Голова-ластик

«Голова-ластик» (1977) — больше, чем дебютный полнометражный фильм Дэвида Линча. Это уникальный кинематографический артефакт, редкий случай, когда сюрреализм становится прямым проводником в личную драму автора. Фильм представляет собой визуализированную исповедь, целиком построенную на глубоко личных переживаниях режиссера, связанных с распадом первого брака, отцовством и мучительным чувством вины. Кинокартина была создана в период личного кризиса Линча и, по сути, параллельна ему: работа над фильмом шла одновременно с разводом, после которого режиссёр вступил в новый брак. Этот автобиографический контекст — ключ к пониманию сюрреалистичного повествования, где бытовые страхи трансформируются в гротескные, пугающие образы. Главный герой Генри (Джек Нэнс, чья манера и внешность создают поразительную связь с самим Линчем) заперт в мрачной, клаустрофобичной квартире, обречённый на уход за своим беспокойным и уродливым «ребёнком». Этот сюжет — чистая метафора тревоги и отчуждения. Линч исследует экзистенциальный ужас семейных обязательств и болезненный поиск виноватого, разрываясь между обвинением ушедшей партнёрши и самообвинением. Центральным символом, давшим название фильму, становится мощный образ из кошмара Генри: его голову взрывают и превращают в карандаш с ластиком. Это гениальная метафора отчаянного желания стереть болезненное прошлое, исправить неисправимое — желания, которое в финале обретает для героя конкретную и ужасающую форму. Фильм часто воспринимают как акт тотального отречения. Однако ирония и сложность «Головы-ластика» заключаются в двойственности его посыла. Да, в рамках фильма Линч проводит болезненную черту под прошлым. Но в реальности его связь с первой дочерью, Дженнифер Линч, не прервалась — она выросла и стала его коллегой, позже приняв участие в создании таких проектов, как «Твин Пикс». «Голова-ластик» — это трудный, гипнотический и абсолютно честный эксперимент. Это не история в привычном понимании, а поток подсознательных образов, выплеснутых на плёнку. Фильм требует особого настроя и не предлагает лёгких ответов, но для тех, кто готов к диалогу с авторской болью, он остаётся одним из самых пронзительных и уникальных высказываний в истории кино.

Лично для меня этот фильм стал последней полнометражной работой режиссера, до которой добрался. На момент его просмотра относительно активно смотрю знаковые работы периода Нового Голливуда, а также в хронологическом порядке иду по исходникам жанра хоррор, которые сегодня возможно смотреть только головой и строить предположения, какой психологический эффект они оказывали на зрителя своего времени. В таком контексте, честно говоря, сильно опасался, что этот фильм окажется «шедевром своего времени», в котором можно будет увидеть исходники каких-то концепций и механик, которые получат развитие в поздних работах, из-за чего, простите за тавтологию, в исходном виде не будут вызывать сколь-либо значимого психологического эффекта, однако фильм, в хорошем смысле, превзошел все ожидания, но попробую по порядку… Даже в контексте творчества режиссера — это совершенно самостоятельный проект, нисколько не утративший ни оригинальности, ни актуальности. Даже зная манеру съемки режиссера и имея возможность в режиме онлайн ловить фрагменты исходников его будущих работ, эта история от и до держит в напряжении и сохраняет интригу. Скажу больше — местный «младенец» до сих пор является уникальным образом, причем непонятно как сделанным. То ли это покадровая анимация, то ли какая-то хитрая аниматроника, то ли их сочетание, но в любом случае он до сих пор смотрится потрясающе живо, и если бы фильм вышел бы в условном сегодня, то готов был бы поспорить, что без компьютерной графики тут не обошлось. Остальные эффекты тут, возможно, уже не такие впечатляющие, но даже близко не кажутся чем-то морально устаревшим. В части сюжета, лично я воспринял происходящее как визуализацию базового уровня внутренней империи героя, который хоть и похож на условную «объективную реальность», но на самом деле является её субъективным отражением и то от части. С более глубинных слоев на этот уровень проникают разные страхи, фобии, желания, мечты и другие составляющие личности главного героя. Для внешнего наблюдателя некоторые фрагменты этой проекции совершенно справедливо могут показаться откровенно иррациональными, но для сознания всё происходящее одинаково реально. Такая интерпретация не просто объясняет артефакты истории, но и наделяет их совершенно конкретным смыслом. Взять хотя бы сцену знакомства с родителями – просто попробуйте вспомнить любую мало-мальски волнующий момент знакомства с кем-либо, да еще и на незнакомой территории. Как вы воспринимаете людей в такой обстановке? А представьте себя на месте героя истории. Лично мне показалось он еще неплохо справился со знакомством. Однако, справедливости ради стоит сказать, что для принципиальной возможности считывания местных абстракций в режиме онлайн требуется серьезная намеренность, но это относится ко всему творчеству Линча, в кортом даже объективно лайтовые первые два сезона Твин-Пикс, при попытке самостоятельной интерпретации может вызвать когнитивный диссонанс. Собственно, в контексте творчества режиссера этот фильм стоит в одном ряду с другими его работами, без каких бы то ни было «но» и «если», однако это тот случай, когда фильм не только по-прежнему отлично воспринимается в режиме просмотра сердцем, но и при попытке проанализировать его головой в контексте времени выхода вызывает не меньший, а то и больший восторг. Вот представьте, на дворе 1977-й, расцвет Нового Голливуда. Годом раньше отгремел «Таксист» (1976), перед которым вышел «Пролетая над гнездом кукушки» (1975) и много чего еще, что пыталось говорить со зрителем на весьма конкретные темы весьма конкретными способами. Параллельно каждый год выходят знаковые хорроры, каждый из которых выдает какую-то принципиально новую механику. Кажется, что зритель в принципе ожидает от каждого нового более-менее значимого проекта чего-то принципиально нового, из-за чего самим фактом новизны его особо не удивить, и тут выходит этот фильм, который, ровно как и младенец внутри него, является чем-то, к чему вообще не понятно, как подступиться! Это сейчас слова «сюрреализм» и «абстракция» знает большинство школьников, а тогда, как мне кажется, их в принципе не существовало в массовом кинематографе, из-за чего просмотр доставлял совершенно уникальные ощущения. Да, были сказки с понятными переходами туда и обратно, был «8 с половиной» (1963) Федерико Феллини, который вроде размывал границы, но, во-первых, делал он это так, что к концу был интуитивно понятен, а во-вторых, вряд ли фильм был широко известен в США. Этот же фильм был как будто бы из параллельной вселенной, где реальность в принципе существует по каким-то своим законам! Разумеется, могу только предполагать, какой эффект он оказывал на неподготовленные умы, но мне кажется, эффект этот сравним с тем, что он делает до сих пор, но эффект этот был кратно сильнее. По сути он прямо транслирует образы в сознание, в обход слов и других конкретных органов чувств. Благодаря такому эффекту, к концу в голове обязательно будет какая-то версия трактовки увиденного, но любая попытка сформулировать увиденное будет иметь больше дыр, чем дуршлаг. Из имеющихся на тот момент аналогов в голову приходит разве что «Приключения Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, с той лишь разницей, что если в ней был совершенно конкретный вход и выход из зазеркалья, то тут история как будто бы начинается в этом самом зазеркалье, в котором то ли герой проваливается куда-то глубже, то ли тут в принципе неуместна никакая логика, то ли это вообще какое-то чистилище или что там еще могло прийти в голову в то время? В любом случае этот фильм гарантированно производил на сознание эффект разорвавшейся бомбы и совершенно заслужено запустил карьеру начинающего режиссера на околоземную орбиту. Резюмируя, скажу так: даже спустя почти полвека с момента выхода этот фильм нисколько не утратил ни шарма, ни актуальности, ни уникальности. Кажется, что если бы ровно в таком виде, как есть, вышел бы сегодня, то произвел бы не меньший фурор. Самое удивительное в этой дебютной работе то, что она производит ощущение, что Линч в ней не нащупал свой авторский стиль, как делает большинство, а скорее открыл, как какую-то математику. В данном случае то, что делает его будущие работы великими, уже работает на полную, как будто бы он просто знал, как это работает, и оставалось только перевести знание на экран, с чем он справился на 100% 10 из 10

«Голова-ластик» Дэвида Линча — это не просто фильм, это погружение в сюрреалистический кошмар, который надолго остаётся в сознании зрителя. Это произведение, которое не пытается угодить массовому вкусу, а, напротив, бросает вызов привычным представлениям о кинематографе. Если вы ищете что-то глубокое, тревожное и совершенно неординарное, «Голова-ластик» — это ваш выбор. Первое, что поражает при просмотре, — это атмосфера фильма. Линч создаёт мрачный индустриальный мир, полный отчуждения и угнетения. Черно-белая палитра, скрипучие звуки механизмов, искажённые лица — всё это создаёт ощущение постоянного напряжения и дискомфорта. Этот мир кажется одновременно знакомым и чуждым, отражая глубинные страхи и тревоги современного человека. Второй, не менее важный аспект — это визуальная составляющая. Линч — виртуоз визуального языка, и «Голова-ластик» является ярким тому подтверждением. Каждая сцена — это отдельная картина, полная символизма и метафор. Детализированные декорации, необычные ракурсы, игра света и тени создают ощущение нереальности происходящего, погружая зрителя в мир сновидений и кошмаров. Особо стоит отметить мастерскую работу с гримом и спецэффектами, которые делают фильм по-настоящему пугающим и запоминающимся. Сюжет «Головы-ластика» на первый взгляд кажется абсурдным и бессвязным. Однако за кажущимся хаосом скрывается глубокий смысл. Фильм поднимает вопросы об отцовстве, страхе перед неизвестным, чувстве отчуждённости в современном обществе, дегуманизации и потере идентичности. Он не даёт прямых ответов, а скорее побуждает зрителя к размышлениям и интерпретациям. Особого внимания заслуживает звуковое сопровождение фильма. Скрипы, стоны, индустриальные шумы создают атмосферу постоянной тревоги и напряжения. Звук здесь играет такую же важную роль, как и визуальный ряд, усиливая эмоциональное воздействие фильма. Игра актёров также заслуживает похвалы. Джек Нэнс, сыгравший главную роль Генри Спенсера, великолепно передаёт отчаяние, страх и отчуждённость своего персонажа. Его неуклюжие движения, болезненное выражение лица и тихие взгляды говорят о многом без слов. Конечно, «Голова-ластик» — это фильм не для всех. Он требует от зрителя определённой готовности к восприятию нестандартного кино. Его нелинейное повествование, сюрреалистические образы и отсутствие чётких ответов могут вызвать у некоторых зрителей недоумение или даже отторжение. Но для тех, кто готов принять этот вызов, «Голова-ластик» станет незабываемым и глубоким кинематографическим опытом. В заключение скажу, что «Голова-ластик» — это не просто фильм, это произведение искусства, которое заставляет думать, чувствовать и переживать. Это кинематографический эксперимент, который выходит за рамки традиционного кино, предлагая зрителю погрузиться в мир собственных страхов и фантазий. Если вы цените оригинальность, глубину и атмосферность, обязательно посмотрите «Голову-ластик». Вы не останетесь равнодушными. Это фильм, который не отпускает.

В Уфе сейчас проходит марафон Линча в кино, посвященный памяти великого режиссера. Как только узнала, купила билет и помчалась на другой конец города, чтобы насладиться дебютной работой Маэстро - фильмом 1977 г. 'Голова-ластик'. Смотрела его впервые, раньше всё откладывала. И не зря: такое надо лицезреть (и, что важнее, услышать) на большом экране, ибо так всё воспринимается по-другому. Сюжет пересказывать не буду. Да и в фильмах Линча это вообще не главное. Обратить внимание стоит на мимику героев, визуальную составляющую, на свои эмоции во время просмотра. Ведь настоящее искусство нужно, чтобы вызвать в зрителе чувства. Особенно акцент делается на озвучке, и уже тут прослеживается талант режиссера. Какофония из индустриальных звуков города, труб, ветра, белого шума и криков 'младенца' создают впечатление напряженности, духоты, давления. Конечно же, не стоит воспринимать фильм буквально. Это чистый сюрреализм. И уже в этой работе мы видим отдельные грани фирменного стиля Линча. С визуальной точки зрения - долгие однообразные сцены, неподвижность, лица с замершими гримасами, наложение слоями друг на друга кадров, великолепная работа со светотенью. С точки зрения акустики - повторяющиеся фразы, акцент на звуки, крики, игра слов. В киноленте мы видим излюбленные символы Линча, которые потом перекочевали в другие фильмы: ядерный гриб, сцена, театр, игры с электричеством, космос и, наконец, геометрический узор на полу, после ставший визитной карточкой 'Твин Пикса' (оказывается, был позаимствован автором из фильма 'Орфей' Жана Кокто). Мимика, жесты, поведение, внешний вид героев на экране часто контрастируют с происходящим на фоне. Чего только стоит улыбка Мистера Икс во время крика своей жены и надрывного плача Мэри. Наряду с назойливым звукорядом, это создает очень неприятное, зудящее впечатление, и вместе с Генри Спенсером мы ощущаем тревогу. Постепенно герой погружается в тягучий экзистенциальный кризис. Несмотря на то, что этот фильм явился одним из первопроходцев в жанре 'боди-хоррор', он не столь отвратителен (как та же 'Субстанция'). Крики 'ребенка' мне вообще показались милыми. Возможно, дело в логических несостыковках, абсурдизме, который не дает поверить в реальность происходящего. Непроизвольно лента воспринимается как иносказание. Удивительно, что во время просмотра создаётся медитативное состояние, которое очень хочется сохранить и после. Я вышла из зала, добралась до остановки, ждала автобуса, ехала домой - и все это время слушала звуки, наблюдала за происходящим, находилась в моменте. Уникальное состояние 'здесь и сейчас' на максималках, когда чувствуешь, что живёшь эту жизнь, каждой клеточкой тела. Для меня это кино - в первую очередь, грандиозная метафора о тяготах родительства: растерянность при обращении с младенцем, отвращение к физиологическим процессам, проблема абортов, нежеланного ребенка, послеродовая депрессия, отрешенность от внешнего мира в угоду семье, переосмысление всей прошлой жизни и начало новой. Также 'Голова-ластик' поднимает темы стыда, исследования сексуальности, страха взросления и принятия ответственности, супружеской верности, борьбе с комплексами и повышенной тревожностью. А еще это про экологию, индустриализацию, современный капиталистический мир, рынок, который использует буквально все, что под руку попадется, в своих целях. И наверняка еще про многое другое. Важно, что в этом фильме каждый увидит что-то свое.

Теперь после известия о заболевании Дэвида Линча стало ясно, что он завершил свою режиссерскую карьеру. Как и в случае с Триером, работа над третьим сезоном культового телесериала сильно подорвала его здоровье. Однако, мы не будем анализировать «Твин Пикс» не просто из-за нехватки времени на его просмотр, но и потому, что упорядочить и рационализировать что-либо в линчевском кинотворчестве представляется малоуспешным. По этой причине ограничимся лишь девятью его полнометражными картинами, рассмотрев их в контексте клинической психологии, психоанализа и психиатрии. «Голова-ластик», снятая за десять тысяч долларов, собрала только в американском прокате семь миллионов, можно смело сказать, что ничего подобного кино еще не видело (хотя где-то в то же время Дэвид Кроненберг снял «Выводок» - картину во многом схожую с дебютом Линча, да и вообще творчество этих режиссеров содержит некоторые параллели, которые мы еще отметим). Этот фильм настолько бескомпромиссен, что его черно-белый видеоряд почти без слов и музыки гипнотизирует и многие годы спустя значительно больше, даже чем гламурные ужасы «Шоссе в никуда» и «Малхолланд Драйв». Снимая кино о фрустрациях в супружеской жизни, Линч, хоть почти ничего не объясняя, каким-то интуитивным образом добивается от зрителя понимания и эмпатии в адрес своего незадачливого героя со стоящими дыбом волосами. Символическая сердцевина картины – это, конечно, ребенок-чудовище, за которым Генри после истерического выбывания жены вынужден ухаживать самостоятельно. Абсурдные, сюрреалистические образы следуют один за другим, в них, тем не менее, можно вычленить определенную логику. Следуя с Делезом и его «Логикой смысла» можно смело утверждать, что символическая диада, мучающая шизофреника, - это глубина/поверхность. При шизофрении больному никак не удается выбраться из глубины на поверхность, где живут нормальные люди, оттого он всегда находится в состоянии страха. Чернота, тьма, всевозможные дыры нужны Линчу, чтобы запечатлеть мир глубины, внутренностей (порой, как в финале, буквально), враждебных человеку деталей и предметов, среди которых он вынужден перемещаться. Поверхность же и свет, мир нормы для шизофреника – почти рай, в фильме он персонифицирован в образе поющей девушки с большими щеками, в объятиях которой среди ослепительного света герой в итоге и оказывается после того, как доходит до самого дна ужаса. «Голова-ластик» о том, что супружеская жизнь и рождение ребенка для психически больного человека – стресс куда больший, чем для нормального. И дело даже не в том, что ребенок все время орет, а жена истерит и в итоге сбегает, но в невозможности шизофреника отделить себя от мира, в том числе и от новорожденного ребенка (с которым герой периодически себя отождествляет). У шизофреника почти всегда мифологическое, архаическое мировоззрение, не разделяющее внешнее и внутреннее, а многочисленные сексуальные фрустрации (которым в фильме уделено много места) – результат нарушенной коммуникации с другими людьми. Эротическое желание в его глазах всегда агрессивно и будто посягает на его личные границы. В «Голове-ластике» даже приготовленные на ужин цыплята ведут себя непристойно, не говоря уже о теще и соседке. Несчастный Генри, в котором, мне представляется, много автобиографического, не считая общей с Линчем прически, все время ужасается происходящему с ним. Апофеозом его мытарств становится жуткий сон, в котором его оторванную голову использует для приготовления стирательных резинок. Этот символ, вполне возможно, намекает на конвейерность эксплуатации человека, не способного забывать то, что он пережил. Не социальная или экономическая эксплуатация имеется в виду (марксизму Линч всегда был чужд), но психологическое использование новыми родственниками и всеми окружающими. «Голова-ластик» не пропагандирует бездетность, а просто указывает на сложности жизни в браке и с детьми у людей с ранимой психикой, фильм также визуализирует запретные и преступные мысли родителей, когда они доведены до ручки. Любой молодой отец, думаю, испытывал хотя бы в мыслях многое из того, что Генри в итоге делает (хотя не будем забывать, что впервые оставшись с ребенком, герой Линча пытается его вылечить). «Голова-ластик» - не просто незабываемое приключение по причудливому миру режиссерского сознания, но и очень точная констатация того, что, если шизофренику удастся создать семью, спасения от своих бед (от одиночества, например) он ждать не должен. Напротив, его ждут такие испытания, что существование бобылем покажется ему раем. По этой причине, несмотря на то, что образность Линча очень причудлива, постановщик снял достаточно внятное по месседжу кино (тем более это не «Внутренняя империя», где он сам запутался в своих фантазиях). Именно в «Голове-ластике» впервые появляются навязчивые для вселенной Линча символы: поющая на сцене девушка, дисгармоничные звуки, мерцающие лампы, линолеум, напоминающий то шахматную доску, то мозговые извилины. То есть почти все, что знакомо каждому зрителю, смотревшему хоть один фильм Линча. Разве что карликов еще нет. Более того, черно-белое изображение, как продемонстрирует впоследствии и «Человек-слон», как мне представляется, более органично линчевскому мировоззрению, чем цветное, так или иначе, способное огламурить даже самые ужасные фантазии.

Безумие этого фильма состоит в том, что я не понимаю, что происходит. Поток несвязного критического безумия начинается с того, что молодая пара женится после рождения ребёнка, который родился невероятным уродцем, похожим на головастика огромной жабы. Что происходит дальше, описать довольно сложно. Каким бы странным этот фильм ни был, я рекомендую его посмотреть. Это то, к чему однажды придёт кинематограф, десятки авторов начнут снимать лютый психодел, они будут совершенствовать безумие и его красоту. Этот фильм Дэвида Линча показывает направление, в котором должна развиваться застоявшаяся фантазия человечества. Во время просмотра я постоянно ловил себя на мысли, что потерял нить. Но потом я возвращался, чтобы понять, что же произошло. И понимал, что нити нет, смысла нет, связной истории нет – это чистое безумие. Поток непрекращающегося безумия. Это настолько странно, что одновременно и очень интересно, и неинтересно совсем. Истории нет, то есть вникнуть у меня не было даже возможности. Интереса к происходящему не было. Однако мне был интересен фильм, как арт-объект. Есть фильм «Меланхолия» Ларса фон Триера. Это тоже арт-объект. Только фон Триер пришёл в художественную галерею насрал на пол и сказал, что это искусство. А Дэвид Линч, стараясь выразить себя, принёс кристаллики воды с Марса или лунный камень - нечто инопланетное, нечто странное, то, чего многие никогда не видели. И это прекрасно. Прежде всего, меня захватил звук. Звуковое сопровождение очень глубоко засасывает меня, как зрителя, завораживает и немного убаюкивает. Кроме того, происходящее на экране безумие заставляло меня и удивляться, и смеяться. Но на мой взгляд, работа во многом неудачная, потому что у неё нет стержня. Это кино ни о чём, логики в фильме нет. Безумие – это обратная сторона монеты гениальности, в подходящий момент эта монета должна перевернуться. А в фильме «Голова-ластик» этого не случилось. 6 из 10

«Голова-ластик был для меня одним из величайших и счастливейших опытов работы в кино. Мне нравился в нем этот мир. Пусть и не большой, но принадлежавший мне» Д.Линч Сюжет напоминает неопубликованный рассказ Кафки –Генри (в будущем исполнивший роль Пита в «Твин-Пиксе») должен жениться на своей подруге, после того как узнает, что она родила кыштымского карлика некое существо. Возникает ощущение, что история тут приносится в жертву изображению – формализм, оправданный сюрреализмом – экранизация сна, полет в космосе, пространство, текстура, эмбиент в кино, манифестация бессознательного, дыхание ночи, да как не назови, в любом случае получается кинопоэзия в чистом виде. И над всем этим возвышается главный герой - вылитый мастодонт кинематографа Сергей Эйзенштейн Фабричный район, темные задымленные местечки, громадные трубы, кирпич, рельсы – все это до боли похоже на Петербургский завод «Красный треугольник». Это место почти идентично в своей детализации и особенно по-линчевски выглядит ночью, но будьте осторожны, если решите его посетить - там спускают злых собак. Линч один из тех режиссеров, которые особое внимание уделяют звуковой составляющей своих фильмов. Не случайно в титрах его последних работ мы можем прочесть: саунддизайн - Дэвид Линч. Порой гул и шумы его интересуют куда больше, чем музыка. По схожей методологии работал Андрей Тарковский над «Солярисом», когда просил Эдуарда Артемьева создавать ему скорее шумовое, чем гармоническое присутствие. Эволюция руки Приемы и изобразительные решения (начинающие свою эволюцию в ранних документалках Линча) здесь достигают уже определенной зрелости. При этом, разумеется, они будут продолжать изменяться и дополняться на всем творческом пути мастера. Он бережно взрастит это дерево, подобно мальчику из «Бабушки». В Eraserhead мы можем наблюдать знакомые мотивы – легендарный паркет треугольниками, атомную бомбу, числовую символику, электричество, медлительность стариков, исполнения песни на сцене. Огромную роль тут играет гротеск, нацеленный на странности и дефекты жизни - уродства, карлики, великаны, болезненность, гниение и распад. Изучая Линча, мы можем пройти увлекательный путь от древа без клумбы до эволюции руки в черном вигваме; от сексуальной соседки Генри до Изобеллы Росселини в «Синем Бархате». Вообще постельная сцена нашей картины поражает воображение – в центре озеро, слияние мужчины и женщины, а слева кучка земли и древо. То есть в одном кадре две стихии, совокупление противоположных начал и там же развитие жизни. Любовники уходят в лоно, которое медленно поглощает их. Сочетание воды и ложа напоминает взлетающую Маргариту Терехову из «Зеркала», а погружение в воды оргазма логично перетекает на небеса, где все хорошо и каждый хорош по-своему. Переходы Переходы из одной реальности в другую, возможно наиболее значимая тема для Линча - так мы можем судить по всей его фильмографии. Наиболее ярко и внушительно это видно во «Внутренней Империи», где можно в большей степени разобрать сложившийся взгляд Линча на возможность кинематографа быть «щелью между мирами».Также об этом и «Твин Пикс», «Шоссе в никуда», «Малхолланд Драйв». В связи с этим, Линча особенно интересуют врата между пространствами – двери, окна, лифты, театральный занавес. Ты знаешь, день свергает ночь Ночь сметает день Пытались убежать Пытались скрыться Прорвись на другую сторону (4x) пел Джим Моррисон. В «Eraserhead» за батареей скрывается целый театр и уже формируется эстетика зазеркалья, которой мы вдоволь сможем насладимся в «Черном Вигваме». Но что это за зазеркалье? И почему режиссер нам его показывает? До последнего не хотел писать никаких символических интерпретаций - тем более, что сам Линч терпеть этого не может, предпочитая оставлять вопросы без ответов, а загадки без разгадок. Тем не менее, при добавлении одной весьма смелой детали, общий пазл у меня сложился. Если взглянуть на мир, созданный Линчем и задаться вопросом: «Что это за мир такой?», - то с ним однозначно что-то не так, во всем присутствует дефекты, болезни, несовершенства. И если это действительно фильм ужасов, то не типична его методология - очевидно желание воздействовать на бессознательное зрителя, вызывая первобытные страхи от созерцания змееподобных личинок, разложения, постоянных криков ребенка и других раздражающих триггеров. Короче говоря, назойливое несовершенство, будто мы смотрим на жизнь глазами древнего гностика! И тут лично для меня все встает на свои места: обратите внимание хотя бы на первое появление Генри, как перекошены его плечи. Я уже молчу про склизких червей, кишки, и некое существо, которое мы можем сравнить с гностическим демиургом, архитектором этого материального мира. Теперь необходимо дать краткий экскурс в апокриф Иоанна, который является одним из важнейших текстов гностицизма. Изначально существовал только всеблагой Бог, и он эманировал в тридцать эонов. Самый последний нижний эон именовался София – мудрость. И она, подобно Первоотцу, решила произвести мысль, но сделала это без уважения согласования с Отцом (как было заведено в плероме) и «она вывела (это) наружу». Так появился Ялдабаоф – злой Бог и создатель нашего материального мира. Позже София горько раскаялась в содеянном и начала «метаться» по плероме. В третьем сезоне 'Твин Пикса' мы также можем лицезреть как нечто (определенно не случайно имеющее женское очертание) изрыгает зло, содержащееся в шаре. В апокрифе мы можем узнать о том, что для сокрытия своей провинности София прячет Иалдабаофа в облаке света, маскируя его под сферу. Вернемся к «Голове-Ластику» с новой информацией. Теперь становится понятно, что на сцене танцует сама София и стыдливо топчет зло. А Генри неким образом попадает в ее алхимическое пространство, на сцену, в зазеркалье и тянется к ней в объятия. А позже происходит удар ножниц в самое сердце хтони, сопровождаемый выходом из под контроля электричества. Уничтожив зло, Генри проходит через абстрактные измерения и выходит в свет, рай и объятия Софии, где «все хорошо. Ты хорош по-своему, а я по-своему». Послесловие Это субъективное восприятие автора, которое запросто можно назвать полным бредом. Ничего не имею против. Я не претендую на истинность, лишь делюсь своими наблюдениями. Но нельзя отрицать тот факт, что Линч называет этот фильм самым духовным, из всех, что он снял и космос сквозит в нем с первого кадра. Именно в тот период Дэвид серьезно увлекается трансцендентальной медитацией, разводится с женой и оставляет их с ребенком. И депрессия от разрушенной семьи вполне могла в глазах художника постепенно перерасти в драму космогонического масштаба.

Первая работа Дэвида Линча которая удивляет всех, кто не знаком с его творчеством. Режиссер применяет много символизма и сюрреализма, что для неподготовленного зрителя смотреть тяжело. Это история про уродливого ребенка, и отца (Генри), который выхаживает его. Ребенок родился «странным», похожим на рыбу. Жена (Мэри) главного героя не выдержала и ушла от них. Сейчас я вам рассказал вкратце про завязку сюжета. Если смотреть кино с точки зрения постапокалипсиса, то мне становится ясен общий антураж и атмосфера. Промышленный город, населённый странными людьми. Ясно, почему ребёнок таким родился… Поэтому герой и чувствует себя хорошо только во сне. Смысл простой. История про больного ребенка и родителя, который хочет избавиться от него, но не может. Потому что общество не поймёт, что будет проще лишить страданий ребенка, чем продолжать его мучать. Всё показано странно и жутко, но главная мысль передана понятно. Советую ли я этот фильм? Не знаю. Обычный зритель его не осилит. А синефилу может понравиться.

Дебютная кинокартина Дэвида Линча была обречена на успех, не смотря на все трудности её производства и постпродакшна. Режиссер подводя итоги своего творчества назвал данный фильм самым личным, а период роботы над ним самыми счастливыми временами, когда он мог без препятствий со стороны студий творить так, как хочет именно он. Уникальная атмосфера картины соткана из подсознательных образов, инстинктивных страхов, отсутствием привычной логики повествования, где предметы, персонажи или же целые локации скорее символы, чем объективная реальность. Все эти особенности усложняют трактовку происходящего на экране действия, делают фильм для каждого зрителя уникальным опытом. Этой рецензией я попытаюсь дать объективную версию посыла, который сделал великий кинорежиссер. Вступительные сцены с первых минут могут ввести в ступор, но внимательно изучив детали, можно подметить сходство абстрактных кадров с процессом деторождения. Гипертрофированные сперматозоиды, погружение в воду, человек управляющий механизмом, который вызывает схватки и приближение камеры к свету через отверстие в темноте. На выходе мы видим главного героя фильма Генри Спенсера (Джек Нэнс), он встревожен, его взгляд устремлен куда-то за камеру, одетый в офисный костюм, Генри носит запущенную прическу, чем-то напоминающую ластик на карандаше. Далее нам дают понять, что герой живет в промышленном городе, который окутывают тени и едкий туман, что лишний раз подчеркивает некую обреченность, опустошенность. Домашний уют Генри состоит из больших груд земли, торчащих из них колючих веток, носков на радиаторе батареи и одного окна, которое выходит прямо на кирпичную стену. Позже мы узнаем, что его подруга беременная и герой вынужден разобраться с этим. В сцене знакомства Генри с семьей Мэри, зритель чувствует максимальный дискомфорт. Ощущение ночного кошмара уже полностью поглощает персонажей. Но дальше больше. Ребенок Генри похож на эмбрион животного, чем на человека. В этой части фильма будет несколько важных сцен. Первая из них будет во время ухода Мэри, перед тем как хлопнуть дверью и оставить героя одного, она начнет качать Генри в кровати, при этом ребенок плачущий в стороне тут же замолкает. Вторая это насмешка ребенка над Генри, когда из-за его болезни герой не может пофлиртовать с привлекательной соседкой. Ребенок-мутант это и есть Генри Спенсер. Через гротескный облик этого создания, автор выражает внутренний мир главного героя, наделив его страх перед жизнью и собственную уязвимость материальной формой. Самая сложный для понимания эпизод связан с фабрикой по изготовлению ластиков для карандашей. Возможно так визуально автор хотел подчеркнуть абсурдность жизни как таковой. Что же значит дама за батареей? Мне кажется, что это символ иррационального счастья, мечты к которой так сложно прикоснуться, именно по этому путь к ней для Генри такой сложный. Ведь их встреча происходит только после того, как герой находит в себе силы покончить со своими страхами и комплексами. Линч довольно часто упоминал другого классика, называя свои любимые фильмы. У шведского режиссера Ингмара Бергмана есть ранний фильм «Лето с Моникой», общая стилистика, сюжет, главный герой и настроение которого, очень сильно напоминает обозреваемую кинокартину. Так же Дэвид очень любит произведения немецкого автора Франца Кафки, что делает фильм впитавшим художественные приемы рассказа «Превращение». Еще хотелось бы упомянуть документальный фильм про Дэвида Линча «Жизнь в искусстве», где режиссер рассказывает про создание «Голова-ластик», выражая как радость, так и грусть о тех годах. Для меня этот шедевр навсегда остался в библиотеки самых пересматриваемых фильмов, возможно Дэвид однажды раскроет все его тайны, как технический аспект производства так и смысловую нагрузку, но будет ли он после этого таким загадочным и обсуждаемым, не пропадет ли с этим магия кино? Не знаю, не знаю..

Трудно поверить, что режиссёр шесть лет боролся за создание «Головы-ластик» на смехотворный грант Американского института киноискусства. Молодой художник Дэвид Линч был замечен консерваторией AFI благодаря своим первым короткометражным фильмам. «Алфавит», «шестеро заболевают» и «Бабушка», которую отметили в первую очередь, отличались странными и отталкивающими, но при этом запоминающимися образами в авангардным декорациях, над которыми Дэвид всегда трудился самостоятельно. Всё это сопровождалось жуткой смесью самых различным звуков и шумов, которые без труда вводили в дискомфорт. На новый проект Дэвиду выделили 10 тысяч долларов и старое помещение в здании учреждения. Начавшись в 1972 году, съёмки продлились долгие пять лет, на протяжении которых Линч порой буквально жил на съёмочной площадке и полностью отдавался своей задумке. Как оказалось, гранта было явно недостаточно, его хватило лишь на создание 20 минут. Институт уже не слишком то и верил в проект, предлагал финансирование лишь при условии кардинального изменения сценария, что конечно не устраивало Линча. Деньги доставались в основном благодаря помощи друзей и коллег, а сам Дэвид даже успел поработать доставщиком газет. На финансовых проблемах, так или иначе, несчастья не останавливались. Спустя год после начала съёмок, из-за нездорового графика Дэвида, от него уйдёт жена, а спустя два — из жизни уйдёт оператор фильма Херберт Кардуэлл. Когда съёмки наконец были окончены, настало время первого показа, который обернулся настоящей катастрофой. Помимо проблем со звуком в кинотеатре, первоначальная двухчасовая версия фильма казалась слишком затянутой. Постепенно теряю надежду, Линч полностью перемонтировал картину, вырезав из неё 20 минут, однако дальнейшее продвижение фильма уже было проблемным. Никто не хотел браться за «голову-ластик», однако тут Дэвиду повезло познакомится с дистрибьютором Беном Баренгольцем. Тот поверил в режиссёра и дал фильму ночные показы в кинотеатрах. Тут-то всё и завертелось. Фильм стал midnight сенсацией и собрал вокруг себя целое фанатское сообщество, которое поддерживало «голову-ластик» в течение следующих нескольких лет и сделало его одним из самых (не)известных из всех культовых картин. Так фильм смог собрать 7 миллионов долларов, чем открыл для Линча дорогу в большое кино. Попытки описать Голову-ластик, как правило, бесполезны. Можно попробовать сказать, что это своеобразная визуализация страхов молодого человека перед надвигающейся взрослой жизнью. Главный герой - Генри (Джек Нэнс), который поддерживал свою странную причёску на протяжении 5 лет съёмок. Однажды ночью он возвращается домой в свою захудалую квартиру и узнает, что его пригласили на ужин со своей девушкой Мэри Икс (Шарлотта Стюарт), чтобы познакомиться с ее родителями. После самого неординарного ужина с родителями в истории кино выясняется, что Мэри родила недоношенного ребенка и ее родители настаивают на том, чтобы они поженились и забрали его домой. Дальнейшие события описать уже сложнее. Хотя в причудливых образах фильма, безусловно, можно найти метафоры, фильм работает на таком интенсивном интуитивном уровне, что попытки его анализа кажутся контрпродуктивными. «Голова-ластик» представляет собой произведение, которое решительно бросает вызов всем попыткам себя объяснить. Сценарий представляет собой блестящую смесь повествования и экспериментальной структуры, которая обеспечивает достаточно точек повествования, чтобы дать зрителям что-то, за что можно было бы зацепиться. В результате получается фильм, в котором не обязательно все элементы складываются в единое целое, но который сохраняет логическую последовательность, чего слишком часто не хватает многим экспериментальным фильмам. Черно-белая картинка фильма превосходна. Каждый кадр наполнен визуальными текстурами, от промышленных до органических. Линч, как художник, всегда очень ответственно подходил к декорациям и композиции в целом. Любой, выбранный наугад элемент кадра, демонстрирует необычайную детализацию. В прелюдии к любовной сцене между Генри и его соседкой, самой тускло освещенной сцене фильма, использование Линчем тёмных оттенков серого просто невероятно. Лица влюбленных исчезают в темноте, а затем медленно исчезают в кадре, выходя из теней. Даже если игнорировать содержание фильма и рассматривать его просто как визуальное произведение, «Голова-ластик» — это шедевр мастерства. Вместе с тем в фильме удивительно сложный звуковой ландшафт, над которым Линч работал вместе с Аланом Сплетом. Обыденные бытовые звуки сочетаются с промышленным шумом, протекающими паровыми радиаторами и музыкой Фэтса Уоллера. Линч погружает зрителей в мир, не похожий ни на какой другой в истории кино. Что в том числе выделяет фильм, так это умение Линча находить место для смеха среди убожества и отчаяния. В фильме, на удивление, достаточно много юмора, хотя большая его часть настолько тонка и абсурдна, что чтобы его понять может понадобиться второй просмотр. Сам ужин с семьей Мэри — небольшой шедевр черной комедии. Комичен и момент, когда Мэри пытается достать чемодан из под кровати, что вызывает у Генри натуральный ужас. Мир, в котором живет Генри, может казаться нереальным, но его затруднительное положение, когда молодой отец с уродливым ребенком, покинутый слабой женой и вынужденный все своё время заботиться о своем болезненном и нуждающемся отпрыске — реален, человечен и трагикомичен. Мы можем ассоциировать себя с осажденным Генри, который закован родительскими заботами. Как только он касается дверной ручки, чтобы выйти из своей квартиры, он тут же слышит плачь. В то же время мы сочувствуем младенцу, который невинен и уязвим, несмотря на свой отвратительный вид. Хотя признавать это табу сложно, у молодых родителей неизбежно возникают моменты, когда их собственные отпрыски захватывают контроль над их жизнями. 'Голова-ластик' копается в этих запретных, подавленных чувствах и доводит их до абсурдного, ужасающего вывода. Ситуация, в которой оказался Генри, несмотря на её внешнюю непривлекательность, распространена и находит отклик. Первоначальный сценарий состоял всего из 21 страницы. Как говорил сам Линч, он просто не мог перенести свои идеи на бумагу, благодаря чему импровизация станет важным аспектом съёмок. Также сценарий будет неоднократно переписываться и вполне возможно, что Линч вносил изменения в том числе и под влиянием своей жизни. Незадолго до начала съёмок у Линча родилась дочь, также, учитывая расставание с женой уже во время создания картины, уместно предположить, что фильм стал очень личным, хотя сам режиссёр это яро отрицает. Он предсказуемо уклоняется от любых вопросов о смысле фильма, хотя с радостью делится воспоминаниями о длительных съемках. Линч лишь отмечает, что «Голова-ластик» - это сон о темных и тревожных вещах. Из-за общей расплывчатости повествования действительно кажется, что мы наблюдаем за чьим-то сном и если это так, то никто не смог бы описать его лучше Дэвида. 10 из 10