Бесы

На мой взгляд, лучшее, что снял Хотиненко — «Зеркало для героя». И каждый раз, когда выходит его очередная работа, я с волнением жду — удастся ли превзойти «Зеркало…», «перепрыгнуть» через самим же установленную планку. А тут ещё и Достоевский. Ещё и «Бесы», роман в советское время полузапрещённый: ещё бы, этот «великодержавный реакционер» пасквиль сочинил на революционеров, правда, на «чёрнопередельцев» и «народнорасправников», да ведь так и до народовольцев доберётся, если аллюзию продлить, а там и до Самого… Должен признаться, сам роман мне не очень нравится: какие-то ходульные персонажи получились, что-то не верится в реальность таких, взять хоть Кириллова — это же надо, пустить себе пулю в висок, чтобы Богу насолить, дескать, нет тебя, господин Создатель, а если даже и есть — на, получай дулю под нос! Ну… сумасшедший, что возьмёшь… Как и большинство остальных, кого ни возьми — у каждого тараканы в голове. Неужели такой была Россия? А вот — не верю! Читал — не верил! Стал читать дело Нечаева, которое Фёдора Михайловича вдохновило — верил. Всё понятно, мотивы ясны. А в «бесов» — не верил, каюсь, можете побить меня за то камнями. Этот роман для меня сложен и неудобочитаем, стилистически далёк от совершенства, многие современники ФМ писали на порядок лучше, согласитесь. Да и герои… Обратитесь к делу «нечаевцев», там совсем иные люди и мотивы. Мне кажется, на этом материале можно было бы написать великолепную вещь, а тут какая-то опера получилась, фальшиво всё, извините. Мне кажется, что если бы Достоевский и другие великие русские писатели, — пусть даже и без одобрения своих «антигероев», — не устраивали «промоушен» нечаевым и прочим ничтожным мракобесам и психам, то те так и остались бы в забвении и история не была бы такой, какая «случилась». Во всяком случае, шансов «случиться» было поменьше. Конечно, удалось создать незабываемые образы и типажи — Петруша Верховенский, Ставрогин, Лебядкин, Кириллов, но… во всех своих сочинениях Достоевский просто фонтанировал схожими образами и типажами. Лучшим же романом ФМ (самым тщательно написанным и «вылизанным» стилистически) считаю роман «Бедные люди». И вот посмотрел фильм. И — поверил! Вот и весь мой на него отклик! Очень здорово! Особенно поразило, как актёры поработали над речью, она звучит в фильме совершенно не так, как сегодня. А то смотришь какую-нибудь экранизацию классики — так и слышится говор тусовщиков из московских ночных клубов. А здесь — совершенно иное звучание с иной орфоэпией. И тоже — веришь! Особенно Шагин поразил в роли Петруши! По-моему — фантастически точное попадание в образ! И сам этот губернский город N… Дьявол таится в деталях? Ну… наверное и ангел там же…

Отличная экранизация. Скажу вразрез с большой частью рецензентов. На полном серьезе выносящих суждения о работе больших мастеров. Первое, что бросается в глаза в половине рецензий. Большинство граждан вполне оставляют за собой право Верной трактовки Достоевского, Верного видения характеров и типажей, Верной расстановки акцентов в произведении и тд. Но почему-то полностью лишают этого права режиссера. Такой удивительный парадокс сознания, опутанного иллюзиями. Все это даже было бы смешно, когда бы не была так грустна массовость этого явления. «Тот переигрывает», «тот недоигрывает», «я читал Достоевского в 1997 году и тогда Я понял». И это все происходит на полном серьезе. «Хотиненко, наверное, немного перечувствовал Достоевского» И прочие подобные высказывания. И никому из этих граждан мысль в голову не закрадывается: «А Может быть, это Я чего-то не понимаю…Может быть Я еще пока не на том уровне сознания нахожусь. И вижу только самое поверхностное.» Хотя режиссер старался сделать Достоевского понятным именно массовому зрителю. Оттого так много утрирований, оттого намеренно сильно расставлены акценты. Чтоб уж до каждого дошло. Чтоб каждый себя увидел. Владимир Иванович – народный режиссер. Его часто упрекают в излишней «коммерциализации» и в желании «нравиться зрителю». Но кино – массовое искусство. Говорили нам отцы этого искусства. Оно – не для самовыражений режиссерских существует. Для Народа. Владимир Иванович снимает кино так, чтоб каждый, никогда не открывавший Достоевского, все понял. И про бунт, бессмысленный и беспощадный, и про атеизм. И, прежде всего – про гордыню. Невероятных размеров. С которой начинается все остальное. И в которой расписывается, как раз согласно этой истории, каждый второй рецензент. Об том и экранизация. И роман. В самой своей основе. Куда заносит человека отсутствие внутренней скромности. Бесы в гордых вселяются прежде всех остальных. Что мы сегодня и наблюдаем. Что и Достоевский написал. И режиссер показал. А самые гордые, как всегда, себя не узнали. Из-под короны не видно. Внутренняя скромность напрочь исчезает с атеизмом. А корона прорастает и вырастает. Раз Бога нет – значит все позволено (с). Позволено критиковать режиссера, критиковать актеров, критиковать старших, критиковать государство, критиковать Достоевского…Критиковать и Бунтовать. Не являясь вообще никем. С точки зрения масштаба своего влияния на мир вокруг. И только Божьей волею, милостью или попущением пребывая в сладкой иллюзии, что все позволено и все равны. У этой картины высокий рейтинг. Она принята народом и услышана. Это главное) Сердечное огромное спасибо Владимиру Ивановичу и съемочной группе. За острое, болезненное, наглядное. Живое. И очень родненькое. Наше кино. 10 из 10

Что ж, начну с того, что Фёдор Достоевский - это настоящее сокровище русской нации, на мой взгляд, созданные им великие вещи лучше и вовсе не выносить на экраны телевидения. Это философия, это мудрость. Такое невозможно сыграть. Я прочитала пять его романов, и с каждого из них я вынесла что-то важное для себя. Это сложно выразить словами. Ты просто по-другому начинаешь смотреть на мир, появляется мотивация изменить что-то в себе, пересмотреть свои мнения по важнейшим вопросам человеческой души. А потом ты нажимаешь 'play' на своём компьютере, и загружаешься в мир 'говорящих кукол'. Актёры старательно вызубрили страницы романа, и, словно в дешёвой театральной постановке, так же старательно кривлялись. Смотреть на это мне было почти физически нестерпимо. Особенно это касается Антона Шагина. Ну это чудо-юдо какое-то, а не Верховенский. Я смотрела на него и думала: 'Не пародия ли это?' Конечно, роль очень сложная. Играть Верховенского, право, сложнее, чем даже Ставрогина. И, к сожалению, Шагин с этой ролью не справился. В его оправдание могу сказать, что вряд ли вообще можно справиться с этой ролью. У каждого читателя будет свой Верховенский, а на экране любой будет выглядеть наигранным и неправдоподобным. Как и предыдущие рецензенты, отмечу, что сюжет очень скомканный, многие диалоги поданы не так (например, очень разочаровал эпизод со Ставрогиным и Шатовым в первой серии, очень важный диалог 'учителя с учеником' с точки зрения сюжета, но скомканный в фильме, очень многое было утеряно). Очень не хватает господина Г-в, от лица которого идёт повествование в книге, близкого друга Степана Верховенского. Отношения Варвары Ставрогиной и Степана Трофимовича не раскрыты, а ведь они одни из самых интересных в романе. Так же как и сам характер Варвары Петровны не достаточно раскрыт. Отсебятина Хотиненко в лице следователя Горемыкина тоже не радует. Какое-то смешение с другим романом автора -'Преступление и наказание'. Но хуже всего, это весь сериал играющая 'зловещая музыка', кричащая лишь одно - Бесы!!! Они - Бесы!!! Эта мистификация романа, написанного в стиле реализма, вызывала у меня смех, а не ужас. Такое музыкальное сопровождение впору для 'Мастера и Маргариты', но не для романов Достоевского. Согласна, что можно было вставить некоторый зловещий оттенок музыки в начало и титры, но не в каждый диалог. Название 'Бесы' является символическим. Это метафора, как в поэзии. В романе герои не хрюкали, не пытали бабочек, не ловили эффектно трости под дьявольскую музыку. Это были простые люди, свернувшие не в ту сторону, испорченные, изломанные, а потому и стремившиеся сами к разрушению. В фильме же я всё ждала, когда Воланд со своей свитой выпрыгнут вместе с Верховенским из-за угла. В общем, уважаемые, читайте книги! Экранизации не заставят вас задуматься и дадут лишь неправильное толкование произведения.

Как сейчас помнятся зазывающие лозунги перед премьерой аккурат по прочтении романа в бурные деньки, окутавшие малую родину. Примечательно, что незадолго до этого проявилась в умах настороженность по поводу совпадения даты показа с днём выборов президента Украины. В связи с этим закономерно вытекал вопрос: госзаказ ли очередные «Бесы» или дань бессмертной классике? Ответ вышел, прямо скажем, неоднозначным. С одной стороны, в хотиненковский мир почти идеально вписаны персонажи всего Федора Михайловича нашего, диалоги, как правило, совпадают с романными слово в слово. С другой стороны, вы и днем с огнем не сыщите здесь этой так полюбившейся полифонии, многоголосия образов писателя. В ущерб ей, в первую очередь, действует вплетенный в канву сюжета образ следователя по особо важным делам <b>Горемыкина</b> (<i>Сергей Маковецкий</i>), являющий собой лицо благороднейшее, подчас до смешного. Вот кто разбивает в пух и прах всю полифонию своей дидактикой, особенно приедающейся в финальной серии. Вспомните только все эти его наставления <b>Флибустьерову</b> (<i>Владимир Зайцев</i>) о революции лавочников руками романтиков и диалог в келье с <b>Тихоном</b> (<i>Юрий Погребничко</i>), где наш следователь рисует портрет революционера – как тотчас же забудете, что увиденное как-то связано с экранизацией Достоевского. А ведь все можно было бы исправить, вступи <i><b>Флибустьеров с Горемыкиным</b></i> в неразрешимый спор. Но не тут-то было: Флибустьеров у нас вышел недалеким провинциалом, с замиранием сердца выслушивающим проповеди старшего коллеги – очевидно, что персонажи неравноправны. <i><b>Тихон и Горемыкин</b></i>, казалось бы, на равной ноге, но и здесь неувязочка – диалог их, по сути, состоит из разных слов, выражающих одну и ту же мысль, и с успехом мог бы превратиться в монолог. Многочисленные художественные детали поддерживают дидактику. Взять, примером, бюст царя все время мелькающий на фоне нашего следователя, ни дать ни взять в поддержку существующего порядка. Не сходится ли фильм в итоге к очередной <i>оде самодержавной власти</i> с хрустом французской булки и вальсами Шуберта? Отбросим, пожалуй, Горемыкина и поразмыслим на этот счет. Ни на секунду не преувеличу, если назову ленту еще и <i>одой актеров самим себе</i>. Известное дело, что одной только живой и находящей отклик в зрителях игрой актер и поет самому себе дифирамбы. Отдельно хочется выделить беснующегося <b>Петрушу Верховенского</b> (<i>Антон Шагин</i>), умиляющего <b>Ивана Шатова</b> (<i>Евгений Ткачук</i>), безумного <b>Алексея Кириллова</b> (<i>Алексея Кирсанова</i>). Уж не знаю, как это удалось режиссеру, но практически все роли удивительнейшим образом сошлись с представлениями о самих персонажах по прочтении, взять только чету <b>Лембке, Хромоножку, Лебядкина, Лизу, Дашу</b> – этот ряд можно продолжать и продолжать. Экранизация отходит от хроникального повествования Достоевского и приближается к <i>схеме детективного сюжета</i>, о чем свидетельствуют: <b>1</b> – убийство Шатова как отправная точка сюжета, тогда как в оригинале оно происходит в последней из трех частей романа; <b>2</b> – обстоятельства раскрытия дела разворачиваются на протяжении всего хронометража с ретроспекцией, тогда как на деле занимают несколько романных страниц в заключении; <b>3</b> – на передний план с прочими героями выдвинуты фигуры следователей, один из которых обладает проницательным умом, а другой наивно восхищается им. Детективная интрига, насколько можно судить по началу, в упрощенном виде, но имеет место быть. На мой взгляд, ход оправдывает себя, так как начинать киноповествование с биографии старшего Верховенского – зарубить зрительский интерес на корню. Несколько смутило <i>усечение персонажей</i>. <b>Хроникера</b> скосили – это раз, но, положим, так и стоило сделать, т. к. в романе он проникает в те места, где его и вовсе быть не может, что на экране выглядело бы до смешного нелепо. <b>Толкаченко</b> скосили – это два, но мы, и в книге-то его особой роли не увидим, кроме как участника «пятерки», причем <b>Эркель</b> отлично уживается на его месте. Расстоила беспощадная фрагментарность появления на экране <b>Степана Трофимовича Верховенского, Варвары Петровны Ставрогиной</b>, отсутствие выдвижения <b>Шигалевым</b> своей программы о 9/10, столь существенной для концепции романа. Жестоки создатели и по отношению к <b>Лизе Тушиной</b>, роль которой урезана до невозможности. Зато на фоне всех <i>«отсутствий»</i> над нами нависает присутствие благороднейшей фигуры Горемыкина, чтоб его разэтак! Стоит упомянуть и об изобилии <i>художественных деталей</i>. Так, способов выражения притчевой части эпиграфа здесь предостаточно. Загон приблудных <b>свиней</b>, крупный план вывески с соответствующим изображением, незабываемый танец Петра Степановича – в какой-то момент даже прощаешь создателям за незавершенность линии старшего Верховенского, разъясняющего суть притчи. Не обойдем стороной и чисто <i>кинематографические детали</i>, позволяющие с минимальной затратой экранного времени охарактеризовать героев. Так, бросаются в глаза детали-предметы, переходящие из рук одного персонажа к другому: <b>1</b> – <b><i>трость</i></b>, брошенная из рук Петра Степановича в руки Николая Всеволодовича (к слову, трость непростая, с изображением демона на набалдашнике, и воспринимается не иначе как черта инфернальности героя); <b>2</b> –<b> <i>мяч</i></b>, подаренный Ставрогиным Кириллову, затем отданный Кирилловым младшему Верховенскому, после подаренный последним Эркелю, и по завершении всех злоключений оказывающийся в руках следователей, своеобразно символизирует последовательное развенчивание идолов <i>(Кирилловым – Ставрогина, Верховенским – Ставрогина, Эркелем – Верховенского)</i>. Помимо того, только ленивый не упомянул <i><b>о бабочках</b></i> в кадре: одни их к набоковщине относят, другие – к харрисовщине, Хотиненко же видит двойственность героя в двойственности бабочки (дихотомия красоты/уродства). Так или иначе, как бы мы ни относились к этому режиссерскому ходу, свою функцию он выполняет. Ну и как же можно забыть о плутишке Верховенском, <i><b>лайковые перчатки</b></i> которого скрывают грязные делишки, то и дело мелькая перед зрителем. Еще один любопытный момент с ним связанный – ловкое <i><b>копирование жестов</b> </i>Николая Всеволодовича (<i>Максим Матвеев</i>), иллюстрирующее один из способов психологического воздействия. Да, всё увиденное можно обозначить достойным примером того, как работает емкий кинематографический язык. Позволяют проникнуть глубже в суть эпохи <i>отсылки к документам</i>. Герои здесь неоднократно обращаются к нечаевскому <i>«Катехизису революционера»</i>, плюс к тому приводится текст реально существовавшей на то время прокламации 1862 года <i>«Молодая Россия».</i> Можно отметить и несколько <i>анахронизмов</i>. Прежде всего, фразочку одного из студентов, принадлежащих к кружку: <b><i>«Прочь Паскаля вместе с Декартом! Господа, читайте Маркса!»</i></b>. Ах, юноша, в 1860-е годы? Маркса-то? Да его, к твоему сведению, знали только отдельные представители русской интеллигенции. Но и на том спасибо - в экранизации Адахова подобной идеологической фальши в разы больше. Видоизмененную сцену с иконой и Версиловым из «Подростка» слямзили, ну и пожалуйста, пусть останется на совести создателей. Напоследок, в кадре присутствует книга Синегуба <i>«Бабочки России»</i>, вышедшая только в 1908 году, но это так, для справки особо любознательным. Финал...Говорить нечего. В голове не укладывается. Последние минуты три пропусти, ради всего святого. Спасибо за внимание, терпеливый мой читатель! 8 из 10

Достоевский все же гениальный писатель и провидец, как бы ни банально звучала эта фраза. Но в сериале нет пророчества о приходе бесов на русскую землю, а есть просто детективный сюжет, где главный злодей и появляется уже в начале повествования, а зритель затем наблюдает, как некий мудрый следователь пытается найти убийцу. Наверное, авторы сценария и режиссер, посчитали такой приём крайне удачным при создании телесериала «по мотивам» романа «Бесы». Смотреть ли этот сериал? Если вы читали саму книгу, то просмотр сериала быстро сведется к тому, что вы начнете фиксировать у себя в мозгу все неточности и расхождения с авторским текстом романа. Вольные домыслы создателей сериала быстро начинают раздражать. Например, использование образа следователя Горемыкина в телефильме, на мой взгляд, является ничем иным как остаточным проявлением «социалистического реализма», который так и не выветрился из сознания авторов сценария сего телевизионного произведения. Почему-то в самом начале сериала Кириллов сообщает Петру Верховенскому поименный список «заговорщиков»…. Зачем? Сразу создается впечатление, что именно он, Кириллов, и создал всю «ячейку» и как на блюдечке передал её приехавшему Петруше. Режиссер В. И. Хотиненко и художник – постановщик сериала понимают город, который изображает писатель как-то по-особенному: камера постоянно показывает какой-то чистенький городок, разгар лета, какие-то живописные развалины в саду… Между тем: «Тротуары у нас узенькие, кирпичные, а то так и мостки… Петр Степанович вдруг вспомнил, как он еще недавно семенил точно так же по грязи, чтобы поспеть за Ставрогиным, который, как и он теперь, шагал посредине, занимая весь тротуар. Он припомнил всю эту сцену, и бешенство захватило ему дух». Только один этот абзац оригинального текста более кинематографичен, чем все четыре серии сериала. В жертву определения «по мотивам» приносятся целые пласты романа. От сюжетной линии Степана Трофимовича Верховенского остались какие-то куцые обломки. В результате не ясно, что же делает этот персонаж в сериале? Между тем историю взаимоотношений Степана Трофимовича и Варвары Петровны Ставрогиной Достоевский рассказывает так, что определение «бесы» относится именно к ним, а также к другим жителям «доселе ничем не отличавшегося города». Таким же обрезанным вышел образ Кириллова. Это именно тот герой, в котором сосредоточена вся «достоевщина» романа. Повествователь указывает, что «Кириллов, может быть, сумасшедший». Он живет своей теорией: «Жизнь есть боль, жизнь есть страх, и человек несчастен. Теперь всё боль и страх. Теперь человек жизнь любит, потому что боль и страх любит». В романе подробно описывается как «заговорщики» несут труп Шатова в озеро, сцена самоубийства Кириллова, жирно намыленный шнурок, на котором повесился Ставрогин. Казалось бы, все эти страсти талантливый режиссер просто мечтает воплотить на экране, при этом сама книга Достоевского не даст кинематографистам скатиться в банальный детектив или ужастик. Все-таки миры Достоевского сложнее, образнее, чем, например, сюжеты книг Стивена Кинга. К сожалению, режиссеру не удалось перенести на экран даже гнетущую, страшную, грязную, осеннюю атмосферу финальных сцен романа, не говоря уже о том, чтобы воплотить какой-то философский смысл «бесов». Можно дальше долго перечислять многочисленные неточности картины, или пытаться разъяснить те моменты, которые невозможно понять в сюжете фильма, если перед его просмотром не прочитана книга. Сознательно не хочу касаться игры актеров, потому что считаю, что при откровенно плохом сценарии, откровенно неудачной режиссерской работе, разбираться в игре актеров не имеет смысла. В сети у всевозможных диванных критиков можно встретить мысль и о том, что сериал Хотиненко – это чуть ли не политический заказ властей, не случайно его показали по ТВ в день каких-то очередных внеочередных украинских выборов. Это мнение мне кажется смешным, но в стилистике юмора Достоевского «… диссертация эта ловко и больно уколола тогдашних славянофилов и разом доставила ему между ними многочисленных и разъяренных врагов». К сожалению, как раз сериал Хотиненко, в силу своей беззубости и ужасающего сценария, ни кого не «уколол», ни современных «либералов», ни современных «патриотов». А жаль, лично я, например, при чтении романа под писателем Кармазиновым понимал современного писателя и «историка» Ч, пишущего под псевдонимом А. Мне думается, что был бы очень хороший режиссерский ход, когда во время чтения поэмы «Merci» Кармазинову, которого бы играл актер, загримированный под писателя - эмигранта А., кто-то из зала крикнул: «Великий гений совсем отвык в Карлсруэ от отечества». Или другая сцена из романа, которая так и просится на экран. В книге есть единожды встречаемый герой, которого повествователь называет «маньяком». «Вид его был совсем сумасшедший. С широкою, торжествующею улыбкой, полной безмерной самоуверенности, осматривал он взволнованную залу и, казалось, сам был рад беспорядку. Его нимало не смущало, что ему придется читать в такой суматохе, напротив, видимо радовало. Это было так очевидно, что сразу обратило на себя внимание. Он поднял кулак, восторженно и грозно махая им над головой, и вдруг яростно опустил его вниз, как бы разбивая в прах противника. Неистовый вопль раздался со всех сторон, грянул оглушительный аплодисман'. Кто этот «маньяк», который в книге говорит абсолютно здравые вещи? По-моему, этого героя надо было снять в образе В. И. Ленина. Здесь Достоевский угадал даже манеру речи и характерный жест при выступлении. Забудьте также о вечных спорах литературоведов: кто же является главным героем романа «Бесы» - талантливый и многочтимый Степан Трофимович Верховенский, его сын Петруша, грешник Ставрогин или его юродивая жена Хромоножка, отрицающий бога безумец Кириллов, почвенник Шатов или кто-то другой? Являются ли «Бесы» предостережением о грядущей русской революции? В сериале Хотиненко ничего этого нет. «Бесы» Хотиненко – это n-ская серия n-ского сезона телесериала «Менты», перенесенная в 70-е годы 19 в. Может и есть в этом какой-то смысл, но его явно меньше чем в романе автора. Хотя и я не справедлив к создателям фильма, упрекая их в том, что их видение книги не совпало с той «картинкой», что сложилась у меня в голове после прочтения романа. Ещё раз немного юмора от Федора Михайловича: «Замечу от себя, что действительно у многих особ в генеральских чинах есть привычка смешно говорить: «Я служил государю моему…», то есть точно у них не тот же государь, как и у нас, простых государевых подданных, а особенный, ихний». Наверное, и в наше время киношники, создавая такие сериалы, читают какую-то другую книгу, особенную, ихнюю, а не ту, что читали мы, простые смертные.

Я в смешанных чувствах. Про это кино уже достаточно сказано и написано умными и порядочными людьми. С основным посылом я могу только согласиться. Да, агитка. Госзаказ. Под известные события. [Если ничего не путаю, то премьера состоялась чуть ли не в промежутках между очередными экзерсисами соловьевых-киселевых]. Безобразное [местами] издевательство над текстом. 'Катехизис революционера'. Какие-то новые сюжетные линии, где акценты дополнительно правильно расставляются, а для тех, кто не понял, так и вовсе прямым текстом поясняется, к чему и как надо относиться, что и как надо интерпретировать... В общем, понятно. Но. Убери из картины эти моменты, и это был бы просто чудеснейший фильм. Может быть, даже одна из лучших [оставим за скобками работы Пырьева] экранизаций Достоевского. А ведь какие они [экранизации русской классики] сейчас паршивые. Допустим, снимал 'Идиота' Бортко. Ну это же черт знает что! При том, что актеры там великолепные. Все по книге. Но... Ни секунды этому кино не верю. Не верю в этого князя. И тем более в эту Настасью Филипповну. Вот они стоят все такие талантливые, играют Достоевского, изображают XIX век. А ты на них смотришь и ждешь, что вдруг у кого-то из них вдруг в кармане телефон зазвонит... Не верю! А тут - верю. Может быть, еще и оттого, что Хотиненко удивительным образом угадал с моим собственным представлением о персонажах. Потому что именно такого Ставрогина я себе и рисовал. И именно такого Петрушу Верховенского. Да много кого 'именно такими' я видел. И вот они все дружно ожили на экране. Ожили благодаря просто блистательной игре актеров [даже выделить никого не могу - понравились буквально все]. И только расслабишься, 'вкусив восторг и слезы вдохновенья', как тут на тебе! Умилительные сцены целования икон... в Америке все так плохо... благородный представитель [тогдашнего] Следственного комитета... Тьфу, черт! 'Какая пакость!' (с) Николай I P.S. Зато как замечательно можно было обыграть ситуацию, в которой бесами оказались... [представители движения] 'наши'. Но, видимо, не в этом фильме 4 из 10

Сел посмотреть первую серию, да так и не оторвался до самого конца. Здесь прежде всего стоит отвлечься от сопоставления фильма с самим оригиналом, с другими киноверсиями, даже с повесткой дня, с которой каждый второй рецензент тщился «Бесов» соотнести. Чаще это выходило довольно смешно. Вот деятели либерального лагеря увидели тайный знак в том, что телепремьера прошла одним пакетом с телепрограммами, мусолящими украинскую тематику. Вот патриотически-консервативная часть аудитории, упорно вспоминала брожения масс вокруг Болотной/Поклонной. Между тем, первоочередная заслуга Хотиненко в том, что он снял кино, которое умудрилось не преступить тонкую грань и, стало актуальным насколько актуален Достоевский, не превратившись в конъюнктурный лубок «по мотивам». «Достоевский умер», - скажете вы не очень уверено. Протестую! Достоевский бессмертен. Суть рассказанной нам истории ведь не в том, что есть-де плохие либералы (типа нигилисты и революционеры) и хорошие, но какие-то вялые охранители. И даже не в том, что дорога должна вести к храму. А в том, что зло рядом. И даже ближе, чем вы думаете. А вот теперь — про кино. Труп, плывущий по реке в первом же кадре, обнаруживает случайный прохожий. Полиция провинциального городка встречает федерального чиновника, прибывшего вести расследование. Ничего не напомнило? Внимательный зритель обнаружит еще много скрытых цитат и не только из <b>Линча</b>. Первая серия вообще сделана по-киношному смачно - оператор <b>Денис Рамирес</b> в <b>«Шпионе»</b> показал свою готовность работать точно и хлестко, в жестком телеформате. Дальше, когда к героям попривыкнешь, это визуальное эстетство не так бросается в глаза — и на первый план выходят актеры. Хороши все, правда. Но главное, что все — на месте. А это уже искусство кастинга, который здесь практически безупречен, как и работа гримеров-костюмеров. Хотиненко, расставив всех по местам и поставив четкие задачи, очень хорошо держит градус напряжения, справедливо полагая, что не все (скажем так) будут готовы воспринять фильм только как иллюстрацию к многостраничному роману. Кажущаяся неторопливость и обстоятельность, с которой в кадре создается фактура — как материальная, вещественная, так и на уровне актерских оценок-пристроек, всех этих мимолетных взглядов, полувздохов, микрожестов — стремительно ведет сюжет к развязке, действуя на всех, даже тех, кто «Бесов» не читал. К кульминации (визиту Ставрогина к Тихону) мы подходим на эмоциональном пределе и дальше внутри возникает та самая пустота, которую, наверное, принято считать катарсисом — туда и падает финал (в том числе и самый финал, последние кадры, самые страшные и неожиданные, которые уже на титрах). Раздражает разве что режиссерская манера забивать гвоздь по самую шляпку со второго удара, без которого, в общем-то, можно было обойтись. Пляска Верховенского в загоне со свиньями, «потом поздно будет» от торговки евангелиями, кошмар Ставрогина с крыльями бабочки — смысловые подпорки из разряда «разжевать и в рот положить». Или, что было бы еще хуже, - оставить потомству какой-нибудь крылатый оборот в расчете на обильное цитирование. Вроде «дороги к храму» <b>Абуладзе</b> от которой, да, тошнит уже. Хорошему кино это не нужно. А «Бесы» - хорошее кино.

Из всех существующих экранизаций 'Бесов' Достоевского эта, пожалуй, лучшая. По сравнению с сумбурной попыткой Таланкиных уместить роман в два с половиной часа (1992) и восьмисерийной монотонной прокруткой истории на одной ноте со Стычкиным и Вдовиченковым (2006), Хотиненковское творение находится на очень-очень высоком уровне. <b>Сильнейшими сторонами</b> этого фильма, на мой взгляд, являются замечательная актёрская реализация образов персонажей и воссозданная в том числе за счёт неё неповторимая атмосфера романа. Матвеев в целом неплох, хоть и несколько слащав для Ставрогина. Порадовали Галибин и Костолевский. Женщины сыграли чуть-чуть слабее мужчин, лично на меня впечатление произвела только одна Хромоножка (Шалаева). Но Шагин в роли младшего Верховенского <i><b>бесподобен</b></i>, если не сказать, гениален! Его лицо, интонация, до мурашек омерзительная улыбочка, нарочитое переигрывание во многих местах, дикий танец в свинарнике - настоящая пляска беса - всё это смотрится не просто уместным, а как бы ещё придаёт картине дополнительной эмоциональной окраски. Даже в первоисточнике Фёдора Михайловича Петруша не вызывал такого отвращения, как в фильме Хотиненко, хотя при первом прочтении романа четыре года назад моё пока ещё детское сознание семнадцатилетнего юнца сыпало на голову Петра Степановича отнюдь не детские проклятья. Кроме того, из всех экранизаций не только 'Бесов' но и вообще произведений Достоевского, Хотиненко без преувеличения <i>идеально</i> передал атмосферу творчества классика. Эти надрывы, гнёт, настроение, видения героев - Достоевский чувствуется здесь буквально в каждом эпизоде, в каждой реплике, действии, в каждом кадре. Уже за одно это фильм заслуживает высочайшей оценки. Вот, кстати, неизгладимое впечатление производит эпизод во второй серии, в конце которого бесноватый капитан с криками 'Свобода, равенство...' бросает бумаги, а женщина собирает по частям и целует разрубленную икону. Это одно из самых ужасных мест во всех четырёх сериях. Настоящая вивисекция души, мне стало не по себе во время этой сцены. Да что говорить, плакать захотелось! <b>Слабые стороны</b> тоже, конечно, у фильма есть. В основном, своеволие создателей: расследование, Маковецкий, вся вот эта вторая линия, да и, пожалуй, концовка при всей её скрытой демонической двусмысленности. Душа не приемлет, но разумом я понимаю, зачем это было делать: сей ход режиссёра - дань массовости, формату кино как товару, рассчитанному на широкое потребление. Чтобы рядовым зрителям, многие из которых не знакомы с гениальным литературным произведением, было понятно, что происходит, и интересно смотреть. Фёдор Михайлович, кстати, предвидел это: сознавая, что 'Бесов' в том виде, в каком они есть, будет очень сложно инсценировать, Достоевский допускал авторские трактовки при дальнейшей интерпретации его произведения. Поэтому ни следователь Горемыкин, ни бабочки Ставрогина, ни галлюцинации с уклоном в мистику меня совершенно не раздражали. Хотя, признаться, было немного жаль, что некоторые сюжетные линии романа в фильме так и не были доведены до конца Остановлюсь подробнее на завершающей сцене: слегка поразмыслив над ней, лично мне видится возможным всё же смириться с такой, на первый взгляд, непростительной вольностью. За иллюзорной оболочкой 'хэппи-энда' кроется нечто глубокое и мрачное, предоставляя зрителю возможность анализа и переосмысления как финала, так и фильма в целом. Пусть даже то, что мы видим, и не совсем соответствует исторической действительности. За <i><b>потрясающую</b></i> игру Антона Шагина, за успешную попытку воссоздания атмосферы романа и погружение в мир произведений Фёдора Михайловича Достоевского в целом, за проделанную колоссальную работу всех без исключения создателей фильма 10 из 10

Страшно наблюдать и понимать глубину человеческого падения. Бездна не имеет предела, и если выбираешь этот вектор, то впереди лишь бесконечное падение. Страшно смотреть, как человек теряет всякую правду, совесть, стыд и утверждается в этом, выстраивая вокруг себя новую действительность. Страшно видеть, как человек, потеряв всякие ориентиры, сеет вокруг себя лишь горе; сам не достигает ни радости, ни счастья и лишает этого всех, с кем соприкасается. Одни это делают намеренно, как, например, Верховенский, другие от того, что находятся в бесконечном хаосе беспорядочной вереницы событий, как Ставрогин. Интересно было бы посмотреть игру Козловского, пробовавшегося, но не взятого на роль Ставрогина. Хотя, наверное, он 'положительно' красив, в отличие от Матвеева, который 'опасно' красив. По крайней мере, таким он мне показался в этом фильме. Особенно понравился образ Шатова, актеру он бесспорно удался. Его бесконечно жаль. Какая глубина и широта этого всепрощающего сердца. Таким и должно быть прощение: без малейшей оглядки назад. Образ Верховенского несколько переигран, на мой скромный взгляд. Понятно, что хотел показать актер, но ему чуть-чуть не достало осуществить это до конца. В общем, видна игра и то, как он старается. Да, наверное, да даже не наверное, а совершенно определенно, что остается много недомолвок и непонятного в сюжете. Уж слишком мощна классика, чтобы вот так взять и перенести ее на экран. Тем более, что каждый, как автор, так и зритель-читатель, домысливает и достраивает, а главное - понимает свое. И тут не угодить, не угадать (хотя вряд ли кто-нибудь стремится угадать, но высказаться) более вероятно. Но мне, как человеку, не читавшему данного произведения Ф. М. Достоевского, однако слышавшему о его сути, данной экранизации романа было достаточно. Спасибо за разъяснение в одной из рецензий касательно последней сцены, которая меня повергла в ступор, ибо на подобный исход событий даже намека не было. Но ради нее я всё же не решилась прочитать весь роман (еще раз окунуться в водоворот событий, о котором ярко и сочно повествует словесный дар Достоевского? - увольте! Я не любительница подобных вкусностей). А тут стало ясно, что в романе этого нет. Авторское прочтение! Если вы любитель или ярый поклонник творчества Достоевского, вам, скорее всего, не понравится. Поэтому не лишайте себя полученного впечатления от прочтения романа, потому что экранизация вам покажется явно неполной, к тому же с авторскими, весьма смелыми вкраплениями. А остальным, мне кажется, ничто не мешает просмотру, так как фильм тянет на восьмерку. Ко всему прочему - картинка очень качественная. Итак, 8 из 10

Бывает такое кино, в которое веришь на протяжении получаса-сорока минут, а оптом просто досматриваешь, уже занимаясь другими делами и т.д. Так вот, это то самое кино. Разочарование ещё сильнее, если кино снято по книге любимого писателя. Никогда не забуду, как зачитывался Достоевским. Как отдельные его мысли оставались где-то в голове и становились тем самым фундаментом, на который опираешься при дискуссии с кем-либо. Фильм, снятый по мотивам книги этого писателя, от хорошего режиссёра - конечно, смотрю! В городе N происходит волна загадочных преступлений. Расследованием занимается следователь Горемыкин. Поиски убийц приводят его к неожиданному выводу — в городе создан революционный кружок. В нём состоят два молодых человека, недавно вернувшиеся из Швейцарии… Как в триллере Финчера «Девушка с татуировкой дракона» начальный ролик стильный и заставляет уже подумать о том, что придётся ждать чего-то очень стоящего. Это учитывая, что время действия 19 век, так это вообще здорово. Даже если будет что-то не из книги, но интересно, то это приветствуется! Да пусть даже пресловутый постмодерн, но свежо, давай автор, действуй, жги! Спустя несколько минут, понимаешь, что это отлично сделанное костюмированное кино (для многих это значит, красивое, но скучное), актёры играют прилично и ничего… никакой интриги или чего-то такого, что может заинтересовать. Ладно, смотрю дальше. Ничего интересного по-прежнему не происходит. И… вот то самое разочарование, о котором я говорил. Не подкрадывается, а идёт прямо на тебя и бьёт тебя под дых. А после этого можно или бросить или досмотреть ещё с надеждой, что в конце что-то такое будет. Не было. Обидно. В чём причина неудачи фильма. В том, чтобы сделать просто пересказ пусть даже непростой книги, много не надо. Актёры приличные, да костюмы с интерьером. Здесь всё так. Пересказ без подробностей и всё. Но кино – это не только рассказать сухо по-книжному (именно так на экране выглядит просто пересказ «сухо и блекло»). Формат фильма подразумевает новые подробности и особый язык кино, т.е. нам не надо перечитать страницу, а мы можем видеть нужные лица героев, слышим музыку за кадром и понимаем о чём речь. Так здесь язык кино просто никакой. Чем чаще смотрю фильмы великовозрастных людей, тем чаще думаю, что с возрастом у многих просто пропадает киночутьё. Нельзя так снимать в 21 веке. И пусть кучка старпёров говорит, дескать смартфоны, автомобили с фишками и тд. ничего не стоят, показывает только одно – застарелый сноб считает, что всё новое гадость и не сулит ничего правильного. Уже несколько тысяч лет живём и ничего. Старпёры всегда считали, что новое поколение убого. Есть среди старых творцов и замечательные примеры, например, Вуди Аллен, фильмы которого с удовольствием смотрит и новое поколение. Мартин Скорсезе, который не смотрит назад, а делает, вбирая старый опыт, но при этом создаёт то, что интересно смотреть сегодня. Хотиненко уважаю, но именно это кино банально скучное. Простой пересказ, честно признаюсь, не самого увлекательного романа Достоевского и при этом стоит помнить, чтобы заманить зрителя стоит дать ему то, чего он не ждёт и не перегнуть палку. Обратил внимание на Антона Шагина. Снова однотипный герой, кажется, кого он только не играет, а всегда получается хлюпик и не уверенный в себе мямля. Наверное, Антон не в силах перебороть этот образ, таланта не хватает. Можно только пожалеть. Можно же сделать обалденное кино по классике, например «Идиот» или по Тургеневу «Отцы и дети». Зачем ещё больше убеждать молодое поколение в том, что классика – это беспросветно скучно… В целом, это не тот фильм, который может порадовать большинство поклонников Великого писателя. Скучная статичная лента, со временем про которую благополучно забудут.