Истории обыкновенного безумия

<b>Если</b> вы ждали от кино морального компаса, то <b>Марко Феррери</b> — это тот самый парень, который этот компас украдет, пропьет и вернет вам в виде сломанной открывашки для пива. <b>«Истории обыкновенного безумия»</b> — это не фильм, это затянувшийся выдох в лицо общественной приличности. Здесь пахнет не попкорном, а несвежими рубашками, дешевым виски и тем специфическим ароматом свободы, который бывает только у людей, которым уже абсолютно нечего терять, кроме своих цепей и последней бутылки. <b>Бен</b> Газзара здесь настолько органичен в образе Чарльза Сирки (читай — Буковски), что кажется, будто он не играет, а просто зашел в кадр переждать похмелье. Его герой — это ходячая антиреклама успеха. Он живет в мире, где единственная валюта — это искренность, а единственный способ её добыть — содрать с себя кожу вместе с социальными масками. <b>Бен Газзара</b> демонстрирует нам мастер-класс того, как можно быть одновременно отвратительным и магнетическим, как старая рана, которую тянет расковырять. <b>Орнелла</b> Мути в этом фильме — это физическое воплощение греха, за который не стыдно гореть в аду. Но не ждите здесь глянцевого эротизма из журналов. Ее героиня Касс — это ангел, упавший лицом в грязь и решивший, что там гораздо уютнее. <b>Орнелла Мути</b> играет трагедию красоты, которая сама себя боится, красоты, которая ищет спасения в самом темном углу бара. Их дуэт с Газзарой похож на танец двух тонущих людей, которые вместо того, чтобы спасаться, пытаются выяснить, у кого вода в легких вкуснее. <b>Сарказм</b> Феррери бьет под дых любому, кто пытается найти здесь глубокий смысл. Смысл здесь прост, как удар пустой бутылкой по голове: жизнь — это хаос, любовь — это болезнь, а творчество — это то, что остается на дне пепельницы после бессонной ночи. Фильм издевается над вашими ожиданиями хэппи-энда. Какое счастье может быть у поэта, который находит вдохновение в помойках? Только то самое «обыкновенное безумие», которое делает нас людьми, пока остальные притворяются манекенами в витринах благополучия. <b>Визуально</b> лента выглядит так, будто её снимали на камеру, предварительно искупав её в джине. Цвета приглушены, интерьеры обшарпаны, но в каждом кадре чувствуется пульсация настоящей, нестерильной жизни. Это кино не для тех, кто боится испачкать руки. Это гимн маргиналам, неудачникам и тем, кто сознательно выбрал путь вниз, потому что на вершине слишком сильно дует и пахнет фальшью. <b>Вместо</b> того чтобы учить нас «правильному», <b>Марко Феррери</b> просто вываливает перед нами содержимое своей черепной коробки, в которой Чарльз Буковски уютно устроился на коленях у безумия. Вы либо полюбите этот хаос, либо побежите отмываться с мылом. Но знайте: мыло смывает только грязь, а этот фильм въедается сразу в подкорку, напоминая, что настоящая поэзия всегда пишется кровью на грязных салфетках. <b>Порой</b> единственный способ сохранить рассудок в этом стерильном мире — это окончательно и бесповоротно сойти с ума, громко хлопнув дверью перед носом у реальности. <b>10 из 10</b>

Единственный фильм Феррери на английском языке и наиболее поэтичный во всем его творчестве «Истории обыкновенного безумия» (не путать с «Хрониками обыкновенного безумия» Петера Зеленки) породил своеобразный культ не только среди поклонников прозы Чарльза Буковски, но и среди обычных синефилов, особо чувствительных к красоте. Найти поэзию не просто в обыденном, но в грязном и девиантном – один из признаков искусства нашего времени, о чем писал в 1930-е еще Генри Миллер. Это его проклятие и его благословение, проклятие потому, что эстетизации подвергается наиболее животное и физиологическое в человеке, а благословение потому, что красота – то, что влечет даже самого опустившегося художника, указывая на то, что он – образ Божий. Феррери удалось, почти полностью устранив социальный контекст, доминирующий в последующих экранизациях Буковски, выразить нечто трудноопределимое, некую онтологическую доминанту жизни, которая открывается художнику, порой находящемуся на самом его дне. «Истории обыкновенного безумия», конечно, могут покорить и прямолинейным маргинальным игнорированием карьеризма и стяжательства, поэтизацией жизни социального дна, но главное в них не это, а то, что удалось выразить лишь Феррери, и что ускользнуло от Шредера в «Пьяни» и от Хамера в «Фактотуме». Даже факт, что герой Газзары почти не работает, не сочиняет в отличие от персонажей Микки Рурка и Мэтта Диллона, не так важно, ведь мы видим главное – то, как он воспринимает мир, ту его суть, которая доступна даже не всем поэтам. Быть может, именно поэтому, развиваясь сюжетно по нарастающей от комических зарисовок действительно обыденного безумия к эстетическому портрету и боготворению женщины, фильм Феррери постепенно покоряет зрителя окончательно и бесповоротно своим программным отсутствием пошлости, банальности, обывательщины. Да, в чем-то он вульгарен и грязен, впрочем, как и любой фильм о жизни дна, но в самой своей сути это кино о том, как влечет мужчину-художника материя, мать, природа. Это, как мы уже заметили, одна из центральных тем кинематографа Феррери вообще, но именно здесь, он не стал никого порицать и обвинять, мужчин ли в том, что они утратили культурную гегемонию, женщин ли в том, что они столетиями терпели насилие мужчин. «Истории обыкновенного безумия» - это сборник рассказов, но в этой картине он удивительно целостен, структурирован, поражает своим единством. Главной в нем, для режиссера является любовь рассказчика и Кесс, так Бен Газзара, звезда фильмов Кассаветеса, играет вроде бы с одним выражением лица, но на деле, один лишь его взгляд пронзает гаммой эмоций, а всего лишь 25-летняя Орнелла Мути делает лишь то, что она должна делать, – соблазнять и привлекать, ей можно и не играть. «Истории обыкновенного безумия» состоят в том, что обыденность часто мешает нам увидеть красоту мира, его, как выразился Буковски (очень удачным приемом в фильме стало использование закадрового комментария изображаемых событий), его «тягучее пламя», жить же на глубине экзистенции, в эпицентре красоты все равно, что «оседлать смерч». Сколько по всему миру живет и жило алкоголиков, но лишь Чарльзу Буковски и, возможно, Венедикту Ерофееву удалось выразить поэзию жизни на глубине, которую дают алкогольные пары, увидеть в пьянстве красоту и смысл, да, разрушающего при этом личность и организм, но давая несравненно большее – возможность узреть в измененном состоянии сознания то, что не видят другие. В этом смысле «Истории обыкновенного безумия» Марко Феррери - удивительный фильм и для него самого, и для адаптаций прозы Буковски на экране, и для каждого несчастного алкоголика, просто разрушившего свою жизнь, не обладающего талантом, но бессознательно все равно стремящегося в эпицентр кайфа – в лоно природы и женщины.

Мощное произведение. Мерзкое и липкое чувство не покидало почти ни на секунду в ходе просмотра. Это было осознание. Осознание тяготы бытия через призму циничного и уставшего творца. С точки зрения режиссуры мало что можно отдельно выделить. В целом, цветовая гамма и операторская работа весьма умело создают ощущение грязной жизни человека погрязшего в пороках и находящегося на пути к тотальному саморазрушению. В остальном все выглядит весьма стандартно, без лишних экспериментов и выдумок. Учитывая, что данное произведение снято по работам Буковски, то оно и понятно. Скорее всего авторы не хотели отвлекать зрителя от и так богатого на смыслы оригинала. К слову, решение включить закадрового нарратора лишь дополняет образ некой кино-книги. Актерская игра, в основном, держится на перформансе Бена Газзара. Немного хитрый и циничный прищур создает нужный эффект прожженности и усталости от жизни. Так же довольно таки натурально выглядела и Орнелла Мути. Но, должен признаться, что отыгрыш был явно не главной составляющей фильма. Ей был сюжет. А вернее, сборник рассказов Буковски под названием «Эрекции, эякуляции, эксгибиции и вообще истории обыкновенного безумия». Стиль. Как бы пошло это не звучало, но именно так можно описать все творчество Чарльза в одном слове. Характерная манера подачи материала и сама специфика тем произведений создают неизгладимое впечатление мрачной уникальности. «Не пиши» - как говорил сам Буковски. И в его работах эта фраза отдается эхом. Беспробудный пьяница был бы рад никогда не садиться за печатную машинку, но он не может. Дело в том, что это единственный способ Чарльза сублимировать все то отчаяние, с которым ему приходилось сталкиваться по ходу жизни. А результатом сей сублимации становится нескончаемый поток траура, выливающийся чернилами на страницы книг. Траура по миру, по людям, по судьбам. Множество тонких, но от того не менее жестких, поэтических образов наполняют работы Буковски. И фильм, в свою очередь, это все переносит на экран. Не простая картина, ибо не сказать, что она как-то развлекает зрителя. Дело в том, что атмосфера явно подойдет не каждому. Но если кто-то когда-то услышал о таком авторе как Чарльз Буковски и при этом заинтересовался его творчеством, тогда данное произведение может стать если не окном, то хотя бы форточкой в непростой мир писателя.

Искусство должно стремиться к прекрасному (жизнеутверждающему), но не собирать в кучу всю мерзость человеческой натуры. Искусство должно исцелять болезни, но не утверждать их. Искусство должно ставить вопросы и давать на них ответы. Ничего этого здесь нет. Здесь - простое отражение гадостей в кубе, 'завернутые' в оболочку будто бы душевных излияний мудрой натуры 'поэта' на тему бессмысленности бытия и тленности всего сущего. Об этом в России можно услышать почти от каждого алкоголика. А что с этими гадостями делать? Уж точно никак их принять невозможно, т. к. за принятием подобного - погибель. Но эта картина их принимает. Жизнь героев показана так, будто в человеке и нет иных движущих мотивов и стимулов к жизни, кроме животного побуждения к сексу и желания быть под одурманивающим кайфом алкоголя или наркотических веществ!

'История обыкновенного безумия', снятая Марко Феррери в 1981 году на основе произведений Чарльза Буковского представляет собой монотонно развивающуюся драму жизни современного американского писателя –алкоголика. Действие фильма протекает в Лос-Анжелесе и Нью-Йорке. Эта картина знаменует новый период творчества итальянского мастера. Отойдя от сугубо итальянской проблематики, Феррери попытался выйти в своем творчестве на новый виток, однако, на мой взгляд, потерпел неудачу. О чем свидетельствует его возвращение к своим истокам в последующих картинах 'История Пьеры' и 'Будущее – это женщина'. В картине 'История обыкновенного безумия' присутствуют все основные фетиши Феррери, такие как присутствие в кадре женщин, океана и животных. Драма писателя, задыхающегося в монотонности жизни современного американского общества. В фильме есть замечательная сцена, когда главного героя приглашает в Нью-Йорк крупное издательство, создавая для героя все условия для продуктивной работы: современный офис и т.д. Герой бросает все это и уезжает в свой грешный Лос-Анджелес. Для того чтобы творить, истинному художнику необходима свобода и видение той настоящей жизни, которая и рождает в его душе вдохновение. Не случайно, в конце фильма, герой читает, только что написанные стихи, глядя на обнаженное тело молоденькой девушки на берегу океана. Стихи, кстати пророческие, обо всем человечестве. Орнелла Мути играет в картине роль проститутки Кесс, возлюбленной главного героя, женщины странной с суицидальными наклонностями, болезненным мазохизмом. В целом картина снята очень профессионально. И это не случайно, поскольку оператором выступил знаменитый Тонино делли Колли, работавший с Пьером Паоло Пазолини. Картинка безупречна. Несогласованность замысла и формы подачи материала, которая выразилась в замедленном ритме, привели к не очень выразительному эмоциональному фону картины. Работа, на мой взгляд, для Феррери не самая удачная, но, несомненно, заслуживающая быть увиденной. Блестящие актерские работы Бена Газзары и Орнеллы Мути. 7 из 10

Это было в ночь празднования Алых Парусов. Я, по знакомому уже сценарию, опоздал на метро и теперь мне предстояла ещё одна бессонная ночь в городе. В кошельке не было ни гроша - последние деньги потратил на чизбургер с пивом. Не было ни телефона, ни часов, только небольшая фигурка Ариэль из Киндер-Сюрприза. А вокруг хаотично передвигались, создавая помехи друг другу, скопления старшеклассников и люди, нашедшие повод выпить со всеми. Маленькая шумная преисподняя разворачивалась в нескольких шагах от меня, и количество людей было прямо пропорционально моему чувству одиночества. На Невском не было никого. Были только я и маленькая игрушечная русалка. Обычное чувство, едва ли не банальнее, чем любовь. Готов поспорить, каждый кто в ту ночь орал матерные частушки и распивал n-ную бутылку водки мог похвастаться не меньшими достижениями в этой области. Но именно в тот момент, когда ужас моего положения превысил лимит, мне открылось, что моё одиночество вовсе не так ужасно, что в некотором роде это было одной из составляющих счастья. Я один и это прекрасно. Уже с большим воодушевлением я обошел Невский по несколько раз, стараясь держаться вблизи организованных групп и метафизически портить им настроение. Кончились сигареты, но у прохожих просить не хочется - даже пара фраз могла нарушить моё счастливое отчуждение. Я стал Чинаски. Наверное, люди, загипнотизированные простыми мещанскими понятиями могут позволить себе роскошь не понять Буковски. Его читатели - потерявшие что-то или сами потерявшиеся в океане незначительных событий, безумном до обыкновения. Буковски - это Достоевский, Хемингуэй и Лоуренс, поздней ночью беседующие обо всем в грязном вонючем баре, которым владеет Луи-Фердинанд Селин, но в то же время он - бережный энциклопедист никому не доступного одиночества, с которым все сталкивались по-своему. И только люди, которые живя в одиночку содержат в порядке кухню не могут и не хотят признать его значимость, оправдывая свое мнение грязью и алкоголем. 'Просто жить, пока не умрешь, — уже тяжелая работа ',... но стоящая того в любом случае, что пусть и не явственно следует из работ великого маргинала. 'Истории обыкновенного безумия' - первая осознанная попытка перенести прозу Чарльза Буковски на экран, и надо сказать попытка весьма любопытная. Несмотря на то, что местами образы и события Буковски не просто кинематографичны но именно <i>стильно</i> кинематографичны, сама форма повествования изобилующая авторским мнением преграждает дорогу его рассказам и романам к экранизации. Один из лидеров европейского маргинального кинематографа Марко Феррери нашел оригинальный путь. Он не собирается совершать ошибку, которые много лет спустя совершат создатели 'Пьяни' и 'Фактотума'. Те решат серьезно покопаться в душе Буковски, не замечая вокруг массивный щит из слов, правдивых и не очень. То что сделал Феррери - это скорее не экранизация, а трибьют. Фильм не по мотивам, а в честь. Итальянец отображает основную суть прозы и немножко поэзии Буковски. Главным компонентом картины становится <i>стиль</i>, обыкновенно прекрасный монолог, которым открывается фильм. Феррери, как никто другой в европейском кинематографе умевший раскрыть ужас обыденных вещей, представляет здесь свою версию Чинаски. Очевидно, сей классик за свою карьеру накопил достаточно мастерства и особенного стиля, чтобы его личная трактовка известного литературного героя была релеватна. Кому-то эта трактовка может показаться незамысловатой и даже карикатурной: красавицы, подобные Орнелы Мути и сине-зеленая, по-альмадоварски яркая, ловушка Лос-Анжелеса. Да, Феррери беззастенчиво использует визуальные контрасты. Так же, как и в штиль повествования разыгрывает главные события где-то за декорациями, в пятом измерении. Суровая, наполненная подтекстом, простота заимствована из славных произведений. Чинаски от Феррери и Газзары, наверное все-таки, открывает внешнюю сторону вопроса книг Буковски, но при этом, отображает ее максимально полно. Одиночество Буковски как такового стало опорой для истории о более обширном одиночестве, с такой даже прелестной неопределенностью, которую выразил в своем мнении о фильме сам великий маргинал - он не мог решить, понравился ли ему фильм или нет. Как бы то ни было, одиночество и иные несчастья, изящно описанные Чарльзом Буковски, как снежинки, не могут быть одинаковыми. И истории обыкновенного безумия у всех свои. Но в наше время уже не страшно жить с ними. Наверное, стоит сказать спасибо невеликому, как он сам о себе отзывался, маэстро. И спасибо другим хорошим людям, которые рискнули и соединили такие прекрасные, но внешне несовместимые вещи, как проза Буковски и кино.

В фильме удалось передать пожалуй самый главный аспект творчества Буковски: убаюкивающее ощущение заглушаемой алкоголем и случайными сексуальными связями черной, истерической, шизоидной безысходности. Постепенно повышаемый уровень животного, грубого, глубоко мужского (в самом плохом смысле) заставляет (как и в книгах) вначале поморщиться, но как только вы 'впитали' эту анестезию, вас начинает все меньше тошнить и хочется плакать. Творчество Буковски напоминает сильное похмелье длинною в жизнь: перед глазами тошнотворные картины секса со страшными размалеванными бабами, алкоголь, вымученный смех со слезами и жгучее чувство вины за себя такого уродливого, нескладного, сломанного. 8 из 10

Марко Феррери как обычно верен себе, режиссер шокирует, обличает, заставляет задуматься... Название как нельзя лучше подходит этому фильму. 'История обыкновенного безумия...' История про то, как сходят с ума и погибают люди от одиночества и душевного голода, от разочарований и от страха быть съеденными заживо в жестоком мире, где умирают их мечты. В фильме много грязи но тем более ценно, что на навозной куче сумела зародиться и вырасти настоящая, светлая любовь писателя-циника и развратника к красавице - проститутке! Очень плавная, прочувствованная драма, качественно снятая и срежиссированная. Вроде бы фильм можно описать в двух словах, но смысл у него гораздо глубже чем кажется поначалу. В общем эта картина про одиночество человека и даже любовь к пьянице писателю не спасла Тесс от ее маниакальной тяги к самоуничтожению. Завораживающая игра Орнеллы Мути и Бена Газзара только подчеркивает талант Марко Феррери, он умеет создавать нужную атмосферу и подбирать актеров, всегда все идеально на своих местах.. Фильм западает в сознание и прибывает там очень долго, сама удивляюсь, чем мог так запомниться и ошеломить подобного рода фильм. А ведь запомнился и еще как! По сути очень тяжелое и страшное кино, преподнесенное как нечто вполне обыкновенное и будничное. 9 из 10

Тягучая, жаркая жизнь спивающегося писателя. Череда алкоголя, секса, отходняка, алкоголя... и бессмысленного, пожалуй, графоманства. Хотя нет, не бессмысленного, такие же заблудшие души, как он сам увидят на его страницах себя, скажут 'о, как это правдиво', но едва ли такой человек может чему-то научить. Его окружают запахи табачного дыма, и пота, к нему притягиваются такие же отчуждённые от искусственной реальности, как он сам: сумасшедшие, проститутки, мазохисты.. Картина повествует о том, как он встретил девушку, которая всполыхнула в нём, казалось бы конченном сухаре, какие-то чувства. Но едва ли страсть можно назвать возвышенной, когда у человека уже атрофированы чувства и стремления, взамен которых поместились слепая страсть, и вдохновение в бутылке и женщинах. И любое начинание, в данном случае, обречено. Насколько же стильно сочетание щетины и перегара решает каждый по-своему.

Первый раз посмотрел этот фильм вместе с друзьями. Большинство из них сошлись во мнении, что фильм о талантливом пьянице. Это не так. Этот фильм о свободном таланте. На теме вина вообще не стоит особо заострять внимание. Имеем ли мы право судить героя фильма за пороки? Многие талантливые люди гораздо порочней. Герой Бена Газзары выступает в образе американского писателя Чарльза Буковского, который не отличался трезвостью мысли, но ныне очень популярен и уже давно утратил статус аутсайдера общества. Честно говоря, сложно себе представить кого-то другого в образе Буковского. Небритый, с пронзительными, умными, часто скрываемыми за темными очками глазами, с напускной невоспитанностью и небрежностью в жестах, он идеально вписывается в образ пьяницы интеллигента. Его герой не гонится за американской секс мечтой, американские (и не только) ценности как деньги, бытовой комфорт и прочее ему не нужны, для него лучше напиваться и находить жизнь на самом ее дне, где обитают единственные человечные на его взгляд люди. И он гордится, что с ними, ведь 'в них вся сила мира'. Можно ли его назвать асоциальным? Скорее нет, чем да. Просто этот человек с другим взглядом на мир. В отношениях с женщинами он так-же не отличается особенной избирательностью - объектами его любовных порывов являются представительницы отнюдь не высшего общества. Он близок им по духу, а они для него источник вдохновения. Героиня прекрасной Орнеллы Мути обычная проститутка, но с необычным желанием избавиться от человеческой инфернальности и быть свободной. Это их объединяет, но он нашел свободу в вине, а она в смерти. Он тоже не боится смерти, ведь 'смерть - это путешествие, она не хороша и не плоха'. Очень 'не по-голивудски' показаны сцены секса. В общем духе картины секс по бытовому примитивный, грубый и даже отталкивающий. Он - 'типичны самец, неизвестно что выкинет'. Таланту не нужны стены. Талант не продается. Он сделал выбор не в пользу издательства, когда увидел десятилетний виноград. Его протест против времени и стен в этом издательстве выразился в закидывании других 'талантов' банками с пивом. Но, к несчастью, они этого не поняли. Марко Феррери создал отличный фильм с необычной атмосферой и нетипичными героями. Смотреть обязательно.