О Шмидте

Джек Николсон. Я не скажу, что это его лучшая работа, но она хороша, все фильмы, в которых он играет превосходны, и этот не исключение. Он здесь сыграл обыкновенного старика, каких много, но этим и притягателен фильм, тем, что здесь всё по настоящему, как и бывает в жизни. А в жизни бывает так, что ты становишься не нужным, каким бы незаменимым ты не был, тебе всегда найдут замену, хорошую или плохую, и когда-нибудь ты всё-равно отойдёшь в сторону. Так и случилось со Шмидтом. За его плечами остались сорок лет работы в страховой компании, жена и дочь и всё...Для кого то это достижение, для кого то это полный провал. Наверное, вряд ли кто из сегодняшних молодых людей мечтает о такой жизни, во всяком случае большинство. Его путешествие, как мне кажется, было одним из лучших моментов в его жизни, ведь после этой поездки он изменился, он переосмыслил жизнь, в этом путешествие у него было время побыть с собой наедине.

Александр Пэйн не из той категории режиссёров, фильмы которых заведомо становятся хитами, а ажиотаж возникает ещё за долго до их премьеры. Но зато у него есть иное свойство, так сказать, некиий карт-бланш: фильмы Александра Пэйна завсегдатаи самых престижных премий, в том числе и самого заветного - самого 'Оскара'. Судите сами: первая лента Пэйна 'Гражданка Рут' всё же не стала номинантом на каком-то из конкурсов, а вот следующая - 'Выскочка' - уже конкурсант на получение 'Оскара' за лучший адаптированный сценарий, к написанию которого приложил руку и сам Пэйн. Пропускаем картину 'О Шмидте' и последующая за ней - 'На обочине' - берёт несколько самых престижных наград в самых престижных категориях, а 'Потомки' и 'Небраска' опять участвуют в завоевании призов. Но всё-таки стартом для таких достижений стал фильм 'О Шмидте'. Фильм 'О Шмидте' поставлен по мотивам романа Луиса Бегли, его же адаптацией занимались, собственно говоря, сам Александр Пэйн и его частый соавтор Джим Тэйлор, который и сам стал владельцем 'Золотого рыцаря' (второе наименование официального 'Оскара') благодаря фильму Пэйна. 'О Шмидте' расскажет, понятное дело, о неком Уоррене Шмидте (сам Джек Николсон!), который выходит на пенсию, оставив любимую работу, жена его раздражает, а молодой человек любимой дочери вообще выводит его из себя и даже вечеринка по поводу выхода на пенсию приводит его в неистощимое чувство апатии и скуки. Но вскоре происходят некоторые пермены, как уход из жизни его жены, затем начинают вываливаться скелеты из шкафов, он садится за руль и отправляется к дочери, но та по телефону говорит, что не может его принять у себя. Уоррен разворачивает фургон и отправляется по местам, так сказать, былой славы, чтобы вспомнить, где он провёл свою жизнь до этого и где он что позабыл. Фильм двигается в неспешном режиме, но Александр Пэйн расставляет акценты так, чтобы и драма и мелодрама и даже комедия слились вместе, так что картину можно с уверенностью назвать крепкой, чистой американской трагикомедией. Даже первая сцена, когда на экране появляется Уоррен Шмидт, наводит чувство полнейшего уныния, но уныния не фильма, а внутреннего состояния человека. Он внимательно следит, как двигаются трелки на часах, абсолютно не двигается и остаётся чувство, что он только и думает, как быстрее оставить этот опостылевший мир. Но со временем появляется понимание, что главный герой многое бы отдал, чтобы вернуть свою жизнь до того, как уйти на пенсию. Но время неумолимо движется, поэтому он ищет новые истоки для того, чтобы начать новую жизнь. Он даже становится 'отцом' ребёнка из Африки, которому пишет письма, выплачивая 22 доллара на его содержание. И только в этих письмах он позволяет себе выразить все те эиоции, которые так уже привык прятать внутри себя. Этот 'невидимый' ребёнок стал ему родне даже, чем собственная дочь... При таком содержательном в эмоциях фильме не мог не показать себя вновь с лучшей стороны Джек Николсон. Актёр, которому явно подвластны все роли, все образы. Он в 'О Шмидте' со всей своей выразительностью продемонстрировал собирательный образ американского пенсионера, который оказался не готов к одиночеству, отсутствию работы, он совершенно не приспособлен к нынешнему существованию, поэтому и бросается в некоторые крайности. И потухший взор героя Николсона после играет новыми красками, когда на него что-то находит, когда, как ему кажется, он готов изменить свою жизнь. Джек Николсон шедеврально сыграл свою роль и то, что 'О Шмидте' стал конкурсантом 'Оскара' не малая заслуга выдающегося актёра всех времён и народов. Но хотелось бы отметить не только Николсона, но и поразившую своей ролью Кэти Бэйтс. Актриса она заметная, причём заметная и фактурой. Но она совершила такой подвиг в фильме 'О Шмидте', что захотелось ей аплодировать стоя. Какой посмотрите несколько других картин с участием Бэйтс, а потом её роль в данной ленте и Вы поймёте о чём я. Прибавить ко всему ещё и язвительный образ, великолепно созданный, Бэйтс и станет понятно, почему она получила номинацию за лучшую женскую роль второго плана. <b>'О Шмидте' - фильм, рассчитанный на взрослое поколение, со своей философией жизни после выхода на пенсию, подбивая распознать внутри зрителя какие ценности у него на первом плане. А младшему поколению посоветую посмотреть эту картину, чтобы узнать, что же такое блистальная игра актёров. 9 из 10</b>

<i>«А на часах без пятнадцати три, Время — как река, не воротишь назад. А ты хоть раз попробуй, оглянись, посмотри, Что сумел, что сделал, и кто этому рад»<b></i> К. Кинчев, песня «Мама»</b> Артхаусный, практически лишенный голливудского флера, фильм американского кинорежиссера Александра Пэйна «О Шмидте» по моему личному убеждению входит в число лучших работ индустрии кино. Эта картина оказывается невероятно близка по духу, понятна своими посылами и совершенно четко формулирует всю поднимаемую проблематику нашего бытия. А исполнитель главной роли Джек Николсон становится своего рода зеркальным отражением нас самих. Уоррен Шмидт (Николсон) почти четыре десятка лет отработал в большой компании, но его попросили уступить место молодому поколению и выйти на пенсию. Тяжелый удар для человека — ощутить свою ненужность, понять, что ты сошел с поезда. Как и герой Михаила Ульянова в «Частной жизни» (1982г), Шмидт оказался деликатно «выброшен на помойку». Каждый прожитый день становится похож на предыдущий. Привычная рутина жизненной спирали. Когда остался «на обочине», а кроме работы особых хобби и увлечений у тебя нет, впору и вправду начать потихоньку сходить с ума. Как некстати еще и умирает супруга – рушится и этот, кажущийся незыблемым, уклад. У каждого из нас своя судьба, мысли, страхи, желания, слабости. И наша жизнь не всегда в наших собственных руках. Обстоятельства бывают суровей нас и оказываются жестоки. Борьба с ними – проверка нашего характера, силы воли. Но слаб ли человек, потерявший почти все на излете своей жизни и нашедший отдушину в письмах африканскому мальчику-сироте? Возможно, да. И в этом посыл фильма — таких людей, как Шмидт, за внешним благополучием одиноких и проживающих жизнь аморфно, значительная часть общества. Наверно, лучше всего должна характеризовать жизненное кредо личности фраза из одного гангстерского фильма, которую следует себе постоянно задавать – «либо ты крутой, либо всмятку». Шмидт как раз оказывается из второй категории. И Джек Николсон мастерски раскрывает своего героя. Дотошно и пристально мы вглядываемся в его мир, мир замкнутого, рассудительного и мало эмоционального человека. Несмотря на изменяющуюся обстановку вокруг, герой почти не претерпевает трансформации, лишний раз становясь вновь и вновь жертвой обстоятельств, покорно следуя судьбе. Уже, пожалуй, поздно что-то менять. Остается только время светлой грусти – рассматривать голое дерево на похоронах, отдаться воспоминаниям об ушедшем детстве, поговорить со звездами на крыше трейлера… И «исповедоваться в прегрешениях» в письмах шестилетнему мальчику-сироте из Африки. Именно посредством этих строк, герой Николсона общается со зрителем. Они пытаются быть вложенными в уста тех, кто еще юн, предостерегая их, как жить нельзя. Картина Александра Пэйна «О Шмидте» не кажется сложной для понимания и чрезвычайно глубокой, напротив – режиссер ясно и поступательно демонстрирует главный и очевидный смысл, лучше всего характеризующийся знаменитыми словами Н. А. Островского — «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…». Актерская игра Николсона здесь находится на высочайшем уровне, ведь он создает «за уверенной внешностью печаль» почти беззвучно, взглядом, изгибами морщин на лбу, загнутыми уголками рта, опущенными руками и неуверенной поступью…

Вся наша жизнь - это бесконечный поиск. Думая: вот оно то заветное, мы часто ошибаемся, и не учимся на промахах. Все мы по-своему одиноки и замкнуты в себе... Так и Уоррен Шмидт. Жизнь перестала его устраивать после 'ухода на покой' - а устраивала ли она его вообще? Но теперь у Уоррена наконец появилось время задуматься, остановиться, переосмыслить. Его дочь - словно совершенно чужой человек, номер которого почему-то записан в телефонную книжку с пометкой 'дочь'. И расстояние здесь ни при чем. Оно никогда ни при чем. Так случается: что дети не любят своих родителей. Остался только штамп в паспорте и смутные воспоминания о детстве. А отец любит - и ему нужна поддержка. Да, родители всегда 'знают', как лучше для их ненаглядных чад. И эта тема здесь прекрасно показана. Образ самого Уоррен уже к середине фильма - во время его путешествия - вызвал у меня глубокую симпатию и сожаление. Но он не сдается. Он идет к цели - он едет в Денвер - и...проигрывает, но... действительно ли это так?.. Безусловно, нет. Пусть и не обретя счастья со своей семьей, он обрел смысл жизни, в существовании которого по возвращении он сомневался, благодаря человеку, находящемуся от него за многие километры... Это ли не самое ценное в жизни? 7 из 10 за проникновенное исполнение роли Джеком Николсоном ставлю отдельную 10. Спасибо ему за это.

Камера лениво проползает по иссиня серым стенам прямоугольной бетонной коробки. Через несколько минут из этого идеального замкнутого мирка выпишут одну человеческую жизнь. Уоррен Шмидт давно перерос свою должность, давно отсидел и отлежал все, что с него причиталось, а потому с абсолютно спокойной душой может в последний раз закрыть за собой дверь офиса. Он не будет грустить или скучать по коллегам и работе. В нем достаточно силы и мужества, чтобы не обернуться и не взглянуть на приветливо машущих в след сослуживцев. Уоррен Шмидт был скуп на эмоции всю свою карьеру, так зачем же что-то менять сегодня? Ведь это всего лишь еще одна запись в пенсионном фонде, всего одна судьба, потухшая с пафосом на торжественной ноте, всего одна жизнь взаймы у окружающих. И ничто уже не сможет изменить размеренного течения жизни. По крайней мере, так думает сам Шмидт. Только вот у судьбы относительно Уоррена совсем другие планы. За скромное вознаграждение, всего каких-то двадцать два доллара, она с кривой усмешкой предложит изменить мир. В узком понимании — помочь больному ребенку из диковинной страны, в более глобальном — подкинет ворох простеньких развилочек, подарив иллюзорное ощущение свободы. Здесь и сейчас ты начинаешь вместе со Шмидтом вершить свою судьбу, здесь и сейчас проносишься на фургоне через половину Соединенных Штатов, здесь и сейчас ты строишь сумасшедшие планы на ближайшие несколько дней. Чужая смерть как повод задуматься, чужая измена как бурный катализатор, чужая свадьба как конечная отчетливая цель. А значит впереди только идеальная лента дорожного полотна, череда лиц различной степени узнаваемости и мысли. Мысли о себе и окружающем мире. Постепенно, эпизод за эпизодом Александр Пейн показывает все грани Шмидта. Эмоции пенсионера превращаются в цветастые стеклышки калейдоскопа, из которых соткано полотно его жизни. Его чувства просты и незамысловаты. Весы страстей объявили безоговорочную капитуляцию перед невыносимой легкостью бытия. И лишь представившийся шанс изменить все одним взмахом руки толкает Шмидта на далекое путешествие по улице отчаяния, которая по всем законом логики приведет прямиком в экзистенциальный тупик. Надежд нет, желаний нет, все движение за окном — лишь падение во времени и пространстве. Падение бессмысленное и неумолимое. Нажмите на «поиск» для поиска счастья. Но поисковая система выдает очередной сбой. Ненужные страницы отброшены, и в этот момент главный герой остается один на один с пустотой, давным-давно поселившейся в его душе. И все эти правила, ежедневные обряды и церемонии, работа от звонка до звонка не более чем пустой механический звук, попытка хоть чем-то разнообразить тишину. Ту тишину, что предательски обнажает душу и сердце. И именно этого эксгибиционизма боится Уоррен. Даже наедине с собой, он старается поглубже спрятаться в пижаму. Так было бы безопаснее. За пару лет до «Сломанных цветов» и совсем задолго до «Поезда на Дарджилинг» Пейн предлагает зрителю драму с горьковатым привкусом комедии. Фальшивая дорожная история с парочкой непримечательных городов и одной забавной встречей. Аналогии слишком прямы, а метафоры неказисты. И лишь центральный персонаж прочно приковывает к себе наше внимание. Создается впечатление, будто бы Джек Николсон решил сыграть сразу всех людей на земле. Слишком уж он неповторим в каждом эпизоде. Но именно эта лавина эмоций делает его таким близким каждому, переживающему эту ленту. Скупые черты, проявляющиеся сквозь непроницаемую маску уныния, со временем начинают играть всеми возможными красками. А серая ода одиночеству расцветает притчей о смыслах жизни. «Я слишком слаб» — именно такой диагноз выносит себе Уоррен. Ему не хватило сил закончить начатое до конца. Настоять на своем, изменить жизнь себе и окружающим. Но было ли это в его силах? Ведь те шансы и шансики, что подбрасывала ему судьба, оказались фальшивкой. Простыми стекляшками, выдаваемыми за бриллианты выбора. Ведь выбора никогда никакого не было. Это лишь демонстрация возможностей, которым не суждено сбыться. Так бывает. Судьба порой самым бессовестным образом начинает дразниться, выстраивая цепь событий, в которой от тебя ничего не зависит. Сколько бы ты ни бился. И только двадцать два доллара смогли сотворить что-то стоящее. Что-то, способное вызвать искренние слезы на старческом лице. А, значит, все было не зря. И дорога, вернувшая Уоррена Шмидта домой, все же привела его к правильным ответам.

Шестьдесят шестой день рождения полностью перекроил жизнь Уоррена Шмидта. В одночасье коллеги и важная работа стали прошлым, а домашний диван и телевизионный пульт в руках - настоящим. Тут бы подумать о возможных путешествиях без спешки, расслабиться и получать удовольствие, но новоиспеченный пенсионер не способен разглядеть радостных перспектив. Он видит лишь раздутые уродливые вены на уставших ногах, борозды морщин на лице надоевшей супруги и размышляет о ненужности и бессмысленности собственного бытия. Мужчиной овладевают гнев и уныние. Эмоциями поделиться не с кем, кроме как с незнакомым африканским мальчишкой, ждущим помощи. Смеялся ли Александр Пэйн, наполняя фильм комедийными составляющими, выставляя напоказ пожилого человека, демонстративно деуренирующего мимо унитаза, вопреки запретам чистюли жены, или ловя камерой блуждающий взгляд того под кайфом на репетиции свадьбы единственной дочери, или, быть может, его веселила пухлотелая игривая вдовушка не юных лет, возжелавшая позабавиться с главным героем в джакузи? Прославившийся едким черным юмором режиссер и не думает насмехаться над несчастным стариком, лишившимся занятия, которое поглощало подавляющую часть его будней, или над женщиной в преклонном возрасте, не потерявшей вкуса к жизни. Он как всегда иронизирует над обществом, над нами с вами, лицемерно заявляющими о том, что на заслуженном отдыхе всё только начинается, на самом деле не признающими за людьми старше определенного возраста право получать удовольствие. Плакал ли Александр Пэйн, драматизируя: сосредотачивая внимание на душевных муках потерянного персонажа, привыкшего находить оправдание своему бездействию и инертности во внешних обстоятельствах и поведении окружающих, выброшенного за порог жизни более молодыми и рьяными вместе с вещами из кабинета? Известный безжалостным вскрытием болезненных социальных нарывов режиссер и не думает расстраиваться по поводу естественного хода событий. Такова жизнь, общество выжимает из людей работоспособного возраста все соки, насаждая каждому своему члену стремление быть крепче, выше, сильнее и убеждая в том, что все имеет то, что заслуживают. Иметь-то ой как хочется, вот и верят человеки, и пашут, не жалея себя. Когда силы заканчиваются, их отправляют на покой, меняя на свеженьких наивных и амбициозных индивидов, обставляя это дело с шиком и помпой, чтоб несчастные не догадались, что, подобно отработанному материалу, удалены за ненадобностью. Американца огорчает судьба конкретного человека, с которым познакомился зритель предельно близко, она и только она вызывает сочувствие, ведь, что скрывать – все там будем. На первый взгляд получился фильм, типичный для режиссера. Привычно написан сценарий в соавторстве с неизменным Джимом Тейлором, привычные телефонные монологи, как способ опосредовано отразить внутренний мир героев, здесь заменены откровениями в письмах, близкими по сути, и даже привычная Омаха с ее достопримечательностями тут как тут. Схожая по форме с остальными работами, по сути картина имеет одно существенное отличие. Привыкший концентрировать внимание на тех, кто по тем или иным причинам временно находится на обочине жизни (и речь не только об одноименной прославившей его картине), а потом возвращается на главную дорогу, Александр Пэйн в этот раз выворачивает устоявшееся представление о мире вокруг нас наизнанку, убеждая, что на обочине не отдельные неудачники, а все человечество, и возвращаться по большому счету нам некуда. Ложные ориентиры завели в тупик, и сомнительная истина – лучше поздно, чем никогда тут, увы, не работает - годы не вернешь. Остается полагаться на юные сердца, еще не разучившиеся радоваться каждому мгновению, в надежде на то, что пока они нуждаются в нас, мы сами не скатимся окончательно под откос.

<i>Существуют три вида обмана: ложь, наглая ложь и статистика'</i> Мистер и миссис Шмидт вели спокойную размеренную жизнь образцово-показательной ячейки общества. И было у них всё как у людей, и был им за то всеобщий почёт и уважение. Но вот наступила назначенная дата и у обоих разом вышел срок годности: Шмидта отправляют на свалку жизни, а супруга его отходит в мир иной. Так и не найдя чем же занять руки, голову и душевный вакуум, Шмидт пускается по дороге перемен к земле обетованной - спасать спортсменку-комсомолку и просто красавицу-дочку от замужества с какой-то нечистью бородатой... Мда, все болезни от нервов, а вся дурь лезет в голову от переизбытка свободного времени. Стоит только разорвать порочный круг дом-работа-дом-полной-чашей и мозг выносит из круговорота жизни к вершинам самопознания. Быть или не быть пользы для общества от одной жалкой единицы мировой статистики? Тварь ли я дрожащая или право имею стать кузнецом чего-то счастья? Молилась ли ты на ночь... А, нет, это уже другая история. Подведение итогов жизни и переоценка результатов своей деятельности любого может вогнать в жестокий депрессняк, что уж говорить про социально дезадаптированного винтика-шпунтика системы. Занырнув с головой в экзистенциальный кризис, Шмидт терзает себя (и зрителя заодно) вопросами о значимости человека во Вселенной. Всё своё недовольство миром и собственным местом в нём он изливает, как и положено, на бумагу, предпочитая заниматься душевным стриптизом не перед близкими-друзьями-знакомыми, а перед абстрактным африканским мальчишкой Ндугу, чьим спонсором он записался в порыве принести реальную пользу тому самому миру, которым так недоволен. Молчаливый и внешне апатичный пенсионер на поверку оказывается любителем крепкого словца и многобуквенных философствований, что особенно комично, учитывая возраст и место жительство его адресата, ведь экзистенциальные думы посещают в основном представителей культур, где базовые нужды для выживания уже удовлетворены. Ну вроде нас с вами в процессе отмечания получки. Поднимая тему обретения себя, лента предлагает зрителю поразмышлять на досуге о смысле жизни, духовно-нравственном облике собственной личности и своём месте в истории. Скользя по пути прописных истин этот безрадостный моноспектакль-исповедальня позволяет заглянуть за занавес правильно прожитой, но такой пустой жизни. Два часа экранного времени Шмидт, обезличенный представитель постиндустриального общества потребления, пытается избавиться от хандры и вернуть в норму жизненный тонус; обрести разумный баланс между тем, кто он есть и тем, что он на самом деле из себя представляет. Обладающий всеми внешними атрибутами успеха, Шмидт долгие годы являлся заложником необходимости соответствовать навязанной обществом системе ценностей. Оказавшись же на обочине жизни, он обнаруживает лишь звенящую пустоту внутри, полнейшее непонимание содержания и направленности своего существования, а также острую потребность быть нужным. В этой кризисной ситуации вся бурная деятельность Шмидта по воздействию на окружающую действительность по сути и произрастает из базовой потребности в принадлежности и любви, и лишь удовлетворив её, он наконец-то обретает способность ощущать себя полноценной состоявшейся личностью, частью мира, частью Вселенной.

<i>И меркнет свет, и молкнут звуки, И новой муки ищут руки…</i> Миром правит маскарад. В рутине дней, в воронке притворных улыбок и волоките пыльных рукопожатий подлинные личные идеалы зачастую скрываются за изгородью фальшивых коллективных компромиссов. Поддержание семейного очага, карьерные карабканья, поиск признания попутчиков по рейсу в один конец заставляют даже хмурого мизантропа растворяться в облике беззаботного обывателя на празднике жизни. Дело не только в том, что подлец-человек ко всему привычен. А преимущественно, в лицедейском инстинкте двуногого без перьев. Но артист властвует над ролью ровно до момента, пока роль не захватит в заложники артиста. Коль скоро жертва въевшегося образа вознамерится вырваться из его пут или обнаружит вдруг, что всё своё сознательное существование вполсилы изображает на подмостках персонажа бульварной пьески вместо героя античной легенды — кризис неминуем. Джек Николсон на финальном забеге насыщенной рекордами творческой дистанции примерил на себя амплуа падшего духом, овдовевшего скупердяя, обеспеченного белого воротничка на пенсии в киноверсии малопопулярной киоск-новеллы «О Шмидте» юриста-беллетриста Луиса Бегли. В книжном варианте Уоррен Шмидт перед выходом на заслуженный предсмертный отдых промышляет адвокатурой, а не страхованием, обитает в Нью-Йорке, а не в провинциальном полумиллионнике, не только презирает людей, как биологический вид, но и особенно не жалует еврейских его представителей. Комеди-драма Александра Пейна педантично срезает неполиткорректные, чересчур выпирающие детали литературного прототипа, придаёт его экранному сородичу большей курьезности и одновременно меньшей «человекообразности». Виной тому, с одной стороны, сценарная припудренность, с другой — холерический темперамент исполнителя главной роли, не оставляющий шансов заподозрить в чудаковатом николсоновском интроверте среднего американца из плоти и крови, которому адресовал свою плёнку создатель. Со времён «Рейн мэна» и «Форреста Гампа» живёт и здравствует под крылом голливудской артели субжанр легкосюжетных, философско-житейских драмкомов о джонах смитах и смитах джонсонах с нетипичными маниями и фобиями, о заурядных незаурядах с душевной хворью. Несмотря на хоровод кумиров крупных калибров, фонтаны незамысловатых, но слезливых саундтреков, клумбы завлекательных пейзажей звёздно-полосатых городов и весей, сложно не заметить, что многочисленные киноистории о тихом омуте, где не всё гладко, зачастую облачены в кропотливо отстиранный, но довольно поношенный, пусть и не выходящий из моды идейный секонд-хенд. «Шмидт» в эту могучую кучку втискивается без труда и пристраивается аккурат между «Днём сурка» и «Человеком, которого не было». Старичок Уоррен, как Фил Коннорс и Эд Крэйн, при всём наносном фарсе, внешней надутости и социальном статусе — классический гоголевско-чеховский маленький человечек с частичным параличом сердца и окаменелостью правого полушария мозга. Акакий Башмачкин или «футлярный» Беликов с комичными примочками и «неформатной» джокеровской харизмой, которую не спрятать, не скрыть. Ху из мистер Шмидт? Отчего ютится в скорлупе, чего чурается, чем брезгует? И главное, каков источник обречённого, беспрерывного томления духа? Обрыдлая, недалёкая мегера, числившаяся сорок лет в жёнах, обожавшая никчёмные ресторанчики, запрещавшая лишний раз приподнять крышку унитаза и вдобавок изменявшая с приятелем. Строптивая фантазёрка в дочерях, выбравшая в супруги распоследнего дуралея и неудачника. Кичливый, фамильярный и скучный в своей предсказуемости народец в мнимых друзьях и бывших коллегах. И треклятая стрелка часов, которая никак не желает показывать нужное время. И дряблая жизнь, серая, как деловой костюм страховщика, и морщинистая физиономия в зеркале, и бутафорский мещанский уют. И непреодолимое желание справить малую нужду от необходимости произносить пафосные, поддельные, неискренние речи. И склизкая боязнь несоответствия, колючий страх неприятия, частенько выдаваемые за порядочность и скромность. И впившийся иглой вопрос: что бы было, если бы не… В несбывшихся, наивных мечтах он, несомненно, президент корпорации, или путешественник-первопроходец — покоритель земных просторов. Впрочем, ставши таковым, нашёл бы новый повод убиваться о растраченных впустую подарках судьбы, быстротечности времени, бренности и недостаточности содеянного. Сэндвич-сага об угнетённом отчаянии души, как стиле жизни и духовном проклятье, неизбежно ударяется под занавес в чинное, многословное морализаторство: вулканизирует бытовыми премудростями о сущности пребывания на грешной планете и недвусмысленно предлагает отдушину угрюмому нелюдиму и заодно всем ему подобным. Выдержать, испить чашу сию до дна, сохранив огонёк той веры и простого человеческого. Не всякому Стёпке быть Наполеоном. Не любому мечтателю — Магелланом. Не каждому зануде — успешным семьянином. И чем копаться в себе и в близких — уж лучше поклониться данности… Но зачем же, скажите, зачем метить печального путника клеймом грешника и сжигать в инквизиционном костре единственный его приют — покой в меланхолии и уединение в грустных монологах с собой. Ведь изрёк когда-то рыдавший над человечеством распятый чудак: блажен страждущий, ибо утешится.

<i>Как незначительны наши жизни и проблемы на фоне Истории. Но каждый из нас может кое-что изменить. Что изменил я? Сделал ли я мир лучше? © Уоррен Шмидт</i> В старости у неутомимого героя-бунтаря Джека Николсона наконец появился шанс обрести долгожданный покой. Уоррен Шмидт, актуарий в международной страховой компании Woodmen of the World, Омаха, штат Небраска, смиренно следит за течением времени на часах, которое неспешно приближает его к грядущему уходу на пенсию. Его место в компании займет молодой выскочка, а Шмидт будет надолго предоставлен сам себе. Однажды он зайдет в офис, чтобы узнать, не нужна ли новому сотруднику помощь, но окажется, что помощь ему не нужна. В работе, которая перешла к нему после Шмидта, нет ничего такого, с чем бы он ни справился сам. Так для главного героя наступил первый день оставшейся жизни. Чуть ранее на банкете старый друг Уоррена Рэй Николс (Лен Кариу) сказал, что человек может спокойно уходить на покой, когда, оглядываясь назад, он видит результаты своей деятельности. Но каких результатов достиг Уоррен Шмидт? Ему 66 лет. Исподволь подкралась старость - появились морщинки вокруг глаз, складки на шее, волосы на ушах, вены на ногах. Значительную часть жизни он посвятил работе. В юности Шмидт мечтал открыть свою фирму и добиться того, чтобы со временем она превратилась в корпорацию. Однако все пошло не так гладко: неплохая работа в страховой компании и семья поставили крест на юношеских честолюбивых замыслах. Вот уже 42 года он находится в браке с Хелен (Джун Скуиб), однако относительно жены его до сих пор мучает один вопрос: '<i>Кто эта старая женщина, которая живет со мной в одном доме?</i>'. Все, что она делает, раздражает Шмидта: то, как она достает ключи из сумки еще до того, как подходит к машине; то, что она выбрасывает деньги на свои бесполезные коллекции; или то, что она избавляется от хорошей еды, только потому, что дата использования просрочена. Возможно, Хелен тоже есть, что сказать о своем старом муже, но этот фильм не ее исповедальня. Единственной отрадой для Шмидта является его повзрослевшая дочурка Дженни (Хоуп Дэвис). Она живет и работает в Денвере и собирается, к несчастью для отца, выйти замуж за продавца водяных матрасов и любителя схем по быстрому обогащению Рэндалла Хертцеля (Дермот Малруни). Вскоре Хелен скоропостижно умирает от кровоизлияния в мозг, и Уоррен остается совсем один, наедине со своими мыслями. Он отчаянно нуждается в собеседнике и находит такового в лице 6-летнего мальчика из Танзании Ндуго Умбо, о котором узнает из телевизионной рекламы организации 'Помощь детям', занимающейся поддержкой африканских сирот. Вместе с посылкой 22 долларов в месяц на счет организации Шмидт пишет Ндуго длинные исповедальные письма, в которых искренне повествует ему об истории своей жизни. Меж тем, без жены герой сделался совсем беспомощным, неспособным ни приготовить еду, ни вести домашнее хозяйство. Поэтому на время он покидает Омаху и отправляется на автобусе «Виннебаго», своеобразном доме на колесах, в Денвер. 42 года он прожил с нелюбимой женщиной и не желает, чтобы его дочурка вышла замуж за человека, который ей совсем не пара. Прежде чем умереть, Уоррен хочет ощутить, что он что-то изменил в этом мире. Пожалуй, в исполнении другого актера Уоррен Шмидт мог получиться излишне трагичным или излишне скучным. Однако Джек Николсон сумел вдохнуть в своего персонажа жизнь. Из всех драматических перевоплощений в долгой карьере актера не сыщется более удивительного, нежели перевоплощение в типичного американца-обывателя, который, посвятив десятилетия актуарным расчетам, в преклонные 66 оказался брошен на произвол судьбы. Это, быть может, наименее колоритный, но определенно один из наиболее прочувствованных образов Николсона. Его подход здесь заключается в том, чтобы отречься от присущей ему манерности, убрать 'дьявольское' обаяние и, наконец, сыграть на полутонах. Уоррен Шмидт - это квинтэссенция всех тех героев, которых Николсон отыгрывал раньше. За этот образ, полный отчаяния и боли, голливудский ветеран заслуженно был номинирован на 'Оскар'. Фильм 'О Шмидте' основан на одноименном романе Луиса Бегли 1996 года, хотя все, что их связывает - это название и имя главного героя. В связи с этим, сценарий Джима Тэйлора и Александра Пэйна можно считать почти что авторским. Как режиссер Пэйн подошел к материалу очень деликатно и тонко. Напоминающая о лентах Микеланджело Антониони беззвучная преамбула, в которой одна за другой сменяются безлюдные панорамы города, идеально рифмуется с пустым, безрадостным состоянием главного героя. Зрителю дано почувствовать, как внутренний мир Уоррена Шмидта проецируется на окружающую среду. Самые атмосферные кадры фильма Пэйн выдает позже, в течение ностальгической поездки Шмидта по местам прошлого, обрамленной нежной музыкой Рольфа Кента. Изображения одинокого автобуса, нескончаемой дороги, природной зелени лучше всего ретранслируют ощущение покинутости, грусти и тихого отчаяния. По прибытии в Денвер герой знакомится с теми, кто в будущем могут стать его родственниками. Чудаковатая разобщенная семейка Рэндалла еще больше укрепляет Шмидта в мысли, что Дженни делает большую ошибку, выходя замуж за этого человека. Среди прочих особенно выделяется излишне подвижная мать Рэндалла Роберта (Кэти Бейтс). Дважды разведенная, помешанная на сексе, она привносит в повествование комичные нотки. Оскароносица Бейтс, по крайней мере, сделала все, чтобы Роберта запомнилась - как, например, в сцене, когда к расслабляющемуся в джакузи Шмидту подсаживается ее совершенно голая героиня и начинает с ним заигрывать. За свою жизнь Шмидт повидал многое, но, интересно, встречал ли он когда-нибудь <i>такую</i> женщину? Тем не менее в сердце этого фильма лежит трагедия, явственно проявляющаяся в финальных эпизодах. Однако есть еще более ранняя сцена, которая безупречно передает настроение ленты. В ней главный герой ужинает вместе с супружеской парой в их передвижном домике. Муж и жена производят впечатление сплоченной, дружной семьи - такой, о которой втайне всегда мечтал Шмидт. В искренней беседе едва знающая Шмидта женщина замечает: '<i>Несмотря на легкое ко всему отношение и уверенную внешность, внутри вашего сердца живет печаль</i>'. Александру Пэйну удалось поселить печаль и в зрительских сердцах - за человека, который прожил жизнь сообразно общественным предписаниям, как должно, но в итоге остался ни с чем. <b>Одна из лучших картин 2002 года.</b>

Настроение было ужасное, вернее его не было вовсе. Некий ноль, сплин пополам с безнадегой под тоскливым соусом. Фильм попался под руку случайно, край глаза зацепился за Джека Николсона в титрах. Первые минуты фильма вернули в меня жизнь. Это трудно описать. Когда я смотрел на то как главный герой сидит один на один с настенными часами, которые отсчитывают его последние секунды перед уходом на пенсию, мелькнула мысль что жизнь даже не должна, обязана продолжиться. Я не знаю способен ли другой актер вот так ничего не говоря, не имея за спиной соответствующего саундтрека, мимики, пластики, одним своим статическим сидячим видом сказать чего-нибудь мне, или другому законченному цинику, но в тот момент я был готов смотреть на Николсона вечно! Я настолько уверовал во вкус режиссера и актера, что просто напросто отключил свою голову и через удавьи глаза Джека Николсон вселился внутрь его персонажа. До этого Джек Николсон как следует зацепил меня только в Отступниках, хотя я смотрел почти все его фильмы. Сколько не силился не мог разглядеть двойного дна в его взгляде, в знаменитой сцене у окна 'Пролетая над гнездом кукушки', забил, списав на собственную неполноценность. Но тут прямое попадание в душу. Советую всем как пилюлю от плохого настроения. 10 из 10