Догвилль

<b>Ларс фон Триер</b> — это не режиссёр, это патологоанатом, который решил, что вскрывать трупы в морге скучно, поэтому он начал вскрывать живых людей прямо на глазах у изумлённой публики. <b>Догвилль</b> лишает вас главного — иллюзии, что вы смотрите на что-то реальное. Здесь нет стен, нет крыш, нет даже намёка на нормальный быт. Есть только чёрная пустота пола и белые меловые линии, очерчивающие границы человеческого лицемерия. Это гениальная пощёчина всем любителям «уютного» кино. Если вам нужны декорации, чтобы поверить в подлость, то у меня для вас плохие новости: ваша фантазия мертва, а совесть требует капитального ремонта. <b>Николь Кидман</b> в роли Грейс вплывает в этот затхлый аквариум как экзотическая рыбка, не подозревая, что местные пираньи уже точат зубы, прикрываясь библейскими цитатами. Она — воплощение той самой «святой простоты», которая в итоге и доводит ситуацию до абсурда. Её готовность подставить вторую, третью и десятую щёку вызывает не сочувствие, а яростное желание встряхнуть её за плечи и проорать: «Беги, дура, пока тебя не распилили на сувениры!». Но нет, она остаётся. Она хочет быть полезной. Она верит в людей. А <b>Догвилль</b> верит только в инстинкты и право сильного. Местные обитатели — это коллективный портрет «доброго соседа», который с радостью одолжит тебе соли, пока присматривает, какую почку у тебя изъять в счёт долга. <b>Пол Беттани</b> виртуозно исполняет партию Тома Эдисона — местного интеллектуала-импотента, который слишком занят спасением чужих душ, чтобы заметить, как его собственная превращается в зловонную жижу. Его философские выкладки стоят дешевле, чем стакан палёного виски, но он подаёт их с таким пафосом, будто пишет новую Конституцию вселенной. Именно такие персонажи — самые опасные: они не бьют в лицо, они предают с максимально скорбным выражением глаз. А посмотрите на остальных. <b>Стеллан Скарсгард</b> играет Чака с такой пугающей приземлённостью, что начинаешь чувствовать запах пота и дешёвого табака через экран. <b>Лорен Бэколл</b> в роли Марты с её садистской страстью к фарфоровым безделушкам — это квинтэссенция мелочности. Семь маленьких фигурок на полке становятся важнее, чем человеческая жизнь. И в этом весь <b>Догвилль</b>. Здесь каждый «хороший человек» на поверку оказывается мелким бесом, которому просто не давали повода проявить свою истинную натуру. Стоит только убрать страх наказания, как цивилизованное общество превращается в свору голодных псов, грызущихся за огрызок власти. Метафора с яблоневым садом, где плоды гниют так же быстро, как и принципы горожан, бьёт под дых. Даже слепой отшельник, которого изображает <b>Бен Газзара</b>, притворяется, что видит свет, хотя давно погряз в тьме собственного эгоизма. Каждый звук в этом фильме — от скрипа невидимой двери до колокольного звона — напоминает о том, что вы находитесь в ловушке. <b>Ларс фон Триер</b> методично, с садистским наслаждением затягивает петлю на шее зрителя, заставляя его выбирать: сострадать ли жертве или признать, что в каждом из нас сидит такой же житель этого проклятого городка, готовый при случае затянуть цепь потуже. Пёс Моисей здесь — единственный честный персонаж. Он рычит, потому что он злой. Люди же в <b>Догвилле</b> улыбаются, потому что им так удобнее вонзать нож в спину. Это кино не про искупление, а про то, что высокомерие Грейс, считающей, что она может простить всех, ничем не лучше жестокости тех, кто её истязает. Это замкнутый круг насилия, нарисованный мелом на холодном полу нашей реальности. И когда наступает время платить по счетам, оказывается, что единственная валюта, которую принимает этот мир — это свинец и очищающее пламя. В конечном счёте, перед нами не драма, а приговор всему биологическому виду, который научился строить соборы, но так и не научился быть человеком без палки над головой. После просмотра хочется не обсуждать высокие материи, а просто пойти и тщательно вымыть руки с хлоркой, пытаясь оттереть налипшую грязь провинциальной добродетели. Человечность — это просто тонкий слой дешёвой побелки на гнилом заборе, за которым всегда сидит голодная тварь, ждущая своего часа. <b>10 из 10</b>

С самого начала фильм вводит в странное пространство. Деревня, нарисованная мелом на полу, как будто детская игра или недостроенный театр. Нет стен, только обозначения «Дом Тома», «Дом Чака», «Собака Моисей». Люди словно живут на карте. И в этом странном минимализме рождается абстрактная, почти притчевая чистота, но такая страшная, потому что за ней стоит абсолютная реальность. Это не сказка, это про нас. Главная героиня — Грейс — имя не случайное. Милость, благодать. Она пришла в Догвилль, спасаясь от погони, с пустыми руками и полными глазами. Она не требовала ничего, только возможность быть. И она предложила — делать добро. Работать. Помогать. Стать частью. Словно ребёнок, идущий к людям с раскрытым сердцем. А люди… Люди оказались слишком реальны. Знаете, я часто думаю, что сила не в том, чтобы победить, а в том, чтобы остаться человеком, даже когда тебя ломают. Сила это про любовь, про выбор продолжать любить. Грейс была такой. Она оставалась доброй даже тогда, когда мир вокруг неё становился всё жестче. Когда ей начали подсовывать «маленькие одолжения», потом эксплуатировать, потом унижать, потом насиловать. Каждый шаг деградация общества. Но что меня поразило больше всего, как постепенно это казалось… нормальным. Как будто общество нашло оправдание всему. «Она же согласилась». «Это для её же пользы». «Мы принимаем её». Я в какой-то момент поймала себя на том, что злюсь. Не на персонажей, а на себя. Потому что я слишком хорошо понимала, как можно вжиться в эту логику. Как легко оправдывать насилие, если оно рядом, если оно «вроде как» ради общего блага. И тут Ларс фон Триер сделал нечто ужасное и гениальное он показал, что зло не живёт в подвалах. Оно спит в нас. В нашем желании быть «хорошими» за счёт кого-то. И вот когда она, в конце, выбирает другое наказание, возмездие, абсолютную справедливость я вдруг… поняла её. Без злости. Без осуждения. Без даже сожаления. Я почувствовала, как внутри этой женщины что-то умерло. Не свет, нет. А доверие. Последнее. Тонкая нить между человеком и человечеством. И когда она обрезала её — это было не убийство. Это было освобождение. Это была метафора: если любовь не сработала, может быть, сработает страх. Я не хотела, чтобы она мстила. Я надеялась, что она уйдёт, выживет, начнёт всё заново. Но когда она сказала, что собака Моисей будет страдать, потому что «теперь он знает, на что способны люди», я заплакала. От бессилия. От боли. От того, что в этом фильме не было зла как такового только слабость, трусость, желание быть хорошим в чужих глазах. И Том. Ах, Том. Этот герой, который казался умным, моральным, человечным. Он вершина лицемерия. Он хотел видеть добро, пока оно не мешало ему самому. Он «обожал» Грейс, пока она не стала неудобной. И он предал её самым подлым способом: прикрывшись высокими словами. Таких Томов много. Слишком много. Фильм идёт почти три часа, но я не почувствовала времени. Он снят как театральная пьеса, без декораций, без «кинематографического шоу». Только лица, слова, выбор. И благодаря этому всё стало невыносимо личным. Нет возможности спрятаться за красоту кадра, за музыку, за динамику. Только ты и история. И я, как человек, который живёт любовью к людям, который верит в развитие, в силу добра, я почувствовала, что мне стало страшно. Потому что если даже такая, как Грейс, сдалась, то что тогда остаётся? Но потом, уже в тишине, я поняла, она не сдалась. Она просто перестала брать ответственность за других. Она перестала спасать тех, кто не хочет быть спасённым. И это, пожалуй, самое важное, что я вынесла: плодотворная любовь это не жертва. Это не мазохизм. Это не бесконечное прощение. Это не обязанность. Это сила. И сила — это в том числе и право уйти. Грейс была плодом этого города, как ни горько. И она его зеркало. И она, его суд. Не божественный, а человеческий. Когда она сидела в машине, а огонь пожирал мел и лица, я не чувствовала торжества. Только печаль. Потому что она больше не верит. И это самое страшное. Я не знаю, посмотрю ли я «Догвилль» снова. Возможно, нет. Это как говорить с самой глубокой частью своей души, и не каждый день ты на это способен. Но я точно знаю, что этот фильм изменил меня. Он показал, что доброта — это не быть хорошей. Это быть сильной. Слушать. Видеть. Выбирать. И, самое главное, не позволять себя ломать даже тогда, когда мир требует, чтобы ты согнулась. А может быть, именно поэтому её и звали Грейс. Не потому что она была даром для них. А потому что она была шансом. И они его упустили. А я — нет.

В «Догвилле» Триер предлагает нам незатейливую ветхозаветную мудрость, граничащую с мизантропией (ибо именно с этого фильма берет отсчет его человеконенавистничество): «За свои грехи мир достоин уничтожения». Насколько картина антиамериканская мы понимаем только на титрах, где звучит песня Боуи под жесткие фотографии нищеты и неблагополучия этой страны «больших возможностей», хотя на всем ее протяжении мы все больше осознаем, что перед нами не столько портрет буржуазного общества, сколько взгляд на человечество вообще. Три часа «Догвилля» достаточно неравноценны: режиссеру важно показать постепенную деградацию мира от идиллии до кошмара, оттого первый час кажется слащаво-елейным (да и на всем протяжении ленты та же Грейс выглядит излишне положительным персонажем), а третий час сверх меры жестоким. Именно в «Догвилле» стоит искать истоки «Меланхолии» - быть может, самого мизантропического триеровского высказывания. Начав с культурной рефлексии о Европе в трилогии «Е» и особенно в одноименном фильме, чем дальше, тем больше Триер разочаровывается в человечестве. Вместе с тем именно «Догвилль» - тонкое, поэтапное, глубоко психологическое (с серьезным погружением в анатомию людских характеров) исследование человеческого лицемерия. Жители города не перестают оправдывать себя даже за самые серьезные грехи, пытаясь быть вежливыми и сохранять свое лицо, при этом делая очевидное зло. Вместе с тем прямолинейная плакатность содержания вступает в противоречие с аскетичной экспериментальностью формы, наследующей брехтовские открытия и заставляющей вспомнить раннего Фассбиндера (прежде всего «Катцельмахер»). Мне за свою жизнь приходилось слышать множество разных интерпретаций «Догвилля», самая оригинальная из которых принадлежит моему преподавателю философии: мол, этот мир без стен и дверей, где все на виду – аналог платоновского мира вещей, тени подлинного мира. Также весьма распространена интерпретация финальной беседы Грейс с отцом как размышления Триера о Боге как Судии, безжалостном к малейшей несправедливости. Грейс же якобы аналог Христа, Пытающегося оправдать человечество Своими страданиями. Это весьма спорные мнения, ведь получается, что, по Триеру, Бог – всего лишь верховный гангстер, наделенный безграничной властью. Также мешает погрузиться в страдания Грейс довольно клишированная игра Николь Кидман (которой, по моему мнению, лишь единожды удалось выбраться из амплуа знойной красавицы – в последнем фильме Кубрика, где она играет действительно блестяще). Как сказал один мой знакомый синефил: «В отличие от Эмили Уотсон и Бьорк она не живет в предлагаемых обстоятельствах, а именно играет». Правота подобного мнения тем более обидна, что в отличие от Кидман второплановые актеры и особенно Пол Беттани сработали в картине чрезвычайно хорошо (у Беттани получился образ наиболее изощренного лицемера). Попытавшись детально анатомировать человеческую психологию, Триер пригласил на вторые роли известных в прошлом актеров: Харриет Андерссон (звезду Бергмана), Лорен Бэколл (звезду нуаров) и Бена Газзару (звезду Кассаветеса), ни ошибившись при кастинге ни в малейшей степени. Однако, наиболее заметен здесь Стеллан Скарсгард, как всегда точный в эпизодических деталях. Используя в отличие от трех своих предшествовавших работ, профессиональное освещение, грим и некую театральность, Триер добился мощного суггестивного эффекта, благодаря которому незатейливая простота мессиджа все же бьет зрителя по голове своей убедительностью. «Догвилль» из того числа шедевров, к которым и сразу при выходе и значительно позже возникает множество вопросов, главный из которых в том, стоит ли городить огород ради простого и прямолинейного послания о том, что люди не достойны того, чтобы жить на земле. Мне представляется, что именно мизантропия, со временем захватывающая в личности Триера все большее пространство, и стала причиной его клинической депрессии и проблем с психикой, так что он чем дальше, тем больше стал снимать совершенно безбашенные в своей невменяемости картины («Антихрист», «Нимфоманка», «Дом, который построил Джек»). Как в них затесалась такая лента как «Меланхолия», еще предстоит понять. Что же касается «Догвилля», как, впрочем, и «Танцующей в темноте», то в отличие от «Рассекая волны», - это шедевральные, хоть и с недостатками, то есть весьма несовершенные, хотя и очень значимые для истории кино высказывания.

Я очень долго откладывал просмотр 'Догвилля'. Сомнениями были Ларс фон Триер, я не большой его фанат, к тому же 3 часа, что казалось для меня вызовом. Но, как оказалось опасения были напрасны. Во-первых, решение показать весь фильм на театральной сцене было гениальным. Если бы городок Догвилль был показан по настоящему, то он воспринимался бы, как американская история, этого было бы не избежать, мы часто видели на экране маленькие американские городки и этот образ работает слишком хорошо. Таким образом при просмотре 'Догвилля' у меня было четкое ощущение, что это может быть город в любой точке на планете, хоть родная Триеру Дания, хоть соседняя русская деревня. Как мне кажется, театральная сцена пошла на пользу и игре актеров, они играют, как будто полушепотом, но при этом обнажая свои эмоции. Возможна сама история не нова, но те методы, которыми режиссер транслирует её, точно заставляют задуматься о природе человеческих поступков заново. Триер заставил меня задуматься и о собственной морали. Я очень ждал справедливости и 'расправы' над людьми, возомнившими себя в праве распоряжаться другим человеком, но когда пришла расплата, мне стало стыдно и радоваться я уже не смог.

Ни много ни мало откатился на 20 лет назад и ознакомился с культовой работой Ларса Фон Триера, единственной, которая вошла в ТОП 250 от 'Кинопоиск'. Можно констатировать факт о вполне понятном и вездесущем мета-тексте автора, который кочует из фильма в фильм - эпос о страдающей женщине, приправленный политикой, религией и остро-социалкой. В очередной раз Ларс ставит приговор человечеству и буквально говорит, что 'хомо сапиенс' не заслуживает ни счастья, ни прощения. Да, пожалуй, могу согласиться с тем, что данное произведение вполне заслуженно входит в тир-лист агрегаторов как одно из лучших в своем сегменте, но прямо-таки возводить в абсолют его филигранность я бы не стал. Лично мне больше понравилась 'Танцующая в темноте', а 'Догвилль' идет вровень где-то рядом с 'Меланхолией'. Одно можно утвердить точно: картина не оставит вас равнодушным на финальных титрах. Форма - мое почтение: театральная постановка с минимумом декораций и максимальной условностью сцены, литературно-разговорный сценарий, за диалогами которого вполне увлекательно следить, колоритные персонажи, среди которых не было обнаружено 'неписей', а так же христианский китч и вольный пересказ Нового Завета. Если же в 'Рассекая волны' мы следили за трагедией Марии Магдалины, которая страдала возле больничной койки Иисуса Христа, а Триер был не только режиссером, но и Богом, который транслировал свои речи через протагонистку во время молитвы, то в 'Догвиле' акцент сместился уже на самого Христа в лице современной мученицы-женщины, где Бог - это не абстрактное существо, а вполне конкретный криминальный авторитет, несущий только кару и смерть. Управляющая идея отличная: осовремененные 'Страсти Христовы' в рамках провинциального захолустья и маленького коллектива. Заслуживаем ли мы прощения, если ведем себя как животные в отношение друг друга? Актерские работы прекрасны: Николь Кидман выдала перформанс, которому веришь и сопереживаешь. От и до перетянула все одеяло на себя, но не сказать, что это ее бенефис. Пол Беттани на втором плане - мое увОжение. Иуда во всей красе. Весь остальной лицедейский ансамбль особо и не отметишь, ибо все отыгрывают отлично и помогают двигать историю вперед. Операторская работа, как и всегда у Триера, на любителя. Снимает чуть ли не на тапок и раннюю 'цифру', что напрягает глаз. Обилие зума и ручной камеры кого-то может и укачать. Монтаж не поменялся и кочует из фильма в фильм, много джамп-катов, которые добавляют сумбурности в происходящее и подчеркивают действо в негативном ключе. Саунд-дизайн и пост-продакшен хорошие. 'Догвилль' - это картина, которая заставляет задуматься о тяготах бытия и в очередной раз показывает всю суть человеческой натуры. Провокационный, едкий, далеко не глупый и увлекательный спектакль, где все круто, кроме трехчасового хронометража. Если бы сократить продолжительность до 120 минут, то темпо-ритм бы только выиграл. В остальном же - прекрасно. 8 из 10

Не думаю, что мои руки когда-нибудь дошли бы до этого фильма Ларса фон Триера, если бы я не узнал, чем история кончится до просмотра. Именно потому что я знал концовку и ничего более, мне было интересно смотреть 'Догвилль' с самого начала. Я заинтересовался ещё до того, как я услышал о концепции съёмки фильма с воображаемыми декорациями на сцене, имя режиссёра мне ни о чём не говорило и сейчас мало о чём говорит. Меня интересовало, какой путь пройдёт главная героиня, которую играет Николь Кидман. Ещё больше меня заинтересовал фильм, когда я увидел на экране не злую женщину, а чуть ли ни ангела. Девушка сбежала от бандитов в отдалённую от всего мира деревню в горах. Выход из этой деревни есть только через большую дорогу, где дежурят бандиты. У девушки остаётся только 3 выхода: заручиться поддержкой жителей Догвилля, идти через смертельно опасные горы или столкнуться с бандитами. Сначала жители Догвилля кажутся ей милыми, но со временем они показывают своё истинное лицо. Возвращаясь к тому, как я начал свою рецензию, я перехожу к единственной проблеме фильма 'Догвилль' он может не заинтересовать, если не знать, к чему приведёт эта история. Все диалоги, все сцены первого часа фильма непонятно к чему и непонятно зачем смотреть. Мне было интересно, но я прекрасно понимаю всех людей, которые не знали зачем им терпеть эту монотонную бытовуху и выключили фильм. Не сказать, что метаморфозы личностей из фильма потрясают меня, ведь я в каждом персонаже привык видеть подвох, но то, какие эмоции у меня это вызывает. Никогда я с такой злобой не смотрел в экран. Порой злоба менялась на опустошение. 'Догвилль' это определённо не фильм для романтического вечера или развлечения. Рекомендую смотреть 'Догвилль' именно тем людям, которые не любят иррационального филантропа в себе. Лишний раз напомнить себе, что представляют из себя обычные, те самые 'нормальные' люди. Я даже не буду углубляться в детали, описывая визуальную часть фильма, актёрскую игру. Всё это безусловно прекрасно, но не так важно, 'Догвилль' это прежде всего история, а Догвилль (без ковычек) это макет нашего мира. 10 из 10

Ларсу фон Триеру как всегда есть что сказать. Вместе с прекрасной Николь Кидман он создаёт типичную для своих фильмов героиню — хорошую женщину. Она проходит сложный путь, меняется, а в финале... Можно сказать, великолепный финал этого фильма она создаёт сама. Вторым по значимости персонажем фильма является сам город, а сюжет строится на его взаимодействии с Грейс. Отсутствие декораций помогает продемонстрировать это очень наглядно. Стены и крыши домов не дали бы оператору взять общий план городка, показать сверху сразу всех его жителей как единый организм. Несколько раз за фильм горожане собираются на совет, но всегда приходят к консенсусу. Их мнение о Грейс может меняться, но остаётся общим. Ни один из горожан не идёт наперекор Догвиллю, это просто невозможно. Они не отдельные личности, а части этого городка. Значит ли это, что жители Догвилля плохо прописаны? Нет. В этом парадокс Триера. Он очень хорошо раскрывает горожан в сценарии, отлично работает с актёрами и, благодаря этому, мы видим очень живых и разнообразных персонажей. Но они остаются одним целым и взаимодействуют с Грейс все вместе, они и есть Догвилль. В финале Грейс платит той же монетой, не разделяя город на отдельных жителей. Но обойдёмся без спойлеров. Тяжело говорить о технической составляющей фильма, его философская нагрузка забирает на себя всё внимание, но я всё же попробую. Использование закадрового голоса в серьёзных фильмах стало моветоном, но в этой картине данный приём не помогает автору рассказать словами то, чего он не может показать. Триеру хватило бы мастерства обойтись и без него. Безмятежное фоновое повествование на контрасте с происходящими тяжёлыми событиями создаёт атмосферу, добавляет фильму индивидуальности. Кстати, большое спасибо всем причастным к дубляжу — 'Догвилль' отлично переведён на русский язык. Вообще, Триер очень 'литературный режиссёр', деление картины на главы — ярчайший пример. В монтаже было несколько интересных моментов, например когда Грейс едет в грузовике с яблоками. Были и сомнительные, лично мне показались неуместными джамп-каты, которые использовались несколько раз за весь фильм. И несмотря на то, что 'Догвилль' смотрится на одном дыхании, я сомневаюсь, что ему действительно нужен трёхчасовой хронометраж. Но Ларс большой, ему видней. Конечно, Триер гиперболизирует проблемы нашего мира. Таких городов, как Догвилль не должно существовать, и в реальном мире их действительно нет. Но как и в 'Меланхолии', снятой много лет спустя, в 'Догвилле' Ларс фон Триер даёт свой рецепт поведения в очень сложных жизненных ситуациях. Мораль проста — прощение зла только поощряет его, а потому недопустимо. Соглашаться или нет, пусть каждый решает сам, но это определённо хорошая пища для размышлений. Твёрдая девятка.

С большим уважением отношусь к творчеству Ларса фон Триера. Да, оно очень тяжелое и, по-моему, «нравится» в классическом смысле слова не может по определению, но оно вызывает совершенно уникальный резонанс где-то на уровне подсознания. Из-за данной специфики оценивать его фильмы крайне субъективное дело, более того пересматривая их в разные возрастные этапы отношение может кардинально меняться. Лично для меня Догвиль знаковый фильм. Первый раз смотрел его где-то в период его выхода и тогда остались очень сильные впечатления и воспоминания. Спустя 20 лет решил пересмотреть и в этот раз отношение к постановке очень сильно изменилось. Что раньше воспринималось как «вау, вот это да, какой сюжет, какие откровения!», сейчас не работает в виду того что основной посыл картины, о том, что люди меняются в силу обстоятельств в процессе повествования, оказывается и не раскрыт! Автор явно задумывал показать, как меняется природа человека, как простые люди могут превращаться в демонов, но эволюции то тут, неожиданно, и нет! Судя по повествованию демоны в персонажах были всегда. 1,5 часа хронометража показывается как эти демоны носили маски, потом звучит команда «сбросить маски» и начинается первобытная жестокость. Давит это на эмоции зрителя? Еще как! Но это базовые эмоции, на которые очень легко воздействовать. За ними что-то скрывается врожденного отвращения? По-моему нет… Если отбросить эмоции, то какова художественная ценность фильма? Автор хотел показать, что в каждом кроется демон? Нет это не так и мировая история яркое тому свидетельство. Как раз эмпатия, которая тут полностью игнорируется, являлась сильнейшим эволюционным и социальным преимуществом. И именно эмпатия позволяла людям выживать в темнейшие часы. У того же Ларса фон Триера есть фильмы, которые вызывают не меньший эмоциональный отклик, но имеют значительно более качественную художественную обертку. Догвиль хороший нишевый продукт, который однозначно стоит посмотреть, но это совершено точно не шедевр жанра. 7 из 10

Грейс — молодая девушка, которая предпочитает видеть в людях хорошее, считает что их нужно прощать. И несмотря на все страдания, с которыми она сталкивается, из-за следования своим убеждениям, она очень долгое время остаётся им верной, но стоили ли они того? Догвилль — крошечный городок, окружённый скалистыми горами, куда ища спасение, попала Грейс. Она пыталась остаться в этом городке и завоевать уважение его жителей. Несмотря на отсутствие привычных декораций и динамического сюжета, мы видим как эти, по мнению Грейс, гостеприимные и добрые на первый взгляд люди, раскрываются с другой, малоприятной стороны. Чем больше смирения, доброжелательности, понимания, сочувствия проявляла Грейс тем больше требований предъявляли они, в конце концов они стали воспринимать ее добровольную помощь обязанностью, платой за разрешение жить среди них. Их отношение менялось постепенно, из-за чего Грейс не заметила изменений, не стала сопротивляться, а только пыталась всем угодить. Конечно, тут имеет место и внутренний конфликт самой Грейс, столкновение ее убеждений с реальным миром. За сохранение своего взгляда на мир, она сперва боролась с отцом, затем с этим миром, но ни тот ни другой, так и не стали такими, какими их хотела видеть Грейс. Что касается жителей Догвилля, то на мой взгляд эти люди безусловно несчастны, но так же и озлоблены, испуганы, доведены до безумия своими собственными мыслями. У них нет своего личного мнения, есть только общее, потому что каждый боится пойти против такого коллектива, чтобы не испортить себе жизнь, потому что каждый из них в глубине души понимает, но отказывается признавать, сколько жестокости есть в них самих и окружающих людях. На мой взгляд, в фильме показано наше общество, порой удивляешься какие 'необычные' вещи могут происходить в тех или иных сообществах, начиная с самых маленьких из них как коллектив на работе или класс в школе или даже жители вышеупомянутого городка, и заканчивая крупными городами, целыми странами. Просто смотря на то, что происходит в таких вот, далёких от нас сообществах, мы почему-то не замечаем что и мы так же больны, слепы и подвержены чужому влиянию.

'Догвилль' - одна из самых известных и высоко оценённых работ <b>Ларса фон Триера</b>. И картина действительно уникальная: не только потому, что снята в театральных декорациях, но и потому, что это, пожалуй, единственный на моей памяти фильм, который можно смотреть, почти не глядя на экран. Даже не смотреть, а слушать как аудиокнигу, ведь даже если актёры молчат, звуки окружения и голос рассказчика, звучащий на протяжении всех трёх часов, услужливо дополняет картину, которую рисует твоё воображение. Я не большой поклонник арт-хауса, и всегда предпочту настоящий стул, а не квадратик, очерченный мелом на дощатом полу, внутри которого написано 'стул'. Но должен признать, что отсутствие в кадре привычных киноману предметов обихода, задников и пейзажей 'Догвилль' совсем не портит. Ведь это, как было уже сказано выше, фильм вовсе не для глаз - даже несмотря на то, что актёры здесь хороши. Это фильм-притча, размышление на тему природы человека, гротескный рассказ о том, что порой скрывается под маской дружелюбия и благонамеренности. Равно как и <b>'Танцующая в темноте'</b>, 'Догвилль' сначала не приковывает к экрану, убаюкивая, последовательно и не торопясь знакомя с главными действующими лицами. По сути, экспозиция занимает практически весь первый час хронометража. Затем столь же постепенно мирная атмосфера маленького городка начинает то тут, то там набухать - но пока ещё не рваться - тревожными звоночками, которые звучат всё чаще и чаще, постепенно рождая практически непрерывное напряжение. И третий акт, когда все маски сброшены, уже не оставляет решительно никакой возможности отвести взгляд от экрана. Забавно, что до того, как начать знакомиться с фильмографией фон Триера, я внутренне подготавливал себя к тому, что меня наверняка ждёт лютый арт-хаус, который невозможно смотреть без спичек в глазах, и что мне предстоит в своих обзорах красного цвета рассказывать о том, как этот режиссёр переоценён. Но так получилось, что вот уже вторую картину датчанина я только и делаю, что расхваливаю. Видимо, он таки действительно мастер. <b>8 из 10</b>