся молчанием. Для них молчать неловко. Молчание же в «Чужероднее рая» уместно. Оно не неловкое, оно необходимое. Все мы такие сейчас. В поисках своего рая. Если мы его ищем, значит, мы забыли, что рай и ад внутри нас. «Если дом внутри, всё равно, где ночевать». <b>Жанр: трагикомедия</b> Бывают ли комедии злыми? Я не воспринимаю «Stranger Than Paradise», как безысходный, зло высмеивающий, пародирующий фильм. Для меня он добро-грустный, грустно-ироничный, жизненный (потому что показывает обычный slice of life), медитативный, и он обо мне. Возможно, когда я была на несколько лет моложе, фильм воспринимался гораздо острее. Но всё равно я надеюсь, что его серый блеск не потускнеет для меня за будущие годы. Пусть переродится и станет просто китчем, но будет по-прежнему мной любим. 10 из 10 <i>People are strange when you're a stranger Faces look ugly when you're alone Women seem wicked when you're unwanted Streets are uneven when you're down</i>
Ветер в голове
<i>-А куда нам девать себя вечером? - воскликнула Дэзи. - И завтра, и послезавтра, и в ближайшие тридцать лет?</i> Фрэнсис Скотт Фицджеральд 'Великий Гэтсби' Заберите меня отсюда! Все, что угодно, только не жить так! Джармуш облек в черно-белую обыденность то, чего я боюсь больше всего в жизни - бескрайнюю, беспредельную, обезвоживающую рутину. Герои картины - пустые банки из-под орешков, гоняемые сухим американским ветром. Выброшенные на помойку белоснежные старомодные платья. Они ничего не хотят и ничего не делают. Они едят, спят, пялятся в телевизор и ставят на лошадей. Они едут во Флориду, чтобы развеяться и развеиваются по ветру безликой пылью, ничего не значащей в этой жизни. Они...да они и не живут, и мы не живем эти девяносто минут. Или именно так мы и живем? <b>'А вообще, конечно, здесь тоска'</b>,- говорит Ева. И это единственные ее слова, полные жизни. Тоска, да еще какая. Сквозящая в каждом ленивом слове, в каждом блеклом жесте, в недвижимых лицах и одинаковых трассах. Вопреки Керуаку и его братии, в дороге, оказывается, может быть совсем не весело и уж точно не свободно. Ради чего все это? Все равно в конечном итоге мы все вернемся в свой личный Будапешт, сгнием в комнате безликого мотеля. Ну или откуда и куда мы там бежали от скуки?
Для многих людей Америка - это место, где сбываются все мечты. Чистое воплощение рая на земле. Возможно, это так. Но только не для Джима Джармуша и героев его фильма. Будучи неудовлетворенными своей жизнью и в надежде на что-то большее, они пускаются на поиски своего личного рая: будь то Кливленд, Флорида или вся страна целиком. Но перемещение в пространстве ничего не меняет в их жизни. Во вселенной Джармуша герои ходят по замкнутому кругу, постоянно возвращаясь на исходное положение. Цветовая гамма киноленты, а точнее ее отсутствие, подчеркивает внутреннее состояние героев. Их души так же серы и холодны, как и окружающий их мир. Актерская игра, музыка, диалоги - все в этом фильме настолько гармонично, что придраться не к чему. Особенно неизгладимое впечатление на меня произвел момент, в котором Эва, находясь одна в квартире, слушает по радио песню 'I Put A Spell On You'. 'Более странно, чем в раю' стоит смотреть людям, которые вечно недовольны своей жизнью и думают, что место жительства сможет изменить все. Сюда очень хорошо подходят такие фразы как: 'Не жизнь скучна, а ты сам' или 'Хорошо там, где нас нет'.
Jarmusch puts a spell on me
Изначально вторая работа Джима Джармуша, вышедшая через три года после «Бесконечного отпуска», была задумана, как короткий метр и состояла лишь из сегмента «Новый свет». Эта получасовая лента была снята не без помощи учителя и прямого вдохновителя юного режиссера – Вима Вендерса, с которым Джим Джармуш сотрудничал на съемках «Положения вещей», ведь на остатки вендерсовской пленки верный американский продолжатель темы некоммуникабельности в кинематографе и снял свой маленький фильм. Однако позже «Новый свет» обзаведется сегментами «Один год спустя» и «Рай», которые тематически образуют серый круг бесприютности в снегом запорошенном рае, и станет полнометражным произведением, наиболее точное по смыслу имя которому «Чужероднее рая». Именно «Чужероднее рая», все-таки, является более адекватным и литературным переводом названия «Stranger Than Paradise», учитывая, в каком положении оказались три главных героя картины, двое из которых венгерские эмигранты в США, ведь, объездив половину Америки, они так и не нашли «райского» края. Если за десяток лет обосновавшийся в Нью-Йорке Вилли, всячески отрицающий свое восточноевропейское происхождение и прежнюю жизнь в Будапеште, пытается быть типичным американцем, грубо говоря, «сойти за своего», притом, влача серое существование в унылой манхэттенской квартирке, и шатаясь с другом Эдди по игорным заведениям, то его кузина Эва, приехавшая в гости, как бы, является олицетворением еще не опороченного американским образом жизни ангела-спасителя, который призван как-то привнести перемены в устоявшееся положение вещей. Только вот долгожданных изменений-то никаких толком не наступает по двум основным причинам, которые можно выразить поговорками – «не место красит человека, а человек место» и «хорошо там, где нас нет». Анекдотичный финал истории и вовсе подобен вишенке на торте для гурманов, являя собой многофигурную композицию, предполагающую различные догадки. И ведь снова фирменный рецепт Джармуша работает! Депрессивная атмосфера безделия, царящая в фильме, с множеством статичных планов и длительным молчанием героев, пронизана тонкой режиссерской иронией, способной в ряде моментов даже заставить неприлично хохотать, и фильм необъяснимо влюбляет в себя, занимая свое место в сердце. Как и каждый из его исключительно живых персонажей, блестяще воплощенных малоизвестными актерами, включая друга Джармуша – композитора Джона Лури, написавшего саундтреки для четырех его лент, включая эту. Это один из тех фильмов, про которые говорят «фильм-настроение», или «фильм – состояние души», то есть, разумеется, не каждому зрителю он придется по вкусу и не в любом состоянии «пойдет» (впрочем, такая характеристика подходит под все творчество Джима Джармуша). Но вот эта маргинальная романтика одноэтажной и совершенно чужой, холодной и неотретушированной Америки, в противовес стереотипным представлениям о ней, как о «рае на Земле», показалась, лично мне, привлекательной и способной каждый раз с головой затягивать в свои сети при новом просмотре, а вместе с героями фильма, как с настоящими, душевно проводишь полтора часа, словно со своими старыми друзьями. Фильм закономерно получил специальный приз «Золотая камера» на Каннском МКФ в 1984 году – эта, всего лишь, вторая по хронологии работа Джармуша очень и очень близка к понятию «шедевр». Кстати, гран-при фестиваля в том году взял не кто иной, как сам Вим Вендерс с лентой «Париж, Техас». <b><i>9,5 из 10</i></b>
Предчувствие рая
Посмотрев множество фильмов Джармуша, я странным образом пропустил эту картину. Второй полнометражный фильм режиссера, отныне становится для меня лучшим. Типичный для фильмов Джармуша герой - простой человек, почти всегда свободный (во всех смыслах), он почти наверняка не занят чем-то серьезным и полезным, одним словом - маргинал. Таковы главные герои Вилли и Эди. Они создали свой 'мир' в грязном квартале Манхеттона. Они смотрят телевизор, едят теле-ужин, играют в карты и решают жизненно важные вопросы - на какую лошадь сегодня поставить. К Вудди на десять дней приезжает двоюродная сестра Ева. Ей приходится делать все то же самое, а в добавок, еще и носить ужасное платье и говорить только по-английски (никакого венгерского!). Словом, Эма, за десять дней проведенных в гостях у брата, ничего толком не почерпнула, кроме кличек беговых лошадей. Она уезжает и встречает бездельников только спустя год. Едва ли можно сказать, что за это время в их жизни что-то кардинально поменялось. Они лишь решают сменить обстановку и развеяться. Все, что происходит на экране, можно назвать скитаниями. Даже перемещаясь по стране, они не ощущают никаких перемен. Попав в 'райскую Флориду', герои занимаются все теми же 'делами' - тоесть ничего не делают. Простая, даже скучная жизнь героев отнюдь не погружает зрителя в депрессивное настроение, ведь Джармуш наполняет свой фильм неповторимым юмором и иронией. Дальнейшее развитие событий подчинено воле случая и предчувствиям героев. Это так же распространенный мотив в творчестве Джармуша. Джармуш удивительный и тонкий психолог. У него получается затянуть зрителя в атмосферу происходящих на экране событий так, как это никому не удается. По мимо музыкального сопровождения Джона Лури, это еще и необычный монтаж - постоянные затемнения. Этот прием также постоянно используется режиссером. Темные переходы делят фильм на множество мини-сцен, закрепляют увиденное и создают некую интригу предстоящего (деление фильма происходит не физически, а на каком-то подсознательном уровне). В итоге, фильм оставляет неизгладимое впечатление. После просмотра вы непременно погрузитесь в раздумья и не раз прослушаете композицию 'I Put A Spell On You'. Удачного просмотра!
Феномен Джармуша
<i>Встречалось ли вам произведение, посмотрев которое понимали, что все ваши кинематографические устои, рамки представления о кино в целом, расширились?</i> Субъективный взгляд на объективно хорошую картину мастера. Я восхищаюсь Джимом Джармушем как режиссером. Его творческая деятельность идет вразрез традиционным понятиям, устоявшимся стереотипам. Кинематограф всегда делился на «развлекательный» (зрелищный) и «интеллектуальный». Известно немало случаев, когда Джармуш вопреки всеобщим нормам творил по-своему желанию, творил во имя искусства, создавая личное, интеллектуальное произведение для исключительного круга лиц. Независимость и отречение от зрелища следуют за ним на протяжении всей карьеры, что подтверждают два известных эпизода. Будучи учеником у Николаса Рэя, Джармуш получает первый режиссерский опыт, снимает короткометражку. Наставник ругает Джима за нехватку действия, но Джармуш, немного поразмышляв, переделывает так, что события стало еще меньше. Рэй, посмотрев на новый вариант, хвалит студента за инакомыслие, добавив «трудноизлечимая независимость — замечательно». Похожая ситуация произошла относительно недавно, когда Джима попросили дополнить экшн-сценами его последнюю на данный момент работу «Выживут только любовники», на что тот ответил удалением их вовсе. В этом весь самобытный Джармуш, который своими неординарными, непривычными массовому зрителю лентами (их особенность не ограничивается отсутствием действия), закрепил в последние годы своей кинодеятельности статус «самого независимого из всех независимых режиссеров». В картине «Страннее чем в раю» основное действие, скучающих по жизни героев, заключается в передвижении из точки «А» в точку «Б» - из Нью-Йорка во Флориду. Останавливаться на главных составляющих фильма как например визуальный стиль, игра актеров, манера съемки и пересказывать сюжет не хочу - данные аспекты уже подробно освещены. Можно лишь подытожить, сказав, что основные элементы киноленты вызывают у одних дикий восторг (от обилия бытовых сцен, отсутствия событий и т. п), у других - мучительную скуку. Моя позиция находится посередине, на протяжении просмотра испытывал довольно-таки противоречивое чувство: умеренный восторг и томительную скуку одновременно. Трудно описать то непривычное ощущение, с которым столкнулся впервые после просмотра, этакий «феномен Джармуша». Фильм не произвел сильного впечатления: я не смеялся от радости, не плакал от грусти, не было мурашек по коже и не хотелось аплодировать автору. С работой ознакомился ранним утром, а потому, позднее отправился выполнять привычные дела и обязанности. И вот, параллельно обдумывая увиденное и услышанное, вспоминая «захватывающее приключение» Вилли, Эдди, Эвы, меня внезапно осенило — «Черт возьми, да это же, в буквальном смысле и без всякого преувеличения, моя жизнь — такая же черно-белая, унылая, рутинная, в которой отсутствует яркая палитра красок, музыки, за исключением одной и той же композиции. Одним словом, герой Джармуша во плоти». «Страннее чем в раю», как впрочем и другие работы творца, картина непустая, напротив наполненная определенной моралью, которая твердо оседает в подсознании как неоспоримая истина. В последние годы кинематографа мы, чаще всего, смотрим пафосную, убедительную, иногда поражающую историю о роковых переменах действительности тех или иных персонажей. На примере жизни кино-героя, режиссер передает задуманную мысль, которая под впечатлением остается у зрителя в памяти, но не более (в качестве примера на ум приходит сильная драма Рона Ховарда «Игры разума», 2001). Конечно, исключения встречаются, но в любом случае, у меня этот процесс происходит именно так. Джармуш же, в далеком 1984, построил ленту несколько иначе, поступил смекалистей и проницательней, ведь в «Страннее чем в раю», я наблюдал не за каким-либо героем, как это принято, а в прямом смысле, все 89 минут, был самим собой: сыграл с тетушкой Лотти в карты, посетил кинотеатр, ставил с другом на скачки — проигрывал на собаках, выигрывал на лошадях, совершил путешествие в «рай». «Феномен Джармуша» заключается в том, что в отличие от других достойных кинолент (достойное сравниваем с достойным) просмотренных ранее, где наблюдаешь за другими персонажами, мораль лишь оседала в голове на определенный промежуток времени. А посмотрев картину Джима Джармуша, я словно прожил несколько дней своей черно-белой жизни, наблюдал за самим собой и соответственно познал истину «нельзя избавиться от внутренней скуки, сменив внешнюю обстановку» сам. И главное, она стала не просто очередной умной кино-цитатой, она стала частью меня, чего прежде не получал ни от одного произведения. Cуществует немало по правде реалистичных фильмов, где можно провести аналогию с героем, увидеть себя… Но «Страннее чем в раю» — случай совершенно иной. Феноменальный.
Страница 1 из 3