Непрощенный

Фильм, который принято считать последним великим вестерном. Кино, которое взяло четыре «Оскара», включая «Лучший фильм», и которое Клинту Иствуду, казалось бы, удалось снять на закате жанра. Речь, конечно, про «Непрощённого». Для многих это — красивая, грустная история про старого стрелка, который в последний раз берётся за оружие, чтобы восстановить справедливость. Так вот, если вы видите в этом фильме что-то красивое или справедливое, то вы ничего не поняли. Это — не вестерн. Это — эпитафия на могиле вестерна. Это — жестокое, беспощадное и предельно честное кино о том, чем на самом деле был Дикий Запад: не страной героев, а выгребной ямой, полной ублюдков, психопатов и сломленных людей. Для начала надо понять главное: это кино — это тотальная деконструкция мифа. Всего того мифа о благородных ковбоях, честных дуэлях под полуденным солнцем и романтике фронтира, который Голливуд десятилетиями вбивал в головы масс. Иствуд, который сам полжизни играл молчаливых героев в пончо, здесь берёт этот миф и с холодным, методичным садизмом втаптывает его в грязь. Он показывает нам не легенду, а то, что от неё остаётся, если содрать всю позолоту: кровь, дерьмо и страх. Пункт первый: Кто тут герои? Героев нет. Главный гений этого фильма — в его персонажах. Здесь нет ни одного положительного героя. Ни одного. Есть только разные степени мерзости и сломленности. Уильям Манни (Клинт Иствуд). Главный герой. Это что, очередной «Человек без имени»? Нет. Это — его полная противоположность. Нам показывают не крутого стрелка, а спившегося, опустившегося старика. Бывшего убийцу, грабителя, отморозка, который когда-то «убивал женщин и детей». Его «исправила» жена. Она умерла, а он остался один с двумя детьми, пытается разводить свиней, которые дохнут от лихорадки. Он не может даже на лошадь залезть, не упав в грязь. Он не может попасть в банку из револьвера. И вот этому обломку былой «славы» предлагают работу — убить двух ковбоев за деньги. И он соглашается. Не ради справедливости. Не ради чести. А ради бабла. Потому что дети голодают. И весь фильм — это не его героическое возвращение. Это — его трагический рецидив. Он пытается быть другим, но не может. Зверь, который сидел внутри, просто спал. И когда его разбудили, он вырвался и устроил кровавую баню. Финальная сцена в салуне — это не триумф справедливости. Это — предсмертная агония упыря, который в последний раз вспомнил, что он умеет делать лучше всего. Малыш Билл Даггетт (Джин Хэкмен). А это — другая сторона медали. На первый взгляд — законник. Шериф, который железной рукой наводит порядок в своём городе. Он запрещает оружие, он жестоко карает любого, кто нарушает его правила. Он — «хороший парень». А на деле? На деле он — садист и психопат с жестяной звездой. Он наслаждается властью и унижением других. Сцена, где он методично и с удовольствием избивает Англичанина Боба, — это не наведение порядка. Это — чистое, незамутнённое наслаждение насилием. Он — такой же убийца, как и Манни, только прикрытый законом. Более того, он — главный мифотворец. Он строит свой дом и одновременно пишет книжку, в которой развенчивает «легенды» Дикого Запада, а сам при этом является самой страшной частью этой легенды. Он — лицемер в кубе. Англичанин Боб (Ричард Харрис). Этот персонаж — это и есть сам миф. Ходячая иллюстрация из дешёвого романа. Элегантный стрелок-англичанин, который ездит с личным биографом, рассказывающим байки о его «подвигах». Он — позёр, актёр. И что происходит, когда этот актёр сталкивается с реальным, грязным насилием в лице Малыша Билла? Вся его мишура слетает. Его бьют, унижают, выставляют на посмешище. Иствуд этой короткой, но важной сюжетной линией просто берёт и сжигает всю библиотеку романтических вестернов. Скофилд Кид. Это — мы, зрители. Точнее, та наша часть, которая насмотрелась кино и думает, что убивать — это круто. Пацан, который хочет славы, хочет стать «настоящим» убийцей. Он близорук, он хвастлив, он — малолетний дурак. И вот ему выпадает шанс. И что? Он не становится героем. Он ломается. Его рвёт. Он рыдает и говорит, что больше никогда не возьмёт в руки оружие. Потому что в реальности убийство — это не красивая поза. Это — грязное, страшное дело, которое выворачивает душу наизнанку. Его фраза: «Я не такой, как ты, Уилл», — это крик человека, который заглянул в бездну и ужаснулся. Пункт второй: Реальность насилия. В этом — главный нерв фильма. В обычных вестернах стрельба — это балет. Герой красиво выхватывает револьвер, злодей красиво падает. Всё. В «Непрощённом» всё не так. Насилие здесь — некрасивое, неуклюжее, мучительное. Когда человека подстрелили, тот не умирает сразу. Он лежит на земле, хрипит, просит воды, и его товарищи беспомощно смотрят, как он медленно и страшно подыхает. Иствуд заставляет нас смотреть на это. Он не даёт нам отвернуться. Именно в этот момент произносят ключевую фразу всего фильма: «Это адское дело — убить человека. Забираешь у него всё, что у него было, и всё, что у него когда-либо будет». Вот это — правда. Правда, которую Голливуд всегда пытался скрыть за красивыми спецэффектами. Убийство — это не решение проблемы. Это — создание пустоты. И эта пустота потом пожирает самого убийцу. Пункт третий: Про ремесло и атмосферу. Иствуд как режиссёр здесь — гений. Он снял фильм неторопливо, медитативно. Здесь нет бешеного экшена. Есть долгие планы, молчание, мрачные пейзажи. Почти весь фильм идёт дождь, всё тонет в грязи. Это — не солнечная Аризона Джона Форда. Это — холодный, неуютный мир, где нет места героизму. Операторская работа, работа со светом — всё создаёт ощущение безысходности. Цвета — приглушённые, тёмные. Даже финальная бойня в салуне снята не как героический боевик, а как страшный, почти сюрреалистический кошмар. Итог «Непрощённый» — это не просто вестерн. Это — философская притча. Притча о природе насилия, о мифах, которыми мы себя кормим, и о страшной цене, которую приходится платить за свои грехи. Это — не прославление убийцы. Это — его вскрытие. Иствуд, как опытный патологоанатом, вскрывает душу старого упыря и показывает нам, что там внутри: только пустота, боль и алкоголь. Это — великое кино. Возможно, самый честный фильм о Диком Западе и о насилии вообще. Он не развлекает. Он заставляет думать. И после него смотреть весёлые ковбойские пострелушки без чувства брезгливости уже невозможно. Шедевр на все времена. 10 из 10

Я не могу сказать, что являюсь абсолютным знатоком жанра вестерн. Смотрел 'долларовую трилогию' Серджио Леоне и 'Однажды на диком западе' от него же, несколько старых картин вроде 'Золота Магикан' или 'Тумбстоуна', ну и парочку новомодных представителей жанра по типу 'Джанго' и 'Ранго'. Короче говоря, багаж неплохой, но, например, имя Джона Уэйна для меня - пустой звук, плюс не знаком с классикой вроде 'Великолепной семёрки' или оригинальной 'Железной хватки'. Однако, не смотря на это, как по мне суть этого жанра более менее ясна. Вестерн - это своего рода байки о временах свободы и беззакония. И как в любой байке, автор склонен достаточно часто отходить от реализма в угоду эстетики и зрелищности, дабы угодить зрителю. 'Вот это мужик, настоящая икона брутальности! Что? Нельзя попасть в верёвку с первого раза с такого расстояния? Нельзя в принципе овладеть таким навыком стрельбы? Ой иди со своим реализмом в пень, душнила' - именно так рассуждают большинство любителей жанра вестерна. И кто как ни сам Клинт Иствуд, знаменитый Блондинчик, знает правила игры? И кому как ни ему, менять правила игры. Только человек, который настолько точно разбирается в вопросе, сможет всё переиграть (и не уничтожить). И именно так он и поступил в 'Непрощённом'. И как, говорится, шалость удалась. Победа на 'Оскаре' в 4 номинациях плюс солидная касса. Но давайте рассмотрим повнимательней почему: Режиссура Здесь не могу особо что-то сказать. Я не до конца раскусил почерк Иствуда как режиссёра, однако он тут заметен и ничем среди других его картин 'Непрощённый' не выделяется. Приглушённые цвета и глубокие тени тут на месте. В целом, у меня глаз ни за что не зацепился (кроме актёрской игры, но об этом потом), но добротной от этого она быть не перестаёт. Актёрская игра Актёрский состав чудесен. Джеймс Вулветт прекрасно сыграл молодого охотника за головами, Морган Фримен прекрасно сыграл Моргана Фримена (это не в претензию к актёру. Мне Фримен нравится, просто он в большинстве ролей одинаков и здесь он не решается экспериментировать), ну и 2 главные наши звёздочки: Иствуд и Хэкмен. Для меня кажется абсолютно очевидным дать 'Оскар' Хэкмену, так как к перфомансу роли законника невозможно прикопаться. Не отстаёт и наш знакомый Блондинчик. Глядя на Иствуда, можно высказывать только уважение ему, потому что не всякий сможет повернуть своё каноничное амплуа на 180 градусов и сделать это органично. Сценарий и сюжет Вот тут находится самая мякотка. 'Непрощённый' можно смело называть деконструкцией жанра вестерн (ну или как минимум спагетти-вестерн), потому что вместо привычных крутых и невозмутимых 'плохишей с золотым сердцем', мы видим дряхлых стариков, которые уже и в седле плохо сидят, и в человека с трудом попадают с 10 метров, и вообще завязали, вместо шерифа, который в фильмах (по крайней мере в моём опыте) это ветошь на которую можно повесить кобуру не беспокоясь, о том, что возникнут какие-то последствия, тут уверенный в себе лидер, который наводит порядок при помощи малой крови и тактики. Где жертвы - это не прям уж жертвы, которым хочется переживать (серьёзно, там женщина достаточно работоспособна, возьмите деньги и всё, из-за чего весь сыр бор. Навряд ли это плохой грим), где злодеи вызывают у тебя больше симпатий, так как они пытаются исправить злодеяние. В общем суть, вы поняли. Благодаря грамотной деконструкции картина работает безупречно. Единственное, она может не понравится, если вы не знакомы с жанром, так как экшна в картине практически нет(оно и понятно. Как его поставить с такими персонажами). В целом, я даже немного удивлён, что картина с такими данными достаточно популярна у публики По итогу что хочу сказать. Если вы фанат жанра, но хотите посмотреть в нём что-нибудь этакое, то фильм Иствуда вам прописан. 10 из 10

Бесспорно, Клинт Иствуд - отличный актер и большинство его ролей - самая настоящая классика мирового кинематографа. Нельзя не любить его меткого стрелка Джо из трехдолларовой трилогии спагетти-вестернов Серджио Леоне. Да и в серьезных фильмах типа «Идеального мира» или «Мостах округа Мэдисон» он совершенно прекрасен. Тем не менее, мне он больше нравится в кресле режиссера, а его фильмы «Непрощенный» и «Малышка на миллион», по мне, так вообще идеальны. Сюжетно и стилистически «Непрощенный» классический вестерн. Однако сама история немного с подвывертом, из-за которого практически с самого начала начинаешь сопереживать не тем парням, кому следовало бы с точки зрения морали и нравственности. Иствуд так круто снимает свой фильм, как будто это он, а не корифей Леоне снял «За пригоршню долларов» или «Хороший, плохой, злой». Правда, именно Клинт в тех фильма стреляет без промаха и очаровательно улыбается своей голливудской улыбкой. Просто он талантливый ученик и перенял у итальянского мэтра всё лучшее, добавив к такому весомому кинобагажу и свой профессиональный и жизненный опыт. Нельзя спойлерить фильм, но самую любимую фразу из него я все-таки хочу процитировать, хотя и не помню её дословно. На самой жесткой разборке одинокий убийца кричит своим соперникам: «я сейчас войду и всех вас убью». Вроде все просто, и скорее всего, уже было в каких-то других стрелялках (хотя я вот не припомню, но и не утверждаю, что все из них смотрел), а дух все равно захватывает. Из современных фильмов про ковбоев нет таковых, которые можно было бы сравнить с этим шедевром на равных. Есть, конечно, безусловно сильные «Поезд на Юму» и «Железная хватка», но, как по мне, «Непрощенный» делает их оба по нерву и обреченности героев, причем и главных, и второстепенных. Так что смотрите и наслаждайтесь, прекрасное кино.

Очень именитый фильм Клинта Иствуда. Куча главных Оскаров и других наград. Великолепные Иствуд, Фриман и Вулветт встают на защиту чести изуродованной пьяным ковбоем проститутки (Анна Левайн). Противостоит им жестокий шериф (Хэкмен (Оскар и Глобус)). Очень мрачный вестерн, который почти всё время в темноте и больше психологическая драма. Этакая деромантизация образа удалых ковбоев с пистолетами. Аля DC-шное мрачное копание в супергероях, которые тоже страдают. Иствуд конечно смотрится великолепно. Но пафос периодически зашкаливает. Такое условное не деление на чёрное и белое, при котором абсолютно понятно, кто хороший, а кто негодяй. По мне, так прошлое не отпускало только героев, но не зрителей. Но кино неплохие. Любителям дикозападной эстетики и вестернов должно зайти. Хотя, за что так много наград, я не понял. Видимо год тогда был не особо урожайный для нужного формата.

Четыре Оскара и 4-е место в списке лучших вестернов всех времен что-то да значат. И если отношение к значимости вожделенного золотого истукана в масштабах мировой культуры максимально переоценено, а всевозможные рейтинги и топ-листы «уважаемых» институтов и сообществ критиков своим количеством ни на йоту не поднимают качество их оценок, невозможно отмахнуться от объективного факта: это одна из сильнейших кинодрам, и один из лучших фильмов Иствуда. Как актёра и как режиссёра. Назвать фильм «вестерном» рука не поднимается, хотя все необходимые для этого атрибуты присутствуют с лихвой. Можно долго размышлять о вестерне как жанре: его появлении, становлении и развитии, триумфе, пике и закате, равно как и многочисленных его смертях. Дело не в этом. Дело в том, что Иствуду удалось одновременно и с триумфом реализовать сразу несколько сверхзадач, которые он перед собой ставил. Во-первых, он вдохнул в донельзя архетипический и узкий в изобразительной палитре жанр новую жизнь, тем дав пациенту при смерти живительный глоток свежего воздуха и надежду на выздоровление. Не в первый, кстати, и не в последний раз различные режиссеры проделывали в разное время над вестерном подобные экзекуции. Тот же культовый Пекинпа и его прямой ученик – Тарантино. В том числе и путём привнесения психологичности и глубины записным ковбоям в джинсах с пачкой Кэмела в руке. Но именно с Непрощённого вестерны вновь и в который раз обрели былую славу, тем практически заново перезапустив эксплуатационную жанровую кинонишу, подняв её на принципиально иной драматургический уровень. А говорить о культурном влиянии фильма и вовсе не приходится. Все же мы помним культовую балладу группы Металлика? Хотя кто у кого позаимствовал – ещё вопрос. Забавно, что пытаясь окончательно и уже навсегда поставить крест на жанре, Иствуд вновь открыл его с очередной стороны. И он был, отнюдь, не первым в своём желании похоронить вестерн. Но очередную волну вестерномании 90-х запустил именно Непрощённый. Уже после него появятся Уайт Эрп, Тумстоун, Быстрый и мёртвый, всевозможные Мэверики, Легенды осени и даже Вайлд-вайлд-вест. И только спустя пару лет миру будет явлен Мертвец Джармуша - фильм-легенда, фильм-притча, мистический триллер, укуренный наркоманский трип, вестерн и роуд-муви в одном флаконе. Фильм, разом ставший классикой мирового кинематографа и один из величайших фильмов всех времён. Пытаясь растоптать набившие оскомину архетипы и заезженные ходы, Иствуд полностью перемешал и спутал все карты, навсегда разрушив казавшееся ранее незыблемым тонкое равновесие вестерна как жанра: антитезы герой-антигерой. Отныне в вестерне нет и не будет героев! А психологическая пружина мотивов и поступков всех без исключения персонажей далека от идеалов гуманизма, логики и законе. И непреложных, казалось, канонов жанра, заложенных ещё на заре кинематографа. Во-вторых, фильмом Иствуд в огромной мере отдал дань уважения таким знаковым для жанра персонажам как Серджио Леоне и прочим апологетам спагетти-вестернов. Ведь сам Леоне в своё время ровно также возродил вестерн из пепла, вдохнув в него драматизм и правду жизни, привнеся туда юмор и самоиронию, сделав из третьесортного киномыла с ходульными Вейнами и наспех сколоченными городами-призраками предмет культа. И полностью поменяв пренебрежительный маркер термина «спагетти» на едва ли не канон жанра на последующие 30 лет. Кто сегодня вспомнит классические голливудские вестерны 40-50-х годов? Зато глубокомысленный прищур спагетти-Блондинчика под музыку гениального Морриконе помнят все! И уж кто должен быть более благодарен Леоне, ведь именно тот дал Иствуду путёвку в долгую и счастливую киножизнь. Очередным достижением режиссёра можно считать некое отвлечённое созерцание вестерна как жанра. Режиссер словно даёт нам возможность поставить просмотр на паузу и, отведя поодаль, чтоб было лучше видно всю картинку издали, объяснить: «Смотрите, здесь я иду строго в формальных рамках жанра. Тут вам и прерии, и Дикий Запад, и индейцы, и охотники за головами, и салун, и виски со шлюхами в придачу. Вот вам знаменитый иствудовский прищур и удаляющаяся одинокая фигурка всадника на горизонте. Я использую ровно тот же реквизит и ту же палитру, чтобы фильм казался классическим вестерном». Он словно показывает нам весь механизм вестерна изнутри. Но, при этом, формально используя стандартный набор, он заставляет вертеться пружинкам и шестерёнкам механизма в совершенно непривычном, нелогичном, безумном ритме и последовательности. Режиссёр словно предлагает и нам, вслед за репортером-охотником за ускользающей эпохой и пареньком, выросшим уже на легендах о знаменитых бандитах, стать летописцами уходящей эпохи, уходящего жанра. Подобное странное ощущение потусторонности, отвлечённости навеяло ассоциации с кэрролловским сказочным Зазеркальем, где все вещи не те, чем являются. Чем привыкли являться. То есть это, вроде, как и не вестерн в буквальном смысле, а лишь игра в вестерн, макет вестерна или, подобно кэрролловской квази-черепахе – некий квази-вестерн. Вестерн, где один записной злодей потерял сноровку и вечно плюхается то со своей кобылы, то в грязь за свиньёй. Другой не видит дальше своего носа, а третий в решающий момент говорит «я устал, я ухожу». Где шериф, формально защищая порядок, провоцирует куда более кровавую финальную бойню. И где само понятие справедливости претерпело диаметральное изменение и полное развенчание. Когда кровь должна пролиться уже вне первичного посыла восстановления справедливости. Просто потому, что она просто должна пролиться! Словно герои понимают и принимают то, что они лишь актёры фильма, также глядя на него со стороны. И в этом и заключена глубинная справедливость человеческой натуры, которую по ошибке называют «звериной». Потому что зверь, в отличие от человека, никогда не убивает ради убийства. И, конечно, надо отдать должное выдержке Иствуда, который ждал 16 (!) лет, чтобы дожить до возраста своего постаревшего и потерявшего сноровку персонажа. Вот, что значит сверхзадача, ради которой можно пойти на такие жертвы... <i>Baddy Riggo, 26.12.2020</i>

Фильм считается культовым и обладает высоким статусом у аналитиков и профессионалов киноиндустрии. Однако мне он удачным не показался. Кратко и без критического сарказма попытаюсь обозначить основные тезисы, которые возникли в восприятии в период просмотра. Простейший линейный сценарий, из которого попытались выстроить нечто пафосное и художественно продвинутое. То, как прописаны персонажи, совсем не впечатляет. Актёрские образы, включая внешний вид, поведение, диалоги, мимику и непосредственно игру, сочувствия до самого окончания проекта так и не вызвали. Многие решения режиссёра показались спорными. Например, невнятно выглядят со стороны некоторые эпизоды с участием писателя-биографа Бошампа. Актёры не выкладываются в работе даже на половину. Разве что Джин Хэкмен попытался выжать из своего неоднозначного персонажа какие-то намёки на харизму. Исполнители всех ключевых ролей проекта не демонстрируют на своей физиономии практически никаких эмоций, и на этом фоне присуждение фильму девяти номинаций на золотые статуэтки (4 из них получил, в том числе за лучший фильм), воспринимаются практически как абсурд. Что касается темы и основной сценарной идеи, то, как мне кажется, фильм посвящён контрасту между двумя психологическими стихиями. На первый план поочерёдно выступают слабость и жестокость. Дряхлость увядающего организма, ранимость, сентиментальность, беспомощность перед лицом болезни или зла - всё это расположилось по одну сторону сюжета. Противоположность им составляют экспансивный эгоизм, беспутная мужская удаль, брутальное доминирование, беспощадный фатальный рок. Трое главных героев едут за много миль от дома, чтобы убить неизвестных им людей. При этом сами они представляют собою жалкое зрелище, и если и способны кому-то внушить ужас, то только на поверхностный взгляд неопытного простачка. Мысль о том, что окружающие незнакомцы с дрожью и трепетом воспринимают силуэт того, кто уже давно превратился в дряхлого и пришедшего к умиротворению старика, Клинт Иствуд попытался сделать для аудитории особенно доступной. В конце сюжета под влиянием мести и волнительных переживаний его герой наконец оправдывает свою зловещую репутацию и достаёт из своего нутра всё тёмное, что нагоняло страх на головорезов когда-то много лет назад. Визуальное оформление аутентично классике западного вестерна и заставляет поверить в то, что наблюдаешь достоверную картинку из другой эпохи. Однако фильм, несмотря на большую продолжительность, множество задействованных локаций и массовку, ощущается до крайности маломасштабным. Постройки и декорации в ширпотребных сериалах последних десятилетий выглядели куда подробнее, а красоты техасской засухи и скалистых горных хребтов в разы достойнее были представлены ещё в проектах пятидесятых - сразу после того, как кинематографисты начали выбираться из студийных декораций на открытые пространства. Есть несколько красивых панорам и удачных кадров, но утруждать себя просмотром двухчасового видео ради их вычисления совсем не стоило. Что бы там ни говорили критики, за постановкой Иствуда совсем не ощущается глубины. Есть претензия на утончённый стиль и атмосферность, как это наблюдалось в лучших представителях спагетти-вестерна, но и в этом преимуществе возникают обоснованные сомнения. Действие развивается медленно, многие эпизоды не несут информативной нагрузки и не стоят практически ничего. От этого фильм кажется растянутым и скучным. И причиной здесь является одно из двух: либо весь сценарий умещался на пяти страницах крупным шрифтом, либо так медленно и слабо соображает сам режиссёр. Подводя итог, отмечу, что картина, к сожалению, не реализовала изначально заложенный в неё потенциал. Если бы за подобные сценарные наброски взялся кто-то из крупнейших международных режиссёров (например, решивший попробовать себя в жанре вестерна Стэнли Кубрик), из них и в самом деле могло бы получиться что-то приближенное к категории шедевра. Материал к такому исходу событий располагал. 'Непрощённый' же в версии Клинта Иствуда на статус великого творения совсем не тянет. Характеры остаются бледными, оформление заметно уступает конкурентам, сценарий элементарен, отсутствует старание и артистическое мастерство. Даже сама кинематографическая субстанция за этой утилитарной постановкой почти незаметна. Есть с чем производить сравнение, поэтому больше шести с половиной баллов поставить никак нельзя.

В основу данного фильма лег вдумчивый сценарий Дэвида Уэбба Пиплса, с первоначальным названием “Убийства порезанной шлюхи”, а потом “Убийства Уильяма Мунни”, написанный еще в 1976 году. Иствуд скрывал его от мира десятилетиями (ждал собственного старения, необходимого для главной роли). “Непрощенный” выстраивает классический для жанра конфликт – и вскрывает в нем мотивы фальшивого мачизма, боли, дикости, которые вытравляют из вестерна весь его героизм. Unforgiven Клинта Иствуда подводит итог его славной карьере в жанре вестерна – как сам он признался, что хотел этим фильмом поставить своего рода надгробный камень жанру вестернов. И этот фильм является своего рода благодарностью Иствуда, режиссеру Серджио Леоне, который дал ему “путевку в жизнь”. До фильма “Непрощенный” Иствуд в США вообще не считался серьезным режиссером. Фильм же в корне изменил восприятие Иствуда как постановщика и режиссера. <b>«Дядя Пит говорит, что ты был самой отъявленной сволочью в мире...»</b> Сюжет вестерна опирается на агрессивный тип поведения и склонность к насилию, к барьеру, к границе насилия в человеке. Главным героем фильма является бывший ковбой и хладнокровный убийца Уильям Мунни. В давние времена он и его единственный друг Нэд Логан совершали злодеяния на просторах Запада, но благодаря своей ныне покойной жене Клаудии, те времена давно канули в прошлое и теперь Мунни обычный бедный фермер с двумя детьми на руках. Дела в хозяйстве у него не в порядке, свиньи болеют, а деньги Мунни нужны, чтобы “поднять” детей. Ему приходится принять предложение племянника бывшего приятеля убить за вознаграждение пару ковбоев, порезавших шлюху. <b>«Это не просто — убить человека. Ты отбираешь всё, что у него есть. И его будущее тоже»</b> В фильме изумительный визуальный стиль, который создает ту самую атмосферу Дикого Запада. Иствуд вносит в жанр мрачное настроение даже на визуальном уровне. Постоянный оператор Иствуда Джек Н. Грин настойчиво снимал кадры неба в духе Эль Греко, создавая гнетущую атмосферу. Unforgiven напоминает о традиционных составляющих жанра — характерных ландшафтах Запада и всадниках на их фоне. При этом он обращает внимание зрителя на то, что романтика путешествий под открытым небом на самом деле сопряжена с некоторыми неудобствами, в частности с плохой погодой. Так же стоит обратить внимание на красивые пейзажи в фильме, здесь природа как бы манит за собой зрителя туда, где красиво восходит закат, а ночи так спокойны и тихи. Заслуживает восхищения и полностью отстроенный городок для этого вестерна: здесь каждый дом воссоздан с исторической точностью. Некоторые зрители могут пожаловаться, что действия, происходящие в этих домах слишком темны, но ведь так в действительности и было. В те времена, когда происходит действие, единственным искусственным источникам света были масляные лампы. И та достоверность, с которой Иствуд передал это в фильме, вкупе с великолепной актерской игрой, достойно похвалы. <b>«Я и сам это слышал, Боб, даже думал, что уже в аду, потом понял что это лишь Небраска» </b>Нас знакомят с одним из главных персонажей - шерифом по имени Малыш Билл в исполнении Джина Хэкмена. В первом приближении он нам кажется хорошим, таким защитником города, правильным человеком, строящим дом. Он считает, что все делает правильно, просто хорошо выполняет свою работу. У него, возможно, есть насилие в прошлом, как и у Уильяма Мунни, но он старается действовать рационально. Он представитель закона, и таким образом на стороне Добра. Но чувство вины за прошлое его не мучает, как Мунни. Он не сомневается, что его стремление держать все под контролем на мушке – правильное, и он полагает, что акт насилия, им совершенный, будет примером, который станет уроком для любого, кто вознамерится нарушить покой городка. В душе он садист. Прирожденный ли он садист, или его садизм является следствием того, что у него появился вкус к насилию в результате какого-то жизненного опыта – этого нам знать не дано. Но его тяга к насилию порождает насилие и он несет ответственность за его эскалацию. В самом начале нам может показаться, что он дарует справедливость порезанной шлюхе, посредством приема семи лошадей за физический ущерб. В дальнейшем же процессе просмотра мы видим что, его недостаточное внимание к вопросу акту насилия над женщиной, его равнодушие, запускает весь механизм сюжета, который приводит его прямо к собственной смерти. Именно эта черта отличает данный вестерн от прочих. В нем гораздо больше уделено внимание насилию и его последствиям, чем в его предыдущих картинах. В прошлых вестернах убивали с изяществом, здесь людей не убивают просто так, и нет ни одного акта насилия, оставшегося без последствий. <b>«Ему стоило вооружить себя, если он решился украсить свой салун моим другом</b>» Unforgiven состоит из двух параллельных историй, одна из которых - это история о журналисте W.W. Beauchamp, собирающемся напечатать легенду о Диком Западе, а другая – полностью ей противоречащая. Все меняется в процессе повествования, все начинается в одном месте и заканчивается совершенно в другом. Эпизод, в котором Мунни узнает о смерти Нэда Логана, он вновь становится тем, кем он был всегда. И его не остановить никому. В этом можно увидеть триумф мести, когда человек прибегают к насилию, чтобы восстановить справедливость. В то же время не бывает плохого или хорошего парня с револьвером. Если ты убил - ты убийца. И никакие благие намерения тебя не оправдают. Единожды отобрав жизнь у кого-то, ты непрощенный. <b>«Я не заслужил такой смерти… я строил дом… — Заслужил или нет — никакой разницы!»</b>

Итожим мы наш анализ режиссерских работ Клинта Иствуда разбором «Непрощенного» - наиболее личного фильма этого постановщика. Большую часть своей актерской карьеры отдав вестернам, Иствуд превращает «Непрощенного» в рефлексию об этом жанре, демифологизируя образы обаятельных антигероев, которые он создавал в лентах того же Леоне и других режиссеров. «Непрощенный» - вполне серьезная драма-размышление о нестандартном персонаже, которому не дают покоя преступления юности, пальба и убийства в ней почти отсутствуют (за исключением финала и еще двух-трех небольших сцен), большая часть экранного времени – это диалоги-воспоминания о былом. Заглавный герой Уильям Мани показан на склоне лет, когда из-за любви к жене попытался изменить свою жизнь наемного убийцы и алкоголика, но вынужден вернуться к брошенному ремеслу. До последнего момента зритель недоумевает, что это за слухи о бесстрашном убийце, который и на лошадь-то сесть не может и стрелять разучился. Иствуд и его сценарист не жалеют комических красок, чтобы показать, сколь жалок Мани в амплуа домохозяина и фермера, но при этом он – любящий отец и верный муж. Режиссер умело избегает кровавых подробностей, оставляя за кадром былые зверства Мани, замещенные рассказами о них, из-за этого у зрителя холодеет кровь, когда он узнает биографию персонажа Иствуда. Прекрасные осенние пейзажи, великовозрастные герои, общая ностальгическая атмосфера не столько по преступлениям, сколько по молодости, - своего рода печаль о закате вестерна как жанра, ведь Леоне и Иствуд были одними из его могильщиков, полностью уничтожив его этическую однозначность, они похоронили и очарование вестерна. Задача Иствуда как режиссера и актера в «Непрощенном» показать, как все было на самом деле, дегероизировать Дикий Запад. Для этого ему и нужны персонаж Джина Хэкмена – шерифа-беспредельщика и эпизод с британским киллером-гастролером в исполнении Ричарда Харриса. Американцы периода освоения Дикого Запада – сплошь ницшеанцы, перешагивающие мораль и готовые убивать, таков их портрет как народа в «Непрощенном». Однако, как всегда у Иствуда герои делятся на три типа, о которых мы уже говорили, просто между волками и овчарками на Диком Западе очень зыбкая грань: защищая слабых, можно легко опьянеть от крови, и стать волком, палачом. Через весь фильм проходит размышление о том, что значит убивать, о том, как нелегко это сделать, как призраки убитых навсегда преследуют убийцу. Так молодой киллер-понтовщик, пришедший просить помощи Мани, воплощает подростковое представление об убийстве – легкое, кайфовое и безболезненное, но, по мысли режиссера, надо самому убить, чтобы понять, что это такое. Мани осознает, что он неисправим, что за ним идет ад, что он не будет прощен ни Богом, ни людьми, что он отвержен мирозданием онтологически и кроме метафизического одиночества его ничего не ждет: как назывался один из ранних вестернов Иствуда «Имя ему Смерть» - эти слова из Апокалипсиса про таких как Мани. Не важно, кого и почему он защищает, по мысли Иствуда-режиссера, он хуже всех остальных, ибо, исправившись, изменившись, он все равно возвращается делать зло, а убийство, по Иствуду, есть зло, не важно во имя чего оно совершается. В «Непрощенном» Иствуд будто снимает кино о самом себе: роли убийц и преступников так давят на него, что он понимает, это было недопустимо. Нельзя было прославлять и восхвалять противозаконные, чудовищные поступки, нельзя было щеголять амплуа ницшеанца-сверхчеловека. И вот теперь он возвращается к нему в 1992 году в последний раз, чтобы расквитаться с ним и всей ницшеанской философией. Ни «Малышка на миллион», ни «Американский снайпер», ни «Дело Ричарда Джуэлла» еще не были им сняты, но уже тогда, в 62 года Иствуд понимал, что ницшеанство как мировоззрение и образ жизни глубоко противоестественны и ложатся тяжким грузом на всякого, кто исповедовал его в молодости. Будучи правым, республиканцем и либертарианцем в политике, Клинт Исвтуд прошел в режиссуре большой путь, путь от культа силы и своей мускулинной харизмы к гуманизму и состраданию слабым и их бедам. Никогда не писав сценариев к своим фильмам, Иствуд-режиссер создал удивительную киновселенную, построенную на диалоге с философией Фридриха Ницше. Понимая, что овчарка может вновь одичать и стать волком, а защитник – палачом, ведь именно об этом «Непрощенный», Иствуд в своем самом личном фильме, бесстрашно критикует себя за ошибки молодости, за свое укоренившееся актерское амплуа, с которым он не хочет более иметь ничего общего. Ведь эволюция фильмов Иствуда-режиссера, как мы видели, это путь обретения им жизненной мудрости, превращение сверхчеловека в гуманиста. В приближающийся 90-летний юбилей этому постановщику, подлинному Автору кино, можно лишь пожелать не останавливаться на лестнице этого человеческого преображения, ибо она не имеет конца.

Вестерн – очень интересный жанр в кинематографе. Это даже не столько отдельный жанр, сколько целое направление, включающее в себя различные жанры. Вестерн может быть комедией, боевиком, триллером и детективом, драмой или фантастикой. Вдобавок, как это чаще всего бывает, он может сочетать в себе совокупность любых вышеупомянутых жанров. Однако в любом из направлений всегда можно выделить так называемую, не побоюсь этого определения, «бессмертную классику». Те фильмы, которые в момент выхода определяли вектор развития, как самого направления, так и всего кинематографа в целом. И которые по истечению многих лет остаются отличными примерами грамотного подхода к рассказу истории на экране. И кто, как ни Клинт Иствуд может прийти на ум при упоминании классических вестернов и их влиянии на мир кино. А по сему речь сегодня пойдёт именно об одной из его работ. «Непрощённый» - фильм, вышедший в 1992 году, стал обладателем четырёх премий «Оскар», среди которых «Лучший фильм», «Лучший режиссёр», «Лучший монтаж» и «Лучшая мужская роль второго плана». Всего фильм был представлен в девяти номинациях. Помимо признания «Оскара», картина удостоилась ещё десятка различных наград и мест в списках лучших фильмов «Американского института кино». Эту ленту Иствуд посвятил не менее знаменитому итальянцу — Серджо Леоне. Как и подобает фильмам о ковбоях или, точнее сказать, фильмам с Клинтом Иствудом, «Непрощённый» рассказывает историю о чести, героизме и торжестве правосудия среди самоуправства и тотального беззакония. Перед зрителем предстаёт бедный фермер Уильям Манни, некогда бывший одним из самых опасных бандитов Дикого Запада. Сейчас он едва сводит концы с концами, чтобы прокормить двух детей, оставшихся без матери. Крайне удручающее положение в жизни заставляет его вспомнить былые времена, когда он ещё с лёгкостью запрыгивал на лошадь и метко стрелял, попадая точно в цель. В компании старого товарища Нэда Логана и молодого паренька по прозвищу «Скофилд Кид» Уильям отправляется в городок Биг Виски, чтобы наказать двух ковбоев, порезавших лицо одной из девушек увеселительного дома и получить награду в размере тысячи долларов. Однако главная проблема Биг Виски далеко не два сорвавшихся на бедную девушку ковбоя, а местный шериф Билл Даггет, чьи жёсткие порядки идут в разрез с представлениями о законе и справедливости многих жителей, а в особенности девушек из того увеселительного дома. Картина проводит явную параллель между двумя мирами, существующими по разную сторону баррикады закона и моральных принципов. Более того, в контексте характеров и прошлого каждого из главных героев, выступающих в конфронтации прослеживается очевидная идея о справедливости ношения человеком того или иного титула. Противостояние бывшего отпетого бандита в лице Уильяма Манни с шерифом маленького городка Биллом Даггетом только на слух может показаться типичной историей с предсказуемым концом в характерных декорациях. Однако на деле это не так. На деле мы имеем историю о противостоянии именно благородного правосудия, скрывающегося за маской преступности и самой настоящей вседозволенности и произвола, удобно расположившихся на лаврах представителя закона. Через противопоставление характеров Манни и Даггета, и через то жизненное положение, в котором каждый из них оказывается, Клинт Иствуд демонстрирует, как самые высокие, так и самые низкие пороки человеческой души, образно подводя первого к своеобразной исповеди прежде всего перед самим собой, а второму позволяя излить всё своё животное нутро в жажде власти и неприкосновенности. Ведь, если Манни «не прощён», то только перед личными убеждениями и чувством заслуженной правды. Тогда как Даггет никогда не сможет быть прощёным исключительно перед теми людьми, над которыми он возомнил себя Богом. Иствуд очень тонко подходит к раскрытию понятий об истинном героизме и поиске честного правосудия, используя в качестве основы довольно незамысловатый сценарный стержень. История проста и ненавязчива. Как это полагается любой истории о суровых буднях людей, не выходящих на улицу без шпор на сапогах. От этого фильм может показаться скучным и слегка затянутым для того, кто не считает себя любителем жанра. Однако в сочетании с идеями тех, кто эту историю наполняет, последняя обретает куда большую смысловую глубину. Через характеры героев картина выворачивает наизнанку устоявшиеся законы жанра. Продажность представителя правосудия соседствует здесь с благородством кровавого убийцы, а самые обычные проститутки обеспокоены возмездием, карой за преступление и торжеством справедливости, как положено настоящим пуританкам. Именно наложниц борделя Иствуд выставляет в качестве «чистых» душ, не признающих авторитета своих покровителей в лице хозяина заведения, и собственно шерифа города, предоставляя самому себе в роли Уильяма Манни возможность стать для них собственным Жаном Кальвином. И пусть ни один из героев в фильме не претендует на звание «самого непредсказуемого персонажа», но именно их взаимодействие между собой в сюжетных обстоятельствах и способствует движению всей истории по рельсам художественного наполнения и глубины. Словно клубком, постепенно обрастая мелкими деталями сценария, картина набирает эмоциональный вес, чтобы в конце оставить у зрителя тёплое чувство соприкосновения с жизнью этих героев на экране. Воплощению экранных образов служит целый набор по-настоящему звёздных актёров. Не говоря о самом Клинте Иствуде, исполняющем роль Уильяма Манни (он крут, именно крут, Иствуд всегда крут, в любом образе), в картине присутствуют такие имена первой величины, как Джин Хэкмен, Морган Фримен, Ричард Харрис, Сол Рубенёк и Френсис Фишер. Их достоверное исполнение своих линий оживляет все идеи, которые режиссёр закладывал в персонажей сценария. Технически лента выглядит достойно для 1992 года. Операторская работа Джека Н. Грина позволяет насладиться пейзажами Дикого Запада во всей красе. Натуральность декораций и качественная работа с костюмами с головой погружают в атмосферу Америки времён, когда каждый носил жилетку и револьвер за пазухой. А умиротворяющая главная тема вызывает стойкое желание уехать верхом на верном скакуне в огниво уходящего солнца. Единственное, на что можно посетовать, так это на нехватку искусственного освещения в ночных сценах, отчего, особенно в моменты действа, не всегда получается разобрать, что происходит на экране. В результате, говоря о «Непрощённом», как о классическом представителе целого направления в кинематографе, стоит отметить, что его ценность в контексте художественной культуры трудно недооценить. Это очень простой фильм с очень непростым посылом. За ширмой самой обычной истории о мести и поиске справедливости здесь скрывается история об искуплении, человеческом предназначении, благородстве и самопожертвовании. Картина учит прощению прежде всего самого себя. И то, к чему она приводит в итоге, не оставляет ни единого сомнения в том, почему она имеет право называться «бессмертной классикой». Ведь для этого недостаточно иметь имя Клинта Иствуда на постере, нужно, чтобы за этим постером стояла достойная идея. С чем у ленты нет никаких проблем. <b>7,5 из 10</b>

“Мы меняли лошадей, но не сценарии.” Г. Андерсон, звезда вестернов “Тот, кто видел много вестернов, не может отделаться от впечатления, что он видел один единственный вестерн.” К. Уайтхорн, английская журналистка “Психологический вестерн: фильм, в котором ковбой уже умнее, чем его лошадь.” Андре Гиллуа <b>Вкратце</b>: В конфете главное не обертка <b>Детально</b>: Приведенные выше цитаты о вестерне ярко отражают ироническое отношение к жанру, прежде людей, которые в нем задействованы. И правда, если во многих других случаях сначала вырисовывался набор жанровых характеристик, которые затем определялись как отдельный жанр, то в случае вестерна, такое впечатление, что все произошло наоборот - сначала придумали жанр, а потом, словно мясо на скелете, нарастили на нем жанровые клише. И, несмотря на то, что в течение 20 века жанр испытывал важные изменения (например, трансформация протагониста с безусловного героя в практически антигероя, изменение подхода к изображению индейцев, расширение роли женщин и т.д.), часть жанровых клише до сих пор живы-здоровы и именно из-за них и состоит иногда впечатление, что если ты видел один вестерн, ты видел их все. Тем не менее, 'Непрощенный' - это как раз тот случай, когда имеющиеся жанровые клише - это только обертка, под которой разворачиваются интересные психологические противостояния и поднимаются неоднозначные вопросы. Например, о ценности человеческой жизни (и смерти). За какое преступление человек должен заплатить жизнью? Можно ли компенсировать причиненный ущерб материально? Может ли человек, который в прошлом сам пренебрегал чужой жизнью, стать олицетворением справедливости? Насколько легко убить человека, даже если ты считаешь, что она это заслужил? Меняются ли люди? А если меняются, компенсирует ли это компенсирует их старые грехи? Можно ли не соблюдать закон, если закон несправедлив сам по себе? Должен ли закон быть равным для всех? Вопросы, на которые фильм однозначных ответов не дает. А лично для меня основным оказался вопрос о том, что лучше выбрать, месть или компенсацию? Также кинокартина показывает, как одно событие может запустить целую цепочку других, и этот гигантский маховик не может остановить даже тот, кто его запустил. Может, порезанная проститутка и хотела бы согласиться на лошадь. Может, убийцы и не хотели выполнять приговор. Может, кто-то из них даже пытался «соскочить». Но всех намотал на себя этот маховик, в котором от одного человека уже ничего не зависит. И еще одна интересная линия - о том, каким образом на Диком Западе формируются легенды, мифы и басни, как слухи, передаваемые из уст в уста, искажаются, приобретая иногда совершенно гротескные формы. <b>Из плюсов</b>: сюжет интересный и неоднозначный, создает необходимый саспенс и удерживает интерес. Персонажи, хоть и довольно типичны для вестерна, но интересные и совсем шаблонными не выглядят. Исключение составляет разве что главный герой, который, во-первых, очень типичный для Иствуда, во-вторых, его постоянные разговоры о том, насколько он изменился, приводят зрителя к совершенно однозначных ожиданий, которые он, что характерно, оправдывает. Интереснее выглядит шериф с его неоднозначным 'моральным кодексом', даже больше, было такое впечатление, что он, как и герой Иствуда, тоже бывший бандит, который решил завязать и стал шерифом в одном из городков исключительно по праву силы. Тем не менее, противостояние Уильяма Манни и шерифа хоть и напрашивалось, но так и осталось не до конца прорисованными и понятным. По сути, они очень похожи и делить им нечего, но сюжет заставляет их этим заниматься. Ну и отдельный плюсик хочу поставить героя Моргана Фримена, ибо появление темнокожего актера в роли ковбоя - это действительно дань исторической правде. Так, после 1865 где-то треть ковбоев на Западе были темнокожими, потому что после отмены рабства у многих из них не было ни жилья, ни работы, и поэтому они охотно ехали на Запад осваивать новые земли. Но жанровые клише вестерна сложились еще в начале 20 века и пересматривались в 60-70 годах (когда еще жива-здорова была расовая сегрегация), и поэтому мы, как зрители, просто привыкли к тому, что ковбой - это белый ковбой. Респект Иствуду за попытку восстановления исторической справедливости. <b>Из минусов</b>: В практически совершенном фильме, на мой взгляд, все портит последняя сцена 'разборок' в салуне, которую будто прицепили из другого фильма, настолько она клишированная и постановочно нереалистична. Где герой, который до того был просто себе человеком, становится неуязвимым суперменом с скорострельностью автомата, а стонадцать вооруженных людей неожиданно становятся беспомощными, как котята. И где убийца женщин читает морали о том, как людям надо обращаться с женщинами. И в этот момент драма-конфета о жизни и закон, завернутая в упаковку вестерна, превращается уже в вестерн настоящий, тот, где если у героя есть черная шляпа, значит, он плохой. И не то чтобы я против, но разве за это людям обычно дают 'Оскар'? 8 из 10