Иваново детство

'Во-первых, там очень плохо играет мальчик. Очень плохо. Во-вторых, она претенциозна — в том смысле, как если бы пианист играл, нажав правую педаль и не отпуская ноги: всё педалировано, всё акцентировано чересчур, всё чересчур выразительно. Так сказать, сразу все тридцать два зуба актёр показывает — я имею в виду автора, самого себя. Всё сделано чересчур, без чувства меры… Но она, эта картина, мне дорога как первая моя самостоятельная работа.' А. А. Тарковский в беседе с Германом Херлингхаузом, 1973 год. Честно говоря, трудно не согласиться с Андреем Арсеньевичем. При просмотре я испытал некий диссонанс тематики, идеи и подачи. С одной стороны, здесь выдающаяся операторская работа гениального Вадима Юсова — каждый кадр хоть на стенку, мощная аура, эффектное построение кадра и съёмки. А с другой, у меня не случилось эмоционального вовлечения. Всё увиденное, все эти образы, технические крутые визуальные приёмы и символизм напоминали действительно крайне вычурную и выкрученную на максимум эстетику ради эстетики без какой-либо меры с откровенно триллерными эпизодами. Очень мощная и тяжёлая идея о мальчике, психику которого кошмарно деформировала война, подана здесь слишком, с позволения сказать, выпендрёжно. Возьмём те же «Летят журавли» или «Судьбу человека» или «Они сражались за Родину» — разительный контраст, и там все эмоции, вся боль разрывает тебя на части, и в тех же «журавлях» операторская работа тоже на поднебесном и революционном уровне. Сам Коля Бурляев играет мягко говоря не сильно хорошо — и это, на мой взгляд, промах самого Тарковского, который не смог добиться от ребёнка естественности в кадре Остальные артисты в кадре прекрасны, а Коля не живёт в кадре — он старательно пытается играть, он скован и напряжён, и это видно. Немного скрашивает ситуацию ершистость персонажа, но общую картину это для меня не поменяло. При этом кино в плане динамики и напряжения сделано очень здорово, смотрится оно с интересом, но фильм оставил после себя странное послевкусие, и принять такую спорную подачу на данную тему я так и не смог — эмоционально я это не прочувствовал и не принял. Т.е. я переживал именно из-за истории, формально показанных событий и сюжета, но не из-за работы режиссёра или актёрской игры. Возможно, снимать картину нужно было более классическому режиссёру уровня Калатозова но, в любом случае, это авторский подход и он имеет право на существование. Просто в этот раз мы с автором диаметрально разошлись во мнениях. 8 из 10

Кто-кто, а Андрей Арсеньевич Тарковский в представлении не нуждается: его имя и фильмы знают, как опытные синефилы, так и случайные зрители. Тем более важной надо считать любую попытку комплексного анализа его небольшой фильмографии, ставящей философские, религиозные и нравственные вопросы. Так случилось, что первый фильм режиссера «Иваново детство» почти не встретил сопротивления официозных кругов советской кинематографии, он был принят решительно всеми, а уж Михаил Ромм, учитель постановщика, так вообще не знал, что делать от восторга. Этот факт объясняется тем, что, смотря эту ленту спустя шестьдесят лет, поражаешься ее тонкому хождению по грани, разделяющей реализм от формализма, традиционный киноязык от новаторского. Снимая ленту о Великой Отечественной, Тарковский создал произведение о власти греха над человеком, о той великой войне, которую ведет человечество против самого себя, восстав на Бога после грехопадения. Именно из-за такого широкого контекста постановщику и потребовались сны Ивана, снятые отлично от остального повествования: если во снах действие разворачивается днем (солнечным, поэтичным днем), то в реальности – почти всегда ночью или в темных, плохо освященных блиндажах (исключение составляет линия Маши, любовная линия, придающая сюжета атмосферу рая на земле). Великая Отечественная показана как Война вообще, потому собственно немцы появляются в фильме лишь раз. Зверства войны, изнасиловавшей детство не одного ребенка, - это ужасы греха богооставленного мира, лишь в любви люди хоть как-то соприкасаются с Божественной реальностью (оттого так прекрасна в своей скромности и целомудренной красоте Маша – удивительная находка постановщика Валентина Малявина). Озлобленность ребенка, лишенного рая детства, блестяще передана еще подростком Бурляевым: он спорит с вышестоящими, даже офицерами, доказывая свою пригодность, не понимая, что сама реальность воюющего ребенка противоестественна. Рай, утверждает Тарковский, детство Ивана – вот подлинная реальность, не исковерканная грехом, мир в том виде, в котором сотворил его Бог. Потому так важна музыка Овчинникова, вернее постепенное нарастание в ней тревожности: вот-вот и рай будет утерян, вот-вот и детство оборвется. Для более отчетливого выражения своей концепции и нужен Тарковскому последний сон Ивана, который уже непонятно кому снится: дети бегут к мрачному дереву, тень которого в итоге поглощает их – подобным же образом еще счастливые Адам и Ева бежали к древу познания, вкушение плода от которого в итоге и лишило их рая. В фильме есть взрывы на фоне могильного креста, осколки фрески с изображением Богоматери, рассматривание Иваном альбома гравюр Дюрера (его внимание не случайно привлекает гравюра с четырьмя всадниками Апокалипсиса) – все это открыто указывает на христианские смыслы и религиозный подтекст фильма. Потому «Иваново детство» так и не понравилось автору рассказа Богомолову, впоследствии возвеличившего особистов в «Моменте истины»: текст изначально не был столь откровенно христианским. Тарковский в своей дебютной полнометражной картине показывает несовместимость сердечной теплоты, любви, ласки, яркости жизни и ярости, ненависти, смерти, всего, что принесли в человеческое естество страсти и грех. Исковерканная душа Ивана, мечтающего лишь о мести, - страшный итог той самоубийственной войны, которую ведет человечество против Бога (начала всякой любви) и самого себя. Потому так пронзителен в своей противоестественности эпизод «игр» Ивана с ножом в темноте: душа его разрывается от слез гнева, внутреннего опустошения, ненависти – всего того, что поселила в его душе война, реальность взрослого мира, лишившего его рая, детства. «Иваново детство» - удивительный фильм, о котором можно сказать все, что угодно, только не то, что он пессимистичен: режиссер верит и дарит надежду зрителю в то, что Божественная реальность, реальность любви, тепла, красоты вытеснит из души человеческой в конце концов дьявольскую реальность войны и ненависти, и человек наконец-то обретет тот рай, который он по своему своеволию когда-то потерял…

Фильм «Иваново детство» - военная драма - вышел в прокат в 1962 году, прошло только 17 лет, память об ужасающей войне была очень свежей. Но и сейчас эта картина, по мотивам военной повести Владимира Богомолова «Иван» о мальчике, потерявшем на войне родителей и ставшем разведчиком в тылу врага, заставляет с болью погрузиться в атмосферу Великой отечественной войны. «Иваново детство» это первый полнометражный фильм режиссёра Андрея Тарковского. По его словам «В «Ивановом детстве» я не пытался анализировать сам процесс, а скорее состояние человека, на которого воздействует война. Если человек разрушается, то происходит нарушение логического развития, особенно когда это касается психики ребёнка». Тарковскому «Иваново детство» принесло всемирную славу и был удостоен «Золотого льва» 23-го Международного кинофестиваля в Венеции и ряда других призов. После происходящего соотечественники дали статус гения Тарковскому. Этот фильм меня тронул. Мне бы не хотелось попасть в такую ситуацию, это эмоционально и морально сложно жить в такое время. Как мне кажется война это самое худшее что может произойти на Земле. Я очень восхищаюсь силой воли мальчика. Нужное отдать должное актёрам, которые сыграли свои роли настолько точно, что это не может не впечатлять. «Иваново детство» это фильм в центре которого находится человек, его переживания и трансформация духовных ценностей. В фильме мы видим реальность глазами ребёнка с покорёженной войной психикой. Сны которые видит Иван как будто говорят «детям не место на войне». У этого 12-летнего мальчика не было детства. Из-за войны он намного повзрослел. Сны мальчика решают сразу несколько драматургических задач. Например: акцентируют несовместимость детства с войной, показывают внутреннюю мотивацию главного героя и обращают внимание зрителя именно к Ивану. Главной целью композиции фильма является сочетание различных частей единое целое в соответствие с идеей. Режиссёр применяет два композиционных приёма, основанных на принципе симметрии: тональные и контрастные сопоставления, равновесие фигур в кадре. Медленное движение камеры, долгие планы, горизонтальные и вертикальные панорамы, внимание к фактуре, к мельчайшим деталям, богатство звуковой партитуры и черно-белое изображение - все эти выразительные средства позволяют реализовать идею фильма Тарковского. Смысл названия фильма про «детство» мальчика 12- лет, Ивана. По моему мнению, это является обобщающим смыслом детства детей того времени, времени войны. Режиссёр старается изобразить смысл, а не раскрыть его. Тарковский не заостряет внимание на смысле, но он делает намёки с помощью приёмов: лес (символ полнокровной, всеутверждающей жизни), дерево (символ линии жизни, судьбы), вода ( как символ границы между двумя мирами), и мы в своей голове уже сами додумаем этот смысл неосознанно. Советую к семейному просмотру.

Иваново детство, Андрея Тарковского, вышло в прокат в далеком 1962 году, когда память об ужасе войны была еще свежа в сердцах русского народа. Но и спустя 60 лет этот фильм заставляет с болью погрузиться в атмосферу 1943 года. Центральная фигура картины мальчик - Иван (Николай Бурляев), двянадцати лет. Этот не по годам дерзкий и вдумчивый герой лично для меня сумел во всей полноте оголить все уродство войны. Для мальчика с надломленной судьбой уже не существует мирного времени. Он всецело живет в военной реальности, служа своему делу и долгу. Не раз из уст взрослых товарищей он слышит слова о том, что это не его ноша. Но со смертью матери, для мальчика эти предупреждения стали бессмысленны. Как «человек тюрьмы», он заперт в парадигме «человека войны», из которой уже нет для него дороги в мирную жизнь. Об этом говорят не только поступки и слова героя, но и его взгляд - опустошенный, надломленный, дерзкий и отчаянные, но еще не побежденный. Нет в герое надежды на обычную жизнь, стремления к счастью и даже будущему. Эта надежда проскальзывает лишь в его снах, грубо сменяющих действительность. Только в мире бессознательного он наивно радуется лицу матери, беззаботно бежит по пляжу за девочкой, догоняя свое счастье. По ту сторону своего мира, как в отражение воды в колодце для него еще существует что-то светлое и простое. Но в реальности на смену этому давно пришел единственный смысл - война. Даже романтические сцены в фильме показаны будто стыдливо и неуместно, ведь нет месту любви в искореженном смертью мире. На это зрителю намекает и сцена поцелуя Холина (Валентин Зубков) и Маши (Валентина Малявина) над окопом, до боли напоминающем могилу. Так, даже легкая и светлая сцена гуляющей по березовой роще Маши, сменяется очередным напоминанием - двумя повешенными солдатами с табличкой «Добро пожаловать». Все детали фронтовой жизни пропитаны тоской и разрушением. Это и развалины старой церкви, в которой расположился батальон, и обломки разбившегося самолета, и затопленный, испепеленный войной лес. Растерзанный край смердит тревогой и отчаянием. Легко и весело на контрасте с этим смотрится фантастический полет снов Ивана.

Дебютный фильм Андрея Тарковского, с которым он сразу и удачно попал в пул европейских кинематографистов. В 1962 году фильм «Иваново детство» стал лауреатом Золотого льва Венецианского кинофестиваля, а Тарковский вследствие этого получил статус гения среди соотечественников. Чем же угодил европейскому жюри этот не самый лучший фильм Тарковского? Думаю, не ошибусь, если скажу — в числе прочего правильной расстановкой приоритетов. Между двумя персонажами военной истории: героем и жертвой — европейский кинематограф уже давно выбирает жертву. Как ни странно, советский фильм о юном разведчике оказался в русле европейского выбора. Мне фильм не понравился. И я специально перечитала повесть, по которой он был снят, чтобы понять, что и где пошло не так. Повесть Владимира Богомолова «Иван» - это маленький шедевр. В ней нет романтической линии, явно неуместной в истории про детство. Нет помешанного старичка, встреченного мальчишкой. Нет и снов героя, составляющих едва ли не основное содержание «Иванова детства», - всего того, что использует режиссёр для обоснования своей мысли. Зато есть мальчишка, в жизнь которого без спроса вторглась война, юный боец, герой, ведь мужество не зависит от возраста. В повести есть описание, как он выглядит. Даже внешне это сильный духом человек. Из героической повести Богомолова Тарковский сделал фильм о жертве войны, причём фильм, как сам признавал, неудачный. Да, дело в мальчике. Только не в том, что мальчик плохо играет, как потом говорил Тарковский, если верить википедии. Анемично-унылое лицо 15-летнего Николая Бурляева прекрасно иллюстрирует главное качество героя, которое декларирует режиссёр: это жертва войны, психологически состарившийся, сломленный ребенок, главный мотив которого — ненависть и месть. Исчерпывающе об этом говорит сам Тарковский: «Он сразу представился мне как характер разрушенный, сдвинутый войной со своей нормальной оси. Бесконечно много, более того, все, что свойственно возрасту Ивана, безвозвратно ушло из его жизни. А за счет всего потерянного — приобретенное, как злой дар войны, сконцентрировалось в нем и напряглось». В результате этой смысловой подмены у Тарковского получается, что советские командиры используют в своих боевых операциях психически нездорового ребенка. Фронтовик Богомолов такого написать не мог. Только очень крепкий духом человек, пусть и двенадцатилетний, мог оказаться на месте Ивана. Не разрушение, а высочайшая концентрация духа лежит в основе подвига. Настаивая на «сдвинутости» психики ребенка, Тарковский выкинул авторскую концовку, вместо реального героизма — мечты-воспоминания об утраченном детстве. Все диалоги почти буквально взяты из повести Богомолова, при этом смысл истории полностью меняется. Понятно, почему Богомолов такую трактовку не принял. Никто не спорит, война — не место для детей. Только ведь она, война, детей не спрашивала. С такой же бесцеремонностью, с какой Тарковский исказил повесть Богомолова, он позднее будет исправлять «Солярис» Станислава Лема, за что тот обзовёт его дураком и не удосужится досмотреть получившийся фильм. Скользка и терниста дорога у авторского самовыражения. К моей радости хороший фильм о мальчишке-разведчике всё же был поставлен в 1969 году. Он называется «Это было в разведке» и рассказывает о невероятной и реальной истории 12-летнего разведчика. Рекомендую посмотреть. Есть очень простое правило определения качества кино. Настолько простое, что даже неудобно напоминать. Это эмоции, которые фильм вызывает. Когда я смотрела «Это было в разведке», я смеялась и плакала. «Иванову детству» за холодное эстетство - 4 из 10 Это правильно, что Тарковский больше не снимал о войне.

Отличная работа Мастера своего дела, когда приёмы мастерства ещё были использованы для увлекательного рассказа сюжета зрителю, что, безусловно, роднит это творение с любым из фильмов Спилберга. Судя по дальнейшему творчеству, взаимодействие как с можно большей зрительской аудиторией не было необходимостью в целях режиссёра, а была необходимость в самовыражении образами в подпитке облака идей творчующихся людей, что дало ему филигранно-рационально проведённая операция по спасению фильма с выводом его на международную фестивальную орбиту, позволившую ему прикрываясь лауреатством заняться творчеством, ради вышеупомянутого облака смыслов питающих не столь большую аудиторию людей. Сама 'операция' выдаёт в режиссёре очень знающего и умеющего много человека, как в реальной жизни, в своём деле и мире погружённым в творчество. На ум приходит другой фильм -'Восхождение', снятый режиссёром тоже для прорыва в творцы смыслов для европейского кинематографа. Снятый столь же качественно и умело. Всё-таки лавирование между цензурой, худсоветами, коммерческими целями давало в результате столь прекрасные фильмы, для обычного зрителя, открывая возможности для дальнейшего необусловленного ничем творчества - вот интересно смог ли Спилберг поставить авторское, фестивальное кино и позволила бы ему это коньюктура рынка? Жаль, что 'вырвавшись на свободу' режиссёр полностью отдался инструментальной эмпирике самовыражения, потеряв интерес к зрителю, что происходит со всеми авторами не критично воспринимающих своё творчество, удерживаемых в рамках вкуса, полезности и даже адекватности только ограничителями как это произошло и с другим Мастером - фестивальником А. Германом с его потоками говнища и грязища. 8 из 10

Иваново детство закончилось рано: немцы расстреляли его мать и сестрёнку, а сам он, движимый чувством мести, вынужден был стать разведчиком. Война, в которую дети мирного времени играют, для Ивана стала единственной и неизбежной действительностью; жизнь сжалась до одной лишь заботы — во что бы то ни стало отомстить. Ответить войной на войну, чтобы войну прекратить. И приходится ради этого стать вдруг совсем взрослым. И приходится переплывать реки и ходить по болотам, по колено в мерзко чавкающей жиже, и дрожать потом всем телом от холода. И говорить негромко: “Я не боюсь,” — когда вокруг взрывы и грохот, когда страшно всем — тоже приходится. Сложно это — разведчиком быть. Но на войне отдыхает тот, кто полезен быть не может. А Иван убеждён: уж он-то точно полезен. Да и как не быть ему — нет, нельзя, слишком большую ответственность он на себя возложил: отомстить фрицам за семью, за себя и за своё сломанное детство. И выдерживает он в этой борьбе то, что и “дюжий мужик не выдержит”... Но даже в жуткой, мрачной, холодной военной жизни есть свои островки радости: места, люди, события, заставляющие тьму немного расступиться, рассеяться ненадолго. Блиндаж, например, — радость. Крепкий, надёжный. С едой и казаном горячей воды. С полотенцем, которым можно смахнуть с себя приставшую на болоте дрожь. С лейтенантом Гальцевым — тихим и строгим; своим, родным... Блиндаж тёплый. И звучит он тоже тепло: здесь огонь потрескивает, и не слышно стрекотания и кваканья болотной живности. И каблуки здесь стучат по полу твёрдо, уверенно — очень приятно после гадкого плеска грязной болотной воды. Болотная вода, впрочем, в штабе тоже, есть: что-то где-то капает, немного протекает — это тяжёлый внешний мир просачивается в тёплое нутро укрытия и старается заполонить его собой — но ему не удаётся, и капельки эти звучат по-домашнему уютно, безобидно, только подтверждая надёжность убежища. ...А свои радости, свои источники света есть у всех. С какой лаской, с каким душевным трепетом выговаривает Катасоныч слово “пластиночка” — не вернулось ли к нему на секунду его детство?.. Как возвращается оно время от времени к повзрослевшему Ивану — причём не только во снах, неизбежно оканчивающихся вторжением скрежещущей войны и ужасным пробуждением. Война, воспитавшая мальчика сурово и строго, не смогла выжечь его окончательно, оставив одну лишь одержимость жаждой мести и превратив в ходячую мумию, подобие человека. Нет, наивная детскость всё же просыпается в нём иногда — во времена радостных событий. Холин приехал! — и Иван радостно бежит навстречу, совсем по-ребячески запрыгивает на руки, по-сыновьи обнимает капитана за шею и с детской-детской гордостью весело рассказывает о своих “приключениях” на том берегу. Но длится это недолго: садятся выпить водки, и вот уж и Иван совсем взрослый: “Катасоныч… За то, чтобы он вернулся…” Или вот, найдя красивый ножик, мальчик начинает игру. Один, сам с собой. Сюжет игры — воплощённая иванова мечта; мечта о мести тому, главному гаду, которого живьём надо брать, которого судить надо: ...слышится немецкая речь, за ней крики. Детский плач, женский плач. Родине больно, Ивану больно — это вызов. Иван его принимает. Колотит в колокол — объявляет врагу: “Иду на вы!” — и с радостным “Ура-а-а!..” бросается в атаку на всё ненавистное, предчувствуя, слыша эхо будущего — эхо той толпы, которая в сорок пятом будет бежать по Берлину… И вдруг всё смолкает: Иван остаётся один на один со своим врагом — с испуганным, “трясущимся” на крючке пальто. И в тишине, разбавляемой лишь лёгким звуком падающих вновь капель — кусочков болота, — Иван высказывает всё самое сокровенное и наболевшее. А игра завершается… Оканчивается страданием, плачем. Действительность снова наваливается всем своим весом. Врываясь с этими каплями и с этими мыслями, она снова разрушает недлинное детство — детскость ещё осталась, но горечи больше. Она, горечь, сидит крепко, и не избавиться от неё так просто. “Дождя б счас хорошего, чтоб всё смыло…” — жалуется однажды капитан Холин. И эта мысль, простая, казалось бы, неожиданно оказывается сакраментальной, самой-самой главной. Она объединяет чаяния всех до единого, всех и каждого. Дождь нужен, тот самый, снящийся однажды Ивану. Смывающий всё грязное и гадкое — дождь очищающий. Освобождающий землю от приставшей к ней заразы, которая своей мерзостью отравляет всё живое. И когда наконец всё будет вымыто и вычищено, когда закончится наконец война — расцветёт рай на земле. Не яблоками земля усыпана — счастьем. И каждый от этого счастья отщипнуть может, сколько ему угодно. Но время ещё не пришло. Пока — война. Пока — болота. Пока — выстрелы и взрывы. И желание избавиться, избавиться поскорее... Даже полоумный старик, прихорашивающий свою сгоревшую хату к приходу расстрелянной жены, и тот вдруг с совершенной ясностью в глазах говорит: “Господи, когда же это закончится?..” — и захлопывает едва живую дверь, закрывая себя от страха и ужаса. А когда, наконец, многотысячным рёвом победа врывается в Берлин, когда “Катюшу” начинают петь на Александерплац — нет уже многих: многих хороших и многих плохих. Нет, например, Йозефа Геббельса, который убил своих жену и детей — так же, как он вместе со своими “Г-друзьями”: Гитлером, Гиммлером, Герингом, Гейдрихом — убил до этого тысячи других детей и жён. Нет его, уничтожившего детство своих дочерей, уничтожившего детство Ивана и ещё миллионов. И нет больше в этом мире самого Ивана… Он — в другом. В том, к которому шёл долго по болотам. Сны его были лишь предчувствием “переезда” — в рай, в счастливое, беззаботное детство; с мамой, сестрёнкой, кукушкой, летним солнцем, берегом реки и ярким-ярким светом, играющим в брызгах. А война, холод, и ненавистные немцы, и жуткие казематы, грязные подвалы, пыточные машины, архивы, фотографии, “казнён”, “расстрелян”... — всё это осталось здесь… А Иван — в настоящее, в справедливое. В Иваново детство.

Сложная военная драма от мастера своего дела подарила великолепную операторскую работу, уделила внимание партизанскому движению в военную пору и позволила взглянуть на обычные военные кадры под другим углом. Определённые ракурсы, переходы на разную съёмку, отображение снов и приёмы одного кадра отличают эту картину от привычных военных проектов Советского Союза. Перед нами герой Иван, про которого ничего неизвестно. Сюжет бросает его сразу в гущу событий, демонстрируя ненависть к фашистам, стойкость и силу духа. Союзные командные герои оказывают определённое уважение и некую заботу о пареньке. Но зрителю не вводят значимость Ивана, отчего отношения к нему от командного состава вызывают вопросы. Отличную картину происходящего передаёт съёмка в штабе. Пока взрослые решают, что делать с главным героем, можно с удовольствием оценить качество съёмки, рациональное использование плёнки, минимальное количество склеек. Разместив камеру в углу помещения, режиссёр показывает и взаимодействие между старшим и младшим, вскоре оставляет героя один на один со своими мыслями, вселяя кадры воспоминаний, а также сновидений. По духу фильм больше склоняется к мести, к ужасам войны. Через грёзы Ивана зритель узнаёт историю мальчика, проникается его болью. Технически представлено великолепно. Съёмка отражения в воде демонстрирует мастерство режиссёра, вызывая вопросы, но в тоже время медленно передавая смысл кадр. Это красиво, это необычно. Игра с отражением, с зеркальной реальностью, с восприятием зрители тонких моментов света и угла камеры – фильм доставляет эстетическое удовольствие, любопытство подковывается ракурсом. Вернёмся к второстепенным героям. Особое внимание уделяется взаимоотношениям лейтенанта и капитана. Их субординация отражается и на Иване, и на женском персонаже. Такие эпизоды позволяют отойти от основной мысли картины. Романтическая линия, мысли о счастливом будущем и шутки. Шутками вообще разбавляется страшная тема в истории, но именно у Тарковского за секунду можно увидеть переход от любовного интереса к съёмкам от первого лица, отождествляя изменения тона и ритма ленты. Только ты радуешься минимальному количеству монтажных склеек и неспешному повествованию, как фильм меняет контраст и добавляет экшена. Партизанские миссии отлично вписывают значения Ивана в этой войне, помимо вендетты обыгрываются значимые для союзников возможности, которые могут изменить ход войны. Как и война, мимолётные мысли о светлом будущем прерывает свист пуль, фашистская брань, смерть и разруха. Будто тебя вытягивают из сна в «Начале» Кристофера Нолана, так и война возвращает к реальности героев ленты. Сложные кадры, атмосфера ужаса и внимание к людям, а не к войне, как к целостности, но, не игнорируя её, а принимая, как нечто неминуемое. Жизнь людей на фоне войны. Это хорошее, технически подкованное и великолепно снятое кино.

Предварительно хочу сразу сказать: я совершенно согласен с оценкой 'Иванова детства' как великого произведения киноискусства. Однако рецензии, весь смысл которых заключается в переливании из пустого в порожнее под девизом 'Тарковский - гений, а тех, кто не согласен, нужно повесить на любимой березе Тарковского', меня категорически не устраивают. Поскольку среди тех, у кого были свои взгляды на киноискусство, был, например, Гайдай. Правда, в открытую дискуссию он не вступал... однако не упустил возможности 'уколоть' Тарковского, спародировав финальные кадры 'Иванова детства' в 'Бриллиантовой руке'. И поэтому здесь я хочу коснуться только недостатков 'Иванова детства' - так сказать, пятен на солнце. В первую очередь, это неудачный сценарий. В принципе, Тарковский это признавал сам, когда говорил, что 'Иван' Богомолова не подходил для фильма. Конкретно, сам сценарий, видимо, был слишком мал, и поэтому в него пришлось вставлять и ненужных героев, и ненужные сцены. Конкретно - это все в фильме, связанное с военфельдшером Машей (Валентина Малявина). Понятно, что найдется полным-полно любителей объяснять мне, что я идиот, что это глубокий символический смысл, что Маша здесь типа религиозное олицетворение богородицы и т.п. Но фильм называется - 'Иваново детство', главный герой здесь - Иван, и Маша здесь не связана с ним никак и с точки зрения принципов драматургии не нужна никак. И недостаток этот, между прочим, далеко не случайный - он стал чуть ли не традицией советского кино. Негласно считалось, что сценарий можно писать хоть левой ногой, что главное - получить одобрение и финансирование на съемки, а там 'камера все спишет'. Скажем, откровенно посредственным сценаристом был Алексей Герман. Да и у самого Тарковского сценарии далеко не всегда получались удачными: его поклонники если и упоминают 'Один шанс из тысячи' и 'Осторожно! Змеи!', то только мимоходом. Ну и кроме того - никто не обращает внимания на то, что вообще-то фильм, несмотря на его название, отнюдь не про детство, а про отрочество героя. Объективно любое несоответствие названия и содержания - это ляп, и ляп именно сценарный. С этим основным недостатком связаны и различные мелкие шероховатости. Скажем, это театральность некоторых мизансцен (от крупных планов к концу ленты начинает рябить в глазах), провисание действия (хотя сам фильм в сравнении с последующими лентами Тарковского - мегакороткий). Но нужно обязательно отметить, что если бы режиссурой не пришлось ретушировать недостатки сценария, то и этих шероховатостей не было бы заметно. Возможно, формально это действительно связано с литературной основой - если бы это была экранизация не рассказа, а повести или романа. Думаю, 'Звезда' или 'В августе 44-го' у Тарковского (если судить хотя бы по сцене переправы через Днепр) получились бы просто фантастические! Однако со 'Звездой' был связан относительно недавний скандал, известный всем в мире кино (фильм несколько лет не выпускали на экран из-за претензий к 'неуставным действиям' разведчиков), а 'В августе 44-го' Богомолов напишет только через 12 лет. С другой стороны, заметно, что 'Иваново детство' для Тарковского - это еще период поиска своего киноязыка. Есть сцены, снятые 'под Калатозова', есть - 'под Годара'; расставание с 'советским поэтическим кино' (в стилистике которого Тарковский снял 'Каток и скрипку') также шло явно болезненно; к собственному методу работы с актерами Тарковский тоже еще не пришел. Так, сцены с Валентиной Малявиной - это уже 'классический Тарковский', однако обо всех сценах 'Иванова детства' это не скажешь. Конечно, если рассматривать их по отдельности, вне связи друг с другом, то сняты они великолепно, потрясающе и тп., и с этим я не спорю. Но если говорить о гармоничности стилистики повествования картины, ее стилевой целостности... сравните хотя бы эпизод в березовом лесу с эпизодом переправы: такое чувство, что их сняли два разных режиссера. Повторюсь еще раз - я абсолютно сознательно коснулся лишь того, что в 'Ивановом детстве' мне кажется его недостатками. В том числе и потому, что недостатки этой ленты - это продолжения ее достоинств. 8 из 10

Иваново детство начинается с кадров детства Ивана (Николай Бурляев), которое он видит во сне. Из-за расстрела матери и сестры у него есть детство только во снах. И в этом и заключается один из главных подтекстов фильма: сломанное детство и стремительное взросление. В связи с этим он одержим идеей о мщении своим обидчикам. Доказательство этого является мизансцена, когда мимо надписи о мщении появляются многие персонажи, но только Иван надолго задерживает на ней свое внимание. Из этого следует, что тема мщения волнует всех, но только Иван одержим ей. Впрочем, это не единственный момент, когда Тарковский языком метафор и олицетворений дает нам определенные посылы, поэтому к ним мы вернемся чуть позже. Сюжет разворачивается во время Второй мировой войны. После расстрела матери (Ирина Тарковская) и сестры (Вера Митурич) Иван становится одержим идеей о мщении. Для выполнения заветного желания он становится разведчиком. По своей любимой традиции Тарковский наполнил 'Иваново детство' большим количеством метафор и олицетворений. Например, в сюжете старик на пепелище (Дмитрий Милютенко) ищет гвоздь, Иван предлагает ему прямой гвоздь, но старику он не подходит. На следующих кадрах Иван слушает монолог деда, а на фоне его стена с погнутым гвоздем. В следующий раз эта деталь повторяется, когда герой наблюдает за стеной в церкви и его взгляд останавливается на надписи о мщении. Гвоздь - метафора здоровой психики; старик- безумец, который в результате войны потерял здравый смысл; а погнутый гвоздь- метафора сломанной и искривленной психики. Или например, художественные детали маркирующие пространство. Берег Днепра занятый немцами показан, как пространство нелюдей, где обитает смерть показанная через фигуры двух советских солдат, которые немцы выставили для устрашения и повесили табличку с надписью 'Добро пожаловать!'. В противовес этому берег Днепра, занятый советскими солдатами, показан как пространство людей, где есть место любви, счастью и беззаботности. В сцене переправы Ивана, герои плывут по реке и переплывают под крылом сбитого немецкого самолета лежащего на переднем плане- эта метафора, переход на чужую враждебную территорию. Также, когда они добираются до берега и Иван уходит в полную темноту - метафора символизирует переход Ивана в иной мир, а также сигнализирует о его смерти. В такой же неосвещенности передвигается немецкий патруль - они тоже, как бы не живые. Черно-белое освещение фильма было выбрано для того, чтобы подчеркнуть контрастность двух пространств, а также сюжетную линию, которая разворачивается во время войны. В фильме осталось еще очень много незатронутых нами олицетворений, но мы идем дальше. Благодаря приличному количеству метафор и мизансцен событийный ряд в отличии от оригинала Богомолова увеличился в полтора раза и за их счет само произведение обогатилось множеством смыслов и подсмыслов, а главным героем окончательно стал Иван, а не Гальцев. Сам Богомолов принимая участие в обсуждении признал фильм талантливым во всех отношениях, но подытожил так: 'фильм яркий, но не мой'. Иван является не просто главным героем произведения, в честь которого назван фильм, но он также является персонажем, которому Тарковский посвятил главную тему фильма. В отличии от повести Владимира Богомолова 'Иван' главная тема нестолько война, сколько отчуждение Ивана от остальных. Сам Иван одинок, чужой среди своих, он без сомнений является трагическим героем. Гальцев (Евгений Жариков) является героем, который в определенной является противоположностью Ивана. Косвенным доказательством их инаковости можно считать композицию кадров, в которой Иван появляется в зеркале на фоне, а на переднем плане Гальцев. Также интересным фактом является и то, что в отличии от оригинала Богомолова, в котором Гальцев был главным героем, от имени которого идет рассказ в фильме, он уступает свою значимость Ивану. Маша (Валентина Малявина) на сюжетном уровне молоденькая девушка испытавшая любовь, возможно первую на войне. Она в очередной раз утверждает пространство живых и еще больше усиливает контраст с пространством войны на том берегу. Фильм заканчивается тем же, чем и начинается, а именно кадрами детства Ивана. Именно моменты подобных кадров делают данную картину, в которой в общих чертах главной темой является гуманизм, что уже не позволяет его назвать очередным стереотипным патриотическим фильмом. К слову, это один из немногих, а возможно единственный военный фильм, в котором главный враг не столько Германия, сколько сама война. Все выше сказанное делает данную картину Тарковского таким же бессмертным, как и сны Ивана.