Дитя человеческое

Подсознание может проделывать с нами удивительные вещи. В этой картине мы можем наблюдать “мир будущего” – разруха, анархия, правительство, как будто бы единственной проблемой которого является борьба с незаконной миграцией, различные подпольные движения: от покаянников и отреченников, готовых стегать себя плетьми во имя прощения за все прегрешения мира людского, до радикальных экстремистов, собирающих оружие и готовящих полномасштабное восстание. На фоне всего этого главный герой производит впечатление оплота здравого смысла и адекватного восприятия действительности. Обычная работа, квартира, друг, которому можно излить душу, пропустив пару-другую стаканчиков. Как будто бы и нет всего этого апокалипсиса. Но чем больше смотришь на общую картину, тем больше замечаешь деталей. А что конкретно мы знаем о главном герое? Работа? Ну да, он работает, даже отпрашивается по причине плохого самочувствия, мы это всё видели. Но узнаём мы об этом скорее вопреки, вскользь, между делом, нас не погружают в детали. Жильё? Да, на пару секунд в начале мы можем лицезреть квартиру главного героя, точнее в большей степени мы обращаем внимание на вид из окна и сюжет, показываемый по телевизору. Опять какая-то недосказанность. Также мы знаем, что у нашего героя есть друг, единственный друг, с которым тот общается, которому может открыться, рассказать о своих эмоциях, чувствах. А что мы знаем о нём кроме того, что он приторговывает травкой? Чувствуете? Ощущение, будто жизнь главного героя представлена зрителю некоей тайной, сокрытой под пеленой тумана. А может не только зрителю… Ну и последнее, на что хочется обратить внимание: сама ситуация в мире. Нам мельком показывают различные повстанческие движения, сюжеты по ТВ рассказывают о происшествиях в различных городах (как например 100-дневная осада Сиэтла, с сюжета о которой начинается фильм), железные заборы, ограждающие “наших” от “не наших”. Все эти факторы демонстрируют только результат, итог, но ни единого слова о том, как же можно было докатиться до жизни такой, почему люди стали бунтовать, почему государство вместо решения важных задач просто запирает неуместных и казнит неугодных. Опять же, пелена тумана перед зрителем. Минимум деталей и максимум конкретики, как будто мы видим… сон. Прежде чем вы начнёте соглашаться с этой гипотезой или отвергать её, хочу поделиться ещё парой наблюдений, которые возможно подстегнут вас на повторный просмотр этого фильма. Во-первых, ни разу за всю картину мы не видим, как главный герой спит. Да, есть эпизоды и в начале, когда он лежит в своей постели, и под конец, когда герои проводят ночь в Бэксхилле. Но ни в одном из таких эпизодов нам не демонстрируется пробуждение как таковое. Во-вторых, главный герой никогда не бежит. Когда персонажи сбегают с фермы, он неспешно толкает машину, в то время как уже в нескольких метрах в спину дышат преследователи. В конце же фильма герой, попадая под обстрел, неказисто перебирается из одного укрытия в другое, иногда ускоряясь, но это выглядит настолько неуклюже и нелепо, как будто ноги его не слушаются. Из крупиц информации мы знаем, что когда-то давно у главного героя и его жены был ребёнок, после его не стало, а потом развод, вместе с которым весь мир превратился в ад. А давайте посмотрим на это под другим углом. Вы любящий муж, у вас только что родился ребёнок, вы на седьмом небе от счастья. Но вместе со счастьем приходят и переживания за своё дитя. Наш мир так жесток и коварен, вы должны оберегать ребёнка, защищать его, не показывать всего ужаса, который происходит вокруг. А потом вы идёте спать. И во сне все ваши кошмары всплывают наружу. Общество, погрязшее в прениях и разрухе. Жена, потерянная когда-то, которую ты теряешь снова. И ребёнок, который не создан для этого мира. А твоя главная цель – защита и доставка его в мнимое безопасное место, о котором все слышали, но никто никогда не видел. А когда все опасности позади, когда твой долг выполнен, можно и уйти на покой. Этот фильм можно назвать очень личным. Как когда-то Дэвид Линч создал своё первое психоделическое произведение, он заложил туда все свои страхи отцовства, всю его ответственность. Этот фильм, возможно, также является зеркалом личных переживаний для Альфонсо Куарона. И он действительно хорошо раскрывает, какие картины может строить наше подсознание, когда тебя отягощают эти переживание. И возможно когда-то каждому из нас когда-то снился или приснится такой кошмар. Где есть только вы и ваш ребёнок. И остальной мир.

<i>Альфонсо Куарон</i> орал на съёмочной площадке как резаный, требуя остановить камеру, когда во время ключевого двенадцатиминутного дубля ошмётки искусственной крови брызнули прямо на объектив. Оператор <i>Эммануэль Любецки</i> благополучно положил болт на истерику начальства и продолжил вести кадр через руины и взрывы. Этот случайный, грязный мазок на линзе превратился в символ всего произведения — сырого, болезненного и осязаемо реального. Голливудские постапокалипсисы обычно пахнут студийным пластиком, но эта картина смердит немытым телом, отчаянием и ржавчиной. <b>«Планета скисла — в размножении нет смысла»</b> Две тысячи двадцать седьмой год. Восемнадцать лет с момента последнего зафиксированного рождения ребёнка. Глобальное бесплодие превратило Землю в гигантский хоспис, где человечество тупо ждёт своей очереди на выход. Британская империя окуклилась, превратившись в классический фашистский изолятор: границы на замке, нелегалов загоняют в железные клетки прямо на улицах, а по телевизору круглосуточно рекламируют «Квайетус» — правительственные наборы для комфортного самоубийства. В этом гниющем муравейнике существует <b>Тео Фарон</b> (<i>Клайв Оуэн</i>). Бывший активист, а ныне помятый канцелярский планктон в шлёпанцах, чья единственная радость — щедро плеснуть виски в утренний кофе. Ему абсолютно плевать на взрыв в кафе на соседней улице. Он выгорел дотла, превратившись в ходячий памятник равнодушию. Именно в этот момент тотальной апатии судьба бьёт его под дых: объявляется <b>Джулиан</b> (<i>Джулианна Мур</i>), бывшая жена и лидер радикальной группировки «Рыбы». Она выдёргивает Тео из его уютного алкогольного анабиоза, навязывая суицидальную миссию — обеспечить транзитные документы для испуганной беженки по имени <b>Ки</b> (<i>Клэр-Хоуп Эшити</i>). Девушка скрывает под безразмерным свитером груз, из-за которого этот зацементированный мировой порядок рискует взлететь на воздух. Тумблер щёлкает. Билет в один конец пробит. <b>«Враг не с пушкой в руке — он в твоём ДНК и пустом кошельке»</b> Здесь нет карикатурного злодея с манией величия, поглаживающего лысого кота в подземном бункере. Главный антагонист — это сама биология, помноженная на государственную машину подавления. Куарон препарирует Систему, которая в условиях неминуемого вымирания решает не спасать остатки человечности, а методично закручивать гайки. Время в фильме работает как безжалостный пресс. Оно давит через фоновые новости, через серое лондонское небо, через лай полицейских овчарок. Это общество, потерявшее завтрашний день, поэтому оно с садистским упоением уничтожает свой сегодняшний. Природа просто выключила рубильник, а люди сами радостно достроили вокруг себя комфортабельный крематорий. <b>«Сброд на обочине глотает пыль, пока элита лепит быль»</b> Фоновый паноптикум здесь прописан так густо, что его хочется соскребать с экрана шпателем. Возьмём <b>Джаспера</b> (<i>Майкл Кейн</i>). Этот престарелый хиппи, бывший политический карикатурист, спрятался от сбрендившего мира в лесной глуши. Он выращивает убойную дурь со вкусом клубники, слушает агрессивную электронику и ухаживает за парализованной женой. Джаспер — это ходячий реквием по свободе слова, человек, выбравший эскапизм как форму высшего протеста. На другом полюсе искрит <b>Люк</b> (<i>Чиветел Эджиофор</i>) — радикал, для которого революция давно стала важнее её цели. Его глаза горят фанатичным огнём, но под этой бронёй скрывается обыкновенный стервятник, готовый пустить в расход любой символ ради тактического преимущества. И, конечно, вишенка на этом торте тотального безумия — <b>Сид</b> (<i>Питер Муллан</i>). Коррумпированный охранник концлагеря, который говорит о себе исключительно в третьем лице. Сид — это эталонная крыса, выживающая в любых радиоактивных осадках, идеальный винтик тоталитарной машины, готовый за щепотку марихуаны продать мать родную. <i>«Я не хотел делать фильм о будущем. Я хотел сделать фильм о настоящем»</i> © <b>Альфонсо Куарон</b> — <i>Режиссёр</i> <b>Сценарный сколиоз под тяжестью амбиций</b> Аналитическая хирургия вскрывает гнойники прямо на стыке второго и третьего актов. Группа прожжённых повстанцев внезапно начинает тупить с грацией первоклассников на утреннике, лишь бы дать Тео фору для побега. Сценарий искусственно превращает некоторых персонажей в слепых котят, чтобы натянуть саспенс на глобус. Мотивации радикалов в критический момент скатываются в откровенную карикатуру. Они готовы уничтожить важнейший актив просто потому, что авторам понадобилась эффектная перестрелка в обшарпанных декорациях. Куарон настолько увлёкся выстраиванием своих монструозных многоминутных дублей, что пожертвовал базовой тактической логикой. Злодеи методично мажут с трёх шагов, а главный герой демонстрирует сюжетную броню такой феноменальной толщины, что об неё ломаются танковые снаряды. Это режиссёрское читерство сильно бьёт по парализующей достоверности мира. <b>«Надувная свинья летит в облака, искусство мертво — инсталляция на века»</b> Прощать эти осечки заставляет дьявольское внимание к мелочам. Фильм нужно смотреть не в центр экрана, а по краям кадра. Именно там разворачивается настоящая трагедия. В закрытом анклаве для чиновников висит подлинная «Герника» Пикассо, спасённая из разрушенного Мадрида, а за окном парит гигантская надувная свинья — прямая отсылка к Pink Floyd. Искусство складируется в холодных бункерах, пока люди на улицах жрут друг друга. Режиссёр заставляет нас спотыкаться о детали: шарик для пинг-понга, одиноко катающийся по салону изрешечённого автомобиля, грязь на лобовом стекле, истеричный вопль сумасшедшей в гетто. Каждая локация здесь — это самостоятельный ублюдок, рассказывающий свою историю без единого слова. Фильм бьёт наотмашь, доказывая одну простую истину: человечество может быть биологически стерильным, но оно всегда найдет способ размножать вокруг себя первобытный хаос. Это роскошная экскурсия в ад, где вместо чертей — мы сами, а вместо котлов — уютные квартиры с включённым телевизором. <b>7 из 10</b>

Стоит начать с главного преимущества данного фильма – операторской работы. Работа, которую проделал оператор, безусловно заслуживает аплодисментов. Картина одинаково уверенно работает как в напряжённых, динамичных сценах, так и в более спокойных, камерных эпизодах. Камера в фильме в основном фокусируется на главном герое, а если сцена комплексная, то почти всегда на заднем плане можно заметить детали, раскрывающие контекст происходящих событий и устройство мира фильма. Это создаёт ощущение цельного, живого пространства, где каждая мелочь имеет значение и дополняет происходящее. Контекст мира предельно мрачен: в течение 18 лет в нём не рождаются дети. Планета находится на грани коллапса. В Лондоне, где разворачиваются события фильма, царит крайне напряжённая атмосфера – никто не понимает, что делать дальше, включая само государство. Отчаяние дошло до того, что людям легально продают таблетки «Вечный покой» как способ добровольно уйти из жизни. Фильм с первых минут погружает в это состояние безысходности, показывая, как человечество цепляется за последние символы надежды. Один из таких символов становится центральным событием начала картины и задаёт эмоциональный тон всему повествованию. Главный герой, Тео – человек, который, кажется, давно смирился с концом мира. Он живёт в состоянии внутренней пустоты и апатии, не проявляя особых эмоций даже в экстремальных ситуациях. Его реакция на происходящее подчёркивает, насколько глубоко он утратил связь с будущим и веру в смысл происходящего. Со временем фильм постепенно раскрывает причины такого состояния героя. Его личная трагедия тесно переплетается с трагедией всего мира, и именно через него зрителю предлагается взглянуть на происходящее не как на глобальную катастрофу, а как на историю одного сломленного человека. Политическая ситуация в фильме остаётся неоднозначной. Неясно, кто именно стоит за актами насилия и хаоса. Одни видят в происходящем жёсткую руку государства, стремящегося удержать контроль любой ценой, другие – деятельность радикальных организаций, борющихся за свои идеалы. Отдельного внимания заслуживает тема миграции и изоляции, доведённая здесь до пугающего абсурда. Фильм не даёт однозначных ответов и не предлагает простых решений. Он намеренно оставляет многие вопросы открытыми, позволяя зрителю самостоятельно интерпретировать происходящее и мотивы персонажей. Особую роль в повествовании играют сцены, построенные на длительных, непрерывных планах. Они усиливают ощущение реализма и погружают в хаос происходящего, заставляя переживать события здесь и сейчас. Эти эпизоды позволяют прочувствовать не только страх и напряжение, но и редкие моменты тишины и человечности. Отдельно стоит отметить саундтрек. Он удивительно разнообразен – от классических композиций до электронной музыки – и всегда точно работает на атмосферу. Музыка не перетягивает внимание на себя, а органично дополняет визуальный ряд и эмоциональное состояние героев. В конечном счёте, это фильм не столько о конце света, сколько о вере – утраченной и вновь найденной. О том, как даже в мире, лишённом будущего, может появиться надежда, способная изменить человека.

Коллективный страх, что человечество утратит способность продолжить свой род, - в фоновом режиме существует с нами всегда. Политики и СМИ постоянно поднимают вопросы о статистике деторождения. А фантасты ужасают нас историями вроде 'Дитя человеческое' и 'Рассказ служанки'. 'Дитя человеческое' вышел в 2006 г., не имел успеха в кинопрокате, но получил массу восторженных отзывов от критиков и сейчас по праву числится в списках лучших лент 21-го века. Речь тут идет о том, что в конце 2000-х был рожден последний ребенок. И с тех пор человечество погрузилось с экологическую, политическую и социальные катастрофы. Планета Земля изживает себя в разрухе, жестокости и интригах противоборствующих группировок. Главный герой истории в исполнении Клайва Оуэна - непримечательный мужчина, разочаровавшийся во всем окружающем после смерти своего ребенка в результате эпидемии. Однажды к нему обращается его бывшая супруга, присоединившаяся к сепаратистам, отстаивающим права мигрантов. Она просит его достать документы и помочь перевести одну девушку через границу. Герой соглашается и вскоре узнает, что его новая спутница не просто беженка - она беременна. И ее вместе с ее нерожденным ребенком пытаются заполучить многочисленные стремящиеся к власти альянсы. 'Дитя человеческое' - это фильм Альфонсо Куарона ('Гравитация', 'И твою маму тоже'). А операторской работой занимался Эммануэль Любецки - самый прославленный мастер 2010-х, трижды завоевавший премию Оскар (за 'Выживший', 'Бердман' и 'Гравитация'). Когда будете смотреть этот фильм обратите внимание на сцену внутри автомобиля - то, как она снята по праву считается высшим пилотажем операторского искусства. Как и многие мрачные ленты, погружающие зрителей в грязный антиутопический мир и показывающие героев в ободранных темных одеяниях, 'Дитя человеческое' не имел шансов стать любимчиком публики. Однако это действительно достойный просмотра фильм - он ломает традиционные представления о том, как и что должна рассказывать антиутопическая история. И делает это на высшем уровне мастерства, превращая историю о выдуманном 2027-м году почти в документальные съемки.

Чем дальше, тем хуже – с таким “лозунгом” человечество меняет эпохи, неумолимо приближаясь к собственному закату. Каким образом мы обретем всеобщее упокоение – не так уж и важно, все равно политики, высиживая неоколонии с дешевыми рабочими, елейно ублажат нас светлыми деньками впереди. Поток антиутопического искусства пробил все мыслимые барьеры, хотя, казалось, и Оруэлла с Хаксли за глаза хватит до скончания веков. Альфонсо Куарон вкрапляется в ряды трагиков фантастического будущего, сняв “Дитя человеческое”, отразив свое видение нашей эры, приправляемой под руку ведомыми спутниками-болезнями поджанра. Телевизор в лондонском автобусе сдабривает население склейкой из горящих мировых столиц: Токио, Москва, Вашингтон, Куала-Лумпур выгорают. Но не Лондон, Лондон держится. Только здесь начиненные кевларом псы власти по струнке ставят оппозиционеров, только здесь волна эмигрантов может рассчитывать на убежище в загаженных промзонах, а не на растерзание голодными овчарками сразу. Make the Future! Смрадный новый мир, а не вылизанный гламурный футуризм. Джеффри Чосер, написавший “Кентерберийские рассказы”, и подумать не мог, что спустя 600 с лишним лет его древний уютный городок заселят террористы, а живописные просторы запрудят грязные головорезы с пушками. В столице не лучше. Нахождение в ее железобетонных карманах по циклическому графику “Работа офисным клерком в задымленном от сигарет сборище нытиков по Диего Рикардо возрастом 18 лет 4 месяца 20 дней – обед в рыгаловке с разбавленным кофе – сон в тесном клоповнике“ сродни каторге. Путь от дома до работы виден через решетку на окне общественного транспорта, куда вот-вот прилетит камень. Решетки, возможно, не наваривают на окна многоэтажек только потому, что так безопаснее вышвыривать мусор. Это мир, скрашиваемый исключительно вискарем из бутылки. Коричневые рассадники не только бесплодия и гриппа, от которого умер смысл брака Тео и Джулиан, но и любой другой дряни из медицинского справочника, ввозимой с разных краев Земли. Настолько в мире все плохо, что социум сбегается сюда, в государство победившего фашизма. У общества уже должны отмереть все инстинкты. Но нет, инстинкты присосались как назло, и животное выживание доминирует, словно намекая, что даже в таких дерьме и безнадеге нужно жить. Секс, наркотики и рок-н-ролл отныне более чем дозволены, можно не стесняться ничего, даже контрацепции. Поэтому, наверно, и мчат под небезызвестных Deep Purple двое товарищей в конопляную халупу, где развешены фотографии из прошлого. Прошлого счастливого, а не скупого и расчетливого, когда твоя бывшая платит тебе 5000 фунтов за документы для какой-то беженки, а ты сам подначиваешь брата нарушить закон в полицейском государстве. Они рискуют попасть под трибунал или чем там управляет тоталитарный режим. Но вдруг прокатит. Ведь Ки разгулье не оберегло от эпидемии бесплодия, выпяченный живот тому свидетельство. Это надежда живот, в который Фроли-Базука пинает мать. Дитя всего человечества, зачатое в неразборчивом половом акте, словно с Иисусом непорочным путем, достойное своих современников. Тех, кто променял мир и свободу на рабство и смерть. Кто живет в вавилонских вольерах, что-то там галдя то на немецком, то на кантонском диалекте. Кто питается тем, что достанет на помойке, а моется в холодных канализациях. И это все равно лучше, чем быть мразью с автоматом, оловянной марионеткой невидимого Старшего Брата. Нужно ли вообще такому человечеству будущее?.. Путешествие на край ночи и у Селина не было романтичным, что говорить о героях Куарона. Но иначе никак. Эти “Рыбы” хотят использовать бедную девчонку и ее ребенка, выбить из политиков какие-нибудь привилегии – продать за легальный провоз сотни-другой африканцев, а малыша пусть знаменитые британские ученые хоть на ремешки для часов раскромсают. На улицах Ки тоже ожидает мерзость, ей единственная дорога – в проект с многообещающим названием “Человечество”. Тео побудет эдаким сталкером для беременной, благо пейзажи позволяют причислить их поход к постапокалиптическому трипу, к локациям от Андрея Тарковского и т.п. А чего стоит-то все это действо? Уж точно не ответов на вопросы научно-фантастической тематики, коих остается пруд пруди, режиссер сознательно не рассказывал, что происходит в сеттинге его ленты, откуда взялась эта злосчастная эпидемия. И объяснял он это очень здравомысляще: он не хотел, чтобы “Дитя человеческое” ассоциировалось со sci-fi, не хотел поглощения жанром sci-fi, чтобы фильм твердо причисляли к sci-fi. Однако тогда снова возникает вопрос, чего же стоит данное путешествие? Ради чего бороться? Ради надежды, приписываемой режиссером, чтоб этот сброд, который готов зубами драть друг другу глотки, выкарабкался из конца света? Да, это всегда стоило того, поколения детей всегда достойны узреть скульптуру Микеланджело. Но в этом и весь нарратив. Отказавшись от дебрей фантастики, Куарон не заморочился и драмой, даже банальной. Режиссер ограничился приземленной тематикой веры и надежды, в результате его фильм можно доходчиво описать одной фразой: “Мужчина спасает беременную женщину, надеясь на лучшее”. Черствый Теодор Фарон и религиозные фанатики источают больше страсти, нежели те, кому новорожденный реально необходим. Равнодушное кино с абстрактным содержанием, в нем не существует и таких опостылевших понятий как мотивация и конфликт. Оно не может отпугнуть настоящее человечество от экологических катастроф и грехопадения, ибо его нельзя интерпретировать на нас ввиду фантасмагорического и не разжеванного бесплодия, не попадающего и под библейское ханжество. Причем Альфонсо Куарон – бесспорно талантливый постановщик, и “Дитя человеческое” ярко то иллюстрирует. Мексиканец снял очень сочный, забористый, насыщенный, похожий на документалистику фильм, в котором голову сносит от каждой экшн-сцены. Их в фильме немного и все они приближены к реализму, а не к жвачному мочилову под бодрый метал, – но они получаются восхитительными. Сцены из жизни в 2027-м с военными, стреляющими по гражданским, и взрывами в кафе восхитительны. И в покое, когда герой Клайва Оуэна получает передышку, хмуро бродя по своему антиутопическому мордору, стилистика сможет вызвать зрительское удовольствие от противного, что тоже дорогого стоит. Будущий трехкратный оскароносец Эммануэль Любецки первоклассно снимал город в пыли, битом стекле, граффити, порой виртуозно запечатлевая неразрывные ужасы сценария. Боевик, по сути, и получается, визуально тянущийся к вершинам, но обманчиво простой, фактически не уходящий далеко от драматических шедевров студии Marvel. Не нужно городить кино уровня “Космической одиссеи 2001”, но хотя бы понимание, почему рожденное дитя способно останавливать бой, когда на него вылупляются солдаты, почему всем не наплевать, следовало дать. В жизни-то так не работает – и в жизни это “не работает” порой приводит к кошмарам. От боевика и не ждешь подобного, но и от Куарона не ждешь боевика. А он есть, есть вместо надежды уже на проработанный сюжет. 5,5 из 10

Слишком много хорошего я слышал про 'Дитя человеческое', где-то фильм мелькал в каких-то топах, и вот наконец я до него добрался. И совершенно не понял по итогу, что в этом фильме нашли остальные. Любопытен поначалу сам сеттинг. Мир, в котором почему-то больше не рождаются дети, и оттого почему-то он разваливается на куски. Лор фильма действительно вызывает интерес, но лишь первое время. Почему? Да потому что сам фильм никак его не развивает и не отвечает вообще ни на один вопрос. Что, как, почему, отчего, по какому принципу функционирует мир, в который зрителя заставляют поверить, все это остается одной большой загадкой. И это совершенно не играет фильму на руку. 'Дитя человеческое' преподносит себя как серьезный проект, полный философии и идей для размышления, но ничего из этого не работает, потому что на протяжении всего хронометража мучают совсем другие вопросы. Вопросы базового функционировая мира фильма. Непосредственно же история довольно слаба и не особо увлекательна. Мужчине без будущего нужно доставить девушку из пункта А в пункт Б, вот и все. Таких сюжетов масса, взять даже тот же The Last of Us. Вот только 'Дитя человеческое' выглядит крайне посредственно. Потому что лента не только не углубляется в собственный же сеттинг, а потому верить в происходящее становится сложно, но и более глубокой проработкой сюжета как такового фильм не может похвастаться. Персонажи не очень интересные в своей массе, за исключением разве что героя Майкла Кейна. Отношения между персонажами тоже не отличаются какой-то глубиной. Между героями не чувствуется какой-то химии, нет каких-то домашне-уютных эпизодов, в которых персонажи бы сближались, как это обычно бывает в подобного рода сюжетах. Из-за всего этого ленту смотреть очень тяжело. Повествование унылое, затянутое, безжизненное. Удовольствие я получил разве что от визуальной составляющей. Потому что снят и смонтирован 'Дитя человеческое' очень достойно, постановка радует глаз, эстетика так и прет в каждом кадре. Но этого, конечно же, мало. 'Дитя человеческое' это в чем-то интересный фильм, который по-хорошему нужно было бы довести до ума. Расширить лор, сделать персонажей более живыми, более человечными, как и их диалоги. А так - муть.

Недалекое будущее. Люди потеряли возможность к деторождению. Человечество скоро вымрет. Как на это реагирует мир? В целом никак. Фильм показывает, что запланированная и всеми понятная катастрофа не меняет общество. Все те же проблемы голода и неравенства, все тот же мир, только чуть мрачнее и жестче. Зрителю показана Великобритания, которая в условиях вымирания скатилась в фашизм или тэтчеризм на максималках, если угодно. Условная европейская демократия на военном положении. Повсюду узнаваемая нищета, мигранты, заборы, коррупция, только полицейский контроль усилился, и казни без суда случаются иногда прямо на улицах. В то же время существует реакция по типу той, что можно наблюдать в Северной Ирландии. Создатели кино далеко не ходили и показали теракты, организованное сопротивление государству и попытку перехватить власть, как это видят в Великобритании. Так вот. Вдруг в кино появляется надежда на будущее - беременная женщина. Все люди должны вроде бы остановится, перестать убивать друг друга хотя бы. Но нет. После минутного замешательства опять стрельба, опять насилие. Авторы этого кино явно ставят крест на Великобритании и в качестве выхода из ситуации показывают некий корабль, что-то типа Ноева ковчега, который, возможно, поможет пережить катастрофу. Что там на корабле? Какие люди и какие правила общежития, кино не рассказывает. Просто герои хотят убежать из того общества, которое сейчас формируется в Лондоне и его окрестностях. В итоге, создатели фильма очевидно обеспокоены тенденциями в английском обществе, но даже не пытаются, что-то предложить в нем изменить. Нужно просто сбежать. Куда? В Америку по-старинке? А почему там лучше? Никто здесь не даст ответов. И это главный недостаток замечательного, блестяще сыгранного и поставленного фильма, который держит в напряжении от начала и до конца. Кино заслуживает просмотра в любом случае. Хотя бы ради эффектного зрелища.

«Дитя человеческое» имеет 2 реально убойных козыря, первый из которых картина начинает активно использовать с первых секунд: долгие кадры, содержащие в себе уйму действия и нагнетающие атмосферу беспокойства. Если можно поместить погоню, убийство, опять погоню и двойное убийство, да ещё кучу перепуганных лиц в придачу в одном дубле — то именно так и поступит режиссёр, благо оператор Эммануэль Любецки, в копилку которого в следующем десятилетии упадут снятый бесшовно «Бёрдмэн» и «Выживший», — явно профессионал своего дела, и он прекрасно знает, что надо делать с камерой, чтобы она полностью растворилась в пространстве фильма. Второй козырь — это, конечно, непосредственно дитя человеческое, которое Ки носит в себе. Ребёнок, которого мать хочет назвать Фроле, Базукой или Диланом (Диланой?), является одновременно целью и средством, мотивом и стимулом. Фильм начинается с новости, что самого молодого человека на Земле убили — так и как же должен приходить новый малыш в этот мир, который не ценит то, что имеет, но, более того, так и норовит захапать больше? К слову, такое общество вовсе не анархическое, а как раз наоборот: тоталитарное государство с засильем бюрократического аппарата, тысячами беженцев, живущих в лагерях смерти, регулярными запугиваниями мирных граждан и вооружённой до зубов озлобленной теневой оппозицией — почти классический рисунок. Как связана нулевая рождаемость с такого рода диктатурой — ясно лишь крайне туманно, но персонаж Майкла Кейна особо недолюбливает этот режим, так что из его уст можно услышать миллион колких и справедливых замечаний. Кино пытается уходить от материалистического, грязного, кровавого мира куда-то в область метафизики. Так, монолог Майкла Кейна о том, что история развивается по принципу «веры и случая» и почти мистический, сравниваемый с НЛО проект «Человечество» — становятся важнейшими концептуальными составляющими. Но тут же после просмотра назревает противоречие: фатализм героя Майкла Кейна приходится совсем некстати концовке фильма, однако Альфонсо Куарон идеологически, но по-доброму закрывает на это глаза. Итоговый сценарий вышел крепким, выдерживая баланс между монологами и экшном и расставляя множество чеховских ружей, но есть у него один жирнющий изъян. Фильм не способен совладать с собственным ничем не подкреплённым культом младенца в мире, где никто не рожал уже больше 18 лет. В ленте есть довольно сильные и отчётливые антифашистские настроения, но вместо них кино выбирает довольно мутно обрисованный подход. Так же, как и кровожадная оппозиция, картина ставит цель превыше средств, всё же оставаясь отлично написанной и поставленной. 7 из 10

«Когда затихли голоса на детских площадках, на смену им пришло отчаяние. Что-то страшное творится с миром, в котором не слышны детские голоса» Ровно 15 лет назад в прокат вышла блестящая антиутопия Альфонсо Куарона. Стоило пересмотреть вчера сею картину, чтобы обнаружить пугающее зеркальное свойство повествования, отражающее в достаточно гиперболизированном для жанра виде всю суть и состояние мира сегодняшнего. В этой антиутопической истории о недалеком будущем, еще совсем недавно казавшейся чрезмерно алармистской, с высоты дня настоящего можно обнаружить все меньше завирального и все больше примет текущей действительности. Что-то доносится создателями в лоб и брызжет с экрана прямолинейностью визуала, лишенного всяческих примет фантасмагоричного будущего, что-то проговаривается намеками и дозировано скармливается зрителю, вынужденному из имеющейся фабульной фрагментарности выстраивать довольно неприглядную и депрессивную вселенную фильма, а что-то просто кричит о своей метафоричности, теологической оммажности и угадывается на уровне подсознательного. Куарон смачно живописует неприглядное существование года 2027-го, раздираемого бесконечной чередой геополитических и социальных катастроф, с его зашкаливающим уровнем террористической агрессии и прогрессирующей разобщенности рода человеческого, потерявшего всякие надежды на будущее. В 2006 году подобное бьющее наотмашь и безапелляционное высказывание не нашло отклика у массового зрителя (и это было в относительно стабильные по нынешним меркам нулевые, что уж говорить про сегодня), преступным образом проигнорировавшего картину: «ДЧ» с треском провалилась в прокате (сборы $69 млн. при бюджете в $76 млн.) и ввергла в депрессию режиссера, который смог в глазах продюсеров поправить свое реноме и финансовую притягательность лишь 7 лет спустя коммерчески сверхуспешной и более непритязательной «Гравитацей». Невероятно адреналиновая одиссея «Дитя», которая впечатывает тебя своей саспенсной запредельностью и обладающая высочайшим уровнем «кутикульного эффекта»,- это не только мастерская режиссура Куарона, но и филигранная операторская эквилибристика гениального Эммануэля Любецки, на этой картине впервые исполнившего свою фирменную дьявольскую пляску с камерой. От уже вошедших во все анналы операторского искусства сцен, снятых одним кадром (сцена в машине – 3:58, сцена рождения ребенка – 3:11, сцена осады – 6:03), дыхание просто перехватывает, непрекращающийся фриссон достигает масштабов цунами, а на глазах проступают слёзы восхищения перед гением Любецки. Сцена осады просто не дает вздохнуть, заставляя с восхищением разинуть рот и поражаться титанической работой всей команды (в конце оной я вообще нервически пустил слезу): на подготовку сцены ушло две недели, а пересъемка осуществлялась с задержкой в 5 часов. В середине одного дубля кровь попала на объектив камеры. Альфонсо Куарон чуть его не забраковал, выкрикивая 'Cut!', но его голос был заглушен звуками танка и стрельбы. Глядя на отснятый материал, Любецки убедил Куарона оставить все как есть. А вот как оператор вспоминает потрясающую в своем исполнении сцену в автомобиле (для этого пришлось построить специальный механизм управления, убрать лобовое стекло, водителя поместить под автомобиль, а оператора – на крышу): «Когда мы закончили снимать эту сцену, парень, занимавшийся наводкой фокуса, расплакался. Мы работали в таком напряжении, что когда он осознал, что работа сделана, и сделана отлично, просто не сдержал эмоций». Бесспорно, один из самых эффектных и захватывающих фильмов 21 века, созданный на самом высочайшем техническом уровне и разыгранный первоклассными актерами, создавшими «живые» и запоминающиеся образы (милаха Клайв Оуэн в шлепках – это отдельная песнь!). Юбилей картины- отличный повод пересмотреть картину или немедля восполнить сей кинематографический пробел, если вы преступным образом до сегодняшнего дня игнорировали шедевр Куарона! Кулик в бесконечном восторге от этого антиутопического болота и желает всем здоровья!

Некое не такое далёкое будущее, в котором люди перестали рожать детей. Но находится девушка, что важно, негритянка, готовящаяся стать матерью. За ней и начинается охота и террористов, и властей. Миссию охраны берет на себя Тео Фэйрон. Видимо, от жанра антиутопии всегда высокие ожидания, особенно если в титрах значится один из самых значимых режиссёров современности, звать которого Альфонсо Куарон. Правда, тогда за его плечами ещё не было Гравитации и Ромы. Но... И вправду ожидалось большее. Но катарсиса почти не случилось, хотя Клайв Оуэн очень старался. А без этого трудно говорить об абсолютном успехе. И все же ряд моментов явно заслуживают внимания - во-первых, тема новой Богоматери, да ещё и эмигрантки со всеми вытекающими. Во-вторых, тема тупика цивилизации с отрицательной рождаемостью, которая лишает человечество смысла. Наконец, политика, которая убрала из своей повестки детство как таковое. Наверное, зря...