Опасные связи

«Опасные связи 1960» - первая осовремененная экранизация романа Ш. де Лакло, осуществленная Р. Вадимом, разительно отличается от последовавших спустя тридцать лет адаптаций М. Формана и С. Фрирза. В сотрудничестве с Р. Вайаном Вадим видоизменил диалоги, сделав несколько коренных изменений в структуре книги, главное из которых брак Вальмона и Жюльетты. Если в романе драматическим нервом был спор героев на обладание телом маркизы, то у Вадима он отсутствует, а Вальмон соблазняет жертв ради интереса. Три экранизации представляют собой разные способы прочтения литературного текста, противоположные интерпретации. Если Фрирз превращает героев в ницшеанцев-либертинов, наслаждающихся поруганием добродетели, то Форман придает истории тон фривольной шутки, полностью убирая линию соблазнения мадам де Турвель и концентрируясь на истории Сесель де Воланж. Для Фрирза роман – почти античная трагедия, для Формана – салонная комедия. История столкновения опытных растлителей с невинностью решается у Лакло в двух аспектах: через линию мадам де Турвель мы видим реальные страдания, которые приносит человеку порок, видим его острый конфликт с подлинной добродетелью, через линию де Воланж мы видим, что неопытность и молодость зачастую не всегда невинны сами по себе, возможно, они лишь ждут повода пасть. Изъяв один из этих аспектов, Форман значительно обеднил текст, сделав персонажей карикатурными, лишив их переживания глубины: опустошение Вальмона и маркизы, пробуждение собственнического инстинкта, гипертрофированный эгоизм, восприятие другого как объекта наслаждения – все это осталось вне его внимания. Фрирз напротив минимизировал игровое начало амурных приключений героев, сконцентрировавшись на выявлении их экзистенциального подтекста. Вадим попытался выбрать золотую середину между этими подходами, сняв трагикомедию. В его героях нет как отрицательно обаяния вершителей судеб, так и легкомысленной игривости – они буржуазны в самом отвратительном смысле этого слова, их «приключения» имеют своим основанием скуку и внутреннюю пустоту. Ж. Филипп и Ж. Моро блистательно справились с задачей показать глубокую экзистенциальную опустошенность персонажей: лицо Филиппа, уже отмеченное смертельной болезнью, выглядит осунувшимся, пластически и интонационно отточенное исполнение сочетает самоуверенность с растерянностью, чрезвычайно точно характеризующее Вальмона, Моро делает героиню привлекательной и отталкивающей одновременно, заостряя во взгляде ее злость и надменность. Остальные персонажи, к сожалению, остаются в тени, что нарушает полифоническую структуру романа, равноценность персонажей в рассказываемой истории. Фрирзу удается этого избежать: М. Пфайффер в роли мадам де Турвель в лучших традициях «Актерской студии» делает свою героиню почти Бланш Дюбуа конца XVIII века, выстраивая образ вокруг веры де Турвель, подчеркивает ее цельность, стойкость, тем трагичнее выглядит ее падение. Также и У. Турман в образе С. де Воланж сочетает в своей прорисовке образа страх перед грехом с влечением к нему. Г. Клоуз и Д. Малкович работают в слаженном дуэте, как грани единой личности, где каждая хочет взять верх над другой и навязать свою волю любой ценой, отчего их противодействие приобретает масштаб битвы титанов, архетипической схватки. У Формана К. Ферт ощутимо проигрывает отточенной театральной выучке А. Беннинг, подавляющей его, прежде всего, энергетически: она делает маркизу сладострастно упивающейся языковыми играми и интригами, прообразом современных «светских львиц». Полностью лишая ее терзаний и ревности к Вальмону, выглядящего в однообразном исполнении Ферта блекло и стерто тем более на фоне искрящейся остроумием и отрицательным обаянием игры Беннинг. Трагедия, буржуазная драма и салонная комедия – так можно охарактеризовать интерпретации романа Фрирзом, Вадимом и Форманом, каждая из которых выполняет свои задачи, предлагая зрителю разные ракурсы прочтения этого многомерного текста. Нельзя признать какую-то из них лучшей или худшей, зрителю решать, соответствуют ли они в той или иной мере духу романа, призванному запечатлеть экзистенциальную катастрофу всякого, кто идет путем порока. Каждый изберет то прочтение, которое ему ближе, или отвергнет все сразу.

Интересно, думал ли инженер-артиллерист Шодерло де Лакло о том, что его произведение 'Опасные связи' станут классикой, а сюжет станет фундаментом для многих драм и трагедий не только в литературе, но и в кинематографе (хотя, откуда же Шодерло де Лакло знал о кино?)? И если уж брать за рассмотрение влияние Шодерло де Лакло на кинематограф, то достаточно будет взять даже экранизации романа, которые мне удалось увидеть. Самая известная - 'Опасные связи' 1988-го года с выдающимися ролями от Гленн Клоуз и Джона Малковича. Год спустя Милош Форман не побоялся выпустить своё видение романа, назвав фильм 'Вальмон', где многие отметили Колина Фёрта и Аннетт Бенинг. Корейцы не побоялись ассимилировать роман к своему менталитету и справились с этим весьма успешно (смотрите 'Опасные связи' 2012-го года). И нельзя забыть адаптацию к реалиям молодёжной жизни в фильме 'Жестокие игры' с Сарой Мишель Геллар и Райаном Филлиппом. Но одной из самых первых и самых обсуждаемых экранизаций стала работа известного французского режиссёра, который, правда, мог бы замечательно трудиться на отечественной - на нашей с вами - ниве кино, так как сам являлся русским по отцу, и это - Роже Вадим. В 1959-ом году Роже Вадим с помощью ассистентов-сценаристов Роже Вайана и Клода Брюле первым совершил перенос времени действия романа в свою современность (так что Роджер Камбл с 'Жестокими играми' был только вторым), то есть в 50-е года прошлого столетия, а место действия развивалось во Франции и Швейцарии. Некоторые источники заявили о статусе классики этой картины, спорить с этим не буду, но и чисто субъективно не соглашусь, потому что 'Опасные связи' от Роже Вадима мне понравились меньше всего по сравнению с теми лентами, которые были перечислены в первом абзаце. Да не заклеймят меня киногурманы, это лишь только первое моё знакомство с фильмами классика, может другие покажутся мне в ином свете. И сейчас попробую объяснить своё такое двоякое отношение к картине, вначале сказав о том, что мне в ней понравилось, а в заключении учту те моменты, которые не пришлись по вкусу. Итак, из того, что более всего запомнилось - это игра актёров. Жанна Моро, сыгравшая Жюльетту де Мертей, и Жерар Филип в образе Вальмона действительно великолепно исполняют свои роли. В 'Опасных связях' Роже Вадима они предстают перед нами в облике по-своему обычных людей, к тому же ещё и семейной парой, но только в душах у них имеется общая червоточина - они любят играть людьми, заманивают их постель, а затем бросают, и единственное их правило - не влюбляться в объекты своих игр. Моро и Филип выполнили свою задачу, открыли свои персонажи, выдали сильную энергетику и эмоциональность, так что следить за двумя французскими актёрами - настоящее наслаждение. А ещё никак нельзя выбросить из голову ту сцену, когда змей-искуситель Вальмон предлагает запретный плод очередной своей жертве: тот монолог, та порывистость, та страсть - это грандиозная по чувственности сцена. А вот, что мне не понравилось. Фильм от Роже Вадима снят в определённой местности, про определённых людей с определёнными манерами поведения. И в этом случае 'Опасные связи' для остальных зрителей теряют не только в понимании истинного смысла действа, а также видится проблема в том, что актуальность (актуальность именно картины, а не сюжета, на произведение Шодерло де Лакло не посягаю ни в коем случае!) заканчивается на том небольшом временном отрезке, в котором отображён фильм Роже Вадима. Среди следующей, как на мой взгляд, не до конца выведенной чертой фильма является недостаточная выраженность персоналий второго плана, а ведь они несут важную характеристику этой драмы. В первую очередь, очень замкнуто показан Дансени (великий Жан-Луи Трентиньян), который больше играет даже третьестепенную роль и, если знаешь оригинальные 'Опасные связи', то это кажется немного странно. Не всё ясно с Марианной Турвель (Аннетт Вадим), где отношения с Вальмоном не столь восторженные после влюблённости. Лишь только Сесиль Воланж (Жанна Валери) показана достаточно выразительно и открыта в полной мере. <b>В общем, при всём уважении к заслугам Роже Вадима, к его работе над лентой 'Опасные связи' с адаптацией романа Шодерло де Лакло к 50-м годам прошлого столетия, при том, что главные роли Вальмона и Мертей сыграны блистательно, всё же в картине не всё мне пришлось по вкусу, о чём и указал в рецензии. Отнюдь не хочу разгневать тех, кому этот фильм понравился, но субъективно: 7 из 10</b>

<i>«Любовь – чувство, против которого мы бессильны, и благоразумие может помочь нам избежать его, но не победить» (Ш. де Лакло, «Опасные связи»).</i> Есть удивительный факт, который сложно объяснить. Можно прочесть хороший роман, проникнуться им, найти несколько экранизаций, пересмотреть их все и заметить следующее: два фильма могут довольно сильно отличаться от первоисточника, но при этом на один из них хочется от души поплевать с высокого дерева, а другой резкого отторжения не вызывает. Напротив, появляется желание абстрагироваться от книги и оценить картину как произведение, имеющее самостоятельную художественную ценность. Как экранизация, работа Роже Вадима едва ли может быть названа блестящей. Сделав Мертей и Вальмона супругами, он сыграл с романом довольно дурную шутку; к изложению сюжета подошел весьма вольно, в результате чего исчезла пикантность, интрига. Но самое главное – перенос во времени получился неполным: герои живут в настоящем, но руководствуются понятиями прошлого. В итоге им сложно поверить, когда они начинают действовать в согласии с моральными принципами восемнадцатого века. Вадим не любуется порочностью своих героев и не выставляет их чем-то исключительным по обычным меркам. Он пытается рассказать историю под названием «Опасные связи», но о простых людях и простыми средствами – без пышности, вычурности и всяких там хитросплетений. А вот как монохромный французский фильм конца пятидесятых с хорошим актерским составом, «Опасные связи» будут поинтереснее. В силу ярко выраженного духа времени картина, что весьма наглядно, больше нравится нынешним критикам, чем ее современникам. Тогда ее обвиняли в издевательстве над классикой, а сейчас восхищаются теплой ламповой атмосферой старого кино – се ля ви, интеллектуалов влечет антиквариат. Другое дело, что не любая старая вещь непременно становится культовой и попадает в Палату мер и весов – в ряде случаев халтура остается халтурой, есть на ней слой пыли или нет. К ленте Роже Вадима это, к счастью, не относится – она недурна, и даже если сюжет по сравнению с оригиналом может показаться слишком упрощенным, то, по крайней мере, стоит оценить прелестные зимние пейзажи, тройки с бубенцами, джазовый саундтрек и актерскую игру. К Жанне Моро после релиза пришла мировая слава – ее мадам де Мертей в стиле nouvelle vague действительно неординарна, да и в соответствии с канонами жанра, актриса привнесла в роль что-то своё. Жерар Филип, сыгравший последнюю роль и скоропостижно скончавшийся от рака печени, изобразил несколько облагороженного, но всё же каноничного Вальмона. Наконец, Аннетт Вадим визуально хороша в роли мадам Турвель, но характер передан не особенно старательно. Картина, безусловно, качественная, и сама по себе может быть оценена высоко, но как экранизация она занимает шестую строчку моего персонального хит-парада, посвященного роману де Лакло. Не будем забывать, что восприятие сугубо субъективно – кто-то поставит фильм на гораздо более высокую строчку.

Как-то боязно писать отзыв на шедевр, который совершенно не нуждается в том, чтобы его рекомендовали к просмотру. Возможно, именно по этой причине никто ещё не оставил здесь своей рецензии на него? Этот фильм – <i>совершенное</i> произведение с тончайшим и удивительно целостным механизмом, в котором нет недостающих или, наоборот, лишних деталей и звеньев; где все поступки героев убедительны, а все их реплики тщательно выверены. Можно расценивать фильм как блестящую <b>экранизацию</b> (и на мой взгляд – <b>лучшую</b>, при всей моей трепетной любви к кружевной версии Милоша Формана и зловещей версии Стивена Фрирза) романа <b>Шодерло де Лакло.</b> <b>Роже Вадим</b> весьма бережно обошелся с литературным оригиналом, последовательно перенеся сюжетные хитросплетения на экран, вдобавок к тому с кажущейся лёгкостью сумев передать дух романа. Умело пробалансировав между его эротической составляющей и между занудной и довольно очевидной моралью, режиссеру удалось не скатиться, с одной стороны, к пошлости, с другой – к тоскливой поучительности. А можно расценивать этот фильм как <b>самостоятельное произведение,</b> как <b>шедевр французской новой волны,</b> как <b>предвестника сексуальной революции</b> 70-х. Не знаю, как Вадиму это удалось, но он потрясающе органично сочетает в этом фильме литературную основу эпохи рококо со своим уникальным авторским стилем режиссера эпохи постмодернизма, умудрившись, например, потрясающе поставить финальную сцену из романа с участием Вальмона и Дансени в окружении живых джазовых исполнителей, до бела накаляющих атмосферу своей музыкой. Аналогичный приём вы могли видеть у Вадима в финале его <i>«И Бог создал женщину»</i> с Бардо, и что-то подобное, только масштабнее (и утомительнее), будет использовать позже Кончаловский в своем <i>«Романсе о влюбленных». </i>Что до исполнителей главных ролей, то их имена говорят сами за себя, и Вадим не допустил ни одной оплошности с выбором актеров. <b> Жерар Филип,</b> который умер через полтора месяца после премьеры «Опасных связей», под занавес своей карьеры выдал, что называется, лебединую песню. Наконец, слава Тебе, Господи, увидеть его не в возвышенно-страдальческой положительной роли обаятельного и сентиментального героя-любовника. Вальмон – самый сложный и неоднозначный персонаж в всей этой истории, самый интересный. Не зря Форман его именем назвал свою экранизацию. Вальмон, бесспорно, тоже герой любовник, но лишенный подросткового обаяния, поверхностного героизма, слезливой сентиментальности. У Филипа Вальмон получился многогранным, с тончайшими нюансами характера, умный, изощренный, эротичный, аристократичный и совершенно… бесстрастный. Да, вот такое интересное прочтение (вообщем, в стиле Жерара Филипа) – коварный обольститель холоден и никогда не выпускает ситуацию из под контроля, идя на поводу у темперамента, - ничего в нем нет от вальмона-казановы Джона Малковича с его вызывающей распутностью и немного обезьяньей страстностью, или от жизнерадостного улыбчивого вальмона-повесы Колина Ферта, с наслаждением купающегося в удовольствиях. <b>Жанна Моро</b> – выше всяких похвал, обольстительная, коварная, умная, незаурядная, словом, великолепная, - кого же ещё, как не её, было приглашать на роль мадам де Мертей? О, эта женщина! Страшная, но абсолютно неотразимая, с каким-то колдовским обаянием. <b>Жан-Луи Трентиньян</b> – юный ханжа, узколобый лопух, со своими принципами буржуазной морали, усвоенной, конечно, от родителей, а потому ему самому до конца не понятной, но которой он старается стойко придерживаться из мелочного страха вызвать осуждение общества. <b>Аннетт Вадим</b> – немного приторможенная, нерешительная, но в целом потрясающе светлая, нежная и трогательная, воплощение любви и чистоты. В отличии от Дансени/Трентиньяна, высокие моральные принципы её героини основаны не на страхе быть непонятой/отвергнутой обществом, а на собственном глубоком убеждении, на отвращении к обману и измене, на неприятии секса без любви, а любви – без верности и жертвенности. <b>Жанна Валери</b> – она куда умнее и задорнее, чем Файруза Балк в экранизации Формана (у той вечно перекошено лицо от страха так, что кажется, её сейчас вырвет), и куда живее и непосредственнее, чем (не подберу более лаконичного эпитета) <i>блондинко</i> Ума Турман в «Опасных связях» Фрирза. Валери более всех виденных мною исполнительниц соответствует образу Сесиль, и становится жертвой интриг именно из-за своей неискушенности, а не по причине непроходимо коровьей тупости (как часто принято изображать). <b>Мораль</b> романа осталась прежней, простой, как три рубля – бессмысленно тратить жизнь на поиск изощренных удовольствий и плетение интриг; в конечном итоге, даже если тебя не настигнет возмездие, ты всё равно останешься немощным и дряхлым, трагически одиноким неудачником. Жизнь без любви – неполноценна, душевная чистота – бесценна, телесная чистота и невинность – безумно привлекательна, не столько для её носителей, сколько для людей испорченых. Чистая любовь не выдерживает смертельного противостояния разврату, хитрости, злобе, интригам; она погибает, но победители неожиданно для самих себя не остаются в выигрыше. Их конечный удел – душевная пустота и смертельная тоска. Иными словами - спешите любить... Почему именно этот роман режиссер решил адаптировать к современности? Наверное, Роже Вадиму показалось, что современные ему французы с их сексуальной раскрепощенностью и оригинальными экспериментами в этой области мало изменились с той поры двухсотлетней давности, когда общество имело свою жестко регламентированную классовую иерархию, дамы носили кринолины, мужчины – пудренные парики, и популярные любовные романы писались в модной эпистолярной форме. Какой бы ни была причина создания этого фильма, он определенно удался. 10 из 10